История Злой Королевы

       Наступил мой двадцать первый день рождения. Учитель предупреждал меня о том, что будут гости. А людей, кроме Румпеля, я не видела шесть лет, поэтому решила одеться при помощи магии.        Одним взмахом руки я открыла дверь и не спеша прошла к столу.        — Добрый день, — мой голос, мягкий и тихий, выработанный годами под неусыпным контролем Румпеля, обволакивал жертву, сидящую спиной ко мне.        — Добрый день, — удивленно и до боли знакомо произнесла гостья.        Этот голос многие годы преследовал меня во снах, и через пару мгновений я узнала его.        Она медленно встала, посмотрела на меня снизу вверх и подошла, думая, что я, как всегда, опущу глаза. Под внимательным, ироничным взглядом Румпеля, я приняла вызов и посмотрела ей в глаза.        — Прекрасно выглядишь, — она подошла ко мне и стала обходить по кругу.        Раньше ей не нравилось, как я выгляжу, говорю и ем!        — Что я слышу? — издеваясь, протянула я. — Неужели в вашем голосе присутствуют нотки гордости? — продолжала издеваться.        Она повернулась к Румпелю и, игнорируя меня, спросила:        — Как тебе удалось превратить моего ангела в законченную стерву. Я бы даже сказала Королеву, — Кора не стала дожидаться ответа, вместо этого с улыбкой «обрадовала» меня и Румпеля. — Она будет отличной женой Королю восточных земель.        В душе я несколько раз убила мать всеми возможными заклинаниями и зельями, прокляла несколько сотен раз и пожелала удачного путешествия в Ад. В голове начала формироваться речь, которая должна была заставить мать передумать, но мои мысли оборвал спокойный и уверенный голос Румпеля:        — Дорогуша, Реджина моя.        Если бы у Коры была вставная челюсть, она упала бы на мраморный пол. А я невозмутимо прошла за стол и села справа от учителя. Он продолжил:        — Шесть лет занятий для того, чтобы стать подстилкой какого-то Короля? — издевательски протянул он, копируя мой тон.        Мы были похожи на семью: осанка, улыбка, тон, магия — всему этому я научилась у Румпеля.        — Она — моя дочь, — выделяя каждое слово, сказала моя мать.        — Да, мама. Я ваша дочь, — решила присоединиться к беседе, — но не ваша собственность.        Румпель посмотрел на Кору и, не сводя глаз с неё, встал, как-то с издёвкой подошёл ко мне и сказал:        — У неё есть сила, которой у тебя никогда не было и не будет. Она станет прекрасной хранительницей.        Пока моя мать и Учитель ругались, я думала о десерте из шоколада — блюдо, которое создал Румпель, как будто уговаривало съесть себя; и о последнем заклинание в книге — «Жест». Заклинание позволяет контролировать магию во всем нашем мире. Стать хранительницей. В последнее время я всё больше мечтаю об этом.        Но для того, чтобы выучить и применять это заклинание, нужно убить кого-то из родственников. Человек, управляющий миром, по мнению Древних магов, должен быть сильным, а Румпель всегда говорил, что любовь — это слабость.        Пока учитель общался с мамой, я решила тоже поговорить с ним, но мысленно. Я отправила ему сообщение, начав издалека:        — Я читала заклинание «Жест».        Я посмотрела на него, проигнорировав Кору, которая сейчас активно что — то показывала руками.        — Кору не убивать, — послышалось в моей голове.        Если бы я кого — нибудь слушалась, была бы сейчас до сих пор в конюшне.        — Это больше не твоя дочь. Твоя дочь — девочка, которая верила в сказки и принца на белом коне, — спокойны голосом, как будто он не спорил в течение получаса, произнес Румпель.        Брр. Аж передернуло. Радует, что никто не заметил.        Я встала и пошла в сад, сославшись на плохое самочувствие.        Мне надо было подумать.        Подчеркивающий фигуру силуэт, облегающая юбка, чуть прикрывающая колени, и декольте создают уникальный силуэт — утонченный и очень элегантный. Легкую провокационность добавляет тонкая и невесомая материя — шелк. Свою роль играет и роскошная отделка в виде ручной вышивки. Несомненно, это шедевр, выполненный в карамельных тонах. И, конечно же, высокие каблуки.        Я сняла туфли и, взяв их в руки, пошла к озеру.        