Теория лжи

«Я обещал не следить, но могу общаться с тобой через письма и мобильную связь, ты сам разрешил, помнишь? Ну, буду надеяться, что твой ясный ум не забыл столь важную информацию и начну. В моей жизни очень много темных пятен, столь мерзких, что я не смогу рассказать о них, глядя в глаза. Знаешь, я боюсь потерять тебя, но вместе с тем я обещал рассказать всё, что было в моей жизни до тебя. Каким я был и что со мной стало. Часть истории ты уже знаешь, родители, сестра, затем мои друзья и эта "работа". Знаю, тебе противно читать это, особенно сейчас, когда после удаления шрама прошло несколько часов. Я уже знаю о твоем состоянии и что всё прошло отлично – тебя оперировал давний друг КюХена, поэтому я не волновался так сильно, как мог бы. И знаешь, у тебя очень «веселая» соседка, я узнал о наших «мерзких» отношениях столько всего! У меня только вопрос: а как она поняла, что я нечто большее, чем знакомый или друг? Кстати, я решил похозяйничать и заполнил твой холодильник, раз уж мы не можем видеться и я не могу следить за тобой, то буду заботиться на расстоянии. Я слегка отошел от темы: моё прошлое. Все браки до нашего были фиктивными и делались на разные поддельные документы, только с тобой штамп стоит в моем настоящем паспорте. Что мне ещё сказать? Да я, по сути, не знаю: рассказать, как я убивал и причинял людям боль? Ты это знаешь не понаслышке. Умолять тебя простить? Это будут пустые слова, а мне нужно доказать тебе свою честность и свои чувства. Кстати, мои ребята уже не знают, что делать: я подключил всех к соображениям насчет твоего возвращения ко мне. Генри сказал, что отдаст меня КюХену на опыты, если я ещё раз позвоню ему ночью, чтобы посоветоваться, какие цветы тебе прислать. Я нашел твои данные через агентство и решил, что мы можем поговорить через видеосвязь. Жди звонка, мой рыжий Лис». ДонХэ дочитывает записку, найденную на обеденном столе, складывает её в несколько раз и замечает ещё одну надпись в самом низу с обратной стороны: «P.S.: И я очень скучаю по тебе, Хэ». Детектив открывает холодильник и на него чуть не вываливаются продукты, которые ХекДже попытался нормально разложить по полкам. ДонХэ в который раз понимает, что «нормально», это - не сочетается с ХекДже, ну ни как. Взяв несколько контейнеров с разнообразной едой, мужчина разогревает ужин, касаясь пальцами толстого слоя бинта, который скрыт под поясом брюк. Сегодня ему удалили злосчастную цифру, но почему–то никакого счастья детектив не ощущает. Скорее пустоту и нехватку чего–то важного, что напоминало о «супруге». Ноутбук оповещает о входящем видеовызове, и ДонХэ не глядя отвечает на него, дотянувшись до клавиатуры. Кивнув Хеку в знак приветствия, мужчина возвращается к приготовлению ужина. Звук жужжащей техники разрезает тишину, но ХекДже не спешит начать разговор, рассматривая возлюбленного. – Процедура прошла успешно, – садясь за стол перед монитором, Хэ принимается за ужин, замечая, что ХекДже пьет любимый кофе. – Вот только я чувствую себя мерзко после неё, – любовник приподнимает бровь. – Дискомфорт? Тебя беспокоит что–то? – ДонХэ читает на лице любовника страх и злобу. – Я… Я чувствовал тебя благодаря этому поганому знаку, а сейчас он исчез, – задумчиво разглядывая овощи, ДонХэ хмурится: – Я не знаю, как это объяснить, но мне неуютно без этого шрама. – Ты будешь чувствовать меня иначе, а не из–за увечий, я обещаю тебе. Этот шрам был ненужным напоминанием, что ты поверил не тому человеку. – Если бы ты был не тем, Ли, я бы уже был экспонатом на хирургическом столе Чо, – жуя, ДонХэ не задумываясь спрашивает: – Ты ел? Время