Заставь солнце светить

      «Наш автобус отправляется в ад!»       А утро начинается не с кофе, да? С чего-нибудь металюжного. Или с автобуса, на котором я сюда приехал.       «Ты на лодке тогда уже приплыл, путешествие в Вену, все такое».       Очень смешно.       «Тогда держи вот: вена — косая нить — станет живой воронкой...»       Я покрутил пальцами у виска, будто убавил громкость до нуля. Где он такого нахватался? Мне по специфике положено клубняк слушать.       Вчера я использовал свою минуту славы по полной: Мику разрыдалась за кулисами и бросилась на шею, даже не дождавшись, пока я откланяюсь и уйду, благо парни почти сразу отключили свет. Осыпая меня солёными поцелуями, даже не обращая внимания на вожатую и подруг, она не отпускала меня, пока не оказалась на руках, а потом на кровати у себя в домике.       Ладно, если бы мы остались одни, так нет же!..       Бабская свора стояла прямо под дверями, готовая ворваться в самый центр бури наших эмоций.       «Твари, одним словом. Хотя я бы запер деревянную дверь и захлопнул ставни, а там бы ух!..»       Эксгибиционизм — это что-то новое. Ты прогрессируешь? Эдак я даже недели здесь не протяну...       В дверь постучали. Я глянул на будильник и хлопнул по нему рукой, дабы звон не сдал моего гостя. Кого там принесло с утра пораньше? Явно не к вожатой... А Ольга спит, хоть и поднимется с опозданием на пятнадцать минут...       Славя? Хм-хм-хм...       Я тихонько натянул шорты и накинул рубашку, включив режим невыспавшегося любовника.       За дверью стояла Мику.       — Доброе утро, милая, — я нежно чмокнул её в щеку.       — Доброе, пошли, — и она с нетерпением потянула мою руку.       Блин, мне бы в душ перед этим делом, я вчера ни в баню не сходил, ни на пляж искупаться. Но мы прошли мимо умывальников, и я не преминул умыться и просто растереть спину и грудь ледяной водой.       Мику вновь потянула за собой, но сейчас мы свернули куда-то влево.       — Блин, ты вот на пару минут позже не могла зайти, чтобы вожатая не поняла, что я исчез? — моя рука непроизвольно потянулась прикрыть зевок.       — Нет времени объяснять, — Мику потрясла своими косами.       Прилично попетляв, мы вышли на полянку, на которой красовалась палатка.       Хо-хо, не ожидал! Вообще!       — Кто тебе помог? — удивление окончательно разбудило меня.       — Сама справилась, — скривилась Мику, следом изобразив счастливую улыбку.       — Да не ври. Во-первых, ключ?..       — Ты мне его как отдал, как вернулся с Алисой, так и забыл.       — Это ты его забыла вожатой отдать или Славе. Во-вторых, что-то не верится, что ты и правда сама до такого додумалась.       — Я пионерка или кто? — недовольно надулась Мику.       Воистину. Хм... Впрочем, с твоими физическими данными ты и правда можешь сама дотащить палатку так далеко. Но всё равно меня не покидает ощущение, что где-то подстава.       — Так, давай открыто. Славяна здесь замешана?       Мику с недоумением посмотрела на меня.       — И хорошо, что нет. Прости, просто она слишком опасный человек, да и с утра могла нас заметить.       — Ты совсем дурной?       «Аж самого заинтересовало: тебе устроили незабываемое утро, а ты несёшь что попало».       — Просто ты сводишь меня с ума, я тупею, — будто подтверждая сказанное, я выдал глупую улыбку. Вперёд, ага.       В этот раз я не был ослеплен гормонами, но и полностью готов к такому повороту тоже не был. У нас был час до возвращения вожатой... Осмыслив произошедшее и пережив гормональные взрывы, я превратился в себя настоящего. Немного грустно, что нельзя полностью отдаться чувствам, так или иначе на них падала тень холодного, выросшего разума. Приход не приход, но обыденные ограничения были, немного мешали.       Но романтика присутствовала, и это меня будоражило! Вкупе с немалой толикой любви для этой девочки я сумел коснуться того самого огонька, который принадлежал только ей и местному пионеру с моим именем... Чёрт, я обязан это повторить после завтрака! Ну или после обеда... В общем, вечером мы идем гулять. Как угодно...       Вернувшись в домик, я отметил, что успел как раз. Вот сейчас Ольга...       Дверь вдруг распахнулась и внутрь ввалилась вожатая, споткнувшись о порог. Пришлось её ловить.       — Спасибо, Семён, большое! Думала, ты не пришел, ключами собралась открывать, а она возьми поддайся... — вдруг вожатая принюхалась.       Запах! Я, конечно, сполоснулся на умывальниках, но хотелось бы помыться полностью.       — Действительно, чем-то странным пахнет, — я демонстративно принюхался. — Пойду на пляж.       — А как же завтрак, герой-любовник?       Затылок неприятно кольнуло. Вряд ли она именно это имела в виду, для красного словца использовала, не иначе... Весомых улик нет.       — Пропущу. Да и вы мне вчера разрешили не приходить на линейку, как гвоздю программы. Пам-пам! — я щелкнул пальцами по очереди и свалил.       Коллектив удивился песне для Мику, но смолчал, а вот перед вожатой пришлось немного поизворачиваться, благо она пока ещё не оценила весь мой цинизм и сарказм во вчерашней беседе... Или считает нужным промолчать. В конце концов, пионерка пионеркой, а Мику не совсем местная; сомневаюсь, что вожатая бы промолчала, поймай меня со Славей, к примеру, даже около бани тогда. Меня бы мигом расстреляли. Или повесили. Не знаю, чем чревато такое...       Раздевшись, я начал плескаться в воде, а потом и вовсе улёгся на песок, позволяя приливным волнам периодически накрывать меня с головой.       ...Аплодисменты, погасший свет, счастье навзрыд, немного осуждающие взгляды девочек, зависть от парней и посмеивающаяся Виола. Взял на руки, отнёс домой, благо детки взяли Ольгу на себя.       Надо мобилу забрать у щеглихи, кстати. Поговорить с Алисой, чтобы не впала в депрессию. Узнать, жива ли Лена, не подрались, надеюсь. Славю как-то проверить, а то в один момент я могу проснуться в казематах советской разведки.       Сколько проблем, дома намного легче!       Меня накрыла чья-то тень. Так лень открывать рот...       Человек сел рядом, зачерпнул ладонью воды и отправил в меня. Не в лицо, что характерно. Итак, этот кто-то достаточно тепло ко мне относится. Мику, милая, ты?       «Ставлю на рыжую».       Принято.       Я открыл глаза и тут же получил струю воды.       — Твою мать!       — Прости, — раздался тихий голос Алисы.       