Заставь солнце светить

      Ну и жара... Опять печку не выключил. Пришлось расстегнуться и скинуть куртку на соседнее сиденье. Что-то я прикорнул...       Вдруг в глаза ударило солнце.       О, автобус...       Твою мать!       Я ошалело замотал головой, разгоняя сон. Глаза не солгали — я в автобусе, а не в своем пепелаце. Э-э, какого...?       Я торопливо расстегнул рубашку, закатил брюки по колено, снял шарф, даже сапоги сбросил. Не знаю, что происходит, но жарко, как в аду. И спустя пару попыток включить мозг жара, эта нестерпимая жара сообщила о том, что виновата явно не печка автобуса.       Я выглянул в окно. На улице была не зима, а самое настоящее лето.       Так как тряска головой не помогла, в ход пошли пощёчины. Сквозь стекло я видел яркое летнее солнце, сочную зелёную траву, доносился даже стрекот кузнечиков.       Так, ладно, лето и лето, а как мне попасть на работу? Кстати о работе — я вроде выпил воды на кухне, да? Да?! А там «эксклюзив» был...       Я идиот. Представляю, как меня встречают господа в погонах. Или я дошёл до работы? Собственно, если меня свои встречают... Наверняка уже получил в морду и не только, потому что тело чувствуется немного иначе. Горячка? Мне водки налили, чтоб я прогрелся после мороза? Или массаж после побоев? Чем обусловлена такая жара? Идей не было, но, на всякий случай ощупав себя с головы до ног, я понял, что галлюцинация реальна до невозможности. Щетина, правда, пропала... Руки-ноги шевелятся, только голос как-то иначе слышится.       Посижу ещё немного. Вдруг отпустит, раз уж так реально себя ощущаю, да ещё и в тепле.       Спустя пятнадцать минут ничего не изменилось. Да и с чего бы меня так быстро отпустило, если это «эксклюзив». Ладно, встаю, встаю!       Я осмотрел автобус, нашёл огромный пакет и затолкал туда вещи. О, чьи-то тапки! Пляжные. Это хорошо... Следом в пакет отправились и носки. Лето же!       Ещё раз пройдясь по автобусу, я ничего не нашёл, разве что у водилы в бардачке одолжил полупустую пачку сигарет... Прикольная упаковка, раз, два, три... восемь. Интересно, что это?       Выйдя на улицу, я огляделся. Солнце слепило глаза, поэтому пришлось спрятаться в тени четырехколесного друга, очень, кстати, реалистичного. Пусть в голове уже прояснилось, но такое ощущение, что не я под веществами, а весь мир. Слишком ярко, слишком спокойно, слишком красочная трава, слишком свежая краска... Погоди, он же старый и обшарпанный был!        «Икарус»! Маршрут 410, что за...?       Обернувшись, я вообще лишился дара речи.        «Пионерлагерь» — так гласит вывеска. «Совёнок» — так гласит надпись на воротах. Ограда. Две статуи пионеров с дуделками.       Лицо расплылось в глупой ухмылке, вырвался смешок, который потихоньку перешёл в ржач, а там и истерика началась. Пионерлагерь, именно! Отсмеявшись, я посмотрел на дорогу, уходящую далеко-далеко в неопределённость. Чистое небо, луга, леса — умиротворяющий вид бескрайней природы...       Не знаю, что делаю на самом деле, но как только это кончится, изготовитель станет самым богатым человеком на планете. Уверен.       Да потому что я никогда такого не испытывал! И точно никогда не забуду! Я просто физически ощущаю этот восторг, как мозг прожигает дорожки памяти на своей поверхности, посвящая происходящему отдельный раздел.       Кстати, про память, у меня ж кое-что есть. Может, пофоткать?..       Помимо телефона в карманах обнаружились сигареты, ключи и портмоне. Деньги. Жвачка. Презервативы. «Эксклюзив» №3. Документы. Готов к любой ситуации, но не к пионерлагерю.       Думаю, надо бы перекурить... Пока своё.       Хотя один раз такое уже случалось — я улетел в такие дали, что вспоминать было страшно. Так что пионерлагерь ещё такое...       Вдруг я заметил какое-то движение: из-за ворот лагеря вышла девушка, слегка щурясь на солнце. У меня чуть челюсть не отвалилась — давно я не видел таких красивых девчонок! Светлые волосы, заплетённые в две длинные косы, загорелое лицо, белая рубашка, короткая юбка и дурацкий пионерский галстук.       Эм... Ну, я же в пионерлагере.       