Оно находилось в тени деревьев. Кристально чистая вода, словно зеркало, отражала свинцового цвета небо, окутанное тяжелой паутиной мрачных туч.        Я ждала дождя. Он смоет маску, которую приходится надевать каждый день в течение трёх лет.        Сейчас в замке решается моя судьба. Либо постель местного короля, либо жизнь в одиночестве и контроль магии в мире. Третьего не дано. Ладно, подумаем над вариантами.        Местный король отличается от других. Добрый, великодушный, заботится о сиротах, строит школы и больницы. Меня перекосило. Крестьяне считают его святым, после короля Георга. Что я еще о нем знаю? У него есть дочь. Эмма, по-моему. Она еще маленькая и не участвует в придворной жизни. Ее мать, королева Элизабет, умерла, когда малышке был годик, от какой-то болезни. Она и приучила его быть милосердным. Вывод. Не вариант.        Стать следующим Хранителем — моя мечта. Всю жизнь я должна следить за магическим равновесием. Оберегать нас от магических атак. И жить в одиночестве. Да, это то, что мне нужно.        Пошёл дождь. Я посмотрела на небо, и холодные капли стали смывать макияж, продуманный до мелочей. Как бы это ни банально звучало, плакало небо, и вместе с ним захотелось плакать мне. Но меня отвлек голос:        — Заболеешь.        Этот елейный голос я узнаю всегда.        — Мама, что же вы делаете так далеко от кареты?        — Спасаю тебя.        Она телепортировалась за моей спиной и приложила платок, пропитанный чем-то, к лицу.        Я проснулась дома. В своей комнате. Голова гудела, как будто в ней поселился рой пчел.        — С возвращением.        Кора сидела на кресле около окна и пила красное вино. Бокал был наполовину пуст, а около него стояла бутылка, почти допитая. Видимо, спала я долго.        — Ты меня похитила?        Смех, заливистый и громкий, эхом отталкивался от стен и врезался мне в больную голову.        — Дорогая, ты — моя дочь. Я вернула тебя домой.        Она встала, оставив бокал на столике, и пошла к двери, обронив:        — Завтра приезжает король.        Её глаза следили за моим лицом, но на нем не дрогнул ни мускул. За это можно и выпить.        Я встала, игнорируя боль в голове и слабость во всем теле, взяла в руку недопитый бокал с вином и, отсалютовав матери, выпила до дна. Её взгляд метал молнии. Она ожидала скандала, попыток убить её или себя, но я этого не сделаю. Раньше бы я прыгнула в окно или бросила этим бокалом в стену, а лучше ей в лицо (ну да, ладно, не будем мечтать). Сейчас перед ней была другая Реджина. Именно она отомстит за всё и матери, и этому королю (чтобы его Бездна низвергла) и всему миру. А ему за что?        Я задумалась, и это не осталось незамеченным со стороны матери, до сих пор стоявшей на пороге. Улыбнулась, чем ещё больше напугала её. А миру я буду мстить просто так. Для профилактики. Мама, как-будто услышав мои мысли, сказала с гордостью:        — Ты станешь отличной королевой.

***

 — Реджина, не вертись, пожалуйста! У нас свадьба через два часа, а невеста еще не готова. Кора стояла около окна и смотрела на гостей, прибывающих на свадьбу. Около меня стояло шесть человек. Служанки, которые сейчас надевали платье, занимались прической и макияжем одновременно, до сих пор немного боялись прикасаться ко мне. А что я могу сказать? Прокляла служанок и совершенно нечаянно сделала это вслух. Они же не знают, что браслет, который Кора надела на меня неделю назад, не позволяет мне пользоваться магией. Да, за эту неделю произошло много всего странного. Приезжал Румпель, который чуть не убил Кору. Жалко, что так не вовремя пришёл мой отец. Приезжал король. Взяв вино со столика неподалеку, я выпила до дна (да, сопьюсь скоро) и стала вспоминать нашу встречу. Высокий мужчина лет сорока с добрыми голубыми глазами встал на одно колено и стал рассказывать о моей неземной красоте. А я, улыбаясь и немного смущаясь, думала о том, как его убить. После того, как закончил говорить (а произошло это через час, как мне показалось), он протянул мне бархатную черную коробочку. Я, немного помедлив, открыла её и увидела золотое кольцо с огромным бриллиантом. Как предсказуемо. Слеза радости медленно скатилась по моей щеке. Он, увидев это, сказал: — Ваша дочь самое прекрасное и доброе создание, что я когда-либо видел. В общем, горжусь