Заставь солнце светить

      — Тебе нужно идти.       — Знаю, милая.       — И сразу милая, — Мику цокнула.       — Вообще-то в русском языке с этим же и связано слово «миловаться», — я улыбнулся и поцеловал её в шею.       — Не нужно мне рассказывать про русский язык.       — О, это неуместно в данной ситуации?       Она что-то раздраженно произнесла. На японском, не иначе.       — Прости, не знаю.       — Милая... Это означает, что трахнутая?       Я засмеялся.       — Не думаю, что именно так, но что-то из той области. Ладно, пошли прятаться, расслабься ты.       — Да я платье оставила в клубе!       — Из-за какого-то платья так злиться? Сейчас принесу, не бойся.       — Не успеешь, а завтра крика будет на весь лагерь, как так, ты без платья вернулась домой.       — Подумаешь, забыла.       — Я никогда ничего не забываю просто так! — пронзительно завопила Мику.       Я проснулся.        «В эфире радио "Семён", и я его ведущий, доброе утро, страна! Сегодня у нас в студии животрепещущая тема, что же было вчера и что с этим делать наутро...»       Не то чтобы я пожелал тебе сдохнуть, но вот язык бы вырвал...       И почему я не могу спокойно проснуться? Вроде выспался, но такой неприятный осадок... Ладно хоть Ольга ушла; судя по всему, моего кратковременного отсутствия она не заметит.       Итак, за платьем в музыкальный клуб, ключ от которого Мику вручила мне перед сном. Я пообещал, что аккуратно принесу его домой, так как всё равно поднимаюсь рано.       Я наспех оделся, пробежался до умывальников, получил заряд свежести от ледяной воды и с приличной скоростью метнулся в клуб, там трясущимися руками отворил дверь, закинул туфли в чулан, подхватил платье и понёсся к домику Мику. Она предупреждала, что Лена спит крепко, но я решил подстраховаться: медленно открыл дверь и, убедившись, что любитель препарировать души в рисунках спит, вошёл. Тихонько потянув дверцу нужного шкафчика, немного неаккуратно впихнул платье, и постарался так же тихо свалить. В последний момент сзади послышалось копошение, поэтому дверь домика я закрыл с небольшим шумом.       Да, шпионские игры явно не для меня... Никогда не считал себя нервным, но сейчас сердце бешено колотилось, а я ухитрился полностью взмокнуть.       Бежать через весь лагерь было плохим вариантом, поэтому пришлось сделать круг, снова ополоснуться около умывальников, благо ранним утром, кроме Слави, встретить никого нельзя было.       Сзади послышались чьи-то шаги.        «Ты забыл, что твои желания имеют тенденцию исполняться?»       Тише ты, не ори.        «Хотел бы я...»       Это оказалась Славя, однако она не стала останавливаться и просто продолжила бег.       Спустя полчаса я стоял на площади перед толпой и чувствовал себя последним идиотом. Оказалось, что весь наш отряд, за исключением двух сбежавших, как украшал площадь, так и снимал украшения, поэтому для восстановления справедливости вожатая решила, что зарядку этим утром проводит Мику, а линейку — я; дескать, девушка спортивная, а я слишком болтливый, хоть в лагере и записался в спортсмены, а та вообще певица!       А до пения мы так и не добрались...       Не суть, я решил прикрыть девушку, ибо та, видимо, испытала слишком большой стресс вчера; в общем, я проводил и линейку — читал с листочка распорядок дня — и зарядку. Зарядка была несложной, поэтому мне хватило пары подсказок от Ольги, чтобы справиться без особых помех.       Наконец-то прозвучал сигнал, и пионеры строем отправились в столовую. Вожатая дала мне отмашку, после чего я пристроился в хвосте, рядом с нею.       — Итак, Семён, была ли у тебя вчера уважительная причина сбежать с танцев и бросить отряд на произвол судьбы? Надеюсь, что тебе очень стыдно, потому что больше я этого не потерплю! Образцовый пионер должен быть не таким! — со строгим видом начала она.       Можно придраться к формулировке последнего предложения, но вступать в философскую перепалку с вожатой не хотелось — не знаю, какой властью она тут обладает, вполне может статься, что я попал куда круче, чем кажется.       — Да Мику вчера после танцев стало плохо, поэтому я отвёл её домой... — и тут я встретился с взглядом Ольги. О чёрт, она что-то знает! — ...а сам сел в музыкальном клубе готовиться.       Вожатая покачала головой.       — Что? — я сделал удивлённое лицо.       — Лена вчера искала Мику, в домике её не было, а как пришла — она оказалась.       — Эм... А когда она её искала?       — В середине дискотеки, когда я поняла, что вы пропали.       — Ну, сначала мы пошли в музыкальный клуб, переоделись, потом уже я отвёл Мику домой.       — Лена сказала, что в музыкальном клубе вас не было.       — Она могла с нами разминуться.       Мы бы столкнулись лицом к лицу, она наверняка тоже ходит по прямой от домика до клуба. Вот могла заглянуть, когда мы в чулане были...       — Э-э... Не знаю, может, когда я у себя переодевался?       — В каком это смысле переодевался у себя? — Ольга недовольно поморщилась.       — Ну, костюм всё-таки мой, поэтому мы сначала зашли в... — я сглотнул, — наш домик, там я переоделся, потом в музыкальный, потом, собственно, и к девочкам.       — Хм... — вожатая всё ещё мне не верила, и, как только её лицо расслабилась, я понял, почему. — А почему не в медпункт?       Крыть нечем.        «Нечем крыть».       Пан или пропал.       — Мы зашли, Виолетта Церновна сказала, что Мику просто устала и отправила нас восвояси.       — А, ну хорошо. — Ольга Дмитриевна погрозила мне пальцем и добавила: — И в следующий раз потрудись предупредить меня, а то из тебя и слова не вытащишь. Возьму клещи на будущее на складе.       — Хорошо-хорошо, — я согласно закивал и мысленно вытер пот со лба.       Теперь бегом!       Это относилось к стоянию в очереди с подносом, приёму пищи, оценке ситуации, дружеской беседе в столовой, маске непринужденности на моём лице и вообще наслаждению вкусом. Если выполнить всё бегом, то можно считать, что я вообще ничего не сделал, кроме как затолкал в себя картошку. Очень быстро я оказался в медпункте, но ещё быстрее там оказалась Мику, а спустя несколько секунд оцепенения и молчания к нам присоединилась и вожатая.       Кажется, медсестра удивилась наплыву гостей.       — О, Семён, как ты быстро, — удивилась и вожатая, — пришел справиться о здоровье товарища? Похвально!       Мику посмотрела на меня немного встревоженным взглядом, но тут же отвела, и вся как-то сжалась, одёрнув юбку.        «Кстати, я тут подумал, а что насчёт...»       Меня как будто треснули битой по голове. Шучу, не получал я никогда битой по голове, но, кажется, шок должен быть именно таким.        «Да-да, об этом. Не знаю, сколько ей, но...»       Даже не знаю, как реагировать. Вообще.        «Можешь расслабиться. У спортсменок, говорят, с этим меньше всех проблем. Особенно у всяких танцоров, они же ногами машут, если ты понимаешь, о чём я...»       — Да, о здоровье товарища, вот, — я улыбнулся и сделал шаг назад, предоставив вожатой говорить с медсестрой.       — Как ты себя чувствуешь, Мику? — задала для начала вопрос Ольга.       Я в это время жестами показывал медсестре, что меня жизненно важно прикрыть, и что в долгу не останусь. Надеюсь, что моих нелепых ужимок хватило.       — Нормально, — Мику покраснела.       — Температуры нет?       Я показал медсестре, что нет.       — Нет, Олечка, нет температуры. Просто человек устал, столько выступать, — медсестра говорила немного медленно, наблюдая за моей пантомимой с воображаемыми гитарой, роялем, вальсом и вытиранием пота со лба, — переволновалась немножко, поэтому разумнее дать немного отдыха.       — Ну, раз так, то всё хорошо! — и заметно приободрившаяся вожатая вышла.       На пару минут мы застыли в тишине.       — Ну, пионэры, рассказывайте, что случилось? — Виолетта тоже заметно приободрилась.       — Пионэры, — передразнил я.       — Просто танцевали, — Мику воздела руку ко лбу с очень естественным выражением лица.        «Не верю!»       — Да ну? — медсестра плотоядно улыбнулась.       Я лишь удивлённо поднял брови вверх. Ну, тоже врать неплохо умею.       — А вы чего ожидали? Не хотелось отвлекаться на людей, лучше потанцевать самим. Мы пошли на пристань, где удобно, и танцевали. Профессионализм, понимаете ли, он на публике тускнеет.       — Ох и пионеры пошли, — покачала головой медсестра, — думают, что можно такие глупости говорить. Не вздумайте хоть остальным этого ляпнуть!       — Да ладно вам, Виолетта Церновна, всего лишь пару...       Мику злобно посмотрела на меня.       — ...часов прогуляли, на себя потратили. Ничего страшного, отработаем общественно-полезным делом.       — Ага, а теперь будь добр, Семён, прогуляйся, у меня вот, — медсестра кивнула головой в сторону девушки, — клиент, хех.       Я кивнул и на деревянных ногах двинулся на выход. Бухнулся на крыльцо и тут же поднялся. Главное, что отмазались от вожатой и Лены.       С этой мыслью я успокоился и всё-таки сел, дабы подождать свою новоиспеченную... Любовь? Аж рука непроизвольно дернулась.       Мику вышла на улицу и одарила меня таким кислым взглядом, будто я всю ночь не давал ей спать.       Хотя так и есть.       — Пошли в клуб, надо кое-что отыграть.       — Угум, — недовольно промычала девушка.       — Вообще-то у нас времени нет на твоё недовольство, пошли уже. Перекусишь попозже, нельзя подводить товарищей!       — Надо ноты взять...       И мы молча пошли к домику.        «Ты там вроде о любви что-то говорил?»       И правда. Наблюдал за Мику — и не мог оторваться. Такое странное ощущение... Нет, не возбуждение, как вчера, не опустошённость, как после пьянства, а какое-то вдохновение, что ли? Лёгкость, словно не осталось ненужных и нужных дел.       Дверь захлопнулась прямо у меня под носом. Честно сказать, я слегка опешил, но тут же обошёл домик и подошёл к окошку.       — Подвинешь стол?       — Что? — глухо отозвалась Мику.       — Стол, говорю, подвинь, а то потопчусь.       — Нет на нём ничего...       На этот раз я не опозорился и красиво прокатился по столику, приземлившись прямо на стул. В лучших традициях.       Девушка сидела на кровати, уткнувшись лицом в колени. Классическая поза отчаяния наутро. Я просто уселся рядом и закинул руки за голову. Пусть переварит свои мысли, перекипит, отбросит сомнения, а потом...       — Эй.       — Мм? — быстро она.       — Ты так и будешь сидеть?       — А ты?       Мику не ответила.       — Я долго ждать не буду, сразу скажу. Надоест — покусаю.       Девушка хихикнула. Уже лучше.       Прошло ещё немного времени, как она расслабила руки. Незначительное, но вместе с тем достаточно важное движение. А вскоре и подняла голову, явив моему взору зарёванное лицо.       — И к чему это?       — Ты слишком высокомерен.       — С чего я высокомерный?       — Считаешь, что я сама должна ползти к тебе?       — Это отнюдь не высокомерие. И вообще-то сейчас ты тоже так считаешь, — я улыбнулся.       — Че-его? — удивленно протянула Мику.       — Что слышала, — я грубо схватил девушку за руку, — считаешь, что именно я должен к тебе ползти? Это ниже моего достоинства.       Кажется, она обомлела.       Я нежно коснулся губами её ладони.       Девушка всё ещё не шевелилась. Пришлось разогнуть её ноги и улечься прям так, запрокинув голову на колени, и посмотреть снизу вверх.       Удивления в аквамариновых глазах было больше, чем такового у меня в первый день.       Да решайся уже, Мику! Вот же я лежу у тебя на коленках, чего тут непонятного? Как если бы я положил голову на плаху, только топора добавить!       — У тебя ещё минута. И потом начнет решать мужчина.        «Мужчина... Колечки подарить?»       Я просто поступаю по совести.       Молчание, молчание, молчание... Ещё раз молчание.       — Ми-ику... Я... Тебя...       Девушка быстро что-то вскрикнула и закрыла мне рот ладонью.       Ну? Минута уже прошла. Я поднялся, полный решимости сделать то, что хочу.       Открылась дверь, и вошла Лена. Ойкнула.       Твою мать, ну кто тебя просил приходить прям сейчас?! Хорошо, что я сидел в этот момент, пусть даже чуть ближе, чем нужно. Можно отмазаться, что мы просто сидим и ведём беседу.       — Привет, Лен, — я кивнул.       — П-привет, С-семён, — заикаясь, поздоровалась соседка.       — Ладно, пошли, уговорил, — раздраженно произнесла Мику, — дурацкая у тебя затея, крайне дурацкая, не могу позволить себе одобрить её.       — Есть идеи получше? — съязвил я.       — Поэтому, — пробурчала моя головная боль, рывком поднялась с кровати и зашагала на выход.       Всё равно походка у неё воздушная...       Я поспешно встал и пошёл за Мику, разведя руками перед Леной, лицо которой сменило несколько оттенков.       Около клуба нас ждала рыжая, которой я замахал издалека, прося подойти поближе. Та неохотно оторвалась от перил и пошла навстречу, я же быстро отдал Мику оба ключа — от клуба и чулана — и взял Алису под локоток.       — Так, у нас сейчас будет приватная беседа, можешь пойти прогуляться?       Рыжая ахнула.       — Комментарии при себе держи, пожалуйста, просто бери гитару и вали на сцену. Прошу. С меня потом тайна.       Алиса быстро просияла, и не прошло пяти минут, как мы вновь остались одни.       — Мику, в чём дело? Ты либо решаешь, либо слушаешь меня, либо остаёшься ни с чем.       — Решаю — это в твою пользу? — едко спросила она.       — В свою, — покачал я головой, — ты взрослый человек и должна понимать, что многое зависит от твоего желания, от твоего стремления. И не нужно разрываться пополам, нужно всё хорошо обдумать.       — Ты отвратительно владеешь словом, — она встала с табуретки и подошла поближе.       — Зато ты...       БАХ!       Я получил пощечину.       Рыжей точно нет?       И тут же голову мотнуло обратно, и губы девушки впились в мои.       Душа ушла в пятки.       В наступившей тишине было слышно, как кто-то что-то крикнул на улице, но мне было плевать. Жаль, что окно такое большое, всё прекрасно видно...       Ну и пусть.       Мику оторвалась от меня.       Всё-таки ты божественно красива...       Покрасневшие глаза были полны решимости.       — Хотя бы немного времени я проведу с тобой, Семён, — тихо сказала она.       Немного? Поверь, у нас с тобой хватит времени, хех. Это будет долгий наркотический сон...        «Полегче на поворотах, парень. А вообще у нас гости».       — Немного?       — Я рано или поздно уеду домой, в Японию. Понимаешь...       Обнять и прошептать на ухо: «Союз гораздо больше, но мы с тобой не потеряемся».       Ведь я люблю тебя.        «Ах, белиссимо! Банально, но так прекрасно!»       Пошёл ты.        «Он уже ушёл и просил передать, что у нас гости».       — Мику... я тебя сильно-сильно люблю и ни за что не отпущу, слышишь?       Что-то грохнулось сзади.        «Алло, Центральная!»       Я обернулся.       На пороге стояла Лена, уронившая маленький мольберт, и красная Алиса, виновато разводившая руками.       — Извини, Семён, не смогла никак её остановить, она меня чуть мольбертом не убила, — немного взвинченно произнесла рыжая.       — А следовало бы, — ответил я.       Рыжая обиженно надулась, но её глаза всё никак не могли оторваться от Мику в моих объятиях. Удобно, когда человек такой искренний, все эмоции на лице. Как у Слави, благо её здесь нет. Кстати, почему они конфликтуют друг с другом? Потому что Алиса форменная хулиганка, а Славя — образцовый пионер?       