Да ладно!       «Желания сбываются...»       — И ты меня прости. Как дела?       — Как думаешь? — девушка с печальным видом поболтала в воде какой-то веткой.       — Я тебя предупреждал. Больно, глупо, бессмысленно.       — Знаю... Ты не поймёшь, наверное. Сколько тебе лет, Семён?       — Семнадцать.       — А сколько девушек у тебя было?       — Честно?       — Честно.       — Ты не поверишь.       — Ну сколько?       — Совсем не поверишь.       — Давай уже говори.       — Только в обмен.       — Да давай уже! — рявкнула Алиса.       — Ты не куришь?       — Нет, — пожала она плечами, — а вот ты куришь, знаю. Предлагал пойти покурить о жизни, так и не пошли.       — За жизнь, — машинально поправил я.       Когда я такое предлагал? Хм...       — Очень много. Действительно много, я даже не берусь предположить приблизительную цифру.       — Славя говорила, что ты на два года позже пошел в школу... Ужасно, наверное.       — Есть свои плюсы, — я отмахнулся.       — В девушках? — нахмурилась Алиса.       — И в них тоже. Все мечтают о парне постарше.       «Я просто представляю себе всяких нимфеток и лолит», — в голове раздался ржач.       Я мог соврать, что мне побольше, но это уже статья, помнишь?       «Хотя давай посчитаем. Смотри, к шестнадцати ты поступил в вуз, до этого у тебя ничего не было, так?»       Каким я был хорошим, оказывается. Родительский надзор, что поделаешь.       «Потом случается пьянка по поводу твоего дня рождения».       Всё, вспомнил, вот она, первая серьёзная ошибка в жизни.       Наркотики изрядно навредили моей памяти, но иногда в этом были и плюсы.       «Целоваться с пьяной девчонкой так ужасно...».       И не говори. Сам-то не пил, потом начал, привык... Деградация нагляднее некуда.       «С обкуренной ещё хуже».       Фу, не напоминай! Хоть здесь дай избавиться от всей это гадости. Интересно, на меня так советское окружение действует, что хочется выступать за ЗОЖ и благочестие, или что?       «Да ты всегда таким был, тебя, скорее, тот мир испортил».       — Семён! — Алиса щелкнула пальцами перед носом.       — Извини, задумался.       — О ком?       — Не спрашивай, — я поморщился, — правда не спрашивай. Знаешь, Алиса, ты достойная девчонка, немного жалко, что ты пошла за мной следом.       — В смысле?       — Я тоже согрешил немного не с тем, с кем стоило, — такие тяжелые слова, а дались легко. Впрочем, услышать их тоже тяжело, что и подтвердил взгляд карих глаз.       — Знаешь, мы с девками всегда смеялись и боялись этой темы, но вот слушаю тебя... Это поистине ужасно.       — Послушай Славю тогда. Здесь тебе кажется, что все так ужасно, а в селе всё гораздо проще.       — Или нет. Славя и рассказывала, что в деревне все всё помнят, и не дай Бог кто-то сотворит подобное, — она усмехнулась при этих словах.       Да уж, сгрызут с костями. Как наши СМИ. Даже хлеще.       — А представь, сколько у меня их было. Я вырос в городе.       Девушка отвернулась, видимо, тема была слишком некрасива. Даже не так, тут не травится душа, тут ломаются моральные устои.       — Давай сменим пластинку.       — Давай, — рыжая замялась. — А как... ты... влюбился?       — Ну, как я мог влюбиться? — губы сами растянулись в улыбке. — Вот так. Немного глупых ситуаций, шальное прикосновение, красивая луна... а наутро проснулся влюбленный по уши.       «Ну ты и тупой...»       Алиса открыла было рот, но тут же прикрыла его ладонями.       — Что?       Она помотала головой, силясь отогнать какую-то мысль.       — Да говори уже, раз начала. Помнишь свою новую стратегию? Без единого шанса.       — Получается... ты и меня любишь... по уши?       «А я тебе говорил».       Э-э... Ответить ей, что нет, это плотское влечение, тяга к саморазрушению, обида и самоутверждение? Или «ты вторая в моем списке желаний»? Переспал — влюбился. Для пионерок это действительность.       — Получается, что да. Иди ко мне, моя хорошая, — я лениво вытянул руку в сторону Алисы.       В воздухе повисло напряжение.       «Ты понимаешь, что в этом времени твои шутки немного не в моде?»       Да какая разница, сон есть сон, рано или поздно всех попробую.       «Ты уже определись, сон или нет, относится к ним, как к людям, или как к куколкам?»       У меня сейчас слишком хорошее настроение, чтобы задумывать о серьёзном.       Надо мной повисла тень, пришлось открыть глаза.       Алиса сомневалась. Сомнения рвали её душу на части, это было видно по карим глазам, которые то и дело вспыхивали желанием убить и броситься в объятия.       «Вот это — любовь. А ты — слизняк. Она настолько без ума от тебя, что готова простить даже то, что ты спишь с Мику, каждого персонально ткнул, сам ей текстом объясняешь, чего не стоит делать — и всё же. Вот такой должна быть любовь, когда люди поистине сходят с ума».       Хреновый из тебя проповедник, однако. Сумбурный текст вышел.       «Зато праведной ярости в нём, ух!..»       Мне не понять, я-то беситься не умею особо.       «Да и любить ты не можешь, судя по всему. Переспал — влюбился. Серьёзно?»       Да иди ты отсюда!       Я со злостью зачерпнул песок, схватил какой-то камешек, и резким движением поднялся, готовясь его швырнуть как можно дальше. И ударил Алису своим чугунным лбом.       Девушка тут же отпрянула, схватившись за нос, и заплакала.       — Ой, Алис, прости, не хотел, больно? — я засуетился, моргая временно ослепшими от яркого солнца глазами, быстро ополоснул руки от песка и сел перед девушкой.       — Но-ос... — она захныкала.       — Так, убери руки, кровь идет?       Она отрицательно дёрнула головой.       — Так, ну-ка покажи, — я отнял руки от лица и внимательно глянул. Нос немного распух, но, по-видимому, ничего страшного, просто сильный удар. Ни крови, ни хруста.       — Ну всё-всё, не плачь, — я аккуратно коснулся пальцем переносицы, — болит?       — Не ту-ут... — обиженно протянула Алиса.       — Тогда не плачь, сейчас всё пройдёт, — и я так же аккуратно поцеловал кончик носа.       Алиса на секунду замолкла, но тут заревела пуще прежнего.       «Ты какой-то совсем тупой, да?»       — Се-еня! — и она повисла у меня на шее, уткнувшись в плечо и окончательно сдавшись рыданиям.       