Фрукт Ророноа

– Зоро, это я… да? Возможно оттого, что Санджи спросил его прямо. А может потому что Зоро был кем угодно, но только не трусом. Какой бы ни была причина, мечник повернул голову и посмотрел Санджи прямо в глаза. Он стиснул зубы и встал, слегка выпрямляясь. – Да… Они простояли так еще мгновение. Одно, бесконечно длинное мгновение, которое могло бы тянуться целые годы. Время и пространство, мечты и реальность перестали существовать, пока Зоро внимательно смотрел на Санджи, а Санджи пытался заглянуть в глаза Зоро так глубоко, как только мог. Но потом момент ушел, и Зоро высвободил руку из хватки Санджи. – Мне надо идти… – сказал он, и протиснулся мимо Санджи, чтобы снова сбежать в воронье гнездо. – Зоро, постой… Дверь хлопнула. Санджи посмотрел вниз на свою ладонь. На небольшой ватный тампон и крошечное пятнышко ярко-алой крови. – Зоро… – тихо произнес он в пустоту комнаты. – Все нормально… * * * Санджи потребовалось почти пятнадцать минут, чтобы заставить себя покинуть лазарет. Сначала он не мог привести в движение большую часть своего тела. Он очень долго простоял с безвольно свисающими по бокам руками, затем уперев их в бедра, затем сунув в карманы, и потом снова уперев в бедра. Он мерял шагами небольшую комнату, не зная, что ему делать. Что он мог сделать? Зоро только что признался, что испытывает к нему чувства. Это явно не относилось к категории тех ситуаций, для разрешения которых Санджи мог позволить себе быть настолько неосмотрительным, чтобы помчаться за ним, размахивая ногами. Санджи знал, что должен досконально все продумать. Он должен все обдумать и тщательно подобрать слова. Зная Зоро, эти чувства вне всяких сомнений и близко не были пустячными. Зоро всегда очень серьезно относился к тому, что делал, и он бы никогда не стал вынуждать себя пройти через то, через что он себя заставлял пройти, если бы не был уверен, абсолютно точно уверен, в том, что чувствует. Санджи знал, что меньшее, что он мог сделать, единственное, что он мог сделать, это обратить внимание на всю серьезность ситуации. Санджи провел ладонью по губам и медленно вздохнул. Это так много объясняло в недавнем поведении Зоро, не говоря уже об их отношениях и его колебаниях. Это объясняло эту странную связь, которую он испытывал в те моменты, когда ловил взгляд Зоро, когда тот смотрел на него или когда их взгляды пересекались. И это было просто что-то, что-то необъяснимое, что-то удивительное, что-то не опознаваемое, но оно неоспоримо было. А затем осознание обрушилось на Санджи с такой силой, что практически выбило весь воздух из легких. Зоро избегал всех, потому что пытался преодолеть это. Когда Санджи поднялся к нему, попытка Зоро с помощью тренировки избавиться от этих чувств вероятно была в самом разгаре. Желудок Санджи сжался. Это было не справедливо, это было неправильно. Ему надо идти. Ему надо прийти к Зоро и дать ему знать, что все нормально. Что ему не надо отжиматься до тех пор, пока он не начнет терять сознание. Что ему не надо прятаться в вороньем гнезде целый день, чтобы держаться подальше от глупого кока, который не замечает того, что творится у него прямо под носом. Наконец, Санджи справился со слабостью в ногах, вышел из лазарета и пересек палубу. Дойдя до главной мачты в несколько широких шагов, он схватился за веревочную лестницу. Но затем Санджи дрогнул. Веревка выскользнула из его рук. Подождите. Что это значит? Что он не против этого? Он не против того, что Зоро к нему неравнодушен? Если он поднимется наверх и скажет Зоро, что он нормально относится к чувствам Зоро, не будет ли это каким-то образом значить, что он их принимает? Вот дерьмо, он их принимает? Санджи снова застыл на месте, он сжал пальцы в кулак, выпрямил их и снова сжал. Он не может ждать; ему нужно поговорить с Зоро. Он не может сейчас