Warriors

      — Нервничаешь? — спросил Бёрт, пока мы ехали в лифте.       Он говорил, что ему не по себе, когда я находилась у него за спиной, однако сам всегда оставлял меня позади. Бёрт, как всегда, стоял передо мной и только слегка повернул голову, после того как задал вопрос. От моего волнения, кажется, даже стены в лифте запотевали, и я так нервно вертела одно из колец на пальцах, что оно издавало неприятный, но едва слышимый скользкий звук.       — Да, — ответила я и сделала шаг, чтобы встать рядом с Бёртом.       Его взгляд оставался на мне, а вот я смотрела на стальные двери, с ужасом ожидая, когда они откроются. Внутри меня боролись желание, чтобы они никогда не открывались, и трепетное ожидание, когда же это произойдет. Для остальных людей выйти из дома так же легко, как спуститься по лестнице, но для меня это было сродни наказания. Да, я гуляла на балконе, но фактически находилась в здании «Фантома-3», и как только действительно окажусь снаружи, то мое тело начнет жить отдельной жизнью, реагируя на каждый звук, как на предпосылки катастрофы.       — Мне придется выйти наружу. У этого будут последствия, — честно призналась я, выдыхая.       Под последствиями я имела в виду истерику, из-за которой все выйдет из-под контроля, а моя неспособность взять себя в руки поставит под удар работу группы и подвергнет других людей опасности.       — Поэтому мы и приняли решения, что я буду с тобой, — сказал Бёрт, добившись моей слабой улыбки.       Он пытался подбодрить меня, но я неохотно принимала его попытки.       Наше первое задание — штурм поезда. Заминированного. Полного гражданских лиц. Стариков, женщин и детей. В 10:45 он придет к станции Обливиона, и нашей главной задачей было, чтобы в 13:05 он дошел до конечного пункта — Лонгсайлема, а достигнет он его, только если мы, не вызывая волнения, найдем взрывные устройства и обезвредим их, чему нас и учили. В противном случае — взлетим на воздух вместе со всем поездом. «Фантом» каким-то образом узнал о теракте и решил, что пора нам взяться за настоящую работу, а не просиживать свои задницы в тренировочном зале с Бёртом и Фокс. Ни в коем случае нельзя было привлекать к себе внимания и сеять панику, нам чертовую дюжину раз повторили, что необходимо было вести себя максимально естественно, пришел даже какой-то Мистер Костюм из начальства, чтобы протестировать нас и проверить подготовку к заданию, но я долго не понимала, как нам, черт возьми, искать взрывные устройства в поезде полном людей, и при этом вести себя естественно. Как по мне, так это предполагает хождение по вагонам и проверку всех труднодоступных мест, где могли спрятать устройства, правда, Инспектор Гаджет нас так упаковал, что с его приборчиками я могла построить целую цивилизацию, при этом не насилуя многотысячную рабочую силу.       — Если поезд заминирован. Почему не остановить его и не направить оперативную группу?       — Потому что наше законодательство изменилось, — спокойно ответил Бёрт. — Узнав о запланированном теракте, мы должны предотвратить его «инкогнито».       — «Инкогнито»? — переспросила я, нахмурив брови.       — Да. Не обращая на себя внимания и не вторгаясь в гражданскую жизнь. Представь, что ты пришла устранить протечку, не сообщая жильцам многоэтажки, что, скорее всего, но не с вероятностью 100%, им грозит глобальное затопление.       — Ни хрена себе протечка! — не сдержалась я, подняв глаза к красным цифрам, которые показывали, на каком этаже мы находились. — А у нашего законодательства задницы не горят? Это идиотизм! Кому от этого лучше? И можем ли мы это изменить?       — Если только ты не член Конгресса.       — Вот это вряд ли.       — Вы справитесь, — сказал мне Бёрт после небольшой паузы. — Ты сможешь сделать это.       — Но ведь это небезопасно! Для гражданских.       — Вас к этому и готовили. Обеспечить их безопасность. Ты все взяла?       Я кивнула, поправив небольшую кожаную сумку, которая висела у меня через плечо.       — И когда ты нервничаешь, то ругаешься больше обычного, так что следи за выражениями. Слова типа «заржать» лучше тоже попридержи при себе.       Когда двери лифта раскрылись, я вздрогнула и посмотрела на Бёрта. Теперь все стало казаться реальным, и до меня начало доходить, что мы действительно делали это, вот только вся затея, кажется, была совершенно не для меня. Кто-то другой сможет с этим справиться, любой, но не я. У меня кишка тонка для того, чтобы просто переступить порог этого лифта, не говоря уже о геройских поступках. Нужно было уйти на первом занятии, когда Фокс давала возможность.       Я попятилась назад, словно трусливый кот, испуганно оглядывая первый этаж фабрики, где находилась охрана и ресепшн-группа. Мои руки прижались к ближайшей стене лифта, будто ею можно было огородиться от всего мира. Нет, я не могла сдвинуться с места и покинуть это здание. Куда я пойду? Из меня ничего не выйдет, я только всех подведу.       