Лена сползла вниз по стеночке. Точнее, по дверному косяку.       — Я... я знала... — тихо-тихо произнесла она. Если б не напряг слух, так бы не понял.       Мику высвободилась из моих объятий, а её только-только расслабившееся лицо вновь стало злым.        «Кажется, сейчас будет скандал».       Или истерика.        «Что будешь делать?»       Рыжую надо вновь попросить отсюда, может, уйдёт. Лену бы отбуксировать, хотя Мику, наверное, будет проще. Но проблемы это не решит...       — Алиса! — позвал я.       — Что?       — Иди отсюда.       — Нет, — усмехнулась она, и передо мной возникла знакомая надменная маска.       — Так любишь скандалы?       — Ты тоже их любишь, разве нет?       Лена потрясенно посмотрела на Алису.        «У тебя проблемы».       Да иди ты нахуй со своими комментариями!       — Ну да, особенно разбираться потом. Если б кто-то не совал свой нос куда не следует.       — Лена, ты слышишь? — насмешливо сказала Алиса. — Не нужно совать свой нос куда ни попадя.       — Так, Жвачевская, хочешь опять подзатыльник получить?       Алиса напряглась, но это не вывело её из равновесия. Всё-таки отповедь даёт знать о себе.       — А ты так хочешь меня отлупить?       — Если ты не заткнешься прям сейчас, то да. Тебе одного раза мало?       Алиса только скрестила руки.       — Я тебе потом всё объясню, Мику, — я похлопал девушку по плечу.       И сделал шаг по направлению к рыжей. Лена испуганно наблюдала за внезапной сценой, которой она стала причиной и свидетелем. Мику безмолвно стояла на месте. Медленно приближаясь, я ждал, пока Алиса сдаст позиции, но она, видимо, даже не думала. Подойдя поближе, я взял её за руку и, не отводя взгляда, вывел на улицу.       — Даю тебе ещё одну тайну, если ты прямо сейчас свалишь отсюда. Слова я свои держу, можешь поверить.       — С чего бы? — огрызнулась хулиганка и вырвала руку. — Одно ты уже сдержал, ага.       — Тебя никто не просил подглядывать, сама виновата. Выбирай, либо два желания, либо ты дальше усложняешь ситуацию, но я за себя не отвечаю.       — Да знаешь, мне как-то без разницы.        «Теперь да, ей без разницы, ты уже отверг её с теми нравоучениями. Отповедовал».       Она расстроилась, что я предпочёл Славю ей, пусть даже в шутку; но не отверг. Там ещё был призрачный шанс, надо было идти на танцы. Теперь и мне, и ей нет дела до отношений между собой, у меня есть Мику.       — Тогда мне рассказать вожатой, что ты куришь?       — Что-о? — удивилась Алиса.       — То. Скажу вожатой, что ты куришь, получишь по самое не хочу.       Подло, низко, а что поделать. Надо быстро избавиться от элемента, а там уже будем смотреть.       Алиса аж побелела.       — Ладно, прости, Алис, я пошутил, не буду я так делать. Просто прости меня, потом с тобой поболтаем, хорошо? Будь хорошей девочкой, — и я мягко развернул её за плечи и подтолкнул вперёд.       Алиса зависла на пару секунд и пошла.       Так, одного убрали.       Когда я вернулся, Мику уже сидела рядом с Леной, перелистывая альбом с рисунками, а Лена периодически всхлипывала. Хм, тут легче.       — Мику, иди сюда.       — Нет, это ты иди сюда, Семён, — процедила она сквозь зубы.       Я подошёл поближе. Узнала про наши обнимания в лесу? Ну, тут ничего страшного, я это до тебя делал, так ведь? И ничего предосудительного. Лена ведь в меня вцепилась.       Моему взору предстали рисунки: карандашные наброски, не более, города, леса, вот тут знакомый сюжет... Ба, да это ж несчастная принцесса, она её так и не закончила! А вот ещё какая-то девушка в окружении цветов и с письмом в крови. Как я догадался? Даже не знаю... Вот тут какие-то парень с девушкой, вот, хе-хе, Электроник с Шуриком, вожатая, другие обитатели лагеря...       Мику со злостью захлопнула альбом и перевернула его, открыла первую страницу.       На двух листах в полный рост был изображен я. В шортах, с полотенцем за поясом, с воланчиком в руке и неясытью на плече.       Почему-то неясыть. Я с детства орнитолог.       Вот только лицо было зачеркнуто несколько раз, бумага явно протерта, будто художник не сумел изобразить нужное.       — Я подошёл, и что?       — Ты не видишь?       — Ну, рисунок меня. И?       — И когда это Лена тебя голым видела? — почти прошипела Мику.       — Когда я вечером бегал, а они со Славей играли в бадминтон. И кстати, здесь должна быть толстая ткань, чтобы птица не расцарапала мне плечо.       Мику перевернула следующую страницу.       Здесь был изображен какой-то парень: он сидел на скамье полубоком, уставившись в одну точку. Окружения не было.       — Это мы Славю ждали около столовой, она мне еды достала.       — И зачем ты это всем подряд рассказываешь? — наконец подняла голову Лена.       — Ай-ай-ай, Сёма, вот так и доверяй тебе, — раздался голос от входа.       Я вздрогнул (да и не я один) и обернулся. В дверях стояла Славя.       — О, привет, — я придал лицу дружелюбное выражение и помахал нашей самой правильной.       — Привет, пионеры-прогульщики! Куда вчера сбежали? Неужели танцевали при луне? — Славя улыбнулась.       — Так и было, — я улыбнулся в ответ.       — Да, танцевали, — злобно сказала моя партнерша по танцу, — иди сюда, Славяна.       Славя подошла и заглянула в альбом.       Там были мы: девушка на моих руках запрокинула голову, руку приложила ко лбу, другая была откинута в сторону, одна нога была вытянута на всю длину, вторая согнута. В общем, не иначе как райское наслаждение.       — О, это Сёма меня нёс в баню! — Славя ткнула пальцем в картину.       Спасибо!       — И как ты это увидела в темноте, Лен? Красиво так нарисовано!       — В баню, говоришь? — вновь зашипела Мику. Интересно, в Японии змеи такие же ужасные, как где-нибудь в Австралии или попроще?       — Не бойся, просто проводил человека. Руки надо было нагружать. Ноги нагрузил в тот день, а вот руки нет. И, это, Славь, мы тут немного заняты, — я глазами указал на Лену, на лице которой виднелись слёзы.       — Хорошо, попозже зайду, — Славя кивнула и вышла, напоследок улыбнувшись.       Как мне показалось, недоброй была её улыбка.       Итак, мы вновь втроём.       — Я думаю, пора объяснить Лене пару вещей.       — Я и так поняла, — по лицу девушки потекли слезы. Интересно, что сейчас это зрелище не трогало, хотя буквально позавчера она и без слёз с легкость выбивала почву у меня из-под ног.       Я, наверное, скотина.       — Так вот, Лен, не нужно плакать. Что случилось? Ничего такого же?       Мику вновь посмотрела на меня.       — Болтливая мо... может, скажешь что-нибудь? А то тебя обычно ничем не утихомиришь.       — Что ты предлагаешь мне сказать?       — Утешь подругу, видишь, — я кивнул в сторону Лены.       — Что я скажу? Извини, но он после тебя перешел на Славю?       — Я не переходил, это раз.       — Так, в баню сходил.       — Ну, это было тогда, — я указал себе за спину, будто на отстающих соперников.       — А теперь он и вовсе далёк. Это сказать? — напирала Мику.       — Не терзай душу, — тихо попросила Лена.       — Мику, давай выйдем, хочу пару слов тебе сказать на ухо.       — Не выйду, — отрезала она.       — Тогда вслух скажу.       — Говори.       — Давай определим, что все это было не сегодня, а с сегодня я только твой, а ты только моя. Это не обсуждается. Всё, что было раньше, не обсуждается и не подлежит использованию. Попроси у Лены рисунки да сожги, если она позволит.       — Позволяю, — быстро сказала Лена, не отрывая головы от стола.       Здесь все так любят прятать свои лица.       — Тогда подождите меня здесь пару минут.       Я медленно вышел на улицу, а там стремглав бросился в домик за зажигалкой.       Возвращаясь, я сообразил, что домик Мику вообще-то по прямой от моего, а не наискось; а я использовал его как ориентир, от которого легко дойти до музыкального клуба. По пути я встретил Лену, которая еле шагала. Мольберт, очевидно, остался в клубе.       — Попозже всё принесу! — крикнул я на бегу.       Лена не отреагировала.       Прибежав в клуб, я узрел маленькое поле брани: мольберт валялся посередине комнаты, хоть я и поставил его к стенке, карандаши на полу, стулья в разные стороны, а на альбоме появились тёмно-красные пятна. Мику стояла у окна и тяжело дышала.       — Мику? — негромко позвал я.       — Чего тебе?       — Вы подрались, что ли? Альбом в крови! Покажи руки, — я подбежал к ней, чуть не нарвавшись на кулак, который Мику бросила прямо в лицо.       Ну да, костяшки разбиты.       Лена шаталась, но вроде целая была. Рубашка белая... Чёрт, да я ни капли внимания не обратил! Удар пришёлся по голове, лишь бы не в челюсть...       Видимо, на моём лице отразилась целая гамма чувств, но Мику уточнила:       — Ударила альбом. Стол, точнее, но...       — Дурочка, — я покачал головой, взял альбом и вышел на улицу. Подальше в лес... и поджёг компромат. Тот медленно зашёлся, будто сопротивляясь пламени. Рисунки хотели жить...       Вот идиот!       Спешно похлопав альбомом по земле, я загасил огонь. Давай хоть неугодные страницы вырвем, это же не повод разрушать труды человека. Тут столько всего неповинного, зачем так жестоко-то...       Я вернулся со слегка опалённым альбомом и бросил его на скамью.       — Оставил труды Лены, не повод же уничтожать всё подчистую. Несправедливо, не находишь?       Мику подула на кулак, к которому приложила ватку.       — Несправедливо. Совсем.       — Ну что, болтушка, медицинского спирта тебе для расслабона?       — Смеёшься? — Мику укоризненно покачала головой. — У нас концерт под угрозой срыва, а ты предлагаешь ещё увеличить. И так опозорились на танцах, а тут уже вконец...       — Нормально же было на танцах... — возразил я.       — Ужаснее некуда. — Мику вновь покачала головой. — Ну и дура я...       — Так, отставить! — я подошел ближе. — Ни с кем я ничего не делал, если тебя так интересует. Всё перестало иметь значение ровно в тот момент, когда мы пошли на пристань.       — Прямо-таки всё?       — Таки всё. Давай замнем тему, и так неловко себя чувствую. С самого утра, ещё и пришлось Виолетту Церновну подставить.       — Герой-любовник.       — Воистину, — я обнял Мику.       Не знаю, сколько мы так простояли, попеременно слушая то мои, то её глупые нежности, но наконец-то девушка успокоилась, и мы занялись музыкой.       Чуть попозже я сбегал и за Алисой, и за Славей, найдя обеих в своих домиках. Славя спокойно читала книжку, Алиса же с нездоровым блеском в глазах играла на гитаре. Благо Славя делала умный вид, что ничего не было, а рыжая то и дело скалилась, показывая, что я у неё в долгу       Но репетировать мы начали как ни в чём не бывало: Мику весело болтала, Алиса язвила, Славя строила Алису, а я пытался стоять, играть и петь одновременно. После мне были вручены партии от дальнейших сценок — простые переборы, хотя иногда там проскакивали сложные элементы. И в этот раз я не сумел послушать пения Мику, так был занят, да и башка гудела от размышлений. Куда, чего, зачем, почему...        «Тебе нужно подумать».       Но горн любезно прервал мысленные хождения, пригласив пионеров отобедать. Мику постучала ключом по роялю, привлекая всеобщее внимание, и быстро побежала в сторону столовой. Ну да, человек с утра не ел ничего.       Я тоже собрался пойти, но тут на меня надвинулись две фигуры, настроенные весьма недружелюбно.       — Я помню, — Алиса похрустела шеей, — кто-то обещание давал в самом начале, как приехал, так?       — Какое обещание? — я похлопал глазками.        «У тебя получилось, друг!»        «Вот только не помогло».       — Помнишь про художника? — вежливо начала Славя, хрустнув пальцами.       — Нет.       — Кто художника обидит... — начала Алиса.       — ...тот остаток лагеря проходит в краске, — закончила замвожатой.       Одна другую крепко не любит, но Лену любят все.       — Но я не говорил, что право мести отменяется, — я встал и оскалился. Так мы и стояли где-то с минуту, многозначительно переглядываясь друг с другом.       — Ладно, живи сегодня, — вдруг рыжая расслабилась, — пошли поедим. На потом отложим наше дело.       — Действительно, — Славя тоже отступила на шаг.       — Хорошо, — я развернулся и быстрым шагом направился в столовую.       Стоило сойти с веранды, как на меня кто-то навалился, завернув руки.       — Опять ты, стерва? — спокойно отреагировал я. — Тебе первого раза было мало? Хочешь, могу отшлёпать по полной, твоей попе понравится.       Сзади засмеялись. Чёрт, это оказалась Славя.       — А ты уже шлёпал Алису? И что, как?       — Нормально. Может, отпустишь меня?       — Нет.       — Тоже хочешь быть отшлёпанной?       — Не знаю, но из твоих уст это звучит ужасно пошло, — Славя наверняка покачала головой.       Обидно, что у тебя есть полное право об этом говорить. До пошлости ты не опустилась...       Стоять на коленях с заломленными руками очень неудобно. Недаром снилось, что с этой девчушкой что-то не так.       — Где ты такому научилась?       — Мой папа — милиционер, — с гордостью в голосе ответила Славя.       Даже не могу представить, как это можно говорить с такой гордостью.        «О tempora, о mores!»       — У тебя есть братья? — начал я хитрые манёвры.       — Три. Два младших и один старший. Сестёр нет.       — Ты так спокойна. Умеешь себя вести, однако, интриганка. А я ещё верил, что ты чистая и искренняя. Не зря кино нахваливал, умеешь прикидываться. Почти не отреагировала с утра.       Кажется, она пожала плечами.       Где-то зазвенели банки.        «Ты даже не думаешь бежать?»       Нет.        «Эй, это тебя спрашивают».       — А?       — Бежать не будешь? — спросила Алиса с ухмылкой.       — Я же не трус, слова свои держу, — последнее я процедил сквозь зубы и посмотрел рыжей в глаза. Чтоб стыдно стало. — Это ты можешь подглядывать за тем, как мы со Славей кое-чем занимаемся на кровати.       Алиса открыла рот и попятилась, а Славя засмеялась. Хватку не ослабила. Чёрт.       Теперь у меня осталось три варианта: это к Виолетте, на склад и к Электронику с Шуриком. К парням было ближе всех, но они наверняка на обеде, клуб закрыт, хотя всяких органических растворителей у них должно быть полно, сервис-центр же. На склад дальше, но вероятность найти нужное гораздо выше, да и запасная одежда там. А к Виолетте — альтернатива. Должны быть у нее органические растворители, должны быть...       И что, куда? Вся башка в краске, клятая рыжая. Главное, что шорты чистые, меня ещё и пожалели...       Сняв рубашку и обтеревшись по возможности, я посмотрел в спину девчонкам. Ну, всё по-честному, но вот отомщу — это точно... Попозже подумаю, как именно, но сигареты — откровенно тупая идея.       Не хочу идти вместе с ними, заверну к парням. Как раз по пути умывальники, где можно поколдовать с холодной водой и прочее.       Не особо помогло, она всё же холодная. А вот клуб оказался незапертым, к моему вящему удивлению. Ребята так сильно торопились или они где-то поблизости? О, ацетон.      Случайность? Не думаю.        «Ваше желание — закон».       Спасибо.       