Круглое лицо, пухлые губки, красивые голубые глаза, длинная лебединая шея. Приличного размера грудь. Руки очень аккуратные, однако видно, что человек привык ими работать. Раскачанные икры. Она подошла поближе: широко расправленные плечи и твёрдая походка выдавали в ней человека, уверенного, что его всегда слушают, а слегка нахмуренные брови делали её похожей на очень строгую старшую сестру. Вместе с тем она была настолько милой, что первое впечатление разлеталось вдребезги; хотелось погладить по головке и начать сюсюкаться. Почему так? Потому что, несмотря на её вид, мне, как и любому взрослому, было ясно, что девчушке 16-17 лет.       Жаль, что не вожатая. Пионерка. Институтка, ага. Интересно, восемь лет — это много или мало? Почти десять. Но вроде двадцать пять — всего лишь четверть века, а тут чуть меньше половины...       Так, окстись. Она ж несовершеннолетняя.       Хотя верится с трудом. Да и вообще скоро будет можно... Только одна проблема: если я вижу человека, то и в реальности меня кто-то нашёл. И трогать людей здесь крайне не рекомендуется, ибо кто знает, что я там вытворяю.       — Здравствуйте, девушка! — кое-как выдавил я из себя, убрав сигарету за спину.       Не уделите минутку внимания? Можно с Вами познакомиться?       Ты идиот?       Она немного смутилась, но улыбнулась в ответ:       — Привет. Ты новенький, да?       — Ага.       — Тогда тебе к вожатой нужно, она тебе всё объяснит. Сейчас идешь прямо, доходишь до площади, поворачиваешь налево, там будут домики. Окружённый сиренью — вожатой. Её звать Ольга Дмитриевна. А мне нужно бежать! — прощебетала незнакомая девочка и упорхнула.       Моя челюсть всё-таки не выдержала, и я рухнул вместе с ней. Кто меня нашёл? Я добрался до клуба? Это какая-то новенькая стриптизерша? Телом подходит, за исключением возраста, а в штате у меня таких нет. Гости привезли с собой?       Сознание и тело связаны — это нерушимое правило. Мы не берём людей из воздуха, мы создаем образы на основе увиденных. Но слишком уж чёткий, слишком яркий шаблон. Интересно, сколько продлится моё наркотическое путешествие, и кто это? Меня, конечно, могли встретить, но точно не стриптизерша — у них работа есть, им некогда за неадекватным начальством бегать.       Да уж, сейчас голова закипит, и солнце здесь ни при чём. Хотя и совсем не думать тоже не получится...       Докурив первую, я подпалил ещё одну. И ещё. Для уверенности... Ладно, раз я теперь пионер, так пионер. Вперёд и с песней, во времена, где коррупции не было, экологическая обстановка лучше, а трава зеленее. Трава ведь и правда зеленее!       Итак, ворота в неизвестность! Шаг первый. Аккуратно по дорожке...       Мысль тянулась невпопад со временем, предлагая то влияние музыки водителя старенького автобуса, то ностальгию по доброму и вечному. Я даже не заметил, как по левую сторону возникло обшарпанное здание: на окнах решетки, где-то в паз доски, рядом стоит красивая скамейка — и она единственная вдыхает жизнь в безмолвную картину с повисшим от жары маревом. Дверь приоткрылась, отвлекая меня от надписи «КЛУБЫ».       О, дошёл-таки. Или проводили?       Навстречу вышла девочка. И вновь моя челюсть решила поспорить с земным притяжением, благо в этот раз я удержался. Хрупкая, но пропорциональная фигура, мягкие движения, выразительные зелёные глаза, аккуратные поджатые губы, иссиня-чёрный цвет волос, которому солнечный свет дарил интересный фиолетовый отлив, пионерская форма... Ужас, девочка, что они с тобой сделали? Такой красоте ничего, кроме самого дорогого вечернего платья, вообще не подходит!       Тоже танцовщица? С таким-то невинным личиком...       И тут она посмотрела на меня.       Я сказал, что у неё выразительные глаза? Поймав взгляд, я понял, что ещё никогда так не ошибался. Выразительные — слабо сказано. Будто чистейший изумруд!       Всегда считал, что структура глаза больше похожа на структуру камня, все эти трещинки-сосуды и неравномерность цвета, и сравнивать глаза с водной гладью — глупость... Я оказался прав, но понял, что и в камнях можно утонуть. Наверное, так утопал Данила-мастер, когда Хозяйка Медной Горы забирала его с собой. Хорошо, что вернула.       И я вернулся. Приветливо помахал рукой и улыбнулся. В следующий момент я понял, что вернулся рано.       Пионерка смутилась так, будто... будто... Да мне слов не хватает, как это описать! Концентрация той самой девичьей смущенности достигла критических параметров, время оцепенело. Будь я мальчишкой, наверняка бы влюбился с первого взгляда.       Интересно, сколько за ней народу бегает? Ох, какая она, должно быть... желанная.       