Оставалось лишь прижать рыжую нахалку к себе и погладить по голове, одновременно шепча всякую бессмыслицу. Маленький, несчастный, плачущий человечек... Как мне тебя успокоить? Никак, мое присутствие лишь растравит твою душу, лучше бы ты меня не знала в свои годы... Хотя рано или поздно подобное случается в жизни каждой девушки, я хотя бы постараюсь минимизировать последствия. За свои слова ответ держу.       Неподалеку раздались шаги.       Это оказалась Мику. На её широко раскрытые глаза я приглашающе помахал рукой и приложил палец к губам. Моя экзотическая любовь вздохнула и села рядом.       — Что случилось?       Алиса даже не подняла головы, продолжая всхлипывать.       — Вот, по носу человеку заехал, — я извиняюще улыбнулся Мику.       — Как ты умудрился?       — Лежал, загорал, появилась тень, непроизвольно дёрнул головой.       — А ты-то что пришла? — в голосе Мику послышалась сталь.       — Часы принесла Семену... — Алиса глубоко вдохнула и наконец отлепилась от меня, тут же начав умываться.       — Какие часы? — тупо спросил я.       — Импортные часы, на книжке лежат, — прилетел ответ.       Мы с Мику синхронно обернулись и увидели книгу на песке, на которой лежал мой телефон.       — Какая Ульяшка умничка, — пробормотал я и пополз за техникой будущего. Посмотрев на батарею, я дико обрадовался — 60% заряда! Даже с учетом того, что Ульяна наверняка побаловалась, записывая голую Алису...       Я хихикнул. Они же вместе живут, я бы тоже не упустил такой шанс.       — Что за часы? — поинтересовалась Мику.       — Да вот, импортные, солнечные, — я бросил их на песок и провел рукой над дисплеем. Тот ожидаемо загорелся, а вместе с ним загорелся интерес в глазах Мику.       Таким образом я избежал дальнейших расспросов аквамаринового чуда о том, что мы только что обнимались с Алисой.       Вообще — вообще! — у каждого порядочного человека должна быть любовница.       Спустя некоторое время Алиса успокоилась и принялась читать, а Мику утащила меня плескаться в воде, попутно приставая и всячески намекая на утро.       — Может, перестанешь так делать? — я сумел схватить девушку сзади обеими руками. В ответ она начала прижиматься ко мне, заставляя терять контроль над отдельными частями тела.       — Перестань, пожалуйста, мне тяжело справиться с тобой, а я в одних плавках, если ты не помнишь. Сейчас выйдем на берег, а там не только Алиса увидит, но и остальные.       — Малыши ушли в лес за грибами! — захихикала девушка. — Так что у нас с тобой куча времени! Помнишь, ты обещал? — она вывернулась и повисла на мне, закинув ноги.       Аррргх!..       Я не удержался, и мы свалились в воду под заливистый смех.       «А у кого-то в это время сердце кровью обливается...»       Я вынырнул и тут же начал озираться, но Алисы и след простыл.       — Фух, она ушла, — я демонстративно вытер пот со лба, — а теперь пошли, пока нас не заметили. Наша вожатая с ними?       — Более того, она забрала Электроника, Шурика и Славю!       Неплохо. Хотя лучше бы забрала всех.       Я наспех обтёрся полотенцем и потащил Мику к своему домику. Всю дорогу та смеялась, а меня распирало неистовое желание показать нахалке, что случается с теми, кто ставит меня в неловкое положение!       «Я даже не знаю, как трактовать данную фразу, ну да ладно».       Проверив окно и задернув шторы, я запер дверь и начал наступать на Мику, будто медведь из сказки про Красную шапочку.       «Это уже какая-то взрослая версия сказки, и не про Красную Шапочку».       Да какая разница!..       В самый неудобный момент в дверь постучали. От неожиданности я потерял темп, а Мику издала неприлично громкий звук. Или громкий и неприличный.       «Громко неприличный».       «Неприлично неприличный».       В дверь сразу же начали тарабанить, а незнакомый, дрожащий от ярости голос потребовал:       — Семён, открывай, быстро!       — Это кто там такой наглый? — спросил я в пустоту.       — Не знаю, — заторможенно ответила Мику. Быстро одевшись, я велел девушке сделать то же самое. Она села и схватилась за голову.       «О, блин! Ладно, я тебя прикрою!»       КАК?!       — Семён! — голос стал ещё громче.       — Что? Я сплю! — злобно ответил я, пока помогал Мику одеваться.       — Не ври! Я знаю, что ты с Мику, ну-ка выходи, подлый трус!       — А, может, давайте дружить? — кое-как застегнув ремень, я обратился к Мику:       — Собери волосы и валим отсюда!       Она уже вполне пришла в себя, поэтому кивнула и с метнулась к окну, на которое я указал.       — Не виноватая я, он сам пришел! — крикнула она.       В дверь даже стучать перестали. Тем временем девушка открыла ставни и шмыгнула на улицу, за ней последовал и я.       — Давай до твоего, — я шепотом указал по прямой, и мы понеслись, оставив крикуна стучаться в двери.       Такого спринта я от себя не ожидал! Бежать вместе со своей девушкой в расстегнутых рубашках на фоне летней природы, будто в каком-то кино, было весело, хотя огромных трудов стоило не заржать на весь лагерь, непривычно тихий без детворы. В домик мы ворвались даже не опасаясь Лены или преследователя на той стороне улицы.       Заперев дверь, Мику сползла вниз и начала хохотать, а я повторил за ней.       — А-а, давно я так не бегала, классно, надо бы еще повторить, вот только нас прервали, это вообще некрасиво, пусть завидуют молча, ну Лена и даёт, с чего она вообще пришла? Алиса рассказала подруге, что ты ей нос расквасил? И это стоит того, чтобы прийти и требовать извинений? Ты и так уже её утешил, сколько можно тобой пользоваться? Вообще, еще раз такое будет, я ей врежу, и Лене ещё раз врежу!       Я со стоном упал на кровать. Ух, какой адреналин!..       — Ты даже не запыхалась, выдала такую тираду!       — Какой запыхалась, меня распирает всю! — девушка подошла и просто уселась на меня сверху, влепив смачный поцелуй.       Похуй, пляшем!..       — Это серьёзно была Лена? — спросил я, когда отдышался.       — Да, Лена. Не узнал, что ли?       — Угу. Она что, и кричать умеет?       — Умеет, просто редко это делает. Я, например, никогда не слышала, — Мику улыбнулась.       — Но сразу определила. У тебя отличный слух, не зря ты такая крутая, — я поцеловал её в ушко.       Я говорил, что из стеснительных в итоге вырастают конкретные стервы?       