позднее, а ты пьешь кофе, – зная, что нельзя заботиться о таких мелочах, Хэ прикусывает себе язык, но когда на экране видит едва заметную улыбку ХекДже, радуется нелепости. Эти мелочи, как здоровье, сон и прочая ерунда не должны мелькать в разговорах, Хэ пытается заставить себя прекратить думать о них, но получается ужасно плохо. – Я весь день не ел, ночью не мог спать, слишком волновался из–за операции, – ХекДже отводит взгляд, а ДонХэ продолжает изучать его, надеясь, что камера «поймает» самые мельчайшие подробности мимики возлюбленного. – Со мной всё в полном порядке, только давай ты больше не будешь придумывать таких спонтанных вещей, договорились? И кстати, моя соседка заявила, что если мой мужчина будет заявляться ко мне и ночью она будет просыпаться от непристойных звуков, то она вызовет полицию, – посмеиваясь, ДонХэ вспоминает недовольное лицо дамочки по соседству. – Надеюсь, ты не пытался покорить её своими чарами. – Она визжать начала, думала, я твою квартиру взламываю, а мне дверь не отрыть было из–за огромных пакетов в руках. Кстати, я вернул тебе Вишню, она растолстела, пока была у Енуна, видимо, он кормил её тем же, что ест сам, – посмеиваясь, ХекДже смотрит куда–то в сторону и, приняв несколько папок от секретарши, ждет, пока за ней закроется дверь в кабинет. – Ты всё ещё на работе? – чувствуя противный поток ревности, который начинает пробуждаться в нём, ДонХэ немного хмурится: – Мне интересно, а всё твоё женское окружение подвержено твоему обаянию? – Нет. Уже нет, – понимая, о чём именно спрашивает ДонХэ, ХекДже добавляет: – Многие не понимают, почему мне стало безразлично их появление рядом со мной. Знаешь, из–за этого много проблем, но мне нравится это чувство: когда точно знаешь, что ты уже кому–то принадлежишь. Это круто, если можешь сказать: я женат и я люблю только одного человека. – Дай угадаю, о твоем новом статусе знают все? – ХекДже сразу утвердительно кивает, улыбаясь, как Чеширский кот. – Конечно, я сразу сказал, что теперь женат и мой любимый человек занимается поиском людей, только так я могу аргументировать, почему не появляюсь с тобой на всевозможных официальных мероприятиях. Кольцо не дает людям стопроцентной гарантии твоего существования, – морщась, ХекДже допивает кофе: – Хотя я не понимаю, если ты женат, то не обязательно ведь показывать возлюбленного всем, ты же не музейный экспонат. – В моем круге многие думают, что супружество мешает работать, но я уверен: оно помогает не спятить, когда сутками ты думаешь только о том, как найти пропавшего. Чонун и Реук – везунчики в этом плане, вечером они отвлекаются от рабочих проблем, занимают друг друга и это невероятно помогает. – Я могу помочь справиться с теми противоречивыми мыслями, которые тебя одолевают. В наших отношениях сейчас столько ерунды, что думать о работе не останется времени, – ХекДже посмеивается, но когда ДонХэ тянется за кружкой чая, замечает на его шее ссадину. – Что это? – резко наклонившись, мужчина хмурится. – ДонХэ, что это за след? – Тебе сказать честно? – одергивая воротник рубашки, Хэ по взгляду понимает, что Хек не отстанет от него и, вздохнув, расстегивает несколько пуговиц, показывая три широкие царапины. – Это одна из твоих жертв, она сказала, что была на том вечере и видела нас вдвоем, когда ты поцеловал меня и представил всем, как своего супруга. Она попыталась подойти, но не успела. Сейчас она нашла меня и после получасовой истерики попыталась вцепиться мне в лицо, но промахнулась. – Ты хочешь сказать, что… – ХекДже, я проработал большую часть твоих бывших пассий, и могу сказать с уверенностью: ты