Но кто-то ворвался в это оцепеневшее пространство и отвлёк меня от размышлений о низменном.       Девочка. Но на этот раз и правда девочка, лет до 13, против первой, которая была тех же 16-17 лет. Рыжие-рыжие, аж медные, волосы были собраны в две косы, синие (не голубые!) озорные глаза стреляют во все стороны, широкой улыбке мог бы позавидовать любой клоун. Хитрое-хитрое смазливое личико и футболка с надписью «СССР».       Символично.       Так, стойте.       Всё хорошо, но откуда здесь дети? Кто их приволок? Может, я ещё на улице, рассматриваю прохожих? Или кто-то меня усадил и всматривается в лицо? Что происходит, скажите мне кто-нибудь, а?!       Я выматерился, не в силах удержать полет и разматывание мысли.       Тем временем рыжая подбежала к тёмненькой, отмахнула от лица смешную косичку с желтой резинкой и начала что-то нашёптывать на ухо, отчаянно жестикулируя. Та повернулась, чтобы ответить и тут... Тёмненькая завизжала и убежала, нелепо размахивая руками: у щеглихи в руках оказалась огромная саранча, которую она сунула прямо под нос красавице. Улыбнувшись во все тридцать два, девчонка показала мне язык и убежала.       Н-да... Что я увидел? Кто-то допёр меня до клуба, это хорошо. По пути я встретил чисто русскую девушку из деревни, какую-то аристократку и малолетку. Если первая наверняка была стриптизершей, то вторая, наверное, была чьей-то богатенькой дочуркой, потому что такой скромной девочке... Ну, если не прикидывается, мастерство перевоплощения там, сценический образ... И главное: ребёнка бы точно сюда никто не пустил, если только свои приволокли. Могли, конечно, но зачем?       Ладно, не суть, давай дальше.       И вновь мысль начала извиваться вместе с лагерной дорожкой. Вдоль стояли домики, аккуратные, деревянные, покрытые шифером или жестью. Весьма похоже на летний лагерь. Никогда в них не был, если честно, но примерно так и представлял.       Внезапно кто-то хлопнул меня по спине, да так, что от неожиданности я споткнулся и чуть не выронил пакет с вещами. Обернулся и увидал ещё одну девицу.       Ого!       Две рыжие косички — здесь есть девушки без кос? — и светлые карие глаза под стать, острый подбородок, такой же острый нос, надменная ухмылка, пионерский галстук повязан вместо напульсника, рубашка завязана узлом, демонстрируя всему миру плоский живот, а моему взору — грудь. На одной руке длинные ногти, на второй их нет. Бьюсь об заклад, на гитаре играет. Своя в доску девчонка, боевая, дворовая. По-хорошему, а не в том смысле. Хотя такими темпами (в пионерлагере-то!) недалеко уйдёт.       Да уж...       — Всю рассмотрел? — насмешливо спросила она.       — Ну нет, — в тон ответил я, — рубашечку снимешь?       — Новенький, да? — продолжила рыжая.       — Ну да.       — Ладно, бывай, — и ушла, одарив меня кривой усмешкой.       Это что сейчас было? Бесцеремонность по-советски? Собственно, неважно, что это было, но в том, что передо мной мастер пилона, я не сомневаюсь. Нет, виляет с заносом, слабоват уровень.       С каждой прошедшей минутой удерживать сознание становится тяжелее, начинаю всё больше верить в свои глюки: я вышел на площадь, где так хочется расслабиться и присесть на скамейку, поглазеть на пионерок... О, памятник. Мужик в очках, трущий переносицу? Товарищ Генда? А почему не Ленин? Осматривает площадь так внимательно... Кстати, я уже на площади, и мне вроде направо... Забыл. Даже не силясь вспомнить, я всё же выбрал право. Небольшой пролесок и... пристань. Звук воды, лодки. Меня, наверное, в туалет утащили, раз сознание нарисовало воду.       Так, где тут домик с сиренью?       — О, новенький, ты ж не туда свернул! — я обернулся и увидел ту самую девушку-блондинку. В купальнике. Даже присвистнул.       Она зарделась.       — Я уже понял. Классно выглядишь. Слушай, а как тебя зовут? — решился я спросить.       — Славяна. Но ты зови меня Славя, меня все так зовут. А тебя?       — Семён. Но ты зови меня Сёма, чтоб было честно.       Девушка кивнула и добавила:       — Подожди меня тут, переоденусь и вместе пойдем к вожатой.       Я согласно кивнул, а сам смотрел на девушку, как он уходит в домик. Плечистая, однако... Спина тоже развитая. И дальше... Вдруг она показалась в окне, и, чтобы не смущать человека случайным подглядыванием, я отвернулся и принялся ждать. Я не услышал, как она вышла, поэтому Славя тронула меня за плечо, а я перехватил её ладонь. Тёплая, нежная, мягкая... Какое реальное ощущение. «Пошли, красавица», — тихо сказал себе под нос и отпустил ладонь. Девушка вновь зарделась, когда я украдкой взглянул на неё.       