Заставь солнце светить

      Что-то зашуршало под ухом. Я отвернулся к стене и сделал умный вид, что сплю.       — Сёма, вставай!       «Весь вставай!»       — Сейчас, Олечка... — пробормотал я и поднялся.       Стоп!       На меня смотрела Славя. Что за...? Более того, она уселась на меня, но поначалу я этого не сообразил.       — Ты встаёшь? — строго спросила она.       — Ну, пытаюсь, — я внезапно охрип. Дыхание перехватило, когда взгляд сфокусировался на Славе, а точнее, на её одежде. Спортивная, только теперь это не гимнастёрка (или как там правильно?) и штаны, а бра и шортики.       Я сглотнул.       — Так встаёшь или нет? — и она поёрзала задницей.       — А то ты не чувствуешь...       Вдруг глаза Слави округлились.       — А что у тебя в карманах?       — А то ты не знаешь, — я состроил язвительную улыбку.       Не то чтобы я не против утренних игрищ, но это уже перебор. А Славя тем временем принялась шарить ручками по предполагаемому месту. Нашла.       Оу...       — Славя, а что случилось?       — Как — что? — она удивилась ещё сильнее.       — Ну, с чего такое утро? Что-то произошло? Прости за вчерашнее, но вообще не было настроения...       — Какое вчерашнее? — она улыбнулась.       Типа переигровка? Ну, окей, товарищ, давай переиграем.       «Вот это по-нашему!»       Ты знаешь, что это дико смахивает на подставу? Правда, шантажировать меня особо нечем, разве что сдать за растление малолетних. Но сейчас мне и самому столько же. Славя тем временем уже вовсю развлекалась, а я потихоньку ловил кайф. Хоть и контроль над гормонами потерян, зато теперь ни секунды промедления. В атаку! Начнем с ушка, ибо вчера я сдержался...       — Ой, ты что такой колючий, — засмеялась Славя.       Сердце на мгновенье остановилось, выключив осознание происходящего. Как в замедленной съёмке, я провёл рукой по лицу и ощутил щетину. Потом посмотрел на Славю, которая уже была нагой, а я каким-то образом оказался сверху. Могу поклясться, вчера моя ладонь кое-как могла обхватить её шею, а сейчас она была размером с голову. Ладонь уже мужчины средних габаритов, а не пацана.       Такая маленькая Славя, нужно быть понежнее...       Дверь распахнулась, послышался топот. Не успел я обернуться, как меня грубо стащили с девушки и приложили лицом о пол, добавив пару раз по ребрам.       Ну, здравствуй, ОБНОН, вас ещё не переименовали? Допрыгался.       Погоди, я ничего не принимал. Вообще-то принимал, но при себе ничего нет. И малолетка здесь ни при чём, это уже не ваша юрисдикция.       Кто-то взял меня за волосы и приподнял голову.       Славя.       Такое жёсткое выражение лица... Стоп, она тоже?..       И с размаху впечатала меня вниз.       Какой мягкий пол...       Я резко вдохнул и поднялся на кровати, бешено озираясь.      Что за, что за, что за...       Я все ещё в пионерлагере. Вожатая спит без задних ног, на улице только намёк на солнце. Четыре утра, твою ж мать...       Кошмар. Это кошмар.       Я оглядел свои руки и ощупал лицо.       Все ещё молодой.       Да ну вас!       Я со злости ударил по коленке. Нога непроизвольно дернулась, чуть не задев железную спинку койки. Выдохнуть, посидеть пару минут, успокоиться. Сон как ветром сдуло. В голове стало ясно, как после того же ветра. И пусто. Стараясь не шуметь, я натянул шорты, взял рубашку, сандалии и вышел на крыльцо.       У вожатой такие красивые ножки, одна свисает с кровати, вторая выбивается из-под...       Прикрыв дверь, я понял, что даже ключи не взял. Ладно, они пока не нужны. Да и вообще, поваляюсь в шезлонге, чего уж там.       На улице было прохладно. На траве образовалась роса, кое-где тени было больше, чем света.       Это был просто кошмар. Никакого ОБНОНа, никакой подставы, никаких наркотиков.       Я поёжился, скорее от холода, чем от осознания опасности. Всего лишь кошмар... Славя... Бр-р! Так, давай успокоимся. У тебя нет ломки по девчонкам, всего лишь поцелуй на фоне гормонов. Сейчас ей дико стыдно за вчера.       «Тебе тоже должно быть».       Да она меня вчера форменно соблазняла! Поэтому стыдно будет, когда увидимся. А сейчас она плавает в девичьих мечтах...       «Альфа-самка».       Ладно, признаю, мне стыдно. Что я вчера нёс и делал...       «А Лена?»       Что — Лена?       «Ты ещё вчера с Леной обжимался».       Я застонал, закрыв лицо руками. Ужас, эта художница просто порвала мою несчастную психику на части.       «Ну и мразь же ты!»       Сам ты мразь, вечно на пошлости толкаешь. Нет бы загадки этого мира раскрывать, как ты и пообещал, между прочим!       В ответ тишина.       Ау!       Нет ответа.       «А ты ещё Алису вывел, ей тоже нынче стыдно».       Твою мать. Я не понял, у меня шиза или ты и правда чем-то хочешь помочь?       «Я так, совесть».       Ты ещё скажи, что предупреждаешь об опасностях.       «Ну, нет, но вот тебе одно предупреждение: осторожнее в своих желаниях, они могут сбываться в этом мире. Помнишь, что это всё ненастоящее?»       Ты здесь единственное, что ненастоящее... И вообще, нас теперь много, так? Я, ты, совесть... Сообразим на троих?       После такого в самый раз.       — Молодец, Семён! — раздался голос над ухом.       ААААА!       — Ольга Дмитриевна, не подкрадывайтесь так, пожалуйста! Я устал с пробежки и задумался! — испуганно пролепетал я.       Вожатая хихикнула. Она была в спортивной...       Моя челюсть отвалилась.       Топ и шортики.       Нервно сглотнул.       