оставить мечника одного. Он не может позволить Зоро уйти, думая, что он был единственным, кто… Черт, о чем он вообще думает? Проклятье, это происходит на самом деле. Если Санджи примет то, что Зоро предлагает ему, если он пересечет эту черту, то пути назад уже не будет. Если он поднимется по этой лестнице и сделает этот шаг, то ему лучше быть готовым, потому что затем это перерастет во что-то. Это перестанет быть просто идеей или непостижимой фантазией, превратившись во что-то реальное, во что-то, что можно будет увидеть, к чему можно будет прикоснуться. Нерешительность Санджи затянулась. Минута превратилась в две, две в четыре. Может ли он это сделать? А затем на первом плане в мыслях Санджи всплыли воспоминания. Он вспомнил выражение лица Зоро, когда впервые показал ему маленькие зеленые фрукты. Эта глупая и казалось бы незначительная вещь исправила то, из-за чего первый помощник и кок никак не могли стать друзьями. Эти чокнутые фрукты-мутанты спасли их. Санджи вспомнил, с каким видом Зоро смотрел на него, когда просил испечь пирог. То, как загорелись темные глаза – так бывало только во время боя. Санджи поднялся по лестнице. Он не знал, почему полагал, что Зоро снова вернется в воронье гнездо, но Санджи был уверен, что мечник именно здесь, а не в мужской каюте или где-то на палубе. Это было просто ощущение, своего рода странное шестое чувство, которое появилось у него после того, как он узнал Зоро и провел бок о бок с ним так много месяцев. Санджи мог предугадать предпочтения всей команды, но с Зоро это было по-другому, легче. Возможно, это было как-то связано с тем, что они были одного возраста, но Санджи никогда не задумывался над этим феноменом достаточно долго для того, чтобы достичь хоть какого-то просветления в этом вопросе. В комнате стало темнее, чем было, когда Санджи поднимался сюда ранее. Лампа, которую Зоро оставил на полу, не горела, а света луны хватало только на то, чтобы обрисовать смутные фигуры. Однако и этого света для Санджи оказалось достаточно, чтобы обнаружить очертания фигуры Зоро сидящего на скамье перед самым большим окном. Атмосфера была спокойной, Санджи не заметил никакого ощутимого напряжения, так что кок поднялся через люк и закрыл его за собой. Он пересек пространство комнаты, останавливаясь немного левее от мечника, и сунул руки в карманы. – Я могу сесть? – спросил он. Зоро молчал мгновение, прежде чем дать ответ. – Конечно, – в его тихом голосе не было ни злости, ни грусти. Санджи подошел ближе и опустился на скамью. Он откинулся на деревянные панели за спиной и сделал глубокий медленный вдох, пытаясь успокоить бешено стучащее сердце. У него не было ни единой причины, чтобы нервничать, это было нелепо, но черт подери, если все его тело не было беспорядочной кучей подергивающихся мышц и тревожащихся конечностей. Он, продолжая держать руки в карманах, медленно нащупал зажигалку. – Знаешь, ты не должен прятаться от меня… Зоро не пошевелился и ничего не сказал. Странно. Санджи подбирал слова, в попытке вывести мечника из себя. По крайней мере такой стиль общения был более понятен ему, но невосприимчивость Зоро означала, что кусаться он не собирается, так что Санджи понял, что ему надо сменить тактику. Вытащив из кармана пачку, Санджи вытянул одну сигарету и постучал ей по тыльной стороне ладони. Похоже, это будет сложнее, чем он думал. – Не возражаешь, если я закурю? Зоро положил голову на подоконник. Лунный свет осветил его лицо, отчего на его щеках заплясали мягкие тени от ресниц. – Кури. Санджи встал и открыл окно. Ветерок по сравнению с воздухом в тренажерном зале был прохладным, и Санджи благодарно вдохнул, а затем уселся на место и прикурил. Сунув зажигалку и пачку обратно в карман, кок перекатил сигарету между губ. – Прости за то, что я сказал ранее. – За что