Любуясь красавицей, я даже не заметил, как она привела меня к домику вожатой, где и правда была одна сирень. Строение представляло из себя узкий равнобедренный треугольник; рядом, в тени, стоял шезлонг, с другой стороны — велосипед.       Изнутри домика донёсся голос:       — И хватит издеваться над Леной!       Ух ты, какой командирский голос! Так и представляю себе тётку лет сорока, которая, за неимением указки, машет в воздухе панамкой.       Через секунду из дома выскочила уже знакомая мне девочка в футболке в надписью «СССР». Опять улыбнулась, показала язык и убежала.       — Ульяна, прекрати бегать! — строго сказала Славя.       — Хорошо, гражнинначайник! — донеслось в ответ.       Вслед за ней из дома вышла тёмненькая. Лена. Если то была Ульяна, это, значит, Лена. Если в домике, помимо вожатой, больше никого.       — Семён, — я подошёл и протянул руку.       — Лена, — тихим-тихим голосом произнесла девушка и лишь кончиками пальцев коснулась моих.       Я прям растаял.       Тьфу ты, недотрога! Потом из таких вырастают стервы.       — Ольга... — я постучал и замялся.       — ... Дмитриевна, можно? — закончила Славя за меня, одними лишь глазами выражая укор.       Прости, виноват.       — Да-да, конечно! — послышался ответ, и мы вошли.       Простой летний домик, ничего экстраординарного. Две койки, коврик на полу, столик, пару шкафов, зеркало, тумба, стулья, полки для книг. Бардак. На кровати сидела девушка примерно моего возраста, рядом лежала панамка.       Угадал.       Ну, хотя б не тётка. Ну, хоть кто-то совершеннолетний.        «Кобелина».       О, похоже на внутренний голос, но, скорее, друзья из действительности. Интересно, как я там? Сказал нечто внятное?       Достаточно милая девушка, рослая, с красивыми зелеными глазами. Каштановые волосы, строгий взгляд, широкий лоб. Какая-то... обыкновенная? Явно менеджер, хотя для стриптиза тоже подошла бы, судя по фигуре...       — Ну здравствуй, Семён, а мы тебя тут с утра ждём! Меня зовут Ольга Дмитриевна, и теперь ты в моём отряде! Поздно же ты приехал, но ничего, ещё есть время сделать из тебя образцового пионера! — затараторила она.       — А не предупреждали, что я к вечеру буду?       — Забыли, наверное, — на секунду задумалась она. — Да, верно, кто-то из водителей говорил, что привезёт тебя по пути, я запамятовала! Ну, Славя, налей товарищу воды, клади пакет сюда, — она указала на тумбу, — я пока узнаю, куда тебя поселить, и скоро ужинать пойдём. У тебя есть немного времени, чтобы осмотреться, — и вожатая быстрым шагом вышла на улицу.       — Да я сам приехал... — пробормотал я.       Иронично. Магическая таблетка привезла меня сюда на автобусе и выдала билет в Советский Союз (это же Союз, да?). Вроде здоровая фантазия создаёт целые пионерлагеря с нереально реальными ощущениями... Сколько ещё мне таких штучек продегустировать? Если эта настолько круче первой, то...       Славя протянула мне железную кружку с водой и добавила:       — Ужин через час, столовая по прямой от площади. Услышишь сигнал — беги!       Она ослепительно улыбнулась и вышла.       Н-да...       Я помотал головой, стряхивая наваждение. Какая-то девочка не советская, с такой голливудской улыбкой.       Давай попробуем вдохнуть свежего воздуха... Ничего интересного в домике не намечалось, поэтому я вышел на крыльцо, в медленно наступающий вечер, с удовольствием погонял прохладу по лёгким, немного успокоив броуновское движение в голове.       Пионерлагерь, ага.       В домике и правда не было ничего интересного. Я достал из пакета куртку, растолкал по карманам ненужные сейчас ключи, презервативы, две пачки сигарет и жвачку, снял цепочку, сунул в потайной карман кольцо и перстень, и вновь вышел на улицу. Зачем я взял мобилу? Да не знаю, время смотреть. Связи всё равно нет, дата сбросилась на 1 января 2000 года. Тогда давай наугад — июль... пусть будет середина. Нет, лучше десятое. Или нет, первое! Воскресенье, пять вечера.       Ну, в действительности сейчас должно быть около девяти, я же выехал в восемь. Плюс блуждания здесь. Только там суббота, 29 декабря.       Пока доехал на автобусе-то.       