собой, потому что не убила его на месте столовым ножом. Когда я медленно крутила любимое оружие в руках, Кора незаметно усмехнулась, а я, заметив это, положила прибор на место и решила для себя, что он будет умирать в муках. Гулять, так гулять. — Вдохните и не дышите. А пока на мне затягивали корсет, подчеркивающий и так идеальную фигуру, я думала об Эмме. Два дня назад меня познакомили с маленькой принцессой. Она пряталась за Леопольдом, с интересом рассматривая меня. — Не волнуйтесь, мы найдем общий язык. Король ушел, оставив нас вдвоем. Я подошла к кровати и подозвала её с собой. — Привет, — с искренней улыбкой сказала я. Мой белокурый ангел. Да, именно ангел. Кукурузные волосы, заплетенные в косы, серо-зеленые глазки и нежно-розовое платье. Именно такой я запомнила принцессу. — Не бойся меня. Я Реджина. — Эмма. Она тайком прибегала ко мне в покои и просила читать сказки или рассказывать какие-нибудь истории. Первый раз, увидев как она пробирается ко мне, я немного испугалась. Когда король пришел ко мне для того, чтобы пожелать добрых снов, и увидел, как я стою около кровати и смотрю на спящую Эмму, он шёпотом сказал: — Ты станешь для неё прекрасной матерью. Ох… В мои планы не входила дочь короля. Над этим стоит еще подумать. Из воспоминаний меня вырвал дружный «Ах!» всех присутствующих, и я посмотрела в зеркало. Нежное свадебное платье подчеркивает силуэт облегающим корсетом с открытым верхом в форме сердечка. От лифа и до линии талии корсет покрывает фактурная вышивка из бисера, образующая плотный сверкающий узор. Сзади образ завершает многослойный пышный шлейф из легкой полупрозрачной ткани. Массивное колье с бриллиантами отвлекает внимание от немного неприличного, по моему мнению, выреза. Волосы, пропитав несколькими средствами, уложили в высокую прическу, также состоящую из белых роз, украшающих шлейф, и закрепили фату. Всегда ненавидела белые розы. А моя кожа на лице просто сияла. Особое внимание уделили глазам, подкрасив их так, что теперь все взгляды должны быть прикованы к моим глазам цвета расплавленного шоколада. Не забыли и про губы, ставшие теперь кораллового цвета. Когда я отвернулась от зеркала, все поклонились мне и сказали: — Ваше величество Я стояла у окна и смотрела на свой город. Ночь давно вступила в свои права. Прохлада омыла столицу. Подобно большой волне, она, пришедшая с воцарением звезд на небосклоне, смыла пыль с шумных улочек. С ней в тандеме пришёл северный ветер — редкость Долгого лета. Незаметной тенью, он скользил между листвой многовековых деревьев, срывая сочные кроваво-красные плоды с любимой яблони, и раскачивал поля с пшеницей, чтобы они, как змея под чарующую музыку востока, танцевали под его песню. И город радовался этим гостям. Через настежь раскрытые ставни люди приглашали их к себе. Они гостили в доме давно спящей счастливой семьи, в которой отец только что пришёл с работы, а уставшая мать далеко за полночь медленно опускалась в кровать; в постоялом дворе, где каждый тост связан с недавней свадьбой; в большом шумном зале дворца, в котором третий день празднуют свадьбу. Он пришёл и ко мне. Я отдалась на волю ветру, и он радостно играл с моими волосами, нежно уничтожая прическу и сооружая что-то невообразимое. Головная боль, гонимая ночной свежестью, отступала. Наконец, можно спокойно подумать. Столица восточных государств не спала третью ночь. Все веселились — пили за здоровье короля, королевы (хотя коронация только через неделю — традиции, с которыми не поспоришь), за долгую жизнь и (угадайте за что… Конечно же, за здоровье) за здоровье наследников, которых обязательно должно быть много. В каждом доме и трактире поднимали бокалы и говорили что-нибудь из вышеперечисленного. Мне кажется, у них где-то есть список под названием «Сто универсальных тостов». И они по-тихому достают эту книжечку и смотрят, что и кто не говорил. Конечно, если не сказать тост, допустим, за долголетие будущих наследников — драка, за долгую любовь и вечную преданность друг другу — драка, ну, а если, не дай Бог, не сказать тост за красоту, ум и здоровье дочери короля, я даже не представляю, какое наказание ждет это человека. У крестьян фантазия хоть и не богатая, но они бывают крайне