Бёрт понял, что я так просто не выйду, и нужно было меня чем-то выманить, поэтому он протянул мне свою раскрытую ладонь, ожидая, когда я приму ее.       — Ты можешь оставаться в этом лифте, если не хочешь что-то изменить. Или пойти со мной и спасти чьи-то жизни.       Статус «инкогнито» подразумевал, что на задании мы должны будем играть заранее продуманные роли, не привлекая внимания и не выделяясь из толпы. Кроме меня и мелких больше никому пары не полагалось. Фокс, Эмери и Фрэй были поодиночке назначены в разные вагоны, Эла и Дарси нельзя было разлучать, а меня оставлять одну, как самую слабую и непредсказуемую, но незаменимую. Ярлык «незаменимая» льстил, но нисколько не подбадривал. Мы с Бёртом должны были изображать пару, чему я, конечно, чертовски обрадовалась, пока не поняла, что это было подачкой, чтобы облегчить процесс работы всей команде.       Вчера Фокс загнала нас в зал, чтобы мы продемонстрировали ей свой имидж «инкогнито». В зале стояли вешалки с одежной разных стилей. Довольно богатый выбор, прямо как в магазине, только все было на халяву. Бёрт сказал одеться так, что мы могли слиться с толпой, и мне это показалось простейшим из того, что они нам задавали.       Я посмотрела на свои джинсы с дырами на коленках и решила их не менять, взяла только массивную черную толстовку, кепку и пошла, как и все, в одну из поставленных кабинок, чтобы переодеться.       На все Бёрт дал пять минут и, когда все были готовы, попросил встать в одну линию. Мы стояли, шатаясь из стороны в сторону, потому что старались не рассмеяться, но я все равно не смогла сдержать смешок, когда посмотрела на Фрэйя, стоявшего слева от меня. Он вырядился в строгий синий мужской костюм, туфли, очки в черной оправе и нацепил себе на палец кольцо. Светлые волосы были зачесаны в сторону, будто он только что выпустился из университета для снобов, который ему оплатил папочка. В целом, он стал выглядеть, как богатая конфетка, его было не узнать, но меня это смешило до слез, и я прикрывала рот, чтобы не заржать во весь голос.       — Что? — не выдержав, спросил Фрэй, и я засмеялась так, что пришлось наклониться и схватиться за колени.       — Ты так планируешь слиться с толпой? — улыбаясь спросил Эмери, одетый, примерно так же, как я — милой скромняшкой.       Мелкие посмеивались, но не выражали своих эмоций так же ярко. Их внешний вид почти не отличался от нашего, только Фрэй вырядился, как джентльмен.       — Иногда, чтобы слиться с толпой, нужно выделиться, — объяснил он, смотря куда-то в потолок.       — Да, точно, — сказала я и переглянулась с Эмери, после чего стала дразнить Фрейя своим мизинцем. — Поэтому ты себе перстень нацепил на мизинец?       — Это простое кольцо, а не перстень. Мой стиль — не твоя компетенция, Скалли.       — Так! — хлопнул Бёрт, чтобы привлечь наше внимание.       Он стал выхаживать перед нами из стороны в сторону, смиряя скрупулезным взглядом. Я ждала, когда он меня уже похвалит за невзрачный прикид, но наставник стянул с моей макушки кепку, сильно дернув за волосы.       — Эй!       — Это! — сказал он, поднимая руку с головным убором. — Клише. Парень в кепке, парень в капюшоне — они привлекают внимание. Почему? Потому что пытаются скрыть лица, а это как раз и дразнит внимание. Вы сегодня все, кроме Фрэйя, провалились.       Я раздраженно вздохнула и почувствовала, как Годфри, стоявший рядом, выпятил грудь. Как он мог оказаться прав?       — Ваше первое задание — штурм поезда. Заминированного. Вам нужно будет найти взрывчатку и обезвредить ее до того, как поезд прибудет в Лонгсайлем.       — О, супер! — выдохнула я.       — Это не учения. Взорвется поезд — взорветесь вы. У вас будет три часа на то, чтобы найти устройства и обезвредить их. Ни в коем случае нельзя привлекать гражданских и давать им знать о том, что они едут на бомбе. Начнется паника — и вы прибудете в Лонгсайлем на воздухе. Вы готовы к этому заданию, нам нужно набрать опыт и выйти в свет, — он коротко взглянул на меня. — Сейчас вы все переоденетесь в то, что я скажу.       Сбросив воспоминания о вчерашнем дне, я протянула руку и сжала теплую и большую ладонь Бёрта, чувствуя, что сегодня он будет моей суперсилой, потому что брать с собой старую мужскую куртку Фокс запретила.       — Я думала, что ты недотрога, — сказала я, выходя с ним из лифта.       — Ты меня просто неправильно поняла. Я не недотрога, — ответил Бёрт. Он приподнял брови и кивнул кому-то из ресепшн-группы. — И не эмоциональный калека, как вы меня называете. Просто каждый раз, когда мы вместе — это значит, что я при исполнении.       — Тогда возьми выходной.       — Подумаю об этом, — ухмыльнулся он, подводя меня ближе к стеклянным дверям, выводящим наружу.       