Немного поразмыслив, я решил затолкать мобилу в куртку: а ну как напорюсь на НКВД, потом как доказать, что не шпионское приспособление? От подобной мысли на лице появилась неуверенная улыбка. НКВД или КГБ — что лучше? Смотря какой год. Интересно, меня пытали в галлюцинациях?       Да ну их. При такой реальности ощущений попадаться в лапы механизму противодействия капитализму не хотелось, даже вымышленному. Тем более вымышленному. Почти мифическому. Лучше попасться Славе.       Несовершеннолетняя.       КГБ...       Выходя из домика, я абсолютно случайно приметил зеркало.       ОГО!       ОГО-ГО!       Я бросился к нему и начал рассматривать лицо: глаза невыразительные, щёки голые, подбородок какой-то мягкий, волосы отросли. Это кто, я?!       В зеркале отразился испуг. Странно... Я помолодел? Да быть не может!       Алло, приход вызывает Семёна. Чему тут удивляться? Тогда давай прикинем... Так я выглядел на первом курсе, потому что на втором я начал бриться и перестал отращивать шевелюру. А это что значит? Бинго!       Эй, КГБ? Иди знаешь куда?!       Из дома я выскочил с ликованием. Я увидел здесь трех отличных девушек, мне шестнадцать, им примерно так же! В СССР секса не было? Так здесь не СССР, здесь...!       Я резко затормозил.       Я же под наркотой.       Выматерившись, пришлось потянуть воодушевление за узду. Ужас, насколько этот дурман поглотил меня: словно древнегреческие моряки, слыша сирен, шагаю в пасть своей гибели. А если б я был на улице? Поскользнулся на льду, разбил голову, проклятый наркоман. Выдохнуть и — медленно...       Удивительно, что даже такое событие прошло без последствий. Нормальный человек наверняка бы опешил и пребывал в растерянности, но наркота прилично расслабила психику, и она даже не думала напрягаться. Подумаешь, машина времени... Автобус времени, во!       А куда я иду? А, по бабам...       Вдруг передо мной возникла фигура. Парень. Да ладно, здесь ещё и парни есть! Высокий классический блондин с крупным носом и пухлыми губами, на голове вихры, на лице идиотская улыбка.       Терпеть не могу таких, всегда чувствовал в них что-то голубоватое, помимо глаз.       — Привет, ты новенький, да, Семён? — с радостью в голосе воскликнул он.       — Угу, — я протянул руку. Он спохватился и пожал её.       — А меня Электроник зовут! Я электроник, самый настоящий!       — Молодец, а я наркобарон.       — Чего? — опешил парень.       — Рад знакомству, говорю! Слушай, друг, не покажешь, где столовая?       — Конечно покажу! — расплылся тот в дурацкой улыбке.       Интересно, кто это? Наш солидный человек или просто какой-то парень, которого подрядили меня оттащить? Больно на одного нашего официанта смахивает... Хотя не, о чём это я. Единственное, что тот тоже блондин, но морда у него самая что ни на есть мужская.       Пока паренёк болтал обо всем подряд, мы вышли на площадь с ориентиром в виде памятника. На одной из скамеек я заприметил Лену, которая читала книжку. Электроник схватил меня за плечо и потащил к ней.       Опять советская бесцеремонность? Да ладно, шестнадцать лет, коммунизм, понятия «личное пространство» здесь не существует.       — Лена, знакомься, это новенький, его зовут Семён!       Лена оторвалась от книги, густо покраснела и вновь уткнулась в текст, что-то невнятно пробурчав.       — Да мы знакомы, Электроник, не отвлекай человека, — похлопал я его по плечу, — пошли дальше.       — Ну так пошли! — он вновь расплылся в своей дежурной улыбке и развернулся.       Я подмигнул девушке, тайком глянувшей на нас. Нельзя, чтобы такая тихоня превратилась в стерву. Чаще её подбадривать и показывать на людях — всё просто.       Мы вышли к зданию, в котором я по запаху угадал столовую.       — Еда — это хорошо.       — Но ещё рано, — чуть приунывшим голосом сказал Электроник и тут же понизил его до шёпота, — а вон то — Алиса Двачевская! Вечно не в духе, не переходи ей дорогу, побьёт еще, и ни в коем случае...       Алисой оказалась рыжая девушка, хлопнувшая меня тогда по спине. Ждёт у столовой. В зубах травинка. Курит, что ли? Просто так люди в зубах ничего не держат. Если ты не Сталлоне. Хотя мы тоже в детстве спички грызли, что уж там. Курит и играет на гитаре, да? Классика.       Я помахал ей рукой, на что она криво улыбнулась. Прямая противоположность Лене, это уже готовая стервочка. Старого образца, конечно.       — ...