Если я буду приставать к вожатой, то меня точно сцапают. Без шуток. Отношения ученика и преподавателя всегда были острой темой в обществе, и хоть лично я никогда не лез в такие дела и плюнул бы на любого другого, в Союзе эта штука могла и не сработать.       — И как пробежка? — игриво спросила Ольга Дмитриевна.       — Ну, я... я... это... нормально, в общем. Не замёрз, самое главное.       — Ну ладно тогда, я не закрыла двери. Ещё есть часик. Пионер может поспать! — и она, красиво развернувшись на месте, убежала куда-то в сторону умывальников.       Вот кто подбил Славю на пробежки. Славя... бр-р!       Итак, начался новый день. Я поднялся на ноги и потянулся... Отлежал бок, зато поспал пару часов. Подведем итоги: я бодр, немного дезориентирован, испуган и... Влюблен? Не-не-не, никаких. Вчерашний поцелуй не считается. И гляделки с обниманиями в лесу. И пощёчины от Алисы тоже!       Слово «тоже» застряло у меня в горле. Точнее, в мыслях, но не суть. Алиса здесь каким боком?       «Обратная связь, парень!»       Это кто, совесть или мистический голос?       «Какая разница? А-ли-са!»       Вот в чём дело. И про «отправляйся к своим...». Всё стало ясно. Она ж вчера целый день пыталась со мной заигрывать! По приезде я её облапал, потом все эти щекотки, беготня и прочая...       Меня затрясло от смеха, точнее, от икоты. Это даже не смешно, это уже бред.       Войдя в домик, я решил выполнить пару дыхательных упражнений, но истерика всё же вырвалась на свободу. Алиса, кто ж так привлекает внимание, эх, ты! А ещё стервочкой притворяется... Надо как Славя — раз, и захомутала.       Я инстинктивно поёжился. Да ну эту Славю, какая-то опасная игрушка, лучше с рыжей развлекаться, раз у неё свои виды на меня... Как я меж тремя девицами под окном встрял-то! Ещё бы ты меня так не раздражала... Хотя нет, ничего действительно страшного ты мне не сделала, пару пощечин не считаются, я же взрослый человек, понимаю твою импульсивность. Вот уж воистину от любви до ненависти один шаг. Нет, лучше «бьёт значит любит». И эти гляделки с Леной...       А этот лагерь не так уж прост, мать его за ногу. Хотя есть ещё интересная девочка Мику, с которой можно провести приватный урок танцев и... пения. Работаем ртом, ага.       Вспомнив, как быстро они встали на защиту Лены, мне уже окончательно расхотелось соблазнять какую-либо девушку.       Пойти к Виолетте набухаться? Да ну её в задницу... Хм-хм-хм... Хотя нет, пошли. Я хочу узнать, какого цвета у неё глаза. Заодно подниму самооценку, хех.       Виолетты в медпункте не оказалось.       «Семь утра, дебил».       Я просто пройтись хотел на самом деле. Да и к восьми время.       Ох, надо же бежать на зарядку! А я галстук так и оставил!       Развернувшись, я столкнулся с медсестрой.       — Здрасьте, Виолетта Церновна!       — О, здравствуй... клиент, — медсестра удивилась, но быстро включила свою шарманку. Сейчас меня это не интересовало, а вот глаза... Ого, они были разноцветными!       — Что, только заметил? — усмехнулась женщина.       — Э-э? А, да, я, это...       — Да ладно, брось, — она отмахнулась.       — Ну... Извините, пожалуйста, некрасиво немножко с моей стороны...       Виолетта заулыбалась.       — Какой вежливый... пионер. Интересно?       — Да не особо, если честно. Пошарюсь потом, сам прочту, как так.       Гетерохромия вроде, у кошек часто бывает. Избыток или недостаток мелатонина...       — Меланина, — поправила меня медсестра.       Я вслух это сказал?!       — Не выспался, клиент, — она вновь заулыбалась, — тогда мелатонина. Такой молодой, а уже...       — Эм, нет, я просто что-то рано встал, акклиматизация, всё такое...       — Что, не подышать городским воздухом? — она сделала акцент на слове «городским».       — Нет-нет-нет, рад, что так свежо! — я показательно вдохнул. — Просто на третий день наступает пик акклиматизации, в этот день соревнования обычно проводят, чтоб сопернику не очень было выступать, разбитый там... — мое бормотание стихло.       Что я несу?!       Виолетта внимательно глянула на меня, потом поводила пальцем в воздухе в одну сторону, в другую.       — Растерянность обыкновенная... Влюбился, что ли? — медсестра вдруг засмеялась.       — А, я? Нет-нет, ни в коем... — я даже попятился назад, будто слова могли не долететь до меня.       «Тили-тили-тесто, жених и невеста!»       Тебе пять лет, что ли, придурок? Ничего умнее не можешь подобрать?       — О... — прикрыв рот ладонью и поиграв бровями, она сделалась похожей на настоящего суккуба.       — Семён, с тобой все в порядке? — раздался голос позади.       Я обернулся и увидел Ольгу, неспешно приближающуюся к медпункту.       — Да, все в порядке! — неуверенно начал я.       — Наш товарищ влюбился! — ехидно добавила Виолетта Церновна.       — Ого, Семён, так быстро?       Нет, медленно!       — Ольга Дмитриевна, товарищ пошутил! — я взглянул на медсестру. Она подмигнула       Какой универсальный жест!       — И в кого же, если не секрет? — продолжила вожатая.       — Да так, пока ни в кого, — я понуро склонил голову и собрался идти.       Немного подтрунивая надо мной, вожатая с медсестрой зашли внутрь, повелев мне не опаздывать на линейку. Хрен с вами, золотые рыбки...       Вернувшись, я быстренько привёл себя в порядок перед зеркалом, глянул на часы — до зарядки оставалось немного — и пошёл умываться. Благо там я никого не встретил.       Отстояв линейку и подрыгавшись на зарядке, пионеры направились в столовую.       Итак, к шести вожатая поднимается, отправляется бегать, к семи заканчивает, в душ, потом идёт за медсестрой, там планерка, к восьми как раз линейка плюс зарядка, после завтрак. К девяти все уже свободны, это я подметил. В два обед. Потом к семи ужин. И почему не в шесть?       