Сегодня было облачно, но внешний мир встретил меня куском голубого небосвода и солнцем. В воздухе пахло сыростью и мокрой травой, слышалось шуршание метелки дворника и щебетание птиц на деревьях. Мы вышли из «Фантома-3» утром, поэтому мне было немного прохладно в тонкой тунике, но долго мерзнуть не пришлось, потому что машина Бёрта уже стояла недалеко от входа на фабрику. Я не очень любила машины и не была ни на одном уроке вождения.       — Это твоя машина? — спросила я, когда он захлопнул дверь со своей стороны, а я натянула ремень безопасности.       — Моя служебная машина, — уточнил Бёрт, вставляя ключ в зажигание.       — Ясно.       Мы вышли заранее, поэтому он ехал не спеша, и больше внимания обращая дорогу, чем на мое присутствие в той же машине, что и он. Я отдавала себе отчет в том, что слишком увлеклась, а иногда даже была одержима Бёртом, надоедая ему, но чувства к нему и дружба с Фрэйем — все, что у меня было, если не считать коробки с вещами под кроватью. У меня был приятель, которого звали Сэм, но мы расстались, когда он захотел уехать загород к своим близким, а я не испытывала таких сильных чувств, чтобы как дуреха последовать за ним и бросить свою семью. Мы познакомились, когда он работал в магазине, где продавали DVD-диски и видеоигры, а я зашла, чтобы купить игру на день рождения Адама. Сэм был симпатичным, веселым и добрым, мне было с ним очень хорошо, но после того, как мир начал сходить с ума, мы тоже изменились.       — А можно мне включить музыку? ¬      — Нет, — сразу же ответил Бёрт, как только я потянулась к приемнику.       Я закатила глаза и откинулась на спинку сидения.       — Тогда тебе придется со мной говорить!       — Хорошо, — сухо кивнул он, смотря на дорогу.       — О! Просто отлично. Сколько тебе лет?       — Тридцать два.       — Я думала, что тебе что-то около двадцати девяти.       — Точно, что-то около, Айви.       — Бёрт — твое имя?       — Нет. Это сокращение. Цифры с оборота моей банковской карты не назвать?       — Ну, мы едем на вокзал, а не в загс, можешь не называть.       Он улыбнулся, и я не стала делать из этого сенсацию, чтобы не спугнуть бедняжку. Мне очень многое хотелось узнать о нем, но когда появлялся вопрос личного характера, то я вспоминала, что «каждый раз, когда мы вместе — это значит, что я при исполнении» и понимала, что он все равно не сможет на него ответить. Может, мне вообще не положено о нем ничего знать, но с Фокс, кажется, они хорошо знали друг друга.       — А что тебе вообще можно о себе рассказывать?       — Ничего, вообще-то. Я могу раскрывать личную информацию только напарнику, — он ненадолго посмотрел на меня, а затем снова на дорогу. — Тебе мне точно ничего нельзя рассказывать.       — Тебе все равно придется со мной говорить, знаешь, — довольно бодро ответила я. — Но, кажется, ты очень скучный собеседник.       — Поговорим о тебе?       — Не-е-ет, — протянула я, перекатывая голову на правое плечо. Мой взгляд упал на мелькающую дорогу за стеклом. — А я очень скучная тема для беседы. И ты, кажется, и так все знаешь обо мне.       — Я не знаю, чем ты занималась до… «Фантома», — тактично подчеркнул он.       — Ну, — я поежилась, припоминая прежнюю жизнь. — Продавала чай. Продавала книги. Была официанткой. В зоопарке тоже работала. Не одновременно, конечно.       — А какая-то определенная профессия у тебя была?       — Ты намекаешь на то, что я неудачник?       — Я просто задал вопрос, это ТЫ подумала об ЭТОМ.       — Для того, кто даже читать не умеет, получить профессию довольно сложно, но я была близка к тому, чтобы стать парикмахером. Все, мне надоело. Можешь больше не пытаться, а то я утомлю тебя раньше времени.       Я снова повернулась к окну и обхватила себя руками, наблюдая за быстро сменяющимися городскими пейзажами за окном.       — Ладно, — вздохнул он напряженно, смотря прямо перед собой. — Один вопрос. Я отвечу на один вопрос о себе, и после ты у меня ничего не будешь спрашивать, идет?       Я кивнула, расползаясь в улыбке.       — Так что подумай, что тебе хочется узнать. Второй попытки я не дам.       — Ты ответишь на любой? — уточнила я, чтобы он меня не надул.       — Кроме своего счета.       — Он мне не интересен. У меня есть свой.       Я задумалась, решив подойти с умом к этой редкой возможности. Что мне действительно хотелось узнать о нем? Возможно, его настоящее и полное имя. Тогда у меня появится ощущение, что у нас есть общая тайна, но я знала, как его называть, и это не было тем, что мне действительно хотелось узнать.       — У тебя есть кто-то? — спросила я, немного тише, чем разговаривала до этого. — Я имею в виду, у тебя есть кто-то, к кому ты можешь вернуться? Ты живешь на этаж ниже меня, и я не знаю, есть ли у тебя настоящий дом.       Он приоткрыл рот, намереваясь что-то сказать, но затем помедлил и сделал вид, что появилась необходимость взглянуть в зеркало заднего видения, пока я ждала ответа.       — Нет, — сказал он. — У меня нет дома.       