не называй её Дваче, а то услышит — вмиг поколотит! — продолжал шептать мне на ухо Электроник.       Лицо Алисы налилось краской, она выплюнула травинку и уставилась на Электроника.       И тут я увидел прыжок пантеры.       Моя челюсть сегодня третий раз выиграла у законов физики.       — Прости, дальше я сам! — невпопад бросил Электроник и, развернувшись на месте, побежал в сторону площади.       Алиса поравнялась со мной и одарила устрашающим взглядом.       — А почему Дваче? Лучше Двахэ, «два хвостика».       Алиса стала багровой. Видимо, тут и правда никто не рисковал называть её так в лицо, она аж застыла от моей наглости.       — Что ты на меня уставилась, Жвачевская? — я решил поднажать.       В лицо мне устремился кулак.       Тело каким-то образом разминулось с сознанием, кулак ушел мимо, а я оказался за спиной Алисы, выкрутив ей руку.       — Потанцуем? — не удержался я от пафосной фразы.       Алиса лишь дёрнулась, вместо слов вырвался тяжелый вздох. Акелла промахнулся. Пантера превратилась в самого настоящего медведя, и как только я ослаблю хватку — кого-то порвёт на части.       — Да ладно, красавица, ты ко мне, я к тебе, что не так? — вырвалось само собой. Давно я так не дурачился, однако!       Пионерлагерь, девочки, напрочь отказавшие поведенческие тормоза. Ну серьёзно, меня здесь всё равно никто не знает!       В воздухе повисло удивление, она даже дергаться перестала. Я выпустил девушку и мягко шлепнул по попе. Раздался негодующий вопль, и теперь я быстро нёсся в непонятном направлении по вымощенной дороге, кое-как не вылетая из тапочек. О, какое-то здание с маленьким крыльцом, но огромным щитом для плаката. Побегаем?       Спустя десяток кругов мы остановились передохнуть: так и стояли друг напротив друга, красная от ярости Алиса и довольный своей шалостью я. Только сердце прилично колотилось от внезапного прилива адреналина. Ага, первая стадия наркотического опьянения — чувство вседозволенности и неуёмного любопытства.       В нос ударил запах больницы.       — Мы что... рядом... медпункт? — мне не хватало воздуха.       — И он тебе понадобится! — завопила Алиса и бросилась на меня.       Я пригнулся и плавно забросил девушку на плечо. Она попыталась было вырваться, но я предупредил:       — Уроню, не дергайся.       Затихла.       А меня манил запах больницы. Так, я в карете? Допрыгался? Или просто кто-то мне нашатырь под нос сунул? Давно пора...       — Прости, красавица, просто ты слишком горячая штучка для меня, — с этими словами я аккуратно опустил Алису на ноги.       В воздухе вновь повисло недоумение. В СССР секса не было, это я знаю. С ней никто никогда не заигрывал? Ну, неудивительно, если лупить всех подряд... Хотя произошедшее вообще тяжело назвать флиртом, это скорее «дёргаю за косички, потому что нравится дёргать за косички».              Итак, заходим в больничку: стандартный такой медкабинет, кафель, лампы, холод, рост, вес, таблица для зрения, шкаф с пузырьками и бутыльками. И медсестра.       — Здравствуйте, примите клиента, — сказал я.       — Здравствуй... клиент, — послышалось в ответ.       Медсестра что-то писала, на мой голос даже не повернула головы.       — Присаживайся на кушеточку.       Я с удовольствием рухнул на неё.       — Раздевайся.       Алиса, стоявшая на пороге, вздрогнула при этих словах. Я же, ничуть не смущаясь, начал медленно расстегивать рубашку, призывно глядя при этом на рыжую. Краска отхлынула от её лица, но быстро вернулась.       Фух, хоть охлажусь.       Тем временем медсестра встала и подошла ко мне.       Впервые за сегодня моя челюсть не проиграла законам гравитации, но исключительно потому, что я был в положении лежа. Фигура у медсестры, скажем так, не уступала девчонкам из моего клуба. Я бы скорее отнёс её к руководителям танцевальных организаций, профессионалу своего дела. Двигалась она замечательно, что для медика было бы странно. Нет, у тех тоже много отработанных движений, но походка и грудь колесом туда не входят. Искусительница. Сколько ей лет? Явно старше меня настоящего, под тридцать. Чёрные волосы собраны в хвост, белая кожа, красивые глаза, спрятанные за стеклами очков-половинок с толстой модной оправой, острый подбородок. Привлекательная такая брюнетка...       — На что жалуемся... клиент? — она посмотрела на меня сверху вниз.       