Хотя неважно...       Пока поели, пока дошли до клуба — уже к восьми. Пару часов мы прозанимались, потом я бегал. Ого, в одиннадцать часов Лена и Славя играли в теннис, как раз луна начала подниматься. Значит, в двенадцать я только вернулся, пока то да сё. Неудивительно, что я голодный ходил, хорошо хоть перекусил. Надо флягу, кстати, как-то незаметно вернуть.       В домик я возвращался со Славей. Вроде не краснел, да и атмосфера царила вполне дружеская.       — Есть на сегодня ответственные поручения, товарищ?       — Нет, сегодня для тебя ничего нет, Сёма, — она улыбнулась.       Я прямо раста-аял... Как нежно она это сказала.       — Почему?       — Потому что сегодня танцы. Ближе к вечеру мы все соберемся и будем украшать площадь и памятник.       — Под чутким руководством Ольги Дмитриевны, я понял. А где она сама?       — На пляже наверняка, следит за детьми.       — Ну да, на пляже следит, неплохо.       — Ничего смешного, — Славя встала на пороге и начала загибать пальцы, — во-первых, за детьми и правда нужно следить, заиграются и уплывут, во-вторых, некоторые безответственные личности, — она смягчилась, глядя на меня, — любят сбегать на пляж вместо того, чтобы работать, в-третьих, мы, как старший отряд, уже должны сами понимать...       Я открыл дверь, прошёл и достал из-под кровати пакет, а оттуда флягу. Это чтобы вожатая не задавала лишних вопросов наутро.       — ...насколько важен наш пример для молодёжи...       Так, пакет от булочек, труба... О, ну-ка, ну-ка...       Славя осеклась, заметив кожаный чехол у меня в руках. Ага, тоже думает, что сигареты.       — Иди сюда, — я поманил пальцем. Девушка как-то неестественно повернулась, закрыла дверь, подошла поближе и уселась на кровать.       Выдержав драматическую паузу, я открыл было рот, но тут же поперхнулся. На спинке кровати висел огромный бюстгальтер вожатой, который Славя заметила одновременно со мной и захихикала, украдкой поглядывая на окно и двери.       — Садись сюда, покажу кое-что интересное.       Славя подвинулась поближе. Ох, как же тяжело сдерживать себя!       — Это не сигареты. Это солнечные часы, смотри, — я открыл чехол, положил телефон так, чтобы на него попадал солнечный свет, и провел над ним рукой. Да здравствует будущее! Магия, хех.       На дисплее загорелись время и красивый стилизованный циферблат.       — Импортное, круто, да?       — Кру-уто, — протянула Славя и тоже поводила ладонью над дисплеем. Тот ожидаемо погас.       И так несколько раз. Будто маленький ребенок (я упоминал про жвачку?), девушка рассматривала телефон и водила ладонью перед дисплеем, играясь с часами.       Детский восторг передался и мне — я заулыбался, закрыл чехол и убрал телефон обратно в куртку.       И лишь я повернулся обратно, Славя уверенным движением притянула меня к себе и поцеловала.       «Тебя вновь опередили».       Я вчера первым был...       «Ну да, после того, как с тобой поиграли в "кыс-кыс-кыс, иди сюда, на колбасу"».       Крыть было нечем. Да и задумываться не хотелось, я уже позволил своим рукам немного погулять, но Славя притормозила меня, оторвавшись на секунду.       Я мгновенно похолодел, когда сообразил, в чём дело — девушка стрельнула глазами в сторону окна.       Ну твою ж мать...       Смачно поцеловал Славю в шею, тихо встал и подошёл к столу, в то время как она попрыгала на кровати, убедительно изображая скрип.       Нужно убрать со стола, чтобы перепрыгнуть его вместе с подоконником, но фляга, которую я, казалось бы, аккуратно подвинул, покатилась и со звоном упала на пол. За окном что-то зашуршало, а я прыгнул на стол и вывалился в окно.       Это был прыжок, достойный интернета.       Зацепился ногой за подоконник и упал на руки, фух. Помотав головой, я уже никого не увидел, поэтому пришлось быстренько подрыгать ногами, чтобы отцепиться — как это ужасно выглядело! — и побежать в ту же сторону.       Ни-ко-го. Упустил я нашего шпиона...       В домике меня ждала Славя с улыбкой до ушей. Подошла и, как заботливая сестра, помогла отряхнуться, взяла веник и вымела листочки сирени на улицу.       «Неудачник».       — Не печалься, Сёма, все хорошо, — и она поцеловала меня в щёчку.       Ну да, после такого только в щёчку.       — Нос бы оторвал рыжей стерве, тьфу, — я хлопнул по столу кулаком.       — Так ты понял.       — Что понял? — я поднял голову.       — Ну... — Славя взяла в руки свою косу.       — Что я только что сказал?       — Про рыжую... Алису, — Славя зарделась.       Э-э...       — Это Алиса подглядывала?!       — Не кричи, пожалуйста, — девушка засмеялась, а я схватился за голову. Так Славя разыграла перед Алисой концерт, вот в чём дело...       — Подожди, а вчера ты тоже...       — Что — тоже?       — Алиса следила...?       — Да.       Это полный провал.       «И поделом тебе!»       Это точно совесть.       «Угадал».       Это голос.       «Угадал!»       Да идите в задницу!       Меня вчера использовали по полной: сначала заставили спор проиграть, потом как ручного ослика, после и вовсе как «лучшего друга», как это модно говорить сейчас. Вот теперь, чтобы подразнить рыжую. Всё! Всё, чтобы подразнить рыжую.       Великий комбинатор Славя присела рядом и взяла меня за руку.       — А почему-то хоть? Насколько ты у нас бессовестная? — простонал я.       Влюбился? Что-то расхотелось. Не против, но не таким образом. Я вчера буквально разрывался между низменным и возвышенным! Даже здесь всё начинается не так...       