именно? – Зоро все еще так и не пошевелился. – За то, что я сказал о тебе и Нами-сан. – Ты не знал, – плечи Зоро медленно поднялись и снова опустились. – Да, но, – Санджи сделал паузу, чтобы сделать затяжку, а потом медленно выдохнуть дым через плечо. – Все равно… То, что он хотел сказать, было так легко, он чувствовал это, слышал слова в своей голове, но когда Санджи пытался их произнести, его губы отказывались повиноваться. Пожар, который полыхал в его желудке, когда он покидал лазарет, потух, превратившись в маленький, умирающий огонек. Санджи потер лоб кончиками пальцев, а затем, издав невеселый смешок, покачал головой. – Черт… я поднимался сюда с такой уверенностью, а теперь она, блять, пропала. Зоро вздохнул и пошевелился, сложив на груди руки. – Ты не должен. Я в любом случае собирался избежать этого разговора. – Этого разговора? – Санджи посмотрел на него. Зоро еще мгновение помолчал, прежде чем продолжить говорить. – Да, этого, когда ты с легкостью отшиваешь меня. По крайней мере, я ожидал, что все пройдет примерно в таком ключе. Но думал, что, возможно, есть вероятность, что ты взбесишься и начнешь драку, хотя на самом деле и не верил в это. Ты довольно мягок, когда дело касается подобных вещей. Санджи сдержал комментарий, что он никогда не бывает мягким, если только речь не идет о женщинах. Он вообще не был мягким, никогда. Он просто осознавал всю деликатность этой ситуации. Зоро может и был несгибаемым настолько насколько только можно, но есть некоторые вещи, от которых невозможно просто так отмахнуться. – Зоро, – начал Санджи. – Это будет странно и сложно понять, но… – …Погоди. – Что? – Остановился Санджи. Зоро повернулся, чтобы посмотреть на него. Его глаза были темнее, чем кок когда либо видел, и глубже, чем как он думал было возможно. Они были настолько безжизненны, а сожаление и желание переплелись в них так плотно, что дыхание Санджи перехватило. – Могу я сначала кое-что спросить? Санджи, будучи не в состоянии произнести хоть слово, медленно кивнул. Зоро сглотнул. – Почему ты всегда смотришь только на закаты, а я знаю, что ты смотришь, и никогда на рассветы? Во рту внезапно пересохло, Санджи попытался сглотнуть. В горле перехватило, и ему потребовались три попытки, прежде чем он смог издать хоть какой-то звук. – Чт… что? – как Зоро об этом узнал? Как – когда – он заметил? Санджи даже не задумывался о том, что делал это так часто. Зоро снова пошевелился, поворачиваясь к Санджи всем телом и прислоняясь к подоконнику. – Тебе безразличны восходы. Иногда, когда ты куришь утром, ты даже не смотришь в сторону восхода, или остаешься на камбузе и вообще полностью его пропускаешь. Но закаты; чем бы мы ни были заняты, ты всегда находишь время – даже если это будут всего лишь несколько секунд – чтобы посмотреть на закат. Я видел как-то, как ты был настолько загипнотизирован закатом, что совершенно забыл о сигарете, и та полностью сгорела так и зажатая между пальцев. Упоминание о сигарете заставило Санджи посмотреть вниз на ту, которую он сжимал именно сейчас. Та ярко горела, находясь в его тени, и пепел осыпался на пол к его ногам. – Это эм… – пробормотал он. Похоже, он слишком сильно затянул с ответом, потому что Зоро заговорил снова. – Ты не обязан отвечать, мне просто было интересно. – Это глупо, – покачал головой Санджи. – Готов поспорить, что это не так, – тихо произнес Зоро. В его голосе почти можно было различить улыбку. Да похер. Какая разница. Сделав глубокую затяжку, Санджи развернулся лицом к Зоро, копируя его позу. Он помолчал немного, а затем заговорил, но его голос звучал тихо и потерянно. – Я практически умер от голода, когда был ребенком. Я застрял на острове, и на сотни миль вокруг не было абсолютно ничего. Я пробыл там с месяц, и у меня было немногим больше буханки хлеба. – Санджи сделал