великолепно работаешь на любовном фронте, каждая третья уже простила тебя и хочет, чтобы ты вернулся к ней. Они согласны сделать для тебя всё, только бы быть рядом и носить твою фамилию, – застегивая рубашку, ДонХэ видит толику разочарования на лице ХекДже, он ослабляет галстук и откидывается в дорогое кожаное кресло, тяжело выдыхая. – Значит, придется начинать этот чертов «рейд» раньше, мне не нужно, чтобы к тебе заявлялось моё прошлое и устраивало скандалы, мне нужен ты, живой и, желательно, здоровый, – Хек складывает руки на груди, передергивая плечами, словно начинает замерзать. – Какой ещё «рейд»? – Я хочу поговорить с некоторыми девушками, которые были со мной, и объяснить ситуацию. Эта дамочка была не первой, кто к тебе полез, не так ли? – ХекДже прекрасно знает ответ, несколько дней назад он увидел машину ДонХэ на парковке у дверей агентства с разбитым лобовым стеклом, весь салон был залит ярко–желтой краской, а бампер искорежили ударами молотка. – Я куплю тебе новую машину, надо как–то… – Нет. О машине я позабочусь сам, Ли. Если я решил впустить тебя в свою жизнь на эти полтора года, то мне нужно привыкать к подобному, потому что эти женщины не отступятся, прошло столько времени, а они ещё помнят тебя, – хмурясь, ДонХэ добавляет: – Тем более меня бы тоже очень взволновал тот факт, что ты после меня начал бы встречаться с противоположным полом. – Я разберусь с этой проблемой, – уверяет ХекДже, а Хэ уже видит, что его не остановить. На лице он читает только уверенность и серьезность, но, к счастью, никакой злобы. – Езжай домой, уже двенадцатый час ночи, и не забудь поесть. И, Хек… Я, кажется, тоже скучаю по тебе, – закрывая крышку ноутбука, ДонХэ разглядывает полупустые контейнеры с едой. – Это просто странный, неимоверно дурацкий сон, который закончится через несколько месяцев, когда ты снова окажешься рядом, – уверяя себя в столь желанных мыслях, ДонХэ не замечает, как убирается на кухне и прячет записку ХекДже в прикроватную тумбочку, намереваясь перечитать её не один раз. *** – Почему рядом с нашим агенством уже второй день наблюдает КюХен? Ты что–то сделал ХекДже? Или он не собирается исчезать вовсе? – ДонХэ неопределенно кивает, не отрываясь от бумаг. Делая ещё один глоток кофе, незаметно улыбается. ХекДже далеко от него, но он чувствует его кожей. То друзья любовника постоянно попадаются на глаза, то продукты в холодильнике материализуются благодаря настырному Ловеласу. Вот только Хэ чувствует ещё и то, что он очень скучает по этому непроходимому идиоту. Он хочет почувствовать его рядом как морально, так и физически. Как бы детектив не отрицал, но ХекДже привлекает его в сексуальном плане больше, чем это может казаться на первый взгляд. – Я не знаю, почему он наблюдает, поинтересуйся сам, я-то тут при чем? – не понимает Хэ. Йесон садится за свой стол, цедя сквозь зубы: – Я спросил, этот напыщенный индюк заявил, что в нашей стране не является преступлением – сидеть в собственной машине. Пока я не докажу, что он следит за тобой, этот кретин никуда не денется. – Ну, пусть и сидит, – зная, как ХекДже нужно знать о нём, ДонХэ невольно соглашается на постоянную слежку, тем более сейчас, когда он избавился от трости пару дней назад и его координация пытается стабилизироваться. Вчера в супермаркете он начал терять равновесие прямо посередине зала, и сильно удивился, когда рядом появился СонМин и, придержав его, не позволил упасть. Впрочем, отравитель исчез так же неожиданно, как и появился. – Ты тогда уезжал на неделю к матери, – снова начинает Реук. Парочка знает, что Хэ врет, читает его по мимике, но ДонХэ упрямо повторяет свою версию, не желая рассказывать о ХекДже. Он знает, что друзья волнуются, стараются отгородить от негативных эмоций, но Хэ не желает оставлять ловеласа в тумане своих мыслей о прошлом. Да, он чувствует тягу к лжецу, который сам запутался в своем вымышленном мире, он скучает по нему, и когда заходит домой - улавливает запах дорогого парфюма, чувствуя приятное тепло. Но самое главное: его пустота исчезла. Осталась неопределенность. Словно стоишь на канате, натянутым над ареной цирка, и пытаешься сохранить равновесие, не понимая, что падать не страшно, страховочная сетка–объятия всегда поймает. – Да, уезжал, ребят, давайте закончим эти глупые баталии, – просит Хэ, а когда Реук недовольно куксится, закатывает глаза: он ненавидит это ребяческое, девчоночье поведение. Это ещё один плюс в копилку ХекДже: он никогда не устраивает истерик, а если обижается или злится, то так, что Хэ поражается его глупости и настырности: взрослый мужчина в порыве обиды вытворяет всякую ерунду и при этом злобно рычит на всех, словно бык на тореадора. Мобильник оповещает о новом сообщении и ДонХэ устало–облегченно выдыхает. Контакт: Паразит. «Я устал без тебя, давай поужинаем вместе?». Контакт: Мой Лис. «Встретимся в торговом центре ***, там на последнем этаже куча всяких кафешек, посидим там?». Контакт: Паразит. «В семь у входа». Реук и Чонун наблюдают за другом и, незаметно кивнув друг другу, начинают заниматься своими непосредственными обязанностями. Йесон сразу понимает, что сообщение было не от клиента. На губах ДонХэ появилась улыбка, и он даже слегка выгнулся, на обнаженных руках появилась гусиная кожа – нетерпение. В глазах появился блеск, а черные зрачки чуть расширились – восторг. Чонун думает, что их работа всё же великолепна – поймать такие изменения в личности человека могут только подготовленные люди. А то, что Хэ куда–то собирается, он понял сразу – беглый взгляд на часы и знакомый прищур карих глаз – что–то продумывает. Йесон и Реук выходят из агентства чуть раньше ДонХэ, но, заметив, что КюХен пропал, следуют за другом по пятам, иногда проверяя - нет ли за ними слежки, но, на удивление, всё спокойно, даже сам Хэ не чувствует наблюдения, хотя на этот счет у него просто животное чутье. Наблюдать за их другом–боссом - такое же гиблое дело, как скрыться от высокочастотного радара – практически не возможно, он всегда вычислит тебя первым. Йесон и Реук останавливаются у остановки, наблюдая, как у входа в супермаркет останавливается дорогой бентли и из него появляется никто иной, как ХекДже. ДонХэ на мгновение чуть щурится, пробегая взглядом по красивой фигуре, но когда его заключают в крепкие объятия, слегка ошарашено смотрит на возлюбленного. Реук уже порывается к парочке, но Йесон останавливает любимого парой движений – Хэ крепко обнимает альфонса в ответ, прижимая его к себе так крепко, что даже с расстояния видно – он скучал по нему. Чонун читает на лице друга усталость и облегчение, он едва заметно улыбается, запускает пальцы в ярко–красные волосы и закрывает глаза. Доверяет. – Твою мать… – вырывается у Реука, когда ХекДже прячет лицо в изгибе шеи их друга и оба мужчины слышат брань вокруг себя. Обниматься у входа в самый большой торговый центр Сеула – наглость, тут такое количество народу, что не мешать прохожим просто невозможно. Люди снуют туда–сюда, покидая здание и снова попадая в него, но сейчас ДонХэ абсолютно плевать на это, прошло два месяца, как они не прикасались друг к другу, и осталось ещё четыре. Целых четыре поганых листа на календаре, а уже хочется выть от тоски и грусти. ХекДже поднимает