Приводя себя в порядок, мы болтали обо всякой всячине — о скромном советском инженере, строившим мосты в Японии, то есть об отце Мику, о предыдущих летних лагерях, в которых была девушка (а в лагерях она не бывала), об её карьере певицы, музыканта, танцовщицы и вообще о том, как легко завоевать славу с помощью денег, как остаться собой среди огромного количества масок... Я узнал, что она вообще-то популярный человек у себя на родине, и этим обуславливается некая чопорность Мику, когда девушка пыталась меня игнорировать.       Мы подходим друг другу.       11 часов.       Какое у меня насыщенное утро.       — Пошли в клуб, что ли, хоть на инструментах поиграем, — предложил я.       — Хочешь, научу тебя играть на рояле?       — А хочешь, научу тебя играть на трубе?       — Ого, это как? — заинтересовалась Мику.       — Это примерно как петь... Тоже ртом надо работать.       Что я сейчас сказал?! Она ещё так серьезно восприняла, блин!       Но в итоге в клубе мы напоролись на Алису.       — Откуда у тебя ключи? — первым делом задала вопрос Мику.       — У тебя в рубашке взяла, пока вы купались. Все равно клуб пустует, — как-то безразлично ответила рыжая.       — Как твой нос? — подходить я не рискнул.       — Нормально, — буркнула она.       — А кто тебе позволял в моих вещах копаться? — продолжила моя половинка.       Так, сейчас будет драка... Пожалуй, потрачу один из самых сильных своих козырей ради такого случая.       — Ладно, девочки, давайте чуть пободрее. Алиса, специально для тебя, сегодня выступает товарищ Семён со своей личной песней. Я её придумал просто так, но, думаю, тебе понравится.       Тут я вспомнил про шатающуюся Лену, когда она выходила из клуба после ссоры из-за альбома. Что-то мне подсказывает, что в драке у Алисы шансов поменьше, чем у Мику, хоть и больше, чем у Лены. А ну как ногой танцор тебе заедет? Наверное, так и произошло...       «Она так и сказала».       Я взялся за гитару и начал негромко объяснять Мику, какой мелодия должна быть. Так как рыжая участвовать не хотела, да и глуповато это — участвовать в создании подарка самому себе, бас-гитару Мику решила заменить клавишами. Как? Не знаю. Вообще не понимаю, как эта конструкция играет сразу несколько дорожек.       Спустя десять минут мы начали. Это была коротенькая мелодия без слов, которую я придумал ради какой-то девочки в школе, но ни имени, ни саму девочку я не помнил. А вот мелодия осталась, пусть даже незавершенная.       Алисе понравилось.       — Хочешь сыграть? Бери бас и не кисни.       «Теперь нужна Славя или вожатая на клавишах и всё, вперёд, на гастроли».       По крайней мере, я снимаю стресс Алисы. Отвали.       Но снимать стресс подобным образом мне быстро надоело, да и захотелось поесть, время-то к обеду. Я шепнул Мику на ухо, что выпрошу нам чего-нибудь в столовой, как героям выступлений, и мы перекусим в палатке.       Идея ей понравилась, поэтому мы незамедлительно отправились каждый в свою сторону, оставив рыжую наедине с собой.       — Знаешь, — я обернулся, стоя в дверях, — сходи к Лене. Ей, кажется, нужна твоя поддержка. В библиотеке должна быть.       Рыжая снова что-то буркнула, но не встала.       Ну да, если Лена потом не пошла в домик, где развлекались мы с Мику, то должна была быть в библиотеке, рисовать. И хорошо, что не пошла...       Пф-ф, идиотизм. Одна со второй живёт, третья с ней дружит, сама она влюбилась... Лена-Лена, только тебя не хватало в этой причудливой любовной фигуре.       В столовой пришлось чуть поупрашивать повариху, мотивируя тем, что нам ещё вечером на костер идти — об этом я узнал чисто случайно, по разговорам, — и тем, что я особенный. Забрав с собой кефир и несколько булочек, я летящей походкой отправился к умывальникам, чтобы оттуда свернуть в нужную сторону. Даже не петлял.       Быстренько перекусив, мы забрались в палатку, где Мику положила мне голову на грудь и... тут же уснула. Немного полюбовавшись красивым цветом волос, я поступил так же...       Приятный ветерок касается головы, остужая мозг, разогретый движением мыслей. Не хочется вставать, не хочется вообще двигаться — умиротворение в чистом виде. Спустя пару минут я понял, что Мику рядом нет.       — Милая, — позвал я.       Раздались шаги, и в палатку вошло аквамариновое чудо в одной юбке.       — Загораешь? — щуря глаза, спросил я.       — Ага.       — Иди сюда, — я протянул руку и почесал плоский живот девушки, отчего она захихикала, — кыс-кыс-кыс...       Мику рассмеялась и легла рядом, начав стягивать мои шорты.       — Опять?! — с деланым ужасом воскликнул я, но вместо ответа получил поцелуй.       Даже если мысленно я старик, тело у меня очень молодое. И очень горячее. Гормоны, они такие. Сделали этот день самым замечательным в жизни...       — Который час? — спросила Мику, медленно одеваясь.       — Часов пять, наверное. Я уходил, горн звучал, потом мы поспали часа три. Плюс-минус, в общем.       — Скоро на костёр пойдем, да?       — Угу, в поход.       Ненавижу походы. Но если там будешь ты...       — Что такое? — заметив тень на моём лице, спросила девушка.       — Нормально всё, пошли, — я поднялся и закрыл палатку.       Потом я крепко обнял Мику...       По возвращении в домики нас взяла в оборот вожатая, отправив демонтировать оборудование на сцене. Ну да, убрать убрали инструменты, чтоб ночь перестояли и под дождь не попали, но это же всё скручивать надо и относить...       — А почему нас за грибами не взяли, Ольга Дмитриевна? — спросил я. Мику пихнула меня в бок, но всё-таки было интересно.       — Считай, что это всё ещё ваша награда за вчера. Перетрудились, несчастные, — Ольга устало улыбнулась.       — Но и Славяна, и парни были с нами!       — Вы всё-таки сделали большую часть из концерта, Мику почти все сама придумала, а ты... — вожатая сделала паузу, — сыграл в этом ключевую роль. Я ещё помню ваши танцы, пусть даже вы убежали по вечеру, но всё же напряжение немалое. Я понимаю, как важно дать пионерам отдых в нужное время! — она воздела палец к небу для пущего эффекта.       — Мы молодцы, да?       — Да, поэтому, Мику, иди пока найди Алису и начинай убираться со сцены, а то я смотрю, вы решили схалтурить и ничего не делать поутру?       Дать отдых, говоришь?       — Поутру солнце пекло слишком! — вставила Мику.       — Поэтому я вас и не ругаю, — кивнула вожатая, — а ты, Семён, помоги Славяне убраться на площади.       — А что там убираться?       — Подметать и прочее. Даже ей нужна помощь, она уже устала сегодня. Как самому ответственному, — Ольга потрепала меня по голове и подмигнула.       