Девушка стала красной. Даже не красной, пунцовой.       — Терпеть её не могу, — тихо произнесла она. Видимо, должно быть ещё много слов, но сумела сдержаться. Или не знает, опять же, слов таких.       — Но ты, — она запнулась — ты, надеюсь...       — Ну?       — Замечательно! — выдохнула Славя и опустила глаза.       — Что — замечательно?       — З-замечательный п-поцелуй...       Я чуть не подавился.       Что, простите? Замечательно целуюсь? А что, можно плохо? Это не особенные техники соблазнения, хотя почитать, что да как, тоже можно; но я думал, когда целуешь человека, который заставляет твое сердце трепетать, может быть только замечательно и никак иначе...       «Подумай логически, тебя разыграли, но с поцелуем ты бы не стал далеко заходить. Так ведь?»       Если б мне кто-то нравился, именно так бы и сделал.       «Ты слишком осторожен для этого, а ну как от ворот поворот?»       И?       «Что — и? Она ж говорила, что и богиня была, и красавица. Уже целовалась с кем-то, но ты, видать, покруче будешь».       Покруче деревенского паренька, у которого ни книг, ни телевизора, ни интернета? Спасибо, утешил.       Я выдохнул, и поцеловал девушку в лоб. Отеческий такой поцелуй.       — Никогда больше так не делай, хорошо? Во-первых, это неэтично — использовать людей, во-вторых, неэтично использовать людей для личных разборок, в-третьих, неэтично использовать людей для личных разборок с интимным уклоном. И ещё, не дари свой поцелуй людям, которые этого не заслужили, хорошо? Совестно должно быть.       Жизнь — боль.       «Просто мировая справедливость».       Славя встала и на негнущихся ногах вышла из домика. Давно её так не отчитывали, видимо, да ещё в подобной ситуации.       «Ну, ты тоже хорош».       Лох не мамонт и так далее.       «Воистину не мамонт».       Пошли бить рыжую. Возможно, даже ногами...       Спрыгнув с кровати, я чуть было не распрощался с жизнью — предательница-фляга попалась под ногу, я поскользнулся и опрокинулся навзничь, больно ударившись спиной о железный остов койки. Без комментариев. Дверь тут же распахнулась, и в домик влетела Славя. Стояла на пороге, собираясь с духом. Мой крик оказался решающим.       — Сёма, что такое? Ударился?       — Да, бл... — я проглотил окончание и встал, потирая ушибленную спину. Помню, я один раз получил арматурой по спине, вот это было больно...       Пионерка помогла мне подняться, подобрала флягу и встала подле.       — Иди уже, не бросай свои обязанности, — и я потрепал её по голове. Теперь из командира в юбке и вечернего искушения она превратилась в бестолковую сестру, которая попыталась разыграть женатого старшего брата перед своими подружками. Что-то из того разряда.       Прощай, девушка-сказка. Зато теперь у меня и здесь две младшие сестры, Ульяшка и Славя, всё правильно.       «Да что ты прям устроил трагедию. Умирающий лебедь, подумаешь, спину ударил. Да и не сможешь ты её воспринимать как младшую сестру, после такого-то. Вот ещё раз положи вас в кровать вместе, сразу станет понятно всё».       Да-да, мне очень важно твоё мнение.       «Но я же прав!»       «Отстань от него!»       Утро явно не задалось...       Мысли упорно не хотели приводиться в порядок, поэтому я достал из куртки пачку сигарет. Славя-Славя... Не могу я думать о ней как о девушке, уж окончательно. В следующий раз дам жвачку, мороженку и воздушный шарик. Курить так и не захотелось, на жёстком не лежалось, поэтому я занял шезлонг перед домиком, понежился под солнцем, и, окончательно избавившись от боли в спине, отправился к Мику. Не знаю, где искать рыжую стерву, но почему-то тянет в музыкальный клуб. Танцы... Мы же вроде концерт собрались устраивать? Послезавтра. А танцы сегодня.       Ещё издалека я услышал звуки гитары вперемешку с роялем. Этот мир меня не обманул, надо же.       — Э, рыжая, давай отойдем, — я опёрся о косяк и сунул руку в карман. Построим из себя крутого.       Алиса отложила гитару и медленно встала. Мику непонимающе посмотрела на нас, но тоже с готовностью вскочила.       — Семён, что случилось? Чего такой злой? Зачем тебе Алиса? Ты не будешь репетировать?       — Посиди пока поиграй, — мне осталось только загасить воображаемую сигарету о подошву, чтобы окончательно завершить образ.       «Идиот».       Я уныло вздохнул. Актёр из меня, скажем, так себе.       Как только Алиса подошла, я взял её за руку и потащил подальше от музыкального клуба, в сторону леса, чтобы Мику не видела и не слышала. Понадеявшись на ближайшие деревья, я отвесил рыжей подзатыльник, от которого она чуть не полетела в траву.       — Ты головой своей вообще думаешь? — прошипел я. — Дура, какого... ты творишь? Это Ульянка щеглиха, а ты уже здоровая кобыла, думать-то надо своей башкой! Зачем ты следила за нами?       Она отвернулась и присела, держась за голову.       — Не так уж это и больно, судя по тому, что о тебе говорят. Ты и дерёшься постоянно, и безобразничаешь, поэтому получать люлей для тебя не впервой. Зачем следила, спрашиваю?       Алиса не отвечала.       — Во-первых, следить за людьми некрасиво, во-вторых, следить за такими сценами некрасиво вдвойне, а ты это сделала два раза. Тебе завидно или что? Или ты решила мне лично отомстить? Так вот, уже ударила пару раз, признаюсь, это было больно, мы в расчёте. Всё? Если ты хочешь пойти пораспускать слухи, чтобы мне попало от вожатой, то учти, девочка, взрослые и без тебя разберутся, когда и о чём объявлять...       — Взрослые? — раздался насмешливый голос сквозь слёзы.       — Ну да... — я осёкся.       «Знаток женщин Семён, 16 лет».       — Ты-то взрослый? Посмотри на себя, бегаешь за девчонками, как собачка, где ты взрослый? Взрослые себя так не ведут!       — Может, ты просто слепая и не видишь? У нас в отряде шесть девчонок, включая Ульяну.       — Я-то слепая? На себя посмотри! — надрывно ответила Алиса.       — Что мне на себя смотреть? Захотел и поцеловал Славю, какая тебе разница? Если вы между собой грызетесь, меня это, знаешь, вообще никак не касается. Я бы с удовольствием это сделал ещё раз, но не при тебе. Ты ведешь себя просто ужасно, и не только со мной. Точнее, со мной последнее время ты ведешь себя особенно ужасно.       Всхлипы стали громче. А ещё пару гвоздей?..       — И, кстати, выигрыш я твой аннулирую. За неспортивное поведение, ага.       — Дурак! — выкрикнула Алиса и бросилась на меня с кулаками.       Я отошёл в сторону и выставил ногу. Рыжая растянулась на земле.       Жалкое зрелище. Акелла не только промахнулся, он растерял всё своё достоинство. Хотя нет, не пантера и не тигр — всего лишь лиса, которая вообразила себя большой шишкой.       — Вставай, бестолочь, пошли обратно, — я присел на корточки рядом с Алисой, которая беззвучно плакала, уткнувшись в землю. Ладно хоть земля была сухая, а трава относительно чистая. И лето ещё. Зимой драматизм ситуации был бы больше.       Усадив Алису, я достал платок и отряхнул её рубашку, платье и локти. Ну да, лицо руками закрыла. Потом достал платок из её нагрудного кармана, и аккуратно вытер под красными глазами. Слёзы ещё бежали, но от бессильной ярости девушку уже не трясло.       — Алиса, успокойся для начала. Перестань плакать, ты не маленькая, и в твоей жизни ничего непоправимого не произошло. Давай по порядку. Ты давно поругалась со Славей, так? Вы не дружите. Ты увидела, как мы идём вечером в столовую. Потом пошла за нами. Увидела, что мы там делали. Сегодня вновь решила посмотреть, но попалась. А знаешь, почему? Потому что она тебя ещё вчера заметила. И специально так сделала. И сегодня тоже. Просто я неудачно начал...       «Полет, достойный Икаруса. Не автобуса».       — ...поэтому ты убежала. Так бы я тебя схватил, и позора было бы в два раза больше. Если тебя это успокоит, то Славе очень стыдно за этот розыгрыш, мне тоже.       — То-то вы такие довольные были, любовнички... — Алиса начала тереть глаза, но я удержал её, и аккуратно вытер слёзы платком.       — Ну, не без этого, целоваться довольно приятно. Но вот завидовать этому — не сколько низко, сколько глупо. Особенно после всего того, что ты натворила. Я и с Леной чуть не поругался из-за твоего...       — Что-о? — удивленно протянула Алиса. Кажется, она была потрясена сказанным.       И кто меня за язык тянул...       — ...глупого поступка в столовой. Она сказала, что из-за меня ты начала жульничать, и это некрасиво, — соврал я.       Лучше ничего не придумал.       — Из-за нашего спора, то бишь. Вот и смотри, сколько глупостей ты натворила. Ладно бы только я был участником этих событий, но ты ещё двух своих товарищей вовлекла.       При слове «товарищи» лицо Алисы скривилось. Вот она, женская дружба...       — В общем, давай так. Сейчас я закрываю глаза на всё то, что ты наделала, а ты больше не дерёшься и не пакостишь. Алиса, я понимаю, ты за мальчиками никогда не бегала, но за тобой-то наверняка. Поэтому вечером мы с тобой пойдём и вместе покурим, поговорим за жизнь.       — О жизни, — машинально поправила Алиса.       Ну да, ликбез и правильный русский язык. Она даже не удивилась, что я проговорился о куреве.       Просидев ещё минут пять, Алиса окончательно пришла в себя, нацепила маску надменности, и медленно пошла мимо музыкального клуба. Оставалось лишь покачать головой да зайти внутрь.       Мику встретила меня красноречивым взглядом.       — Целовались, ага, давай репетировать. Она попозже подойдёт, догонит нас. Танцы, мы, конечно, с тобой уже не приготовим, не тот у меня уровень, а вот концерт всё же можно. Когда он?       — В пятницу.       Спросил для проформы, если честно. Удивительно, что она ещё не закопала меня своими вопросами.       — А вот можно, вообще-то я хотела, попробовать потанцевать, ты не хочешь? Ничего страшного, я не буду тебя заставлять прыгать, просто немного покружимся, а то мне одной скучно, вот, хоть один танец показательный, откроем или закроем там, хочешь попробовать? Ничего сложного, я тебя научу, ты чем-нибудь занимался? А то Лена говорила, что ты красивый, можешь, вот...       Она даже не запнулась! Вообще поняла, что сказала?       «Да-да, ты красивый, ага».       Круто же.       «У меня даже слов нет».       Привет, совесть. Они сами на меня вешаются, заметь.       «Не забывай, Лена художник, она так видит».       — ...я и подумала, тогда ты атлетом должен быть, и спрашиваю тебя, что скажешь?       Я в смятении.       — Ну, чуть-чуть занимался танцами в детстве, но ничего толком не помню.       Это было двадцать лет назад с мелочью, ужас!       Мику решила продолжать уговоры, поэтому я согласился. Наперёд, а то слишком уж хотелось послушать, что ещё обо мне говорят люди.       Танцевать оказалось несложно, тем более что Мику достаточно доходчиво объяснила, как и когда двигаться. Думаю, надо быть совсем тупым, чтобы не суметь сработаться с такой замечательной партнёршей.       