Оторвав приличный кусок ваты, я отправился обратно к умывальникам, где сначала занялся волосами, а потом и остальным. Теперь нужно было отправляться за рубашкой на склад, но у меня не было ключей, а вожатой показываться не хотелось. Что она сделает первым делом? Правильно, дисциплинарное всем троим, даже если я пострадавший. Даже если свалить всё исключительно на Алису.       Подходя к дому, я встретил Славю, которая сидела на шезлонге и держала в руках чистую рубашку.       — Ты прям какой-то идеальный противник, — я сел рядом, отчего шезлонг просел, а Славя прильнула ко мне.       — И не говори, — Славя широко зевнула.       После вкусного обеда и так далее.       — А у тебя есть братья? Или сёстры? — спросила девушка.       — Две маленькие сестры, одной семь лет, второй шесть, и братик, ему два года.       — Ого! А тебе сколько?       — Мне два...        «Эть!»       Я закашлялся, чтобы выиграть время. Так, 10 классов в Союзе, это 16 лет, если ты пошел в шесть... Что ты там вчера рассказывал?       — Мне будет восемнадцать, но я поздно очень пошёл в школу.       — Насколько поздно? — заинтересовалась Славя.       — Два года пришлось пропустить. Поздно день рождения, да ещё и болел в детстве.       — Так вот почему ты таким взрослым кажешься! — Славя хлопнула в ладоши.       Открытие века прям.       — Ну, как-то так, — я пожал плечами.       — Ты такой взрослый, храбрый, сильный, ответственный, ещё и добрый, Сёма.       Чего?        «ЧЕ-ЕГО?!».        «ЧИ-ИВО?!».       Оригинально!       — П-почему т-ты т-так решила, Славь? — я даже заикаться начал от неожиданности.       — Ну, смотри, — она принялась загибать пальцы, — ты вот взрослый, сам сказал.       — Ничего особенного, классы перескакивать лучше, чем задерживаться.       — Вот храбрый и слово свое держишь, не пошёл к вожатой, сам пообещал краску, сам в ней. С Леной пошёл в лес тёмный, — Славя стрельнула глазами.       — Вот не надо про тёмный лес, пожалуйста! — я замахал руками. С леса начались все мои проблемы.       — Меня вот отнёс до бани...       — Мне кажется, тебя дома все так таскали. Или братья. Один старший же.       — О да, — девушка хихикнула, — старший всегда таскал, а младшие только чтобы подразнить.       — Старший на то и старший, а младшие в детстве такую...        «...кобылу не могли унести».       — ...забаву не находили интересной.       — Угу, — Славя нахмурила лоб и продолжила, — вот ты много дел сделал за пару дней, и танцы провёл, и концерт тоже решил провести, и Жене помог...       Какой Жене?        «Той самой, в библиотеке».       — И вот даже не стал ругаться на нас, когда мы тебя облили.       Я просто пожал плечами.       — А что у вас там произошло?       Эм... Вот ты и перешла на нужную тему. Плавно так, издалека качала.       — С утра? Ничего страшного, просто Мику подвергла резкой критике рисунки Лены.       — Поэтому Лена и была такая заплаканная, а Мику злая на тебя? Да и Алиса мне сказала, что все было немного по-другому.       — Слушай Алису больше, ага, — я закатил глаза, — а почему вы с ней так сильно не любите друг друга?       — А что?       — Ну, вы очень похожи между собой...       — Чем? — удивилась Славя.       Как бы тебе объяснить...       — Многим, на самом деле.       Прикидываетесь вы совсем не теми, кто есть, на самом деле.       — Ну... — Славя призадумалась, — Мы не первый раз в этом лагере, как ты понял, а она просто вечно разрушает дисциплину, пакостит, да и вообще дура...       Вот такая у нас Славя. На первый взгляд образцовый пионер, умница, красавица, спортсменка и тому подобное. А на деле расчётливая и хваткая женщина, которая может спокойно выпить со вчерашним врагом...        «С женщиной ты перебрал».       Ага. Интриганка и великий комбинатор, который для достижения собственных целей не гнушается грязной игры и может поставить на кон свою блестящую репутацию и парочку принципов.        «Ну, это ты загнул, какой-то Макиавелли в юбке, ещё пять минут тебя послушать. Она просто изворотливая, каким и должен быть общественный деятель, надо уметь договариваться с людьми, да? Алиса простая, как пробка, а эта заменяет начальника — раз, пользуется служебным — два, репутация отличная — три, втихушку вытворяет непотребности с тобой же — четыре, презирает людей — пять, за собой следит — шесть».       Сватаешь?       — Ладно, госпожа Порядок, я всё понял про тебя. Лучше ответь мне на вопрос, мы пойдем сегодня репетировать? А то завтра выступление, хотелось бы уже начать гонять по полной. Я до сих слабо представляю себе, как будет выглядеть наше действо.       — Пойдём, конечно, — Славя спрыгнула с шезлонга, не удержалась и рухнула обратно.       Я подхватил её и тут же заметил движение сбоку.       Вожатая...       — Семён, Славя, чем это вы тут занимаетесь? — строго спросила она, пытаясь убрать улыбку с лица.       — Ничем, идём репетировать, вас ждали спросить, нужно ли чем помочь, — с кислой миной ответил я. Хорошо, что рубашку оставил сушиться на умывальниках...       Славя тихо засмеялась, пока я пытался оттолкнуть её от себя, следом засмеялась и вожатая, но гораздо громче.       — Не вздумай испортить мне образцового пионера, Семен! — Ольга погрозила мне пальцем и зашла в дом, посмеиваясь про себя.       Попортишь такую, конечно. Она меня самого чуть не испортила, хотя казалось бы...       Вернувшись в клуб, я застал Алису и Мику, которые ходили кругами, что-то негромко обсуждали, прыгали на месте и размахивали руками во все стороны.       — Может, тогда на сцену переместимся? — начал я.       — А репетировать как ты будешь? Хочешь сначала все туда отнести, потом обратно, потом снова туда? — едко спросила Алиса.       Со Славей — запросто. Да и ты тоже неплохая ломовая.       Но я лишь махнул рукой и подошёл к Мику.       — Всё ещё злишься на меня? Прости, — прошептал я на ушко, кое-как удержавшись от поцелуя.       — Не особо, — безразлично пожала плечами Мику, — возьми с полки пирожок.       Надеюсь, это не сарказм.       На полке рядом с окном находилась тарелка, а там — парочка пирожков и стакан с водой.       — Спасибо большое, — прошептал я и отправился за подзарядкой.       Чёрт, вот с утра толком не поел, обед так и вовсе пропустил, на одном адреналине двигаюсь!       Пару часов мы ещё гоняли несчастные инструменты, а я немного приблизился к пониманию концерта. Итак, сначала я, потом Славя, потом мы все, потом рок-опера...       — Семён, держи сценарий. Партии ты уже все почти выучил, осталось только слова, я потом тебе помогу их правильно прочесть, пока заучи, сейчас пойдём на сцену, там ещё посмотрим, лишь бы погода не подвела, вот, а то нехорошо получится, да ещё и просто нужно прогнать, а то ты до сих пор не понимаешь, да? Но это же не проблема, да?       Я удивлённо посмотрел на Мику. Когда ты вновь стала такой болтливой? Сначала Славя перешла из хорошей в плохую, потом Алиса из самоуверенной оказалась жалкой, теперь ты... Здесь хоть кто-нибудь собой является?!        «На себя посмотри. Они просто люди, которые оказались совсем другими против первого впечатления, это вообще-то нормальный процесс, это реальная жизнь. А вот ты из гуляки превратился в пионера — кто кого обманывает?».       Эм...        «Ты просто инфантильный придурок. Вот сразу видно щегла, только сменил обстановку...»       Пожалуй, не хочу тебя больше слушать, совесть, займись им.       Хотя отрицать правоту нельзя, я и правда отупел махом. Чему я удивился? Тому, что люди, которых я знаю пару дней, тёмный лес в плане личности? Пару дней — то есть совсем не знаю! Ничего удивительного, действительно.       Ну, давай попробуем позубрить слова, хватит раздумывать. Работы действительно много, нельзя её откладывать, а заморочиться всегда можно успеть.       