голову и тянется к желанным губам, но перед его лицом появляется кулак, который предупреждает о непоправимых последствиях столь безобидного действия. Хек кивает и, касаясь губами побелевших костяшек, потирается о них носом, прося прощение за несдержанность. – Это у него он был ту неделю, ХекДже выкрал его у нас из-под носа, – незаметно направляясь за мужчинами в торговый центр, Реук замечает, что сейчас между ними нет никаких интимных действий. ХекДже обнимает ДонХэ за плечи, они заказывают себе еду в обычном Макдоналдсе и садятся за столик у окна, о чём–то споря. Хэ даже краснеет от злобы, а ХекДже смеется и, схватив возлюбленного за руку, целует его ладошку, успокаивая. Лис злобно что–то говорит, но успокаивается, когда видит счастье в глазах любовника. Когда Ли доволен, его глаза становятся чуть ярче, словно кто–то добавляет в них цветных красок. Чонун и Реук молча наблюдают за мужчинами, анализируют, разговоры сейчас ни к чему, но то, что происходит - их немного поражает. ХекДже играет с пальцами ДонХэ, попутно пытаясь нормально поесть. Конечно, он роняет соус на свою белую рубашку и Хэ качает головой: Хек волнуется и всё валится из рук. Реук видит, как друг улыбается, и кроме радости на его лице ничего нет. Хэ сдерживается, старается делать беспристрастное лицо, и ХекДже ведется на эту уловку, но только не его друзья – которые читают людей, словно книги. ХекДже говорит что–то, активно жестикулируя, на него оборачиваются люди, проходящие мимо и сидящие за соседним столиком, Чонун уже хочет встать, ведь злость и боль смешиваются на симпатичном лице, а затем ярость смывает все эмоции своим невероятным потоком. Ли встает со своего места и, кинув салфетку на стол, что–то говорит в последний раз, а затем направляется к лифту, намереваясь покинуть здание. ДонХэ закрывает глаза рукой, Реук видит сожаление, но почему–то их друг не порывается за Хеком, он сидит за столиком, задумчиво смотрит в окно, до болезненной дрожи прикусывает нижнюю губу и снова закрывает глаза, стараясь взять себя в руки. – Как он не видит всего этого? – не понимает Чонун. Столько эмоций он никогда не видел на лице ДонХэ, а ХекДже игнорирует их, он не замечает ни одной из них. – Ли не такой, как мы, он видит общую картину, как и все люди, он ещё не научился выцеплять мелочи из каждого движения или жеста, он… – Реук замолкает, когда ДонХэ поднимается, чтобы уйти, но, только успев встать со своего места, ХекДже обнимает его за талию и прижимает к себе, хмуро, словно нашкодивший ребенок, исподлобья смотрит в глаза. Друг молчит, разглядывая любовника, и на мгновение касается его губ своими, прося прощения, но тут же пытаясь отойти, когда понимает, что на них всё так же смотрят. Прохожие начинают шептаться, но ХекДже, заворожено смотрит на возлюбленного, и Чонун смеется от столь явного шока. Чтобы Ловеласа Ли ХекДже - ввести в ступор, это надо постараться. Но старший не отпускает возлюбленного от себя, улыбается и прижимает к себе, чувствуя, как доверие ДонХэ пробирается под его кожу. Лед тронулся. – Знаешь, а, похоже, Хек уже учится видеть те самые мелочи, которые столь необходимы для нашего Хэ, – констатируя факт, парочка наблюдает, как мужчины уходят из зала. ДонХэ отказывается ехать с ХекДже и, поймав такси, отправляется домой. – Он никогда нам не лгал до появления Ли, – Чонун хмурится, вспоминая окровавленного ДонХэ, который лежал на полу в кабинете Ловеласа. Тот противный запах крови и боль в глазах родного человека он запомнит навсегда, и он будет делать всё, чтобы ДонХэ больше никогда не почувствовал боль от рук этого красноволосого гада.