паузу, не решаясь говорить о том, о чем еще не рассказывал ни единой живой душе, даже Нами. – Кроме как сидеть без дела да думать о смерти, заняться там особо было не чем. Я был уверен, что это произойдет ночью. Я думал, что мое тело сдастся, пока я буду спать и не смогу активно бороться за свою жизнь. Что-то вроде того, что оно будет застигнуто врасплох или что-то типа. В общем, я каждый вечер сидел там и смотрел на закат, думая, что вижу его в последний раз. Я впитывал каждую его секунду, смаковал каждый последний лучик света. Я знал, что умру в темноте, но хотел, чтобы последним, что я видел, был отражающийся от волн океана солнечный свет. Кок сглотнул, позволяя словам повиснуть в воздухе. Зоро все еще сидел неподвижно, словно камень, лицо его все так же обращено к Санджи. – А что насчет рассвета? – прошептал Зоро. – Разве это не что-то, чего ты мог ждать с нетерпением? Санджи покачал головой. – Рассвет означал, что мне надо дожидаться конца очередного дня. Еще один день, когда я должен сидеть там, наблюдать за горизонтом, молиться и чувствовать, как мое тело пожирает само себя, а потом снова ощущать это опустошение, от понимания, что ни один корабль так и не приплыл, чтобы спасти меня, и я снова должен сидеть и смотреть, как солнце покидает меня, а океан исчезает, – он выпалил все это на одном дыхании. Одна длинная цепочка слов, которые вылетели все вместе, когда он попытался избавиться от них и покончить со всем этим. Он не хотел говорить все это. Он не хотел вспоминать те ужасные дни и стыд от того, что хотел умереть почти так же сильно, как хотел жить. Молчание затянулось, и Санджи понял, что Зоро затаил дыхание. Повар сделал затяжку, на одном дыхании скурив сигарету до самого фильтра. Ему не следовало говорить все это Зоро; он просто должен был придумать что-то. Он мог просто придумать какую-нибудь крутую историю, включающую девушек, и тогда Зоро не стал бы думать, что он слабак, что он жалок, что сейчас он ничем не лучше, чем когда был ребенком. Санджи захлестнула волна смущения, он затушил окурок о скамейку и отвернулся. Он откинулся на спинку, соскользнув ниже на сидении, и ссутулился так, что мог засунуть руки глубоко в карманы. – Я говорил тебе, что это глупо, – прорычал он. Ну по крайней мере сейчас они были примерно на одном уровне. Зоро признался в своих чувствах, что, вне всяких сомнений, было унизительно и поставило его в крайне уязвимое положение, такое – и Санджи был в этом уверен – к которому мечник совершенно не привык. Однако, даже несмотря на то, что проблема крылась больше в их собственных мыслях, сейчас, после своего признания, Санджи чувствовал себя обнаженным и уязвимым. Сейчас он действительно не знал, что сказать. Сейчас абсолютно все слова, которые он хотел сказать разбежались, став вторичными по сравнению со стыдом, который он испытывал. Проклятье. Если Зоро испытывал нечто подобное, то хуже этого и быть ничего не могло. Как они могли до такого дойти? И как они вообще хоть когда-нибудь смогут это исправить? Голос Зоро прозвучал так внезапно и неожиданно, что Санджи вздрогнул. – Ты выжил, проведя на острове без еды и воды… целый месяц? – Немного у меня было, – настала очередь Санджи пожимать плечами. – Сверток объедков… Он не смотрел на Зоро. Он не хотел видеть лицо мечника. Если Зоро осуждал его, это его просто убьет, но если тот испытывал к нему жалость – это было даже хуже. – Это… – тихо сказал Зоро. – Не думаю, что я смог бы это сделать… Санджи почувствовал, как весь мир уходит у него из-под ног. Воронье гнездо, корабль, океан, абсолютно все исчезло, когда произнесенные мечником слова повисли в воздухе между ними. Он так быстро повернул голову в его сторону, что вполне мог сломать шею. Кок почувствовал, что его дыхание перехватило, а в груди стало распирать, в то же