Мику... Почему ты на меня не смотришь?..       Я помотал головой и уткнулся в текст. Глаза поползли на лоб. Что за...?       Примерно с таким настроем и прошло время до ужина. Мы много репетировали, сходили пару раз на сцену, и всё это время меня не покидало ощущение, что есть кто-то лишний на этом мероприятии. Почему-то отыгрывались только те сцены, где было моё участие, а после я отсаживался подальше (на веранду, например) и просто зубрил текст и наигрывал все те же мотивы. Как я вообще умудрился на это подписаться?! Тут же на полчаса минимум концерт, а я ни в зуб ногой гитарист и актёр. Да ещё и за два дня подготовить... Звезда в шоке! Оставалось только повздыхать да дальше учить свою часть. К слову, на то, что делали девчонки, я практически внимания не обращал, но меня дико напрягал момент, что полностью мы так и не выполнили программу. Кто-то должен её посмотреть, эту генеральную репетицию...       — На ужин! — Мику подошла и похлопала меня по плечу.       — Так нет же...       Сигнал.       — Пошли, — я отложил гитару и с сомнением взглянул на неё. Да полежит на веранде чуть, я же вернусь.       — Никаких, клади инструмент обратно, — и Мику дала мне ключ от клуба.       А, все уже свалили.       Гитара заняла своё место, пошли ужинать. Я запер дверь в музыкальный клуб и выдвинулся в столовую.              Жрать! Наконец-то, за целый день отъемся! Благо мне ничего не помешало, и я умял приличное количество пирожков, даже своровав один у Слави. Ульяна подняла большой палец вверх, Мику вообще не прореагировала. Кстати, всё никак не могу понять — Ульяна в нашем отряде или нет, почему вечно ест среди взрослых? И где Лена?..       О-хо-хо...       Мозг быстро-быстро завертел шестерёнками.       Так, давай подумаем: она шаталась, то есть получила в челюсть, хотя нет, Мику разбила костяшки о стол, альбом до сих пор лежит в клубе, я не видел её с утра, но на обеде сам не был, Мику могла её видеть, может, и не могла, она взяла еду с собой, значит, Лена была здесь, Мику взяла сразу много и развернулась обратно, никто не реагирует, значит, всё нормально...        «От кого ты нахватался этой гадости?»       Парни на местах, а вот Жени я не вижу. Как я вообще о ней вспомнил?       Партии почти выучены, хм, да и устал я. Пойду до Лены. Чувствую, что проблемы на сегодня не закончились, поэтому давай уже завтра без них обойдёмся. Но доел я спокойно, медленно, памятуя о том, что в случае веселья мне придется лечь где-то в час ночи, а сейчас семь, останусь голодным. Стараясь не подавать виду, я прогулочным шагом вышел из столовой и быстро направился к домику Мику.       Внутри горел свет, хотя солнце даже не собиралось скрываться за горизонтом. Хотя я бы тоже поставил нормальную лампу, чем пользовался обманчивым солнечным светом при работе с документами...       Тук-тук, Лена.       Внутри раздались шаги, и дверь мне распахнула девочка с недовольным лицом и толстыми очками.       — Привет, Женя. Лена в библиотеке?       — Да, — рявкнула она в ответ и захлопнула дверь.       Спасибо, су... дарыня.       В библиотеке свет не горел, хотя Лена сидела перед альбомом. Художница задумчиво стучала карандашом по столу, на меня даже не обращала внимания. И так минут десять.       Я сел напротив.       — Лен.       Она вздрогнула и уронила карандаш, который сразу же покатился к краю, но свалился в мою ладонь.       — Как ты?       — Ой, Семён... — на лице у Лены отразилась целая гамма чувств.       — Не «ой, Семён», а как ты? Живая, здоровая?       — Здоровая... — грустно отозвалась она, отведя взгляд.       — Вы сильно поругались с Мику?       Лена не ответила.       — Я так понял, прилично, — я откинулся назад и начал раскачиваться на стуле, — а из-за чего хоть? Из-за рисунков? Ну, подумаешь, с натуры срисовала, ничего предосудительного же.       — Ты её просто не знаешь, — тихо-тихо отозвалась Лена.       Твоя правда. Вот это напоминание, что я совсем не знаю человека, которому сегодня признался в любви, напрочь выбивает из меня уверенность. Крыть, как говорится, нечем, и это плохо. Как и тот факт, что она меня тоже не знает особо, поэтому заявлять «я не такой», «да что ты напрягаешься», «это всего лишь рисунки» как-то несуразно. Да и остальных я знаю совсем чуть-чуть, о чём мне не преминул напомнить голос этого странного мира.       — Твоя правда, Лен. Но ты её знаешь и не смогла удержать на месте, поругалась. Это она такая импульсивная или ты зажатая? Застеснялась поругаться? Скажи мне причину.       Лена покраснела.       — Ба, хватит краснеть. Не бойся говорить то, что хочется, иногда это, конечно, некрасиво, но в твоём случае полезно. Сначала научишься говорить, потом научишься молчать.       — Мм... — губы девушки затряслись.       Я склонил голову в нетерпении.       — М-м-м... М-мику просто...       Ну, давай, давай.       — П-просто взбесилась, — и она тяжело выдохнула, будто потратила все силы ради этой фразы.       Из-за альбома, который я не забрал из клуба. Может, Мику сама принесет его, помирятся?       — Ну, рисунки рисунками, а ты в чём виновата? Хотя я тоже удивился, мы-то стояли пару секунд, как тебя проводили, так чётко запомнила подробности.       — В-вот так, — продолжила Лена чуть смелее.       — А ты ещё около столовой меня нарисовала...       Э, погоди, тут что-то не так.        «Я Семён, и сегодня мы научимся думать головой!»       Чего?        «Ну, сегодня мы активируем самый полезный навык человека — задний ум. Основная проблема заднего ума — он не гибкий. Все знают, что к силе нужна еще и...»       Что за бред. Но да, задним умом все сильны, но вот к чему...       В голове что-то щёлкнуло.       Дело не в том, что Мику ревнивая, не в том, что я был изображен со Славей, не в том, что Лена рассказывала, какой я красивый, хороший, спортивный, что там ещё, и даже не в том, что она слышала моё признание Мику, нет, нет, нет!        «Ну, ты сам по себе достаточно невнимательный...»       Смеёшься, что ли?!        «...а проявления чувств таких скромняшек вообще для тебя как слону дробина».       Вот поэтому и терпеть не могу тебя, умник, что ж ты раньше не сказал? Не счёл нужным?!        «Не-а, не счёл. Пообжимался, да и ладно. Про рисунки я не знал. Потом ты утром со Славей зажег, потом на танцы... А до этого только теперь дошло. Когда бы я предупредил?».       Ладно, предъявы снимаются.       Так, с Леной я более-менее плотно пообщался позавчера, когда мы побывали в лесу. Перед этим мы рисовали картину, когда мой мозг был готов взорваться. До этого играли в карты. До этого болтали в столовой о пальцах в краске, до этого в медпункте увиделись, до этого я ей подмигнул, когда Электроник меня проводил к столовой... Когда она успела влюбиться?        «И он еще спрашивает?!»        «Ты проиграл для её желания, ага».       Так-с... Точно, карты! А что произошло раньше?       А ничего, я валялся на скамейке, куда меня отбуксировала Славя. До этого просто увидел на улице...        «Вот и всё».       Что, любовь с первого взгляда?        «Как говорил маэстро, "отбрось всё то, что действительно невозможно, и оставшееся, каким бы невероятным оно не казалось, и есть истина"».       Ты переврал, но мысль верна.        «Два дебила! Ты только что перечислил кучу моментов, когда вы контактировали!»       — Семён...       — А, что? — я дёрнулся и чуть не навернулся со стула. Карандаш, которым всё это время я стучал по столу, укатился в другую сторону, но упал в ладонь Лены.       — О чём задумался?       — О глупостях всяких. Лен, ты всё рассказала Мику?       — Что именно? — девушка как-то подобралась.       — Ну, вы ведь не просто из-за рисунков поругались. Ты ей рассказала, что мы с тобой в лесу искали воланчик?       — Нет... — Лена густо покраснела.       — Точно не рассказывала?       Лена отрицательно замотала головой.       — А когда рассказывала, какой я красивый, что сказала?       — Что просто без футболки ходил...       — И то хорошо. Больше ничего не рассказывала? Ну да неважно. Лена, — я принял устойчивое положение, настроившись на серьёзный разговор, — сейчас я тебе скажу крайне важную вещь.       — К-какую? — девушка посмотрела на меня испуганными глазами.       — Дай руку.       Она испуганно вложила свои изящные пальчики в мою ладонь.       — Вот смотри. Представь, что у тебя в руке целый мир. Можешь сжать кулак?       — М-могу, — девушка непонимающе уставилась на меня.       — Потому что мира там нет, вот в чём дело. А теперь держи, — я дал ей ключ от домика, — можешь согнуть?       — Не смогу.       — Правильно, потому что сил не хватит. А теперь представь, что у тебя руке простой чугунный шарик. Тоже не согнёшь, верно?       Лена кивнула.       — Тогда тебе нужно подумать, как его сломать. И ты начинаешь пробовать: кидать его, колотить тяжёлыми предметами, заваливать метеоритами. Получается, не получается, ты ведь пробуешь?       — Ну да. Н-но...       — Подожди, — я приложил палец к её губам, — он всё не ломается и не ломается, а существует дальше.       — Похоже на планету! — догадалась Лена.       — Правильно, молодец. А теперь смотри — что бы ты ни делала, атомам до тебя особого дела нет, ты для них нечто недосягаемое.       — Ты хочешь сказать, мы всего лишь песчинки в руках истории?       — Примерно. А так как в масштабах Вселенной ничего не меняется, есть ли смысл бояться?       Лена вдруг рассмеялась.       Первый раз вижу, как она смеется заливистым таким смехом, без стеснения, без попытки прикрыться.       — Вроде примитивный пример, Семён, — она прикрыла рот ладонью, — хотя даже так я не поняла. Что ты хочешь сказать?       Я обессиленно опустил голову на стол.       — Так как миру до нас дела нет, мы можем спокойно заниматься именно своими делами, не обращая на него внимания. Так пойдёт?       — И-и...?       — Что — и? Хочешь сделать — сделай, а не распускай нюни.       И тут девушка вновь смутилась. Спрятала руки под стол, опустила голову, покраснела.       — Вот и я об этом, — я выдохнул, — почему ты вечно стесняешься? Тебе в детстве часто ругали? Или что?       Лена помотала головой, при этом бормоча что-то невнятное.       — В общем, как бы тебе объяснить... Стесняться — плохо. Я бы... В общем, смотри. Вот ты умираешь от смертельной болезни. Тебе либо нужно встать и побежать, хотя ноги болят как никогда в жизни, но в этом случае есть шанс выжить, либо ты остаешься и умираешь без шансов. Что ты выберешь?       — Первое, естественно.       — Естественно, первое, — передразнил я тоненьким голосом, — а вот когда приходит натуральная боль, люди сдаются. Стесняться говорить людям, что ты испытываешь к кому-то определённые...       Дверь распахнулась, и в библиотеку зашла Женя.       ПОШЛА ВОН!       Нет, я, конечно, говорил о том, что на мир не нужно обращать внимания и поступать, как хочешь, но не настолько. Сначала учимся говорить, потом учимся молчать, верно?       Лена с любопытством посмотрела на меня, а я застыл в дурацкой позе оратора, расхаживая взад-вперёд перед столом. Хорошо, что кепки не было. Женя принесла какие-то кисточки, пару закрытых чернильниц, разноцветную линейку — наглядный пример эволюции линейки художника, она была полностью покрыта цветными пятнами! — и уставилась на меня.       — Что стоим?       — Историю рассказываю.       — Мировую?       — Мировую-мировую.       Женя испытующе посмотрела на мои руки, а я точно так же посмотрел на Женю. Та хмыкнула и ушла куда-то к себе, пошуршала бумагами и исчезла на улице.       — И что дальше? — Лена нетерпеливо постучала карандашом.       Быстро она сбросила маску стеснительности.       — А на чём я остановился?       — О том, что ты испытываешь к людям определённые...       — Определённые чувства, ага.       — Ну, например, вот Мику не постеснялась тебе высказать всё то, что думает по этому поводу. А ты?       Лена мгновенно помрачнела.       — А вот ты постеснялась. Кстати, почему тебя так шатало? Она точно тебе не вмазала?       Лена отрицательно покачала головой.       — Ну и хорошо. Так вот, давай заканчивать беседу, а то Женя скоро закроет нас тут с ночевкой.       Лена вновь отрицательно покачала головой, хмуря брови.       — Она уже ушла.       — Как ушла?       — Оставила мне ключи и ушла. Я часто остаюсь здесь, когда рисую.       Ой как мне это не нравится! Такое тревожное чувство, будто я уже попадал в неприятности, когда оставался наедине с девушкой.       — Пойду пройдусь, — я резко встал из-за стола и вышел на улицу.       Где-то послышался шорох.       — Славя, ну-ка быстро ко мне! — рявкнул я в темноту.       Тишина. Хотя нет, при чём тут Славя, она бы так глупо не попалась.       — Алиса?! — выкрикнул я.       Тишина. Хорошо, давай пройдёмся. И я быстрым шагом начал обходить здание, дабы проверить все окна.       Послышался шорох и быстрый топот.       Я побежал, но тут же остановился.       — Ну, если вы такие подлые, сидите там, я вас внутри подожду, когда станет стыдно, зайдёте и попросите прощения, — я стремительно развернулся и зашёл обратно.       Лена съёжилась на стуле и с испугом посмотрела на меня.       — Люди там ходят, подслушивают. Это популярно, что ли, шпионские романы, все такое?       — Ну, Алиса любит такое читать.       У меня чуть челюсть не отвалилась.       — Алиса... читать? А она умеет?       Лена тихонько засмеялась.       — Умеет. Она очень начитанная, кстати.       Да уж. Эта рыжая бандитка ещё и читать умеет, оказывается. Так вот почему она всюду сует свой нос, шпионские романы виной тому! Ба, их в Союзе кто-то печатал? В общем, даже не берусь предположить, каких шпионских романов начиталась пионерка, но вот нос ей рано или поздно укоротят.       — Ладно, пусть будет так. Подслушивать вообще нехорошо, как ты думаешь?       — Согласна. Давай подождём, кто зайдет.       — Нет, пусть слушают и краснеют. В общем, тебе нужно перестать бояться делать шаги вперед, ибо выгорит или нет — это одно, а вот то, что ты вообще не пытаешься — совсем другое. Вот, например... — я замялся. Ох, как же не хочется говорить об этом!       — Например? — Лена склонила голову набок.       — Например, сегодня ты поругалась с Мику. Почему? Из-за меня, так? Ей не понравились картины. Но ты тоже хороша...       Лена панически замахала руками, умоляя меня прекратить говорить.       — Нет, вот смотри, мне без разницы на общество, я вот не боюсь...       Лена тихо пискнула и замахала руками пуще прежнего.       — Да ладно, вот сейчас всем объявлю во всеуслышание, что я...       — Что — ты?! — громогласный вопрос прервал меня.       Мику?!       Я вскочил с места.       — Что ты здесь делаешь?       — Слушаю, как наши милые воркуют, — злобно ответила она.       — Э-э, постой, мы не воркуем, я тут с человеком за жизнь толкую...       Позади Мику раздался смех, показалось красное-красное лицо Алисы.       — А почему Славя-то? — Алиса давилась смехом, но в конце концов его поборола.       — Отвлекающий манёвр.       — О, шпионский роман! — рыжая показала мне язык.       — Я тебя убью рано или поздно, — в ответ я показал ей кулак.       Суку эдакую.       Мику стояла, опёршись о косяк, и просто смотрела на меня, одними глазами вопрошая о том, как я посмел приблизиться к Лене.       Крыть нечем.       — Может, вы пока пойдёте прогуляетесь, а не будете подслушивать? Я бы хотел высказать пару слов...       — Говори! — перебила меня Мику.       Кажется, она никуда не уйдет.       Ах, ты хочешь пободаться? Ну, сейчас посмотрим, кто кого...       — Знаешь, вот Лена в меня влюбилась с первого взгляда.       Лицо Мику даже не дрогнуло.       — Но струсила подойти, поэтому я выбрал тебя. Сегодня ты наехала на неё из-за рисунков. Зачем? Ты и так победила. Не нужно примешивать сюда лишних людей. Пошли.       И я сделал шаг вперед.       Лена ахнула. Уж не знаю, какое лицо там было, но Мику презрительно скривилась и отвернулась. Рыжая так и встала, как вкопанная, с открытым ртом и красным лицом.       Я сделал второй шаг навстречу Мику. Ничего не изменилось. И вот я встал прямо перед ней...       — С дороги, — Мику невежливо отпихнула Алису в сторону и пошла по дорожке.       — Помоги подруге, она слишком хорошего о тебе мнения, — обронил я.       Не решался догнать Мику, пока не дошла до домика.       — Стой! — я взял её за плечо.       В ответ она обожгла меня взглядом, но руку с плеча я не убрал. Эта девка вконец обнаглела! Я к ней со всем сердцем, а она...!       — И долго ты меня ещё сверлить будешь? Хотела разборок? Получила? Мику, пойми простую вещь...       — Может, сам попробуешь понять? Кто ты такой, Семён? Пионер из какого-то захолустья? Знаешь, я, может, и девочка, но не настолько тупая, чтобы верить всему подряд!       — Я вообще-то... сын одного глубокоуважаемого человека, так что называть меня захолустьем не совсем правильно. Что я сказал? Что найду тебя? Поверь, я смогу.        «Хитрый какой, это дома у тебя интернет и переводчики, ты легко найдешь аквамариновую японскую певицу. Но... Но! Что, если её не существует? Ты со своей любовью совсем голову потерял?»       Э-э...       Я завис.       Конкретно так завис.       Мику сделала шаг назад и с размаху дала мне по лицу.       Этот безумный мир сводит меня с ума... Как я раньше не задумался...       Мику отвесила мне вторую пощечину.        «Ну, наркотический сон так и так не шутки. Придется искать здесь, без связей, без денег, с одной твоей прокуренной головой, которая никакой толковой науки, кроме болтологии, не знает».       Вообще-то грамотный менеджер на вес золота...        «Грамотные люди всегда на вес золота, но это там. А здесь все умные, Союз, забыл? Ответственные, но вместе с тем несамостоятельные, тут всё решает государство. Тебе только в армию, и то сомневаюсь, что без документов возьмут».       Третья пощечина.       Дожить до суровой перестройки, вложиться грамотно...        «Да-да, и умереть от бандитской пули. Ладно, расслабься, там выкрутимся».       Спасибо за поддержку.       Четвертую оплеуху я поймал. Я за три дня наполучал по морде больше раз, чем за всю жизнь.       И прижал Мику к себе, крепко-крепко сдавив в объятиях. Девушка пискнула и попыталась выбраться, но я держал крепко.       — Найду — значит, найду. И отца твоего найду легче лёгкого, и тебя найду.       — Дурак... — девушка обмякла.        «Знаешь, я ничего не хочу сказать, но от твоих этих ужимок аж противно становится. Она тебя лупит, ты за ней бегаешь».       И что дальше?        «Ничего, поступай как знаешь. По чести или как ты там хотел? Такой хренью страдать...»        «Поступать как мужчина — это правильно!»        «Было бы из-за чего...»        «Он, между прочим, знаешь, что с ней сделал?!»       Да и правда, было бы из-за чего. Но...       — Знаешь, не люблю, когда мне в спину кто-то смотрит. Я вот хотел разобраться со всеми по-тихому, а то одна подслушивает, вторая влюбилась, третья ревнует... Может, дашь мне разобраться с моими проблемами? Не хочу оставлять непоняток после себя.       — Ты законченная сволочь, — тихо сказала Мику, — неужели они так важны тебе, что ты бегаешь за каждой и... и... — девушка начала всхлипывать.       — Нет, но...       — Я знаю, почему ты не пришёл на обед! Тебя облили краской! — Мику начала вырываться и пару раз ударила меня. — Из-за кого? Из-за Лены? Из-за неё?! Кто художника обидит?!       — Мику, погоди...       — Катись к своей художнице тогда, раз краска вас так связывает! Я тебя сама утоплю!       Разговор ушёл совсем не в ту сторону, какую я хотел.        «Я предупреждал...»       За-ахлопнись!       Я схватил девушку за руки, рискуя наставить синяков, и вновь обнял. Лишившись свободы рук, Мику начала пинаться.       — Тихо-тихо, успокойся... Пойми, мир круглый, а из-за всяких недосказанностей следующий раз мы можем встретиться не так, как хотелось бы.       — Они и так уже не встретятся с тобой так, как хотели бы... — девушка расплакалась.       — Знаю, милая, знаю... — я погладил её по голове, — но я же с тобой, всё хорошо, так ведь? Вот закончатся сегодня все скандалы, завтра выступим на отлично, потом будем развлекаться с тобой, ладно?       — Но... — она подняла голову, и я не преминул воспользоваться ситуацией, прервав разговор.       Я хочу этого поцелуя больше всего на свете...       — Давай сейчас встретимся на пляже. Просто посидим и поболтаем. У нас так много недомолвок... А я пока пойду и прикрою тылы. Хорошо? Минут десять.       Девушка явно хотела что-то сказать, но махнула рукой, пробурчав что-то на родном и непонятном. Я достал платок и вытер слезы на прекрасном лице, чмокнул в щёчку и подтолкнул в сторону домика.       Ну, прости, но, как мне напомнила совесть, мировая справедливость не дремлет. Лучше закончить все свои дела, пока их можно закончить, и идти свободно, чем оставлять эти тяжёлые воспоминания и чувство незавершенности. А все остальное время принадлежит нам двоим, Мику...       В библиотеке сидели Лена и Алиса, и весело о чём-то болтали.       — Я вернулся.       Повисла тишина.       — Жива, Лен?       Та послушно закивала.       — Алиса, я очень сильно хочу тебе оторвать язык, знаешь... — я тяжело вздохнул и взял себе стул.       — Себе его оторви, умник, — осклабилась рыжая, — или хочешь ещё в краске побегать?       — Одна ты меня не осилишь, а я тебя запросто умою, — я ухмыльнулся.       — Постой, Семён, ты что... тебя краской облила Алиса? — испуганно спросила Лена.       — Да, я же говорил, что кто художника обидит, тот будет в краске ходить.       — Но ты же меня не обижал...       — Мелочи, — отмахнулся я.       — Действительно, мелочи, — отмахнулась Алиса.       — Итак, девочки, у нас уже всё решено, давайте закончим день мирно. В общем, Лен, — я посмотрел ей в глаза. Художница ойкнула, но взгляд не отвела. — В следующий раз, когда влюбишься в парня, действуй активнее, не то уйдет к другой, всё понятно?       Лена кивнула, однако губы ощутимо задрожали.       — Не реветь, я сказал! — и демонстративно взмахнул ладонью над столом.       Несчастная прикрыла голову, но хлопать я не стал.       — А ты, Алиса, если хочешь с кем-то познакомиться, то делай это попроще, а не своими хулиганствами и бестактными спорами. Поговори о книгах, предложи погулять, на гитаре поиграть.       Лена с удивлением воззрилась на Алису.       — Да-да, это рыжее недоразумение тоже пыталось за мной побегать, но я ее очень жёстко развернул. Вопросы есть?       Лена, не поворачивая головы, дала мне отмашку. Алиса же выставила перед собой альбом, будто он мог стать ощутимым препятствием для вопросов стесняшки.       — Развлекайтесь, девочки, и давайте больше никогда не будем поднимать эту тему, — и я вышел на улицу.       Можно вздохнуть спокойно, вроде все противоречия разрешились.       Мои несуществующие друзья одним словом высказали всё то, что накопилось за день. И я был всецело на их стороне.       А завтра ещё концерт...