Мику ущипнула меня за щеку с некоторой ноткой ревности, как показалось.       — Ревность — первый признак любви, знаешь? — шепнул я на ушко девушке.       — Знаю, — она куснула меня за мочку. — Иди помогай нашей самой правильной, я пока эту рыжую недотрогу сподвигну на что-нибудь полезное.       С этими словами Мику убежала своей воздушной походкой. В горле застрял вопрос «а где мне найти Славю?», но, как и ожидалось от самой ответственной, она уже была на площади.       Я сел рядом с ней на скамейку, вдохнув вечерний воздух и слегка прищурившись от закатного солнца.       — Что, добрый вечер, страна? Я тебя даже не видел как-то сегодня.       Славя прыснула.       — Добрый вечер, «Совёнок». Вот это ты вчера учудил, Сёма, учудил, так учудил! Я до последнего думала, кому ты это посвящаешь, а оно вон что!       — По-моему, ты самая первая поняла, ещё тогда, в музыкальном клубе.       — Я вообще-то всё пропустила, забыл? Я как пришла, вы уже разбирались с плачущей Леной. Ты меня ещё вежливо попросил уйти, помнишь?       Как будто что-то не то с нашей самой правильной... Какой-то запах фальши в её словах. Не могу толком объяснить, но чувствую что-то неладное. Давно понял, когда поймал недобрый взгляд.       Точно, когда я её отослал, был этот взгляд!       — Но ты уже всё поняла, так ведь?       — Там Мику злая такая была, так что нет, я ничего не поняла. Может, она за подругу ратовала?       — Понял, ошибся. Я считал тебя умнее, — я похлопал девушку по плечу.       По лицу Слави пробежала тень, но она поняла шутку.       — Ох, Сёмочка, устала я что-то... — и она подсела ближе.       — Падай, поспи, — я встал и учтиво предложил ей остаток скамьи, — а что делать-то надо? Поболтать всегда успеем.       — Подмести надо просто, да мусор собрать, — Славя с разочарованием растянулась на скамье.       — И всё?       — Вот это всё, — она обвела пространство площади.       — Ты что, всегда одна это делала? — удивился я.       — Почти.       — Слушай, тебе впору самой здесь памятник ставить. Или хотя бы награду дать.       — Была уже одна... — тихо сказала Славя, прикрывшись локтем от солнца.       — Расскажешь?       — Не хочу, — она капризно надула губки и картинно отвернулась.       — Ладно, полежи, я уберусь. На пока, — я скинул рубашку, аккуратно свернул её и подложил девушке под голову.       Славя убрала локоть и удивлённо уставилась на меня.       — Что? — я улыбнулся.       — Ничего, Сём, спасибо, — она улыбнулась. Искренне-искренне. Я сразу вспомнил слова Ольги о том, как именно смотрит на меня Славяна.       — Я просто очень воспитан, Славь. Отдыхай, — и я пошёл подметать, стараясь игнорировать этот взгляд на моей спине.       Судьба пожалела придурка без рубашки и не позволила ни обгореть, ни проветриться с последствиями. Летний вечер обманчив... А голоса моих действий не пожалели и развернули обширную дискуссию насчет поведения бабника.       «Уже выбрал для себя одну — держись её, не лезь к остальным».       Я не лезу, вообще-то.       «Ну да, так, попользовался Алисой чуть-чуть, сейчас Славе намекнул...»       Я не намекнул, я просто воспитан. Не повод воротить от неё нос после объявления наших с Мику отношений.       Голоса засмеялись.       «Объявляю вас...»       «...отношениями!»       Примерно.       «Но мы-то знаем, что на самом деле это задел на Славю».       «На будущее, а не на Славю. На Лену у тебя тоже задел имеется после всех этих ужимок с альбомом. Думаешь, это был дружеский поцелуй такой?»       В кого вы такие умные?       «Законченная тварь».       Почему сразу тварь-то? Все так делают, я чем хуже? Я даже не семьянин, ко мне вообще никаких предъяв. Да и логично это, иметь второй вариант. Не то чтобы у каждого порядочного человека должна быть любовница...       «Я тоже не согласен, почему тварь-то? Просто ублюдок».       Кто-то против хозяина идёт, жертвы глюков? Поймите простую вещь, здесь я гораздо моложе, а что впереди — хрен его знает. Курортный роман на то и курортный, что редко развивается во что-то большее. Поэтому и задел такой. Вдруг кто-то окажется в пределах досягаемости в будущем? Мне здесь не пойми сколько куковать, чем предлагаешь заниматься? Может, самосовершенствованием? Вы сценарием ошиблись, надо было меня перенести в Тибет и изучать какое-нибудь кунг-фу.       «Такое ощущение, что после объяснения мотивов все должны тебя простить».       «И про досягаемость у меня тоже есть пара слов, но такому идиоту это объяснять бесполезно».       Ты ещё напомни, что я инфантильный, ага.       Это могло продолжаться вечно, но я вымел всю листву и собрал весь доступный мусор в пакет, любезно предоставленный Славей. Разбудив девушку, я забрал рубашку, которая оказалось помятой совсем чуть-чуть, и, эффектным движением накинув её, ушёл в закат.       «Дёшево, позёр».       Отвали.       Я потянул за воротник и вдохнул запах росы. С утра влага оседает на длинных косах девушки-сказки...       И оставшееся до ужина время я носился, как угорелый, то удерживая лестницу, с помощью которой Мику снимала фонари, то помогал сгружать аппаратуру, которую сам же и катил на тележке, даже инструменты пришлось тащить мне! Парни отдыхали, подустав после беготни с малышами и грибами, просить Славю — свинство, Лену никто и не думал нагружать, про Женю я вообще в самом конце вспомнил. Поэтому пахал я, а Мику с Алисой помогали как главные бездельники за сегодня. Но на ужин мы успели, пусть даже бежали от самого музыкального клуба.       Никогда не думал, что простенький суп с компотом могут быть такими вкусными.       «Как в анекдоте про кота и гречку».       Внутренне согласившись, я продолжил набивать пузо.       — Не наедайтесь, иначе станет тяжело идти, — предупредила всех Славя.       Смешная девочка!       Частично она, конечно, была права, но лично мне не тяжело, а просто лень идти куда-то сразу после такого плотного приёма пищи. Да и не сразу тоже. Интересно, поход обязателен? Нет чего-нибудь серьезного, дрова поколоть, например? А то как-то жизнь смысл потеряла после окончания концерта... Вот так и будем бегать в палатку каждый день...       