Пробрало на нервный смех, ибо могу поклясться чем угодно, что она специально выбрала позицию, откуда у её груди лучшая перспектива. А ещё с этой стороны было видно лицо Алисы — краснее, наверное, только закат перед самым заходом солнца.       — Знаете...       — ... Виолетта Церновна...       — ... Виолетта Церновна, можно остаться на приём? — я наконец-то отдышался.       Она заливисто засмеялась.       — Какие нынче пионеры! Алиса, хочешь составить компанию? Тогда уже завтра вечером, мне как раз нужна пара рабочих рук! — и медсестра отошла обратно к столу.       — Мне что-то плоховато, ничего не посоветуете? — я решил сделать умный вид, пока за меня этого не сделала медсестра.       — Бегать почаще, дышать свежим воздухом, — покачала она головой.       Мне показалось, или она выделила слово «свежий»? Как она поняла, что у меня немалый стаж потребления не-воздуха? Кажется, пошла вторая стадия наркотическая опьянения — всеобщая подозрительность.       — Алиса! — позвал я. Она ещё стояла за порогом. — Помоги хоть встать, загоняла же.       В ответ дверь медпункта бахнула о косяк и жалостливо скрипнула.       — Новенький, да? — задала мне вопрос Виолетта.       — Да, прибыл часик назад.       — Тогда беги на ужин, а завтра ко мне.       — Ну, раз приглашаете... — я криво ухмыльнулся.       И зачем мне малолетки?       О, я же сам малолетка.       А в реальности я — дрова. Маловероятно, но надеюсь, ни к кому не пристаю? Это, конечно, нормальное поведение в ночном клубе, но не для меня же... Застыдят. Надеюсь, что лежу где-нибудь на кухне или около любого входа для персонала, где похолоднее. Около гардероба, наверное. В снег окунают, нашатырём периодически пытаются воздействовать.       — ...выдадут тебе обходной лист, собирать подписи будешь, отмечаться везде. Зайдёшь после обеда, до этого времени мы будем дежурить на пляже.       Хм, пляж, а потом сюда?..       На этой ноте я встал, вежливо попрощался и вышел. Ужин ждать не будет. Интересно, я должен был услышать...       Раздался звук горна. Самый настоящий! Может, и не горн, но там уже некогда думать — однозначно сигнал к еде!       Так как бежал я исключительно по прямой, вернуться назад не составило труда.       Столовая представляла из себя типичную столовую, как и медкабинет. Въезд для машин, задний вход для персонала (наверняка ведет в подвал), вытяжки, слышался грохот холодильной камеры. Кстати, почему она так шумит? Какие-то восьмидесятые, это тебе не корейская техника...       Сам себя поймал на противоречивости. Действительно, чего это я? Не развалившись, «какие-то восьмидесятые» работали бы до сих пор, а лично я был бы горд представить партийному начальству достижения в кулинарном деле.       Да конечно, меня бы посадили раньше. Хотя...       Мысли окончательно запутались, поэтому я просто помотал головой и вошел внутрь.       Всё то же — кафель, столы, посетители, то есть, пионеры, лампы, динамики даже. Подносы-разносы, повариха вон стоит. Интересно, что на Западе открытая кухня общепита как бы говорит посетителям: «Мы готовим в Вашем присутствии, чтобы Вы не сомневались в качестве еды и профессионализме наших поваров», а советский вариант таков: «Бери быстрее порцию, задерживаешь очередь, клуша!» А знаете, почему в ресторанах так не делают? Всё просто — запах.       — Семён! — раздался требовательный голос.       — Здравствуйте, Ольга Дмитриевна. — я легко вспомнил имя-фамилию и повернулся. — Куда присаживаться?       Она радостно улыбнулась и указала мне на столик с уже знакомыми девочками: светленькая Славя, тёмненькая Лена, рыжая Ульяна. Я пожелал всем приятного аппетита и присел, но тут ж встал — еду-то забыл! К вящему удивлению, меня уже ждала тарелка с пюре и котлетой, на что мне указала Славя. И правда пионерская столовая.       — А что случилось с Алисой? — спросила Ульяна.       — Нечто приятное, — хитро улыбнулся я.       — А то она пришла вся злая, даже разговаривать не захотела, стенку только трахнула! — продолжила Ульяна.       Чего сделала?       Мимолетный ступор наверняка отразился на моём лице. Девочка расшифровала его по-своему и что-то быстро сделала с моей тарелкой.       Тьфу ты, чёрт, вспомнил. Моя бабушка тоже так выражалась. «Ударить». Кобелина проклятая.       — Котлету верни, — я обратил внимание на тарелку.       Славя торжествующе улыбнулась. Лена попыталась спрятаться за вилку.       — В кругу друзей не щелкай клювом!       — Я тебе ща самой клюв щелкну, шантрапа, — вырвалось внезапно для себя, — котлету на базу, я сказал.       Теперь Славя смотрела на меня с удивлением.       А чего ты ожидала? Щеглы распоясались совсем, старших не уважают. Вот я в своё время уважал, хоть и пакостил по мелочи. Здесь построже надо быть... Пусть даже это всё выдумка.       Что-то перед глазами плывёт...       Ульяна замерла и не двигалась, как-то сжавшись.       — Старших уважать надо, — назидательно добавил я, — в следующий раз получишь по лбу. Понятно?       Девочка посмотрела на меня с нескрываемым уважением. Кажется, я заработал пару очков авторитета. Детского такого авторитета, но есть чем гордиться!       Пюре оказалось обыкновенным. Без котлеты, конечно, было не очень, зато я сгрыз почти весь хлеб на столе. Остаток трапезы прошёл в относительном молчании; первой унеслась Ульянка, потом Лена. Я не торопился, да и башка медленно, но верно начинала отваливаться.       Третья стадия — истощение.       Ну да, если уже насильно пихают еду в рот, видно, всё плохо.       На улице меня остановила Славя с весьма грозным лицом.       — Ругать малышей не по-пионерски!       — Да она вконец охамела, люлей следующий раз навешаю, будет знать! — рявкнул я в ответ. Настроение испортилось, голова начинала трещать, меня подташнивало. Сесть бы где... Ну да, перед выходом я поел, это точно, однако запивать колесами — перебор. И сверху пихать еду. Может, этого и добивались? А смысл, времени прилично прошло, и, судя по всему, желудок все переварил и отправил гулять по организму. Хотя хрен его знает, я ж был в медчасти, может, так и надо...       Славя что-то говорила, но, заметив моё побелевшее лицо, перестала и уверенным движением усадила на скамейку. А после подняла и потащила на площадь.       Давно меня девки не буксировали. Да ещё под руку.       «Ты уверен, что хочешь дерзкую рыжую? Бери вот эту, не прогадаешь. Тебе уже 25 лет, а тут такой шанс. Отличная жена! И не нужно переучивать», — шепнуло сознание. За ним повторил внутренний голос, добавив ещё пару слов про кобелей и наркоманов, которые скурвились без должного (читай — родительского) надзора, а так хоть кто-то присмотрит. А там уже и дети, сам перестанешь, и родителям радость, и вообще директор — это уважаемый человек, все друзья уже с детьми, а эти догонялки с рыжей с таким характером — совсем никудышный, хоть и перспективный далекоидущий план...       Пришлось залепить себе неслабую пощечину, чтобы пластинка с женитьбой съехала с моих ушей.       И вот я стою около скамейки, меня отчитывает Славя, а я бью себя по побледневшему или побелевшему лицу; мало того, что меня шатает, ноги дрожат, башня раскалывается, желудок бунтует. Полный сюр, как говорится. Учитывая бредовость происходящего, был именно сюр.       Кое-как сел. Славя присела рядом. «Подвинься», — буркнул я и попытался улечься. Прогонять уже не стал, просто растянулся, дав ногам возможность повисеть. Подложить бы под голову что-нибудь.       Девичье лицо уже не было хмурым, стало озабоченным.       Не буду класть голову на колени, неправильно люди поймут. И вообще я где-то читал, что это явный знак интимной связи. Будь проклят популизм в науке, нет бы нормально обосновать и писать, без научных терминов, но по существу! Некоторые на пальцах устройство мира ухитряются объяснить, а проклятые писаки не могут отношения мужчины и женщины доступно изложить.       — Раздобудь что-нибудь под голову, — попросил я.       Картинка расходилась по швам, то замедлялась, то ускорялась, подчиняясь невероятной пульсации в теле, прокручивая перед глазами обрывки фраз про Виолетту, холодную воду и пищевое отравление. Плыли машины, снующие туда-сюда люди, образы ночного города, сменившиеся на пригород, частные дома и дачи, а потом и вовсе на поля, леса и горы...       Затылок упёрся в какое-то иное покрытие. Судя по всему, книга. Запах книги. И книжный переплет, как сообщили пальцы. Ужас, на улице же вечер, кто читает в темноте, кому зрения не жалко?       Теперь дышать, пока тошнота не отступит. Не вставать ещё минут двадцать.       — Мне нужно двадцать минут, никого не надо звать, — отмахнулся я от назойливых голосов, — полцарства, если никого не позовёшь. Что угодно проси. Но потом.       Сознание погасло, под конец послав сигнал о том, что кто-то держит меня за руку и что-то быстро-быстро говорит.