время, когда он в очередной раз встретился взглядом с Зоро. Снова всмотревшись в его глаза, Санджи понял, что то, что сказал Зоро, означало гораздо больше, чем простое удивление. В его голосе звучал благоговейный трепет, а в его тоне неподдельное восхищение. Зоро совершенно не считал Санджи слабаком. И вдруг все снова стало так же просто, как было. То, что Санджи планировал сказать, тех слов, над которыми он так мучился, внезапно оказалось недостаточно. Глядя на Зоро и видя, что мечник ведет себя так открыто и так невероятно свободно, Санджи вдруг понял, что именно должен сказать. – Я люблю тебя. * * * Мгновение Зоро никак не реагировал. Не мог. Когда с губ Санджи сорвались эти слова, какая-то часть сознания Зоро поняла их, но другая не спешила их уловить, мечник знал это. Он сидел уставившись на Санджи, лишь слегка приподняв брови. А затем дернулся, словно только что очнулся ото сна. Он закрыл глаза, потряс головой в попытке очистить ее, а затем, снова открыв глаза, взглянул на Санджи. – Что? Санджи улыбнулся. Его голубые глаза сияли. Что, черт подери, он должен делать, когда Санджи смотрит на него так? – Я люблю тебя, – повторил блондин. У Зоро закружилась голова. Он зажал пальцами переносицу, отчаянно пытаясь понять, что же происходит. Эро-кок сошел с ума? То признание Зоро каким-то образом на него повлияло? Как-то сломало его? – Как… как это вообще может быть возможно? – пробормотал Зоро. – Что ты… как ты вообще… – …Не спрашивай меня, как это возможно, – усмехнулся Санджи. – Я не знаю. И мне все равно. Я просто знаю, что люблю и уже довольно давно. Зоро снова посмотрел на него, ища на лице блондина малейшие признаки того, что тот рехнулся, но не находя их. Санджи сидел в расслабленной позе уверенного в себе человека. Взгляд – мягкий, лицо открыто. За несколько последних месяцев Зоро понял, что у Санджи есть множество различных масок, которые тот использовал для множества различных людей и множества разных ситуаций. Зоро научился различать каждую из них. Он мог сказать, когда Санджи притворялся, мог сказать, когда он улыбался только чтобы угодить кому-то, и мог сказать, когда он улыбался для того, чтобы скрыть эмоции, которые не имели ничего общего ни со счастьем, ни с радостью. И эта улыбка была настоящей. Во рту внезапно пересохло, Зоро попытался сглотнуть. Сердце начало биться немного быстрее. То тяжелое, болезненное чувство, которое бурлило в его желудке последний час растаяло, медленно заменяясь на то, когда внутри все сжималось от волнения. Это чувство было похоже на то, которое появлялось у Зоро перед боем, или когда Луффи выпрямившись во весь рост всего несколькими простыми словами, вновь подтверждал верность Зоро команде и его восхищение ей. Но как это вообще произошло? Санджи же сходил с ума по девушкам! Все, у чего была грудь и длинные ноги превращали его в рыдающую кучу летающих сердец и извивающихся как макаронины конечностей. Как этот парень, у которого только одно на уме, мог настолько изменить собственным предпочтениям? Зоро знал, что он настолько далек от того, чего хотел бы Санджи, что было глупо даже представить что-то даже близкое… – Зоро… – голос Санджи вытащил – рывком выдернул – мечника из его мыслей. – Что это значит? – спросил Зоро. Вообще-то он не планировал это озвучивать, но слова сами сорвались с губ. Санджи покачал головой и развел руки в стороны, открытыми ладонями вверх. – А что ты бы хотел, чтобы это означало? Что он хотел, чтобы это означало? Отвернувшись, Зоро стиснул сложенные на груди руки. Он даже никогда не рассматривал такое как возможность, так что оказался совершенно не готов. Не то чтобы он был полностью готов десять минут назад, когда Санджи пролез через люк. Последняя вещь во вселенной, которую Зоро хотел – это услышать отказ Санджи. Он страшился этого, как смертного