Не знаю, что повлияло на меня больше — отсутствие дел или полное удовлетворение сегодняшним днем, но ничего умнее сидения у костра с Мику я не придумал. Потом мы играли в города, кто-то загадывал загадки (я, например, так как знал кучу из конкурсов, регулярно проводившихся в клубе), потом пионеры пели какие-то песни, поднимая боевой и пионерский дух, дискутировали насчет будущего (мне стоило больших трудов сдержаться, чтобы не обсмеять их наивные мечты). Где-то я заметил Электроника и Шурика, сидящих на одном бревне и зевавших, слышалась гитара Алисы, носились дети, среди которых я без труда различил Ульяну, даже библиотечная фея Женя была здесь, кочуя от одного места к другому вместе со Славей.       Лены не видно, ну да ладно.       «Что — ладно? Встал и нашёл, быстро».       Зачем? Хорошо сидим, не холодно, не жарко, идти и искать кого-то? Тем более Лену, которая решила вторгнуться в мою частную жизнь без особо веских на то причин и разрешения.       «Причина у неё была веская, ты сильно расстроил её подругу».       Вообще-то я её ублажал в этот момент; если бы с краской ко мне пришла?       «А почему бы и нет?»       Я махнул рукой на голос этого странного мира и обнял Мику, которая тихо млела рядом. К голосу подключилась совесть и начала что-то говорить о долге, чести, неоконченных делах и тайнах Вселенной, но... Я уже поступил, как считал нужным. А тут вечер, костёр, кто об этом всём думает? Да, я тут же заскучал, но это закономерно для людей. И вообще, здесь нет наркоты, придется придумать, чем заняться. Может, стать музыкантом? Немного нечестно, но можно начать учиться и переиграть многие хиты относительного будущего.       «Были уже одни такие...»       Отвали.       Я поднял Мику и предложил пройтись, чтоб не уснуть и разогреть ноги. По пути мы увидели Лену, делающую какие-то наброски в новом альбоме, и Ульянку (когда она успела тут очутиться?), которая собирала для неё какие-то ветки, выкладывая на земле причудливые узоры. И не жалко художнице зрения? Костры, конечно, пионерские, большие, но рисовать в темноте всё равно не лучшая идея.       Ну вот, нашёл. Счастливы?       — Смотри, новый альбом завела, — указала Мику и добавила что-то на родном языке. Весьма неприятное, судя по всему.       Пытаясь обойти всю площадь посиделок, мы нарвались на Виолетту, которая говорила с вожатой и очень громко смеялась. Только заметив этого суккуба в медицинском халате, который она не сменила даже здесь, я попытался было развернуться, но окрик «Семён!» пригвоздил меня к месту.       — Что такое, Сёма? — тронуло меня за плечо моё аквамариновое чудо.       — Да так, проблемы, — я кисло улыбнулся и подошёл к Виолетте.       — Ну что, пионэры, садитесь, рассказывайте.       Мы присели рядом и переглянулись. Мику крепко сжала мою ладонь.       — Что вам рассказать, уважаемые? — начал я издалека. Врать одновременно троим трудно.       Виолетта поводила пальцем перед моим лицом, изрядно сбив меня с толку. Ольга захохотала.       — Влюбился, давай пой теперь, — теперь хохотала медсестра.       — Да ладно, что ты так, я же пошутила, — сказала вожатая, заметно засмущавшись.       — Нетушки, вперёд, — Виолетта погрозила пальцем, — пусть голубки подпевают.       — Поможете? — подмигнула мне вожатая.       — Очень смешно, но нет, — ответил я.       — А я хочу спеть, — вмешалась Мику, — что петь надо?       — Ты, наверное, слов не знаешь... — неуверенно начала вожатая.       — Тогда пока учите, я прогуляюсь, — Виолетта встала, — и вот этого товарища у вас одолжу, хорошо?       — Меня? — я удивился.       — Тебя-тебя, клиент. Пошли, поможешь с одним делом.       — Даже не буду спрашивать, с каким, — пробормотал я себе под нос.              С медсестрой я пошёл точно так же по периметру, прилично отдалившись на расстояние, безопасное для беседы.       — Ну, клиент, рассказывай, где ты такому научился?       — Чему именно? — собрался нахамить я, но взгляд разноцветных глаз заставил меня поперхнуться.       — Так, Сёмушка, давай без игр. Мы с тобой взрослые люди, я правильно понимаю? — Виолетта усмехнулась, напомнив о том, что с суккубами, как и с любыми демонами, шутки плохи.       — Угу.       — Сколько ты мне ещё пионерок портить собираешься?       — Ровно столько, сколько вы готовы обследовать, а что? — после слов «взрослые люди» я чисто физически ощутил на шее галстук, на плечах пиджак, а на пальцах тяжелый перстень и широкое кольцо, которое я всегда вертел для пущей уверенности. Даже сейчас автоматически потянулся его покрутить.       Жест не остался незамеченным.       — Очень важный гость, да, Семён? Отец?       — И мать, — я сверкнул глазами. — Я что-то делаю неправильно?       — Правильно, чему я очень удивлена, поэтому спрашиваю, — медсестра осклабилась. — Скажешь, сами вешаются на тебя?       — Что поделать. Это всё?       — Открутить бы тебе голову за такое, клиент.       — Когда-нибудь это всё равно произойдёт, так что пусть лучше останется приятным воспоминанием о лагере, чем потом избегать лицо, с которым, возможно, придётся работать всю жизнь? Все довольны, всем нравится. И вообще буквально сотню лет назад возраст был приемлем.       — А Вы достаточно неприятный человек, товарищ, — Виолетта шутливо поклонилась, но взгляд так и остался колючим.       Я улыбнулся краем рта.       — На этом всё? Я честно не собирался доставлять вам неприятностей, только скажите, в чем я всё-таки виноват? У меня просто есть мысль.       — Выкладывайте, — суккуб пошла в обратную сторону.       — Пионеры пионерами, а дружба народов — только дружба, да? За Славяну Вы бы лично расстреляли меня, я правильно понял?       Виола чуть помедлила с ответом, но её молчание лишь подтвердило мои догадки.       — Мысль интересная.       — Они очень вам доверяют, — я слегка поклонился, — не могу не отметить, что Вы выполняете свой долг с гордостью. Можно я буду называть Вас Виола? Очень красивое имя, правда, но для краткости? Я тоже очень доверяю.       — Можно, — она улыбнулась. — А вот Ольга сразу бы сдала тебя куда надо, а в случае кое-чьей печали кое-кто мог бы получить по шее. На всю жизнь след останется, — подколола меня Виола.       — Жизнь у меня длинная, — невпопад ответил я, когда мы наконец пришли.       Всё пытался придумать достойный ответ, а вышло...       — ...всегда будь готов! — раздался хор голос.       