Вальс на осколках воспоминаний

Мимо проносились дома, машины и редкие прохожие, а женщина на переднем пассажирском сидении по-прежнему пыталась самостоятельно вспомнить дорогу. Но как назло, в голове было пусто, все вспышки исчезли так же резко, как и появились. Рита скосила глаза в сторону и смерила водителя недоверчивым взглядом. Уж лучше бы ее отвез кто-нибудь другой. Но выбирать, к сожалению, было не из кого и пришлось довольствоваться малым. Хотя как малым, как-никак, целый контр-адмирал. И, стоит отметить, вполне себе ничего такой контр-адмирал. Внешности, конечно, не совсем модельной, но было в нем что-то, что заставляет учащенно биться девичьи сердца. И улыбка обольстительная, и взгляд такой многообещающий, и вибрирующий голос…, а руки. Сильные. Эх… Взгляд скользнул ниже. Прямая спина, хотя он вроде бы полностью расслаблен, загорелая шея, что удивительно, учитывая, что в дождливом Питере наступила осень, мерно вздымающаяся грудь. Да уж, наверняка свел с ума не одну представительницу прекрасного пола. Впрочем, ее это волновать не должно, и без того столько проблем. Занятая своими мыслями, Рита не заметила, как командир время от времени бросает на нее заинтересованные взгляды. Кто бы знал, как же он был рад ее возвращению. Полтора месяца не жил, а так только, существовал, да и то только из-за ребят. Потому что без командира им было нельзя. И как же чесались руки обнять ее. Вот взять и прижать ее к себе, да так, чтобы кости затрещали. Но в то же время мужчина прекрасно понимал, насколько неуместно сейчас его желание, ведь для Риты он абсолютно чужой человек. И от этого, кстати, еще обиднее. Бизона она хоть как-то вспомнила и перестала пытаться убить при любом удобном случае, а вот на него смотрела с недоверием и злобой. И создалось впечатление, что стоит только отвернуться, как Маргарита предпримет попытку или сбежать, или же покалечить его. А что самое гадкое, контр-адмирал все никак не мог взять в толк за что? Почему из всех бойцов именно он удостоился такой «чести»? Батя даже порылся в закоулках памяти, пытаясь вспомнить, не совершил ли чего-нибудь непростительного в прошлом? Как назло, ничего подобного в голову не приходило. Нет, святым он, конечно, не был, да и обижал ее частенько, и косячил не по-детски, и глупости совершал, но в силу их отношений и многолетней дружбы это было такой мелочью, что никто уже и не помнил этих проступков. Булатов кинул еще один взгляд на Риту. Уснула. Она опустила голову и с удивлением обнаружила, что обуви на ней нет. Рита даже пошевелила пальчиками, но ноги как были босыми, так босыми и остались. Впрочем, отсутствие туфель оказалось не единственной странностью, куда больше ее смущала тельняшка. Длинная, растянутая и явно ей не принадлежащая. Но чуткий нос уловил еле ощутимый аромат знакомого одеколона, смешанный с запахом моря, и вмиг стало спокойнее. Женщина оглянулась — странное помещение. Ни окон, и дверей, лишь голые бетонные стены и такой же пол. Даже ламп нет, хотя здесь и без того светло. Она неуверенно сделала шаг и тут же замерла. Как же больно! В ступню будто впилось сразу тысяча острых иголок. Багира удивленно вскинула брови — пол был чист. Она даже присела на корточки — ничего, для достоверности провела по полу рукой — опять ничего. Но очередной шажочек заставил заскулить от боли. Стекло. Или все же невидимые иглы? Еще полшага, и из глаз брызнули слезы. От боли, от осознания нереальности ситуации, от безысходности. — Не бойся, — совсем рядом раздался уже знакомый ей голос, — я с тобой. Ты справишься. Багира завертела головой в надежде увидеть собеседника, но, как и прежде он был невидим. — Я не боюсь. Он, кажется, хмыкнул, и Рита могла дать руку на отсечение, что в данный момент он даже улыбается. — Да знаю я, ты у нас храбрая. В подтверждение его слов она шагнула вперед и скривилась