В танце мы кружили долго, очень долго. Под конец спина и плечи устали, икры всё чаще сводило судорогой из-за бесконечных шагов с неестественной позицией стопы, однако мне понравилось. Сел я с удовольствием, но с ещё большим удовольствием отметил, что движения не выходили у меня из головы, а Мику улыбалась. Профессионал, вовремя дала отдых, не доведя меня до того момента, когда начинаются очевидные, но механические ошибки. Так мы и смотрели друг на друга, прокручивая в голове всё с начала до конца и обратно, когда я мельком заметил рыжий отблеск около окна.       На этот раз она не пряталась, просто стояла на улице под солнцем, усевшись на подоконник, благо размеры позволяли.       Мику помахала рыжей, чтобы та зашла, и вскоре перед нами оказалась госпожа Надменность, которая молча подняла гитару и стала играть. Мику быстро переместилась к роялю и начала свою партию.       — Ты на ударных хотела, — заметил я.       — Знаю-знаю, просто разомнусь, подустала что-то. Тяжело с тобой.       Я просто кивнул и вышел на крыльцо, полежать в тенечке на скамейке. Устал-устал, нужно отдышаться...       Кажется, я дремал, когда раздался сигнал к обеду. Широко зевнув, я вытянулся и обессиленно уронил руки.       — Ба, как же ты меня загоняла...       — Вставай, — и передо мной оказалась чья-то ладонь.       Ухватившись за неё, я рывком встал. Это оказалась Алиса, которая даже не шелохнулась, выполняя роль рычага для парня.       — Спасибо, бр... подруга.       Братан, ага.       — Нормально всё?       — Да, пошли обедать, — она сдержанно кивнула.       В относительном молчании мы дошли до столовой; кажется, даже Мику вымоталась, занимаясь то танцами, то музыкой без перерыва, и словесный пулемёт не работал.       — Ну, я думаю, после обеда можно немного передохнуть, а потом, через часик, вновь приступим, у нас ещё сегодня и завтра, в пятницу будем лишь разминаться, чтобы не переволноваться, не перетрудиться, хотя это тоже немножко нужно, чтобы мысли отбросить, как у вас с людьми предстоят дела? Никто не боится, вот знаю, что Алиса не боится, это точно, а ты, Сёмочка?       Сёмочка?       — Не боишься, нет, есть опыт публичных выступлений? Это просто кажется так просто, я вот когда первый раз выступала, так волновалась, так волновалась, чуть слова не забыла.       — Да нет, не боюсь.       С моей-то работой бояться какой-то толпы.       В столовой я набросился на еду, следуя святому принципу «когда я ем, я глух и нем». Долой разговоры!       Как пришли втроём, так и ушли. В клубе некоторое время царила тишина: Алиса сидела на веранде, снова жуя травинку, Мику сидела за тетрадью, что-то переписывая, я просто лежал на стульях, поставив их в ряд, и прокручивал в голове Нирвану.       А что мы будем играть? Мику обрисовала план, но пока это различные наброски, чтобы научить меня стоять на сцене и не промахиваться мимо струн. Дай-ка вспомнить... Эту вещь мы будем играть втроём, Мику на ударных, я с акустической и Алиса с бас-гитарой. Потом что-то со Славей, с клавишами и гитарой, но без меня. А потом, кажется...       — Я пришла!       Я вздрогнул, когда звонкий голос Слави нарушил покой музыкального клуба.       ...кажется, мы все впятером выступим. Итого три композиции. Ещё бы не было на сцене этого неловкого молчания, но его там перебьёт рев аплодисментов (на что я скромно надеюсь), но сейчас воздух ощутимо застыл. Конфликт Славя и Алиса, акт II?       Мику похлопала в ладоши.       — Итак, все в сборе, объявляю народное голосование! Что мы будем ставить?       — Ты сценку собралась поставить? — обречённо спросил я.       — Нас мало, — пожала плечами Алиса.       — Лучше сыграем, — добавила Славя.       — Да я не это имела в виду, — отмахнулась Мику, — можно рок-оперу...       Рок-оперу? Такое бывает? И вообще это как? Все мои познания о театре и опере ограничивались тем, что театр — это кино без экрана, а опера — это девушка с запредельно высоким голосом. Там наверняка было ещё что-то, но я пока не дорос до тех людей из высшего общества, которые умели наслаждаться бесконечными классическими мелодиями и непонятными бальными танцами. Далёк я от искусства всё-таки. Ну, если только что-то более приземлённое, по Гоголю там, по Лермонтову.       Мику пустилась в разъяснения, а я пока проматывал в голове бредовые вариации, как оперная певица сумеет перебить флажолет по высоте или будет поспевать за тремоло. А почему бы не поставить блюз-оперу, ковбои в Союзе? Смешно должно быть...       Дослушав до конца, я схватился за голову. Играть подряд на разных инструментах, разные мелодии и разный вокал!       Да я ж ничего не умею, я как все учился, для девок!       Паника!!!       Ужин наступил незаметно. Мы сорвались практически бегом, потому что следом оставалось очень мало времени на украшение площади. Пока наша компания дошла до столовой, Лена, Женя, Шурик и Электроник уже оказались на площади. Быстро оговорив позиции для украшений, мы так же быстро заняли места, так же быстро поели, и побежали обратно. Славю с Алисой отправили на склад (Ольга, тебе не стыдно?!), я взялся за стремянку, Мику — развешивать фонари и гирлянды.       Кажется, это какое-то особо хитрое проклятье — смотреть на Мику и видеть её нижнее бельё. Но сейчас было не до глупостей, потому как до танцев оставался час, а работы для девятерых, включая вожатую, было много. И из этого часа наша четверка почти полчаса потратила впустую — на еду...       Фух! Я развалился на скамейке. Плечи болели, спина тоже, даже шея. Сначала танцевал, потом стремянку таскал, коробки ещё...       — Ты мне синяк оставил! — Мику села рядом и картинно надулась.       Ну да, ножки я успел оценить. Но потому, что кое-кого штормит.       — Прости, пожалуйста, но, если бы ты упала, было бы хуже.       — И что мне теперь делать?       — Переодеваться, скоро танцы начнутся, — я указал рукой на Ольгу, которая активно жестикулировала и указывала на наручные часы.       Мику ахнула и заозиралась, в какую же сторону ей бежать, когда вожатая подозвала всех к себе.       — План выполнен, можете отдыхать! — радостно провозгласила она.       — Ага, и сколько? — уныло спросил Электроник.       — У вас еще чуть больше часа.       — ЧТО?!! — синхронно вырвалось у отряда.       — Ну, танцы начнутся в девять часов, пока младшие пионеры окончат свои задания...       У них отбой в девять, поэтому после девяти можно и танцевать. Да чтоб тебя, я тут носился, как торпеда!..       Зато у нас есть час.       — Пошли, — я взял Мику под локоть и поволок в сторону музыкального клуба.       — Нам в другую сторону.       — В смысле?       — Ну, в домик. Одежда ведь там.       — А... — глубокомысленно протянул я, и мы двинулись в нужном направлении.       Спустя минуту нас нагнала Лена.       — Привет-с, — я поднял руку в приветствии.       — Привет, Семён, — скромно улыбнулась Лена, даже не покраснев.       Не к добру это. Лена — и не стесняется?       — Но, наверное, заходить не нужно, — теперь она чуть застеснялась.       — Э-э, да, подожду здесь, — я уселся на ступеньки домика. Внутрь зайти можно было, конечно, но девчонки, во-первых, переодевались, во-вторых, их было две.       «Мне кажется, тебя сначала должно смутить, что один человек лишний, а потом уже то, что Мику переодевается».       Может, я за Лену?       «За счёт вчера или не хватает адреналина?»       Да-да...       Мику быстро выскочила на крыльцо, я даже не успел нахамить внутренним голосам.       — Пошли, переодеваться-то будем в музыкальном, вдобавок нам нужно танец повторить.       — Так я ж для этого и сижу, — и мы наконец направились во временно святое для меня здание.       Переодевания Мику много времени не заняли — она выпорхнула из подсобки в воздушном платье под цвет волос, вроде полупрозрачном, но ничуть не пошлом. Ни в музыке не разбираюсь, ни в женской одежде.       «Только если раздевать».       Остроумно, даже очень.       Вместе с тем Мику вытащила немного пыльный смокинг, бабочку, большие блестящие запонки и жилетку. Ничего не хочу сказать, но... Тореадор?       — Теперь примеряй по очереди, посмотрим, что лучше, — похлопала девушка глазками.       Тоже так научиться делать, что ли; все хлопают, и я буду хлопать.       Спустя некоторое время выяснилось, что лучше отбросить идеи Мику и облачить меня в родной темно-фиолетовый костюм. Также я узнал, что он ещё вчера занял место в шкафу Ольги, заботливо выстиранный и поглаженный. Надеюсь, не испортили...       «А мы рады приветствовать вас, уважаемые дамы и господа!»       «И сейчас — танец! Мику и Семен, лучший международный дуэт в категории "Новичок и профессионал"!»       «Не переключайтесь!»       Здесь вам не радио!       Вот так идиоты в моей голове открыли вечер.       Не умею я двигаться красиво, хотя для сельской дискотеки — а язык не поворачивался назвать это танцами — хватило. Под руководством Мику я сумел исполнить какой-то простенький, но достаточно зрелищный номер. Даже чуть-чуть усердия хватило...       «Ага, с утра до обеда. Да и короткий он, если две минуты будет, уже хорошо».       Как думаешь, нормально прошло?       «Пойдёт».       «Пойдёт».       Я сел на скамью, предусмотрительно расположенную подальше от танцующих и колонок. Мику бухнулась рядом, не особо жалея платье.       — Я знаю, что танцевал ужасно, миледи, — я взял её ладонь и галантно поцеловал. Девушка засмущалась и негромко засмеялась.       — Главное, что не сделал ни одной фатальной ошибки.       — Ну, во-первых, у нас было лишь утро, а во-вторых...       — ...ты не умеешь танцевать, знаю.       — Нет, я хотел сказать, что с удовольствием станцую ещё раз, и именно с тобой. Не хочешь?       — Ну не знаю... — протянула она с довольной улыбкой, — уходить с танцев некрасиво, тем более Ольга Дмитриевна уже пообещала всыпать Алисе за то, что она не явится.       — А она явилась?       — Вряд ли, если сказала, что не придёт.       — Логично, — я призадумался. Почему Алиса не собиралась приходить на танцы, да ещё и объявила об этом вожатой? Не из-за меня ли?       — А долго это, — я указал рукой на медленно сходящихся на площади мальчиков и девочек, — будет продолжаться?       — Минимум два часа.       — Ты уже была здесь?       — Да, была. Это второй раз.       — И как?       — Ну, уже получше, — она медленно поднесла руку к моему лицу.       Я незамедлительно её поцеловал, а Мику вновь захихикала.       — Как-то так, ага, — я улыбнулся, — даже жалко, что не могу станцевать с тобой как следует.       — Если бы ты не бросил в детстве...       — Не хотелось особо, видимо, а родители решили не заставлять. Зато я учился хорошо...       — А сейчас?       — Что — сейчас?       — Сейчас плохо учишься?       — Я, э-э...       «Тут вроде десять классов всего, после восьмого в училище. 10 класс — это 16 лет, как раз. Плюс-минус, тогда им 16-17, они только закончили или начнут 10, если ребенок поздно пошел».       Тогда кому-то и вовсе 15 лет.       «С такими-то таранами?!»       Забавно, но тут я согласился. У кого-то грудь была явно не для 15 лет...       — Сейчас же лето, какая учёба. Пока не знаю, как буду.       — Вот я и нашла тебя, Сёма! — прозвучал чей-то радостный голос.       — О, Славя...       — Пошли-пошли! — и она уверенно схватила меня за руку и потащила за собой.       — Погоди, дай договорить...       — Потом договоришь! Дискотека иначе кончится!       Попросив жестом подождать, я пошел за Славей, которая, пробившись на середину, резво принялась отплясывать нечто русское народное.       «Я закачу глаза за тебя, друг мой».       Спустя пару минут позора я ретировался с условной танцплощадки, и, подражая Славе, утащил Мику в сторону музыкального клуба огородами. Пришлось даже взять на руки пару раз, чтобы красивое платье не запачкалось и не порвалось. Зато нас не словили.       — Моя спина требует от тебя благодарности, красавица, — я выдохнул и поставил Мику на ноги.       — А куда мы идём хоть? — она опять похлопала глазами.       Красивые глаза такие, особенно при лунном свете.       «При луне всё красиво и романтично».       Луна буквально через час, а сейчас пока закат!       — В клуб, — ответил я, чувствуя где-то подвох.       — Может, пойдём в другое место? Там нас будут искать в первую очередь.       — Можно ко...       «Стоп!»       — Ко? — заинтересовалась Мику.       — Ко-ко, блин, — недовольно ответил я.       Так, где ж можно танцевать... На берегу много песка, да и платье жалко, о домиках думать пока нельзя, в медпункт — идиотизм. Думай-думай-думай, луна, и твердое покрытие, деревянное, как в клубе... При словах «деревянное покрытие» в голове что-то щёлкнуло.       — Ко пристани, — и я, довольный местом, отвесил шутливый поклон.       — Ну, пошли! — и аквамариновое создание вприпрыжку побежало в сторону пристани, а я, стараясь не помять туфли, за ней.       Не знаю, как можно охарактеризовать это времяпровождение на пристани, но позже мне будет стыдно, точнее, немного неловко. Танцевать я не умел, но сейчас мне было весело, когда мы с Мику и кружились, и вертелись, прыгали, стучали каблуками, смеялись и обнимали друг друга чуть сильнее, чем следовало. Можно было не думать об условностях, не думать об окружающих, не стесняться собственного положения и не принимать всякую отраву, чтобы расслабиться.       Давно я так не веселился!..       Спустя некоторое время мы усталые, но довольные, решили разойтись по домам, но для начала надлежало вернуть реквизит, поэтому отправились к домику, окруженному сиренью, где я переоделся в стандартное, пионерское. После мы отправились в музыкальный клуб — в одной руке я держал туфли, во второй держал ладонь Мику. В музыкальном клубе девушка переоделась, аккуратно повесив платье на плечики, и разложила его на рояле. Туфли заняли место под ним.       — Я ключи от чулана у тебя в домике оставила, Сёма.       — Угу, — неопределенно промычал я. И правда, пока бегали туда-сюда, а карманов в платье не предусмотрено...       — И даже не взяли, когда зашли.       — Угу, — прозвучало всё так же неопределенно. Мероприятие началось в девять, на закате, а сейчас луна... Так красиво светит в это большущее окно. Время для рояля. Или для танца под луной. Или для мистической истории.       — Что такое, Сёма? — девушка подошла ближе.       Вот просто сними галстук, и примерная пионерка смотрится совсем по-другому.       — Да устал я почуть, — и улыбнулся в ответ.       Твоё лицо так близко... Очень красивое, с тонкими аккуратными линиями, красивыми глазами, тонким подбородком, светлой-светлой кожей.       В отличие от Слави, Мику была гораздо изящнее. И если Славя пробуждала в душе какие-то забытые чувства родного очага, то Мику будто тянула куда-то ввысь, вслед за молочным светом луны, просила оставить бренную землю и рассыпаться мелодией, призрачной, словно северное сияние.       — Сёма? — девичий голос оторвал меня от размышлений.       — Мм?       — О чём думаешь?       — О твоих губах, — ответил я и провёл пальцем по щеке Мику.       Ты слишком близко...       — Мм... — неопределенно произнесла она.       Где-то я это слышал...       Она провела пальцами по моему лицу. Я решил наклониться поближе. Так и застыли, как зеркальные отражения друг друга. Прошла минута, вторая... Палец Мику начал движение, движение начал и мой. Она провела пальцем по подбородку — то же сделал и я. Убрала волосы с лица — и я. Увела руку куда-то за шею — я провел пальцем по ее губам.       — В Японии воруют невест?       — Даже не знаю... — протянула девушка.       — Ну, мы в любом случае не в Японии! — Мику повисла на мне, закинув вторую руку за шею, а я переместился вперед.       Противные голоса этого мира молчали, и это было хорошо. Сходить с ума без их участия.       Поцелуи становились всё продолжительнее, периодически я спускался ниже, периодически Мику отстранялась, но в один момент я просто взял её на руки, уже не обращая внимания на ноющую спину, и спросил одними губами: «Куда?»       Мику глазами указала на рояль, но я отрицательно помотал головой.       На рояле — это пошло.       Девушка капризно надула губы, а я, быстро прикинув положение, вынес красавицу на улицу и двинулся через лесок. Если я не ошибаюсь, её домик ближайший к клубу, идти налево от выхода, просто по прямой.       Гормоны не то что разбушевались, они полностью подчинили тело; я вообще удивляюсь, что мне ещё чего-то хочется после такого нагруженного физически и умственно дня. Неужели и правда влюбился — опять? Иначе не объяснить...       Я не прогадал. Девушку пришлось поставить на землю, дабы отпереть домик, и... дождаться, пока она закроет эту чёртову дверь и прикроет окно!       Вожделение наконец обрело форму в виде горячих поцелуев и наготы, отбросив прочь посторонние мысли и слова.       Во многом я не разбираюсь, но сюжет — классика в чистом виде.