Больше я не стала ничего спрашивать, и до вокзала мы ехали в молчании. Я смотрела в окно, нервно перебирая кольца на пальцах, и пыталась представить, что сегодня произойдет и что от меня вообще хотят. Я будто ехала на свидание слепую. Когда мы вышли из машины, Бёрт оглянулся и быстро надел темно-синюю кепку и очки без диоптрий. У меня это вызвало примерно те же эмоции, как когда девушка, которую терпеть не можешь, флиртует с парнем, который был рожден не для нее, а для тебя.       — Что это за хрень? — спросила я, после того как мы обошли машину, и я взяла его за локоть.       — Что? — вроде как искренне удивился он, оглядывая людей на парковке перед вокзалом.       — Это! — я указала на его кепку и очки. — Это же клише!       — А я твой наставник, поэтому подбирай слова помягче, Айви. Я, кажется, предупреждал.       — Поэтому я и спросила что за хрень.       Он раздраженно вздохнул и покачал головой.       — День будет долгим.       Первый этаж вокзала напоминал дворец. Здесь находилось очень красивое витражное окно, фонтан и расписной потолок, вот только людей стало гораздо меньше, чем раньше, а большинство из тех, кто приходил на вокзал, делал это с целью уехать и не возвращаться. Как Сэм.       Моя левая рука похолодела, и Бёрт это заметил. Единственное, что могло меня успокоить — сладкое, поэтому я быстро стала искать киоск, где продавалась сливочная помадка и заодно взглянула на большое табло с рейсами и их временем. Ждать поезд до Лонгсайлема нужно было еще сорок минут, поэтому я оставила Бёрта в зале ожидания, а сама отправилась за помадкой.       Многие киоски с едой и напитками закрыли в связи с тем, что они уже не были необходимы вокзалу в таком количестве. Я вытащила из кармана джинс деньги и протянула их женщине в широком окне, попросив коробку просто сливочной помадки и бутылку сильногазированной воды для Бёрта.       — Последнюю коробку забрала девушка, — она кивнула на какую-то высокую милую брюнетку, отдаляющуюся от киоска. — Осталась с орехами.       — Я ненавижу с орехами, — раздосадовано произнесла я, обернувшись на брюнетку. — Тогда белый шоколад и бутылку воды, пожалуйста.       Бёрт заставил съесть все до того, как мы выйдем на платформу, но для меня это труда не составило, вот только к пальцам стала липнуть пыль и грязь.       — Доставай наши билеты! — скомандовал он, когда объявили о том, что поезд прибудет через десять минут.       — Я думала, что они у тебя…       Его лицо слишком быстро приняло совершенно шокированное выражение, и я тут же рассмеялась.       — Ладно. Извини. Бесить тебя — это мой способ справиться с волнением, почему ты еще не понял этого? — я открыла сумку и протянула ему два конверта с логотипом вокзала.       Вырвав их из моих рук, Бёрт взглянул на содержимое конвертов и сказал, что мы можем идти.       На платформе людей было немного и как-то тихо. Я не так часто ездила на поездах, но здесь определенно не должно было быть так тихо, будто все боялись навлечь беду, поэтому и вели себя, как мышки. На платформе, по пути к нашего вагону, я увидела Фрэйя в его сексуальном прикиде аристократа. Он беседовал с какой-то девушкой, которая таяла от его улыбки и, разумеется, такого богатого вида. Меня эта картина не порадовала и не насмешила.       — Что? Не нравится? — спросил Бёрт, заметив, куда я смотрела.       — Отвали, Бёрт! — немного расстроено произнесла я.       Молодой машинист так странно нам улыбнулся, что мне стало не по себе. Цвет его лица показался каким-то неестественным, но не было никакой причины и времени разглядывать его получше, Бёрт быстро завел меня в наш предпоследний вагон.       Высокоскоростной поезд двигался почти бесшумно, и мое тело не чувствовало его движения. Всего было сорок два вагона, многие из которых были пустыми, либо там сидел всего один человек, купивший случайный билет в интернете. На каждого члена команды приходилось по шесть вагонов. Первым делом в нашу задачу входило прицепить на все четыре стены своих вагонов крошечные черные датчики, похожие на сдохших, прилипших мух, чтобы они измерили площадь и начали сканировать пространство, после чего покажут нам ее на виртуальном макете. Иными словами, гаджеты Танненбаума делали за нас почти всю работу, а мы участвовали только как исполнители.       Оставив меня на наших местах, Бёрт справился со своими вагонами минуты за четыре еще до отбытия, пока пассажиры с провожающими только заходили в поезд. Через десять минут, как мы тронулись, сделать то же самое пошла я. Чтобы после долгого отсутствия не возвращаться на свое место с пустыми руками, я прогулялась до вагона-ресторана и встретилась там с Фрэйем, который сидел за столиком с чашечкой кофе. Когда я зашла, то он в приветственном жесте поднял руку с чашкой и указал на свой пустой столик. Фокс запретила нам контактировать без острой надобности, поэтому он удостоился только среднего пальца, который я показала ему под видом того, что потирала щеку.       