от боли. — Стой! — Стою, — она застыла на месте, но крутить головой не перестала. — Ты где? — Рядом, — тихий шепот раздался прям над ушком, заставляя ее вздрогнуть всем телом. Коленки подкосились так не вовремя, и она бы наверняка рухнула бы на пол, не удержи ее сильные руки. Горячие ладони легли на тонкую талию. Поддерживая, помогая устоять на ногах. Рита откинулась назад, опираясь на крепкую грудь своего невидимого собеседника, и зажмурилась от удовольствия, когда его теплое дыхание приятно защекотало шею. Страх, который она всеми силами пыталась скрыть, медленно разжимал свои липкие пальцы и трусливо отступал. Теперь было спокойно, и женщина чувствовала себя защищенной. — Что дальше? — Медленно к выходу. Только не спеши. Багира удивленно вскинула брови, но промолчала. Вообще-то она надеялась на то, что он избавит ее от подобных мучений. Например, как истинный рыцарь подхватит на руки, ну или на худой конец выделит ей хотя бы тапочки. Ее невидимый друг словно прочел мысли и поспешил оправдаться. — Это твой путь, Рит. Ты должна вспомнить. Багира устало прикрыла глаза. Если это ее боль, то какого черта он здесь вообще делает. И опять невысказанный вопрос нашел ответ. — Я не мог оставить тебя одну. Кошкина еле заметно улыбнулась. Приятно, черт возьми. — А тебе не больно? — Больно, — честно признался голос, — очень больно, но я готов потерпеть. — А… — Давай руку, Рит. Она вытянула ладошку вперед и почувствовала, как переплелись их пальцы. — Вань, ты только не отпускай. — Ни за что на свете! Ощущение спокойствия улетучилось слишком резко. Женщина резко распахнула глаза и уставилась на Булатова. Он довольно нагло рассматривал ее, и от этого стало как-то не по себе. Рита даже почувствовала себя голой и неосознанно обхватила себя за плечи, словно пытаясь прикрыться от пронзительного взгляда. Не помогло. — И чего стоим? Приехали? Батя отмер. Моргнул и, наконец, отвернулся. Кивнул головой в сторону подъезда. — Приехали. Пойдем? Сердце, до этого размеренно стучавшее в груди, замерло, а потом вдруг забилось с удвоенным темпом. Голос… теперь уж нет никаких сомнений, кому он принадлежит. Только там, во сне, ей почему-то спокойно, а вот в реальности дело обстоит иначе. Она тряхнула головой. Разберется с этим попозже. Должна же родная квартира помочь. Главное, чтобы это действительно оказалась ее квартира, а не подготовленный домик для ложных воспоминаний. — Пошли. В припаркованном в соседнем дворе автомобиле в это время шли ожесточенные споры. — Вам не кажется, что это уже слишком?! — возмущенно засопела Мура, намекая на то, что слежка за начальством дело не самое благородное. Но друзья вместо того, чтобы смутиться или хотя бы сделать виноватые лица, лишь отрицательно покачали головами. Девушка сжала кулачки и засопела еще громче. — Вот Батя узнает, тогда… — А он не узнает, — весело подмигнул ей Бизон, — мы ему ничего не скажем. Так ведь? — Конечно, — хором отозвались Кот с Умой. — Но это некрасиво! — Зато безопасно, — поспешил оправдаться Ионов, — Багира сейчас немного того. — Эй! — Я имел в виду не в себе, — связываться с Тарасовым не хотелось, и теперь Вася тщательнее подбирал слова. — Кто знает, что придет ей в голову? Если уже, конечно, не пришло. В доказательство парень продемонстрировал свою руку. Пришлось соглашаться, тем более, Борис как-то обмолвился, что за прошлые грехи Рита вполне может сделать в Бате дырку-другую. — Не знаю… — Да ладно тебе, Жень, — Кот привлек девушку к себе, — мы же осторожненько. На этот раз голос подал молчавший до этого Физик. — Судя по тебе, осторожненько ты не можешь. Девушки захихикали, Вася рассерженно нахмурился. Бизон же с трудом скрыл улыбку. — А ну отставили базар. Выгружаемся и идем гулять. И аккуратно мне там, чтобы не засветились! Иначе… — Батя нас не простит, — хором ответили «смерчи». — Именно.