И почти сразу послышались аплодисменты, улюлюканье и свист. Кажется, они закончили песню, а я даже внимания не обратил, хотя должен был слышать. Пионеры потихоньку начали сворачивать посиделки, и мы отправились обратно. Я держал Мику за руку, периодически ловя неодобрительные взгляды окружающих.       Завидно, что ли? Хотя в их возрасте, наверное, и завидно. Никогда не считал наличие друга противоположного пола показателем успешности.       «Потому что ты вовремя этим озаботился. Скажем так, кому не надо, у того есть».       Может быть.       Проводив Мику до дома, мы застопорились — девушка никак не хотела меня отпускать, да и мне, честно говоря, тоже не хотелось. Так и стояли, молча обнявшись...       — Милая, почему плачешь? — я внимательно посмотрел на Мику, услышав подозрительные всхлипы.       — Ничего-о...       — Ну-ну, Мику, тш-ш... — я крепко обнял девушку и поцеловал в макушку. — Ничего страшного, просто день кончился... Всё хорошо, завтра будет новый день, да?       Девушка неопределенно хмыкнула и коснулась пальцем моих губ. Справившись со слезами, она поцеловала меня куда-то в подбородок и забежала в домик, напоследок обернувшись.       И что это с ней?..       А я пойду в баню, со вчерашнего утра хочу нормально помыться, а не в речке или на умывальниках.       Забежав домой, я увидел переодевающуюся вожатую, но выходить не стал. Нижнее есть, да и хватит.       — Хватит пилить меня взглядом, Ольга Дмитриевна! — я не смотрел на неё, просто сунул руку под кровать, взяв маленький пакетик и, не оборачиваясь, вышел.       — Даже не знаю, говорить тебе о подобающем поведении пионеров или нет... — донеслось мне в спину.       — Уже поговорили!       Я поставил её в затруднительное положение — внёс разброд и шатание в жизнь и моральные устои лагеря, с одной стороны, а с другой — показал, что дети растут, и она может не справиться со своей задачей. Удивительно, что она меня ещё не убила.       «Это не затруднительное положение, ты её подставил по полной».       Не без этого. И всё-таки интересно, она оценила издёвку над её вчерашней речью?       «Оценит, когда Виола ей расскажет».       Ужас, не напоминай. Интересно, она только о замвожатой предупреждала? Алиса ведь к ней заявилась, иначе бы подобного разговора не состоялось. Хотя Алиса немного антиобщественный элемент, может, поэтому сквозь пальцы?       Маршрут позора, который мне показала Славя, крепко впечатался в мою память, поэтому до бани я добрался напролом через лесок, но в этот раз с грацией аиста. Или цапли, не знаю.       В бане зажёгся свет, и пропахшая дымом рубашка отправилась в корзину для грязной одежды. Надо было сходить сначала на склад и взять чистую, ну да ладно уже... Я быстро обшарил карманы шорт, ничего в них не обнаружил, и тут же передумал снимать. Ладно без рубашки разгуливать, но без шорт?       Электронагреватель — это хорошо, печку растапливать не надо, хотя, конечно, можно... Эй, чего нет-то?!       Я вышел на улицу и осмотрелся — тишь да гладь. Прошёл к аккуратно нарубленной стопке дров, которая, кажется, ничуть не изменилась с момента нашего с Славей визита сюда, набрал охапку и загрузил печь. Бумажные газеты и журналы прошедших лет весело вспыхнули, а следом за ними занялись и дрова.       Бензина бы...       Так, надо рубашку проверить, есть ли там что.       К моему вящему удивлению, там оказался ключ от склада. Наверное, Мику положила, когда я спал... Ну да, с утра она сбегала за палаткой, потом поела, пришла на пляж, потом в домик, потом... В общем, даже около костра не отдала.       Ну да ладно, зато рубашка у меня будет.       Взяв пакет с умывальными принадлежностями, я, и без того удивленный сверх меры, обнаружил там пачку сигарет, взятую в долг у шофера в день приезда сюда. Вывалился из куртки, что ли? Один пакет в другом, может и быть. А я совсем забыл о ней.       Но теперь можно повести себя как настоящий деревенский мужик — по хозяйству прошёлся, дрова наколол, баню затопил, можно и закурить.       «В твоем случае осталось только "можно и закурить"».       Я закашлялся — новый организм явно не знал такой гадости. Учитывая, что это был не табак... Махорка, что ли? Ещё лучше... На третьей самокрутке мне надоело, и я зашёл внутрь, где, кажется, всё было готово. Набрав воды из дальнего бака, я от души залил горячие камни, чтобы пустить побольше пару.       «Надо было Мику с собой позвать».       Надо было. Надеюсь, она сейчас мирно спит, а не ругается с Леной...       — Есть кто здесь? — раздался голос в предбаннике.       Я вслух выматерился и выглянул за дверь.       Алиса.       Я ещё раз вслух выматерился, но потом решил сменить гнев на милость.       — Чего тебе, мой печальный рыжик?       Печальный рыжик застыл на месте.       — Ты или проходи, или уходи, не стой на пороге, — я нетерпеливо махнул ковшиком. Рот девушки несколько раз открылся и закрылся, но горящие уши сдали хозяйку с потрохами.       — Ладно, проходи, раздевайся, иди мойся. Я пока посижу покурю, — накинув рубашку, я обогнул застывшую Алису и подтолкнул сзади. Дежавю, да? Я так уже сидел на крыльце перед баней... Надеюсь, сейчас за мной Славя не наблюдает.       Я усмехнулся и представил эту картину. Интересно, что сделает наша правильная? Сдаст меня Мику или вожатой? Вот просто интересно.       Я могу умереть внутри сна?       Технически — да.       Фактически — не знаю. Кто-то скажет, что умирать в окружении красивых пионерок — мечта любого викинга (там красавицы становились доступны после смерти), но на самом деле в такой ситуации вообще умирать не хочется!       Но и жить здесь столько я не планирую... Да и не похоже на сон, откровенно говоря. Вообще ничуть. Слишком настоящие ощущения, слишком настоящие люди, та же Мику и Алиса.       Ну да, Мику, скромная японская звезда в глуши Союза, в пионерлагере — куда уж реальнее!       Я фыркнул и уже приготовился достать очередную самодельную сигарету, как на улицу вышла рыжая.       — Ну что опять?       — Иди ты... первый... — она опустила вниз глаза.       Скинув рубашку, я пренебрежительно вручил её девушке и пошел внутрь. Заколебала, ни туда, ни сюда.       «Идиот...»       Я быстро разделся, облил скамейку водой и уселся, вытянув ноги, а потом и вовсе разлёгся, благо можно было.       Снаружи раздался шум, но, думаю, Алиса разгонит желающих. Если это не Шурик с Электроником... Чёрт, я ж не один такой умный, сюда скоро заявится куча народу! После костра-то... Плевать, кто первый, тот и хозяин. Не хотелось бы, конечно, делить тишину и тепло бани, ну а что поделать?       