жестоки. Хотя, просто на секунду представьте. Всё, что в пьяном бреду «нажелали» гости (ладно, не будем мелочиться), все «отмечающие», на нашу свадьбу, исполнилось. Тогда, я жила бы около пяти веков, нет, около семи (я вспомнила про делегацию с юга), не чихнув ни разу, и воспитывала бы наследников. Я повернулась к черному кофейному столику из ореха и взяла бокал на длинной, тонкой ручке. Инкрустированный бриллиантами, он был сделан специально на свадьбу из горного хрусталя с надписью «Королева». Пить из него, скажу я вам, жутко неудобно, но обижать короля нельзя. Я коварно улыбнулась и поправила себя. Пока нельзя. И, отпив темно-красной жидкости, продолжила размышлять. Так и не успев развить свою мысль, я восхитилась вкусом этого напитка. Длительное пряное послевкусие с выраженными нотами ягод. Следующий глоток был уже медленнее. В нос врезался ароматный букет из черной смородины, малины и спелой вишни. А лунный свет, осветив бокал, открыл мне темно-рубиновый цвет с каким-то лиловым оттенком. Теоретически, к этому вину в закуску должны были принести сыр. Он бы отлично подошел. Да, я стала разбираться в винах. Они в неограниченном количестве всегда были в моей комнате. Слуги, приносившие очередную бутылку, захватывали закуску (чтобы новая королева не спилась) и смотрели на меня с таким сожалением, что во мне разгорелся немалый интерес. Почему же мне так сочувствуют? Подслушав их разговор, все стало ясно. Они думают, что я таким методом «заглушаю боль сердечную из-за расставания с любимым». Этот «любимый» (мои губы снова изогнулись в коварной улыбке) был моей первой и единственной любовью, а, узнав о помолвке с королем, бросил меня. Да, какая же у нас прислуга неправильная. Я бы на месте этого «влюбленного» отравила бы короля ядом. Я улыбнулась и решила помечтать еще немного. Причем яд был бы из моих собственных запасов (да, Румпель дал парочку базовых рецептов со словами «Развлекайся») замедленного действия (один из моих самых любимых) и дала бы девушке выйти замуж за короля. После его смерти и девушка, и корона. Идеально. Ладно, все-таки надо вспомнить свадьбу. Тысячи восхищенных взглядов, обращенных на меня, вспоминать не хочется. Еще не буду вспоминать слезу — предательницу, которая скатилась на слове «Да». Просто подумала, что коня своего у Учителя не забрала, а он животных не любит. Пир на полдня вообще прошел как будто в бреду, когда в голове крутились проклятия всем наступившим мне на ногу. Кстати, я вспомнила, король неплохо танцует. Ни разу не наступил на ногу, уверенно меня вёл и подхватывал, как будто я пёрышко (про то, что давно нормально не ела вспоминать не хочется тоже). Потом была первая брачная ночь. Допив залпом полный бокал, решила тоже не вспоминать. Хотя он оказался неплохим любовником. Даже жалко будет убивать. Надо найти себе любовника. Моё подсознание, посмеявшись, ответило: Ага. Погуляй по городу и покричи, что ищешь любовника для себя — королевы. А лучше объявление повесь. Спасибо, удружило. А в то время, как я откровенно сходила с ума от скуки, в дверь кто-то постучал. Кто бы это мог быть? Король, выполнив супружеский долг, больше ко мне не прикасался. Интересно почему? Конечно, за неделю до свадьбы Кора объяснила, как сделать нашу первую ночь незабываемой. Даже хотела нанять мне кого-нибудь для «изучения», но я наотрез отказалась. На месте разберемся — мысли утром, перед свадьбой. Какого дьявола?! — это уже ночью, перед приходом короля. Да, признаюсь, волновалась сильно. Хотя прекрасно знала о своей красоте, помнила его взгляд на немного нескромный вырез платья, и все равно волновалась. Переживания вышли на балкон, пока мы соблюдали все обычаи и традиции. Ночь прошла чудесно. Если говорить откровенно, было всего один раз, а потом он оставил меня одну. Было обидно, но я ничего не сказала. Ты и не должна была ничего говорить — моё подсознание временами говорит правильные вещи. И не буду. Ладно, пойду что-ли открою, а то стучатся уже минуты три. Высокий мужчина в доспехах был моим личным стражником. Гнев, кажется. — Ваше величество. Он взглядом прошёлся по моей фигуре, облаченной в тонкий шёлковый халат, остановившись на всех «выпуклостях». Но все-таки вспомнил о приличиях и нехотя посмотрел