two opposites of hell

POV Thomas Калум умер через полтора месяца после второго приступа, который случился через день после нашего последнего разговора. Тогда он заснул и больше не открывал глаза, не улыбался, не разговаривал - он просто спал. Точнее, он был в коме, но мне нравилось думать, что он спит, потому что это успокаивало меня, давало какую-то надежду. Нас не впускали к нему долгое время, потому что он был в отделении интенсивной терапии. Его судьба долго не могла решиться должным образом, а потом врачи сказали,что он впал в кому, и неизвестно еще, сколько он вот так продержится. Также они сказали родителям, что надо уже готовиться к похоронам, потому что он навряд ли проснется снова, тогда-то у мамы и случился первый нервный срыв. Все это время мы метались из одной палаты в другую, но я большее время проводил с Калумом. Я просто сидел рядом с ним и держал его руку, иногда читая ему книги или рассказывая какие-то истории из школы, потому что обязан был туда ходить, несмотря ни на что. На самом деле я и не отнекивался от школы, потому что знал, что Калуму нравятся все эти школьные истории, а как бы я ему их рассказывал, если бы не посещал данное место? Правильно, никак. Вот так и прошли мои последние полтора месяца: школа-дом-больница и снова по кругу. Все было чрезвычайно тяжелым и напряженным, пока медленно пикающая машина снова не запикала быстро.

***

Похороны Калума прошли отвратительно. Сама церемония была ужасно скучной. Прощание проходило в одной из самых больших церквей города, что было странным и неуважительным по отношению к Кэлу, ведь он был самым настоящим атеистом. Конечно, вы можете сказать что-то типа: "А где еще устраивать прощание?" Это правильно, да, но все дело еще в том, что Калум ненавидел роскошь, а похороны его прошли, мягко говоря, шикарно. Да и пастор, никогда не знавший Калума достаточно хорошо, обошелся общими фразами, что в конец разозлило меня. Калум прожил не так много, но он был достаточно мудрым и самостоятельным, так что слова о добром сердце и жизнерадостности этого молодого человека были совсем ни к чему. Никто не дал слова мне, Эштону или Мали, которые были его самыми родными и близкими людьми. Никто не дал слова Люку, Найлу и Алексу, которые являлись его лучшими друзьями после Эштона. Вместо этого встали наши родители, которые, как оказалось, совсем не знали своего сына. Всю церемонию я просто кипел от злости, потому что все должно было быть не так. Калум не заслуживал таких ужасных похорон, которые бы утомили всех нас настолько сильно. Так что к тому времени, как служба закончилась, у меня, Мали, Эштона, Люка, Найла и Алекса шел пар из ушей. Смерть Калума всколыхнула всю нашу школу. Из его шкафчика устроили идиотской мемориал, который наверняка бы разозлил Калума также сильно, как он разозлил меня и всех его школьных друзей из футбольный команды и математического кружка. Неужели кто-то реально думал, что все это дерьмо с цветами и свечами помогло бы умершему Калуму и нам, его близким? Ходить все время рядом с фотографией моего брата, на которой красовалась черная лента, казалось невозможно печальным. В школе долгое время шептались о Калуме, так как он был своего рода постоянной величиной: запоминающаяся личность, вроде ничем не примечательный, спокойный и скромный, но великий стратег и отличный игрок в футбол, почти всеобщий любимчик с блондинистой челкой и надоедливым братом-близнецом. Но самое хреновое - это то, что этот чертов мемориал "Калуму Худу посвящается" остался в школе до самого выпускного, да и сам выпускной носил это же название. За день до выпускного мне позвонил какой-то парень, который представился Джоном, и назначил встречу недалеко от дома, сказав, что это касается покойного Калума, что действительно обеспокоило меня. Но, как оказалось позже, Калум попросил этого парня сохранить его речь, которую он должен был произнести на выпускном, а также какое-то небольшое письмо, а ближе к выпускному отдать все это мне. В письме Калум говорил о том, что написал эту речь за день до первого приступа, и велел мне произнести его речь за него на выпускном.