Я прислушался. Шум пропал. Алиса попыталась закурить? Удачи, рыжик. Рыжик-пыжик, хех.       Что-то маловато пару, давай больше...       Дверь открылась, выпустив почти весь пар в предбанник.       На этот раз я выругался в полный голос, обещая виновнику и всем его родственникам поотрывать не только руки, но и остальные части тела, предварительно пройдясь по ним кирпичами.       Передо мной стоял рыжик.       Я добавил ещё пару нецензурных слов и сграбастал бестолковую за шею, захлопнув дверь и залив камни в два раза большим объемом воды.       — Итак, Алиса, сейчас ты мне быстро объясняешь, зачем ты пришла — это раз, выпустила пар — два, кто завтра будет ныть и не сможет сидеть — три, быстро моешься и идёшь отсюда. Всё понятно?       Она кивнула, но, кажется, не поняла. Что-то парализовало её способность мыслить. Например, пар, который обжег лицо, нос и легкие. Я попытался вдохнуть ртом, но особо не помогло. Перестарался малость...       — Давай ещё раз. Выбирай — веник или ладошка?       — Что?       — Мой бестолковый рыжик — а теперь ты будешь зваться именно так! — сейчас получит по мягкому месту, вот я и спрашиваю — веником или ладошкой? Ты у нас вроде большая девочка, лупить тебя уже как-то несолидно, разве что ремнем. Точно, у меня ж ремень есть... — я потянулся к двери, но Алиса удержала меня за руку.       — Что тебе, рыжик? Сейчас будем заниматься твоим воспитанием, раз никто не хочет этим заниматься. Я, конечно, не отец тебе, но у меня две сестрёнки, думаю, опыта хватит, — я вновь дёрнулся.       «Ты совсем идиот, да?»       Нет, я прекрасно понимаю, зачем она пришла, просто до последнего не верил, что она настолько тупая!       «Настолько влюбленная, ты хотел сказать?»       Да это идиотизм, а не любовь! Чистый идиотизм! У нее своей головы нет, что ли? Так классно ходить и мучить себя, прекрасно осознавая, что я ушёл к другой? Вот ремня сейчас всыплю, и сразу всё будет хорошо...       — Сядь, пожалуйста, Сёма.       — Не сяду. Я сейчас настолько злой, что могу только думать о том, как отшлепать тебя. Учти, ремень там лежит, тяжёлый, советский...       — Нет там ремня.       Э-э? Чёрт, я и правда его оставил в домике... Ладно, веник возьмем. Ну или ладонью.       «Привет, БДСМ?»       Одна ладонь не считается.       «Зато считается кое-что другое».       Я перевел взгляд вниз и с горестным матом сел.       — Почему ты так много ругаешься? — спросила Алиса, смотря в какую-то точку сбоку.       — Да потому что слов не хватает на тебя, дура! — я замахнулся, но она даже не отреагировала.       — Думаешь, что я дура, да?       — Именно так и думаю. Пойми, рыжик, я уже ушёл, всё, не нужно ко мне лезть. Один раз — это моя...       Алиса закрыла мне рот ладонью и расплакалась.       — Не надо, Сёма... Пожалуйста, не надо...       Ну и что мне предложишь делать?!       «Утешь её».       И ты туда же?! Вокруг меня одни дети, ужас! Хоть кто-нибудь здесь здравомыслящий есть? Лучше бы Славя пришла, пожалуйста!       «А если она сейчас зайдёт? Желания сбываются, помнишь?».       Не зайдёт, закон подлости сильнее всяких дурацких желаний, иначе бы Алиса получила таких люлей, которые навсегда отучили бы её лезть куда не надо. Хотя хрен уже с вами...       «Вообще-то ты сам ребёнок. Инфантильный, то есть».       У вас другие слова есть, а? Я понял, понял, что вы хотели сказать! Но если я здесь старший ребёнок, что поделать?!       Я сел рядом и прижал рыжика к себе.       — Ладно, успокойся, прости, бывает... Давай просто попаримся и разойдемся по домам? Ладно?       Ох уж этот телесный контакт!..       — Сёма...       — Что?       — Ты любишь меня?       Вновь ладонь мешает высказаться.       — Так желание выражается или любовь? Если бы не любил, прогнал бы?       Я это и пытаюсь сделать!       «Нет, ты тряпка, жалеешь её».       Не могу же я прям разбить сердце ребёнку, можно же как-то помягче... Разойтись, потихоньку забудет. Время лечит, так же?       «Да-да-да... Спорим на результат?»       Я бы тебя сейчас об эти камни приложил с преогромнейшим удовольствием, советничек! Бегом за Славей! Ну или за Леной, там разберёмся... Да даже Виолу можно!       Рука с моего лица соскользнула.       — Алиса, давай так. Сколько тебе лет? Ты правда думаешь, что это...       Опять она заткнула мне рот.       «Да ладно, ты же хочешь её, что ломаешься, как... она».       Я потянул руку вниз.       — Алиса, посмотри мне в глаза.       — Что? — она подняла лицо.       — Как ты здесь оказалась? Опять следила?       — Ты часто уходишь на берег вечером, вот я и решила, что ты вновь пойдешь купаться или бегать...       — Подожди, ты видела, как я бегаю?       «Вот, значит, откуда она начала следить за тобой, когда ты с Леной пошёл в лес».       — Я часто читаю вечером на берегу...       «Она сама себе, что ли, стихи декламировала тогда?»       Наши губы встретились, прерывая Алису на полуслове.       Чтоб его, этот телесный контакт!       Помедлив буквально секунду, девушка тут же обрела уверенность и ухватилась за мою шею, пытаясь прижаться как можно сильнее. Я заметил пожар в карих глазах, прежде чем они закрылись от удовольствия, и этот пожар очень быстро окутал и меня.       Теперь я знаю, каким может быть огонь — горячим, но не обжигающим, страстным до безумия, всепоглощающим и одновременно отдающимся полностью. Алиса желала этого поцелуя, желала пропасть в центре бушующего пламени, сгореть и не возвращаться; как ангел, согрешивший однажды, она падала и не могла остановиться, разрываясь между возвышенным и приземленным, между мечтами и осязаемым касанием. А я бежал за двумя рыжими хвостиками в пожаре, пылал вместе с ними, держал их обладательницу за руку и летел вниз — но мой полёт означал привычное приземление, в то время как она намеревалась устроить катаклизм, уничтожив все вокруг, и водрузить вечный флаг на этом месте, будто завоеватель. С чем можно сравнить пламя любви? Ни с чем! Оценить такое саморазрушение мог лишь рыжий метеор, наконец-то прорвавший завесу облаков, как её губы дорвались до моих.       Наслаждение за счёт терзания души — наркотик Алисы был гораздо ближе и сильнее, он оставлял ей всё. В то время как мои забирали память и даровали тьму.       Бессмысленную и беспощадную.