Я нервничала, когда оставалась в поезде одна, поэтому купив втридорога коробку сливочной помадки, поскорее вернулась в свой вагон, где меня уже ждал Бёрт с телефоном в руках и схемой, которую строила программа Танненбаума. Шлепнувшись в кресло рядом с Бёртом, я взглянула на экран его телефона, где на черном фоне прорисовывался зеленый макет поезда, больше похожий на тоннель.       Кресла перед нами занимала пожилая пара. Седовласая женщина была занята разгадыванием кроссвордов, а ее муж дремал, опустив старую твидовую шляпу себе на лицо. В остальном, наш вагон был полупустым, и никому до попутчиков не было дела, все были заняты либо своими гаджетами, либо бесплатными журналами.       Бёрт открыл бутылку с водой и поставил ее на подлокотник. Я только хотела сказать, что это небезопасно, как он махнул рукой, и опрокинувшая бутылка облила мои джинсы и тунику водой. Женщину напротив это впечатлило больше, чем меня. Ну и спектакль! Ну и актер! Ну и идиотизм!       — Прости! — воскликнул Бёрт, взяв меня за плечо. — Вон там, кажется, был туалет.       Он поднял руку с телефоном, и я увидела, что выделенный красным участок находился в соседнем, то есть в последнем, вагоне на месте 4А. Повесив через плечо сумку, я встала со своего места и прошла к дверям, выводящим в небольшой коридор, где была общая туалетная комната и переход в соседний вагон. Сегодня я туда уже заходила, тогда он был пуст, но сейчас в нем было еще меньше людей, чем в нашем вагоне. Здесь сидела красивая девушка азиатской внешности, которая читала книгу об ошибках эволюции с крысой-альбиносом на обложке, мама с ребенком и две студентки с одним большим ноутбуком на двоих, где они что-то смотрели, надев наушники, и улыбались.       Теперь мне нужно было, чтобы все свалили отсюда, особенно мама с ребенком, которые сидели прямо на взрывном устройстве. Когда я зашла и остановилась перед дверьми, девушка подняла глаза над книгой и взглянула на меня так, будто я была контролером, а у нее не было билета.       — Всех просят перейти в соседний вагон, — сказала я как можно громче и спокойнее, указывая большим пальцем на выход, оставшийся позади меня.       — Почему? — спросила девушка, нахмурив брови.       Мое заявление звучало крайне неубедительно, а причину я так и не придумала, туго соображая в стрессовой ситуации.       — Там состоится дегустация десертов из вагона-ресторана. Благотворительная акция от дирекции железных дорог. Минут через двадцать начнется, но лучше быстрее занять места, а то сейчас весь поезд слетится.       Я не отдавала себе отчет в том, какую чушь несла, но «дегустация» и «десерты» сделали свое дело и народ зашевелился. Девушка поднялась со своего места первой, забрала продолговатую спортивную сумку с полки для багажа и вышла из вагона. Дольше всего возились студентки, которые хихикали и роняли из рук все, что забирали с сидения и багажной полки. Они выводили меня из себя, и я уже собиралась помочь им, когда те наконец-то продвинулись к выходу. Оставшись в вагоне одна, я быстро закрыла двери, перевязав ручки резинкой для волос, после чего нырнула под кресло, на котором сидел малыш. Проблема была небольшой на вид, но огромной изнутри, и, добравшись до нее, я запаниковала, настроившись на то, что ничего у меня не получится, и бомба взорвется прямо у меня на лице.       Вытащила из сумки телефон, я набрала Бёрта, который ответил спустя буквально пару гудков, и бросила телефон рядом с собой, быстро вооружаясь нужными инструментами.       — Твою мать! — выпалила я, как только он ответил.       — Следи за выражениями!       — Я наломала дров!       — То есть? — его голос похолодел еще больше, обещая мне крупные неприятности.       Я представила, как объясняю ему то, что сказала пассажирам, и решила, что лучше не унижаться лишний раз и не напрашиваться на лекцию о том, что я находилась на службе у государства, а не в старшей школе печеньем торговала. —       Ладно, немного преувеличила. Забудь.       — Ты нашла, что нужно?       — Да. Уже за делом.       — Я к Элу и Дарси.       — Мне ты тоже нужен!       — Ты справишься, Айви. Ты делала это сто раз.       — Ты немного преувеличил!       — Встретимся позже.       — Ладно, — выдохнула я.       Взрывное устройство выглядело не так, как на картинках, в боевиках или на занятиях, но я знала, что мне стоит искать, хотя какой-нибудь Мистер Умник рядом не помешал бы. Не стесняясь в крепких выражениях, я подставила свое лицо под взрывное устройство, пытаясь его дезактивировать, ну или хотя бы, не сделать хуже.       — Какого хрена я тут делаю? Боже!       Это не было делом пяти минут, но пока вроде все шло хорошо, однако я почти не дышала, моя левая рука похолодела, а тело сжалось, каждую секунду ожидая взрыва и огня. Оглушающий звук уже стоял в ушах, время меня ждать не станет, поэтому мне ничего другого не оставалось, кроме как продолжить работать. Моему брату бы точно понравилось то, чем я теперь занималась и какие способности у меня были, и это действительно было очень круто, но не когда я лежала под бомбой, держа в руках не только инструменты, но и жизни невинных людей.       — Да! — возликовала я, срезав последнюю поганку, после чего красные цифры исчезли и черный экран стал пустым. — Выкусите! ДА!       Моей радости не было предела. Собрав в одну руку инструменты, лежавшие у меня на груди, я выдохнула пыль, которой изрядно надышалась, и выбралась из-под сидения, но быстро ощутила небольшое головокружение, наверное, из-за слишком резкого подъема. Вагон поплыл перед глазами, будто я несколько минут подряд крутилась на месте, как в детстве, чтобы удивиться, почему же мир так меняется, когда я веду себя как юла? Инструменты выпали из руки, и я прижала ее к губам, думая, что меня сейчас стошнит. Все пространство вокруг стало подводным дном, где я почти ничего не видела и плохо слышала.       — Солнышко, все в порядке?       Я с трудом подняла глаза, пошатнувшись, и увидела папу. Он положил руки мне на плечи и посадил на кресло. Меня чуть не вырвало прямо на него.       Папа выглядел в точности так же, каким я его запомнила, только от помутнения его лицо раздваивалось.       — Что…— я закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться.       — Тихо-тихо, солнышко. Тебе очень плохо, да? — спросил он, поглаживая меня по плечам.       — Да, — выдавила я, чувствуя себя так, будто мой мозг начал нагреваться. — Мне очень больно, папа.       — Потерпи еще двадцать секунд.       Я схватилась за голову и наклонила корпус, начиная корчиться от боли. Больно было только голове, в ушах стоял звон, будто рядом со мной что-то сверлили. Я зажмурилась и сжала переносицу, чтобы сконцентрировать свое внимание.       — А что будет после двадцати секунд?       — Ты заснешь. Просто не сопротивляйся, дорогая.       Мой папа никогда не называл меня ни «солнышко», ни «дорогая», поэтому я ни на секунду не поверила в то, что он был реальным. Кто-то манипулировал моим сознанием. Сжав в кулак правую руку, я со всей силы врезала ему по лицу. Иллюзия быстро рассеялась, и я увидела перед собой бледного худого парня, который выглядел так, будто помер несколько дней назад. Его лицо было мертвецки бледным, губы бесцветными, под глазами лежали коричнево-красные синяки, а сухие черные волосы торчали во все стороны, как иголки у ежа. Он отполз от меня словно слизняк, вжав руки в длинные черные рукава кофты.       — Змейка! — закричал парень, дергаясь, и очевидно неспособный защищаться ничем, кроме внушения, зато девушка с катаной явно могла за него постоять, появившись у меня за спиной.       Здорово. Мы с ней сегодня уже виделись, когда я зашла в этот вагон, чтобы выпроводить всех отсюда. Девушка с книгой об ошибках эволюции.       В воздухе раздался протяжной звон, и вот она уже порезала мне одежду, которая досталась за счет «Фантома-3», но сильно удивилась, не увидев крови и порезов. Ее глаза расширились от изумления, она явно этого не ожидала, как и того, что я смогу выхватить ее катану просто взмахнув рукой.       — Это даже мило, — рассмеялась я, смотря на меч в моей руке.       Делать поспешные выводы — один из моих недостатков. Змейка, как ее назвал бледнолицый, явно была профессионалом своего дела, и ей не составило труда сделать так, чтобы я даже не заметила, как оказалась на полу, прижатая к нему лицом, а девушка уже вернула себе катану и скрутила мне руки за спиной.       Прекрасно, а кого нужно было звать мне? Дьявол! Эл, может, ты услышишь меня?       Парень забился в угол и мерзко посмеивался надо мной, словно чокнутый указывая пальцем и ожидая, когда Змейка меня прикончит. Мне нужно было соображать, как выйти из этого положения, но вся моя сила была в правой руке, которой полностью завладела злодейка. Я дернулась, чтобы проверить, смогу ли столкнуть ее с себя, если разозлюсь и рывком поднимусь, ведь этой дамочке явно нужно было больше есть, но она, словно змея, тут же приструнила все мои попытки, контролируя даже мизинец на моей руке.       Хлопнула дверь, ненадолго впустив посторонние звуки. Я надеялась, что это мои друзья, но Змейка сильнее прижала мое лицо к полу, как только я попробовала поднять голову.       — Что за кошачьи игры? — послышался женский голос, довольно молодой. — Убери ее, Змейка!       Я сжала правую руку в кулак и сосредоточилась на том, чтобы проломить крышу вагона и обрушить ее на них. Более блестящей и менее привлекающей внимание гражданских идеи у меня нашлось.       — Это та, что с аномалиями, — все так же спокойно и невозмутимо сказала Змейка, сидя на мне. — Скалли.       — О, так вы обо мне наслышаны? — проворчала в пол я, из-за чего Змейка надавила мне ногой на голову еще сильнее.       Страшно было представить, в какой там позе она сидела на мне.       — Тогда почему Пэн не усыпил ее?       Я тем временем уже слышала, как дрожала и скрипела крыша вагона. Пэн, или как там она назвала этого бледнолицего ублюдка, первым почуял неприятности и забился в угол, тревожно смотря на потолок. Как бы Змейка не пыталась выкрутить руку, чтобы остановить это, она не могла просто вырвать мне протез. У Пэна, кажется, были не все дома, поэтому он стал хохотать, когда потолок вагона начал обламывать и рушиться.       Змейке пришлось соскочить с меня, чтобы не быть проткнутой одним из острых обломков, которые мне не могли нанести никакого вреда, если не подставлять спину. Пэн вырвался из своего угла и бросился к ней. Девушка, которая пришла убедиться в том, что меня прикончат, была старше нас всех, возможно, возраста Бёрта, и очень милая на вид, с круглым лицом, глазами цвета молочного шоколада и темными волосами. Ее телосложение давало понять, что она здесь не для того, чтобы драться, для этого с ней пришла Змейка. Возможно, она просто следила за тем, чтобы поезд взлетел на воздух. Какая-нибудь психопатка-смертница.       У меня в крови бурлил адреналин, поэтому я вытянула руку и стала держать под контролем правую стену, готовая сломать и ее, если потребуется. Я, Змейка и Пэн были с одной стороны обвала, а надсмотрщица с другой, там, где находились двери, ведущие в купе Бёрта. Змейка быстро вооружилась своей катаной и наставила ее на меня, ожидая приказа, а я напрягла руку сильнее, чувствуя, как она нагревалась. По вагону пронесся неприятный звук гнущегося металла. Ветер, ворвавшийся через потолок, теперь трепал наши волосы и закрывал лица, а шум улицы и гудения поезда почти заглушал голоса и находящуюся в напряжении стену.       Девушка покачала головой, давая знак, чтобы Змейка ничего не делала.       — Если кто-то, мать вашу, двинется с места! — заорала я, глотая бьющий в лицо ветер. — То клянусь, вас вынесет отсюда к чертовой матери, а мне от этого ничего не будет. Убери свою иголку, что б тебя!       Ничего она не убрала.       — Она мне нравится! Нравится! — закричал где-то за моей спиной сумасшедший Пэн, мерзко хихикая, прям как мультяшный злодей.       — Заткнись, Пэн! — шикнула на него Змейка, и он притих. — Держись за мной.       Она не пошевелилась, оставшись в той же стойке, справа от меня. Пэн не спеша переместился и встал у нее за спиной, сверкая глазами, глядя на меня, и смеясь себе в руку. Он точно был сумасшедшим. Вменяемый человек так себя не ведет. Это они с ним такое сделали?       — Какая выгода взрывать поезд, полный невинных людей? Кто вам платит за это?       — Это не теракт, а предупреждение, — ответила надсмотрщица с гордостью в глазах и голосе, будто я сообщила ей о вручении Нобелевской премии. — Вы должны отдать Энигму и тогда все это прекратится.       — *Эдди Нигму? Где я его возьму, черт побери?       — Она не знает что это, — спокойно сказал Пэн с таким видом, будто уже давно стоял серьезным. Этот парень менял маски быстрее, чем актер, вынужденный отдуваться за всех в театре одного актера. — Она не знает. Не знает!       Голос у него был такой же скользкий и холодный, как и он. От злости я проломила правую стенку вагона, и она рухнула наружу, с оглушительным грохотом и искрами. Раньше я не двигала ничего тяжелее кольца для штанги, и не сталкивалась с тем, что мой протез мог нагреваться. Боль была не критичной, но я все же чувствовала, что что-то не так. Отвлекшись на нее, я чуть не потеряла равновесие во время сильного толчка, причиной которому, наверное, стала сама.       — Вы убиваете чьих-то детей, родителей! — я начала злиться, а уцелевшие стены вагона трещать и гудеть. — Другой способ предупреждения не нашли?       — Мы вернем эти жизни, — пожала плечами девушка. — Эта война идет только из-за «Фантома», который слишком упрям и боится нового мира. Начинается новая эра, и нам нужно новое оружие, чтобы построить ее.       — Ко мне домой часто приходили религиозные фанатики, но ты самая потрясающая из них. Я тоже не верю в новый мир, мне и в старом было хорошо. Где остальные взрывные устройства? Свои жизни вам будет сложно вернуть, когда станете причиной дыры в озоновом слое!       Пэн стоял скрестив руки и потирая одной из них подбородок, в то же время хитрым и ехидным взглядом поглядывая на меня. Поезд почему-то стал замедляться, причем очень быстро, и я почувствовала, что тяжесть снизилась.       — Они не в поезде, — вдруг сказал он, обращаясь непосредственно ко мне. — Это очень хорошие подделки. Пустышки. Ими даже сигарету не подожжешь. Они отвлекали ваше внимание.       — Какого черта? Пэн! — зашипела Змейка.       Пол под ней задрожал и стал гудеть.       — Тогда где? — потребовала ответа я.       — На дороге. За семьдесят километров до Лонгсайлема. Через десять минут поезд взлетит на воздух в любом случае.       — И вы вместе с ним?       — Нет, — надсмотрщица закрыла рот и улыбнулась, покачав головой так, словно говорила с маленьким ребенком. — Разве ты не заметила, что поезд стал замедляться? Наш машинист расцепил вагоны.       Как раз в этот момент дверь позади надсмотрщицы открылась, и в нее зашел высокий парень в костюме машиниста. Его лицо было разрисовано под череп, но на щеках и лбу еще остались следы стертого бежевого грима, под которым он скрыл свои татуировки. Одним только видом он наводил ужас, не говоря уже о пронзительном взгляде и уверенной походке, с которой он зашел в вагон, словно хозяин на скотобойню.       Я оказалась в западне, а что еще хуже — вдали от остальных. Я была нужна им. И в данный момент больше, чем они мне.       Вагон почти остановился и полз по рельсам очень медленно.       — Что мне с ней сделать? — спросил машинист, остановившись прямо передо мной.       Я сделала шаг назад, но уперлась спиной в наконечник катаны Змейки.       — Ничего. В этот раз сами уйдем. Хочу узнать, на что она может быть способна. Если успеешь, передашь привет моему мужу?! — она приподняла брови, обращаясь непосредственно ко мне. — Скажи ему, что это от Авроры.       — Кому я должна это передать? Сатане?       — Ты, скорее всего, называешь его Бёртон или Бёрт.       Не успела я среагировать должным образом и прижать эту дамочку, как машинист вышвырнул меня на уцелевшую стену с такой силой, что мне показалось, будто я упала с десятого этажа. Удар, а точнее множество ударов, привели меня в себя. В это время они по очереди спрыгнули с вагона, оставив меня одну с непростой задачей.       Я чувствовала боль, как любой человек, просто она быстро проходила, поэтому после такого подняться на ноги мне ничего не стоило, только голова кружилась, но мне хватило и этого, чтобы сконцентрироваться, открыть дверь и направить всю свою энергию на скоростной поезд, который отдалялся от меня со скоростью 400 км/ч.       Я вытянула руку и почувствовала, как между мной и поездом появилась тонкая нить, затем она стала толще, и вот мне уже можно было за нее ухватиться. Поезд со скрипом начал мне подчиняться, и из-под колес посыпались красные искры. Сначала он сбавил скорость, а затем начал отъезжать назад. Эластичный материал, которым был обтянут мой протез, не выдержал такого нагрева и начал рваться, а я кричать от боли, так как Циммерман связал это как-то с моими нервными центрами, чтобы я могла все чувствовать, вот только сейчас это мешало. Протез так сильно нагрелся, что мне хотелось скорее вырвать его из своего предплечья и оторвать весь материал, но я не могла позволить себе остановиться и тянула поезд обратно, во все горло, крича от боли. Когда он сбавил собственную скорость и стал подчиняться только мне — стало легче, но я все равно запекалась изнутри. Вагон провонял гарью и запахом, похожим на жженые волосы.       Как только поезд остановился, буквально через минут из последнего вагона спрыгнула Фокс и побежала ко мне, пока я корчилась на спине из-за адски горячего протеза в полуразрушенном вагоне.       — Айви! — она склонилась надо мною, пытаясь поймать бешеный взгляд и понять, насколько все серьезно.       — Взрывное устройство на дороге, не в поезде! Оно за семьдесят километров от Лонгсайлема. Надо было остановить поезд, но я не знала, что так будет! — выдавила из себя я, тяжело дыша и обливаясь потом. — Мне так больно, Фокс! Пожалуйста, сделай что-нибудь! Я так не могу!       — Тихо-тихо! Фокс! Бёрт, взрывное устройство на дороге. Отправь Фрейя, он домчится вмиг, пусть найдет и обезвредит. Нет, не в порядке, — одной рукой она прижимала микронаушник, который, если бы выдали всем, упростил бы нам жизнь, а другой дотронулась до моей раскаленной руки. — Ей нужен Циммерман…       — Нет, не трогай, Фокс! — закричала я, почувствовав ее прикосновение на оставшихся кусках эластичного материала, который сейчас был больше похож на сгоревшие спагетти, размазанные по протезу. — Не трогай, Фокс!       — …или лед. Вызываю нам транспорт.       Я огородилась от нее здоровой рукой, продолжая стонать и терпеть боль, которую просто хотелось стряхнуть с себя. На мои судороги, наверное, было жалко смотреть, будто меня ужалила оса, а если по правде, то со стороны я выглядела так, будто Фокс изгоняла из меня дьявола.       — Мда, это выглядит не очень хорошо, Скалли.       Взгляд Фокс был сосредоточен на почерневшем материале, сквозь который можно было увидеть, что мой протез раскалился докрасна, а тлеющий материал пах горелой резиной.       Ко мне прибежал Эл с полным ведерком льда из вагона-ресторана и бутылкой мартини для меня. В «Фантом-3» я добиралась вместе с Фокс на вертолете, опустив одну руку в ведерко со льдом, а другой держа бутылку мартини, пока, вся горячая и мокрая, очень быстро не вырубилась на коленях Фокс из-за болевого шока.       Когда мне казалось, что выйди я на улицу — со мной обязательно случится что-то плохое, то примерно это я и имела в виду.