***

В день выпускного я проснулся довольно рано, так как мне надо было приготовиться физически и морально. Я отказался от своей речи еще в начале весны, но подводить Калума с его речью я не собирался, так что пришлось снова договариваться со школьным комитетом, который устраивал всю дневную церемонию. К одиннадцати часам все родители, учителя и выпускники уже собрались, а я волновался все больше и больше. К началу церемонии я уже весь трясся от волнения, что совершенно на меня не было похоже. Дневная церемония прошла еще скучнее, чем похороны Калума. Сначала наш директор толкнул свою напутственную речь, которую он произносил каждый год, потом началось вручение аттестатов, а фотография моего брата с черной ленточкой на ней все это время стояла на сцене для того, чтобы все, очевидно, пялились на нее, качали своими пустыми головами и говорили о том, как им жаль. К моему удивлению, моя очередь дошла до меня очень быстро. Когда кто-то произнес мое имя, говоря, что я собираюсь произносить речь Калума от его же лица, семья и друзья посмотрели на меня с удивлением, от чего у меня задрожали колени. Я еле поднялся на сцену и положил измятый листочек на трибуну. Быстро прокашлявшись и шумно сглотнув, я начал: - Нам всем приходится столкнуться с тяжелой истинной: всё когда-нибудь заканчивается. Я всегда с нетерпением ждал этого дня по многим причинам, но прощаться всегда тяжело. Несколько месяцев назад мне поставили диагноз - рак. Я прошел сканирование, которое показало опухоль в одной из частей моего мозга. Врачи сказали, что это неизлечимый вид рака, и что жить мне осталось несколько месяцев. Они посоветовали мне идти и готовиться к смерти, а это значило, что мне придется рассказать все своей семье. Это значило, что мне придется подготовить все так, чтобы им было проще справиться с этим. Это значило то, что мне придется попрощаться не только со школой, но и с жизнью. Но тогда я промолчал, ничего не сказав моей семье или друзьям, потому что не хотел провести остатки дней в больничной палате. Хоть я и невыносимый мизантроп, я никогда не хотел быть отделенным от общества. К чему я все это говорю-то, - я сделал глубокий вдох, чтобы остановить слезы. - Прощание неизбежно. Рано или поздно ты говоришь "прощай" всему, что было когда-то важным для тебя, но говоришь "привет" чему-то новому и неизведанному. Сегодня один из таких дней. Сегодня мы прощаемся со всем, что было нам знакомо, что было удобно и привычно. Да, мы будем жить дальше, мы поступим в колледж, а потом в университет, найдем хорошую работу, женимся, заведем детей, а после еще и внуков, но сейчас мы уходим. Мы все время от чего-то уходим, чтобы двигаться дальше, но от смерти нельзя уйти. После смерти ты уже не двигаешься дальше, смерть - это конечная остановка. И да, возможно, вы скажете, что все мы смертны. В этом нет ничего такого, я согласен. Но, как сказал один писатель-драматург, плохо то, что человек иногда внезапно смертен, вот в чем фокус. И вообще не может сказать, что он будет делать в сегодняшний вечер. Так случилось и со мной. Тогда, несколько месяцев назад, я должен был сказать все своим близким людям, что хотел сказать уже давно, но все думал, что у меня на это есть еще где-то целые полвека, а оказалось - всего пара месяцев. Все наше время ограничено, так что не тратьте его, проживая чью-то чужую жизнь. Не живите чужими мыслями, чувствами, никогда не думайте о том, что будут говорить другие о вас. Не давайте чужому мнению заглушать ваш собственный внутренний голос, не давайте кому-то взять над вами верх. Конечно, в конце моей речи бы неплохо смотрелась песня современной поп-дивы Майли Сайрус "We Can't Stop", - я издал тихий смешок. - Просто имейте мужество следовать только своему разуму. Не бойтесь ничего и окружайте себя людьми, которые будут всегда с вами и будут поддерживать вас. Ведь всегда есть такие люди, которые являются частью нас, и они будут с нами, несмотря ни на что. Они - земля под нашими ногами и тихий голос в нашем сердце. Спасибо.