приговора – самого худшего из всех возможных, но, по крайней мере, он думал, что знает, чего ожидать. А сейчас он не знал, что делать. – Эй, – мягко позвал кок, подаваясь вперед и садясь ближе. – О чем думаешь? Зоро покачал головой. – Думаю о том, что я мог бы быть мертв. – Ты не мертв, – насмешливо произнес Санджи. – Ты тоже мог бы быть мертв. – Я не мертв. Мы не мертвы. Не будь идиотом. Зоро, несмотря на бешено скачущее сердце и на стук пульса в ушах, не смог удержаться от пикировки. – Не зови меня идиотом, идиот. Я сейчас эмоционально скомпрометирован. Это низко. Санджи просто рассмеялся. – Не то чтобы для меня это было хоть насколько-то легче. Это странно и херово. У Зоро не было ничего другого, кроме как сказать: – Да, немного. – Но, знаешь, – Санджи придвинулся еще чуть ближе. Он медленно скользнул по скамейке в результате чего его бедро, оказавшись достаточно близко, коснулось бедра Зоро. – Это еще и хорошо. Зоро не мог пошевелиться. Его тело было полностью парализовано всем, начиная от взволнованности до страха, до острого – острейшего – желания, кипевшего глубоко внутри. Мечник никогда еще не позволял себе настолько раскрепоститься и прочувствовать наиболее примитивную часть из того, что происходило между ним и Санджи. Но сейчас, после всего, что произошло, с тем, что возможно предлагал ему кок, с тем, как Санджи прижался к нему, с тем как мягко он говорил и его доброжелательным отношением, Зоро позволил этому случиться. Он позволил желанию высвободиться, и оно тут же зажгло почти отчаянное возбуждение, которое сжигало его изнутри – его руки, ноги и кончики пальцев. Он чувствовал его в груди, в животе, между бедер и даже где-то под глазами и в своей голове. Санджи заметил перемены и придвинулся еще ближе. Кок положил руку на подоконник, тем самым нависнув над Зоро и вторгшись в его личное пространство. Его голубые глаза сияли в темноте, а расслабленная поза и проявленное им понимание вызывали у Зоро куда более сильные эмоции, чем он хотел бы показать. Он никак не мог прекратить надеяться, что может быть Санджи тоже сдерживал себя все это время, а теперь мечник мог видеть кока в состоянии близком к его собственному. Когда Санджи наклонился к нему, Зоро почувствовал запах его шампуня и тонкий аромат специй. Кайенский перец. Базилик. Голос Санджи прозвучал едва ли громче шепота, когда он заговорил. Его губы были так близко, что Зоро почти мог почувствовать их. – Останови меня. Зоро сглотнул, с вызовом уставился на кока в ответ и покачал головой. Он совершенно никак не мог позволить этому не случиться. – Нет. * * * Санджи наклонился и прижался к губам Зоро своими. Они были теплыми и немного шершавыми из-за солнца и суровых ветров. Он почувствовал, как дыхание Зоро перехватило, и подался еще ближе, наклоняя голову под другим углом и наслаждаясь прикосновением. На какое-то мгновение Санджи потерялся в ощущениях, в сладости, которую дарил ему поцелуй Зоро, в легкой дрожи мощного тела мечника. Но затем блондин отстранился. Кок был голоден, он жаждал еще больше Зоро, но знал, что ступать по этой территории все еще было рискованно. Взгляд, с которым мечник смотрел на него, обжигал. Мышцы челюсти напряглись, когда он тяжело сглотнул. Санджи все еще находился достаточно близко, чтобы делить с мечником одно дыхание на двоих. Он находился достаточно близко, чтобы видеть каждую отдельную ресничку, каждое цветное вкрапление, окружающие расширившиеся зрачки. Подняв руку, Санджи провел кончиками пальцев по подбородку Зоро. – Это то, что я хочу, чтобы это означало… – его шепот коснулся кожи Зоро. Рот мечника приоткрылся в безмолвном изумлении. Он быстро кивнул, и его дыхание участилось, когда он выпрямился и скользнул руками к воротнику рубашки Санджи. Кок позволил мечнику притянуть себя ближе и застонал, как только