Травы

Цветок яблони – предпочтение. Крутобок тонет в яблоневом цветении; он чувствует, что запутался. Это путешествие тянется в бесконечность – новые пути, новые места, новые личности, и отнюдь не все дружелюбны, но правда в том, что воителю это нравится. Чужая земля под лапами – нравится. Драки с незнакомцами – нравятся. Незнакомые звёзды над головой – нравятся. А больше всего нравится кошка, идущая рядом. Милли смеётся, ловя солёный ветер кончиками усов, а Крутобок ловит себя на том, что залюбовался, запутался в хитросплетении тёмно-серых полосок на серебрённых боках. Опускает глаза, сердито морщится в усы, идёт быстрее – оставляя позади спутницу наяву, но не в мыслях. Это путешествие в родной лес, и Крутобок ещё не так давно потерял подругу и дочь; он знает всё о любви и знает всё об одиночестве. Идущий домой воитель должен быть героически одинок, горд, потерян. Но этот голос разгоняет тьму, эти глаза сверкают слишком по-родному. Кот глядит на озорную мордочку и видит свет, это счастье в каждой шерстинке, которое никак не принять. Крутобок знает – у него нечаянно есть своё собственное солнце. И оно его обжигает. Слишком сильно чувство потерянности и найденности. Слишком не одиноко. Слишком хорошо. Когда слышится этот голос, этот невероятно звонкий и нежный голос, Крутобок видит родные звёзды и слышит сотни ярких жгучих песен. И мурашки под шерстью, и смеётся, и улыбается, и всё это непонятно, но очень здорово. Серебрянка – луна. Когда-то она тоже была солнцем, и светлее была, и ближе, и роднее на тысячу звёзд, только это прошло, заросло полынью – не вырвать, не вспомнить. Крутобок уже смирился, и понимает, что та, которую видит в своих снах и мыслях – не первая любимая подруга. Смазались черты, сгладились недостатки. Вся какая-то очень нежная, мертвенно-идеальная – а совсем не такой была. Чуть не острой была, сумасбродной, дерзкой, такой её воин любил и знал, с такой смирялся. Что теперь делать, если она ушла? Крутобок давно уже выплакался, выгрустил. Сердце, кажется, заснуло, подёрнулось серой рябью, как вода в ветреный день. И вот теперь – новое солнце пригрело, поэтому так всё трепещет, и снова жизнь танцует мурашками на кончиках ушей. Воин уже успел забыть, что правильно именно так. И вот, всё цветёт и пересвистывается внутри, а ему холодно, чуть не страшно. Во снах ещё падает вниз Ласточка, ещё леденеет на камнях изящное тело Серебрянки, и кошмары словно бы предостерегают – не люби, вновь обожжёшься. Будет больно. Потеряешь, расколешься, разобьёшься – и срастёшься ли вновь, ещё через раз? И в мыслях подруга Речная так смотрит жалобно, принимающе, что становится сразу стыдно. Но цветение не остановить. Листья бьют по щекам – очнись, горячий летний ветер вьёт гнёзда в шерсти – беги, звёздный свет дёргает за хвост – живи! И Крутобок под печальной луной рассказывает сказку, страстно, самозабвенно, историю про страну сотен голосов. И даже забывает, что поют они вовсе не вместе, спорят между собой, прерываются через миг. В его мыслях они звенят полными неодинаковых эмоций голосами разные песни одновременно. И Милли, кажется, понимает, что такого не бывает. Но, о, Милли, невозможная домашняя кошка, которой впору бы родиться в лучшем из племён и стать самой преданной воительницей! Крутобок каждый миг, проведённый рядом с ней, забывает всё больше о том, что куда-то идёт. Потому что в ней, кажется, целый мир, целые озёра, полные солнечного света. Как давно не было так тепло? Крутобок не может выбрать между прошлым и будущим; настоящее кажется ему наилучшим вариантом. Настоящее, в котором с болью и радостью свет двух светил обнимает, перемешиваясь, одно сердце. Настоящее, в котором есть цели и есть те, кто идут рядом – мёртвая и живая, их дыхание мурашками на его шее. Крутобок понимает, что выбирать бессмысленно. Солнце и луна друг без друга ничего не стоят, а звёздный свет царит над всем – и это единственно верное предпочтение. Поэтому, когда однажды воин понимает, что сдаётся, он не может остановиться. Это неправильно. Ему не дадут замереть на месте и плакать над тем, что потерял и не приобрёл. После его кошмаров прошлое и будущее с одинаковой нежностью слизывают слезинки с шерсти. Поэтому ветер гонит зимним морозным вихрем яблочные лепестки на пути в страну сотен голосов, а два сердца бьются в едином ритме, потому что третье, давно уже замершее, помогает им не потеряться. И совсем не надо слов и слёз.