губы Зоро снова накрыли его собственные. На этот раз Санджи приоткрыл рот и принялся языком поддразнивать губы Зоро до тех пор, пока он не ответил. Санджи скользнул пальцами по жестким зеленым волосам, в то время как его язык проник между губ Зоро, пробуя самый запретный из всех фруктов, которые только мог предложить этот мир. Зоро целовался так же как дрался. Он не сдерживался, не притворялся и не блефовал. Он полностью отдался в поцелуй и брал все, что Санджи отдавал ему. Это был акт открытости и безграничного доверия, и это был самый удивительный опыт, какой только Санджи приходилось испытывать в жизни. Санджи внутренне кричал, снова отстранившись от Зоро. Этого было недостаточно; этого никогда не будет достаточно. Зоро был идеален, он был идеальной смесью уверенности и неуверенности. Он был напорист, но недостаточно для того, чтобы оказаться несокрушимым. На самом деле то, как он вцепился в Санджи, показывало отчаяние и нетерпение, которые были так похожи на неопытность, что это застало Санджи врасплох. – Ты уже делал это раньше? – спросил Санджи, проведя по нижней губе Зоро большим пальцем. Зоро все еще дышал тяжело, но старался совладать с собой. – Целовался? Конечно же, я уже целовался. Санджи улыбнулся и, подавшись вперед, потерся кончиком носа о нос мечника. – Я говорил не о поцелуях. Ты уже был с кем-нибудь раньше? Санджи не удивился, когда Зоро напрягся, а затем, поколебавшись мгновение, отрицательно покачал головой. Кок продолжал свою нежную ласку, прислонившись лбом ко лбу Зоро. Он не смог удержать рвущуюся с губ улыбку. – Это так мило. – Заткнись, – Зоро скривился. – Я серьезно, – усмехнулся Санджи. – А я-то думал, что Ророноа Зоро разбил по крайней мере несколько сердец, даже несмотря на то, что ты настолько неряшливый пьянчуга, что вряд ли мылся хоть когда-нибудь. – Очень смешно, – без реальной угрозы в голосе прорычал Зоро. – А что насчет тебя? Скольких женщин постигло такое удивительное невезение, узнать «эро-кока» поближе? – Не многих. Первой была жена какого-то чиновника, заглянувшая в ресторан, а вторую я даже не помню. Знаю только, что она была блондинкой. – Шлюха. Санджи рассмеялся. Он был рад, что они все еще могли препираться, даже если теперь по большей части это было видимостью. Судя по всему, сами оскорбления тоже эволюционировали. Теперь, вместо того, чтобы втягивать друг друга в драку, они очевидно втягивали друг друга в кое-что совершенно иного рода. Для Санджи это на самом деле не играло никакого значения. И то и другое доставляло ему удовольствие. Приподняв голову, кок оставил на лбу Зоро последний поцелуй, а затем отстранился. Он медленно встал, отряхнул брюки, поправил пиджак и протянул руку: – Пойдем. – Куда? – с подозрением посмотрел на него Зоро. – В ванную, – проворчал Санджи. – От тебя воняет. Зоро скорчил еще одну гримасу и неохотно взял Санджи за руку. Вытащив катаны, мечник позволил коку довести себя до люка. Но едва Санджи щелкнул защелкой и откинул тяжелую крышку, как голос Зоро его остановил. – Санджи… – Мм? – блондин обернулся. Еще одна порция сомнений. – То есть… мы. Мы…? – Да, – спокойно ответил Санджи и провел большим пальцем по тыльной стороне ладони мечника. – Да, Зоро, мы – да. Кожа на переносице Зоро стала немного темнее, и мечник отвернулся. – …Хорошо. Санджи сдержался. В этот момент ему не хотелось ничего другого, кроме как ощутить под собой тело Зоро. Он не был уверен, что будет с ним делать, все-таки тело Зоро очень – очень – сильно отличалось от любого из тех, о которых кок грезил, но блондин был уверен, что как только ситуация предоставится, он разберется что к чему. – Ты идешь? – расплылся в улыбке Санджи. Зоро кивнул и последовал за ним вниз по лестнице. TBC ________________ П/А Вау, народ, работа почти закончена! Следующая глава – последняя!