в глаза. Не знаю, что в них такого было, но он быстро сообразил, кто перед ним стоял. — Простите, что беспокою Вас в столь поздний час, но это воля короля. Он просит спуститься к нему в кабинет. Что же ему нужно? Я закрыла дверь перед Гневом, сделала пометку сменить его и переоделась при помощи магии. Замок короля Леопольда огромен. Он виден путникам, приближающимся к столице, жителям деревень на много миль вокруг и даже обитателям Великого леса на севере. «Мрачный, пугающий, зловещий и темный. Он источает холодный ужас» — мнение большинства гостей и жителей. Их пугает сила замка. Они же говорят, что в замке есть нечистая сила, производятся жертвоприношения и прочие мероприятия. Есть и те, кто считает его великолепным. По-моему оплот власти должен внушать страх, давить своим величием на людей, заставляя их терять шанс на спасение. Заставляя подчиняться и терять рассудок… О замке более шести веков слагали легенды. Об обитателях тоже не забывали. Ужасный король, прекрасная невинная принцесса, а дальше — по общеизвестному сценарию. Но народная мудрость гласит: «В семье не без урода». Леопольд, в отличие от своих родственников, добрый и милосердный правитель. Ну почему же именно он женился на мне? Стук каблуков тонул в ворсе ковра. Его делали из шкур убитых королём животных и стелили в коридорах, ветвящихся по всему замку, и на лестницах. Празднования в замке ещё не закончились, поэтому нам пришлось совершить крюк для того, чтобы не попасть в зал. Покои короля охранялись двумя стражниками, которые менялись каждые шесть часов. Интересно то, что у покоев Эммы они менялись каждые два часа (скучно было недавно, вот и посчитала), а у моих — каждые три часа. Это всего лишь неинтересные никому, кроме меня, цифры. Удивленные взгляды не спрятать под опущенным забралом. А что здесь необычного? Жена ночью пришла к мужу. Надеюсь, цель визита эти умнейшие (не сомневаюсь в этом) люди не спросят. Они распахнули двустворчатые двери и, поклонившись, пропустили меня без провожатого. Комната короля не отличалась ни шиком, ни красотой. Зато была очень практичной и удобной. Кровать без балдахина с чёрным толстым покрывалом, немного смятым по краям, большой стол, заваленный бумагами, шкаф из… Мой оценивающий взгляд наткнулся на такой же круг, как и у Румпеля, парящий над столом. Но было и отличие: внутри него подсвечивался только восток. Кто контролирует восток? Неужели этот добряк? Мой взгляд не остался незамеченным со стороны Леопольда, но он сказал: -Сейчас это не главное, — ведя меня на кровать. Какого демона?! То есть он разбудил меня для того, чтобы… -Это не то, о чем ты подумала, — прервал он мои мысли. Сказано было с какой-то доброй усмешкой. Мы присели на край кровати. Король взял мои руки и начал говорить, смотря в глаза (прямо-таки преданный щенок. Дрессировкой заняться что ли?): — Реджина, луна моей жизни, (меня сейчас стошнит от этого обращения, но улыбаемся и слушаем) я ухожу на войну, — он сделал паузу, а я вздрогнула, побледнела внешне и танцевала что-то совершенно ненормальное и быстрое в душе. — Знаю, мы только поженились, но на нас надвигается армия с юга. Впрочем, не буду посвящать тебя в политические подробности. — Но…но… — «не могла вымолвить ни слова она» — мое подсознание издевалось. — Тише, — обняв, — все будет хорошо. Я вернусь. Ох, как же я надеюсь, что ты не вернёшься.  — Родная, позаботься об Эмме. Она — моя единственная дочь, будущая королева востока и хранительница магии. В её жилах течёт кровь одой из самых сильных ведьм (теперь я по-настоящему в шоке, и, видимо, это отразилось на моем лице). Да, мать моей жены была сильной ведьмой. Эмилии в ночь рождения Эммы приснился сон, как она считает, вещий: Она нарисовала на холсте тронный зал. Король начал описывать картинку, и она рисовалась в моей голове. Большой светлый зал, освещаемый слабым светом заходящего солнца и тысячью свечей. Небольшой постамент с пятью стульями. Молодой мужчина сидел на троне из людских черепов и костей. Слабый старик на деревянном стуле с резьбой. Серебряный трон, на котором сидела женщина с длинными волосами. Живое дерево с листьями и мальчиком-подростком. Золотой трон, украшенный алмазами, стоял в середине. На троне лежал младенец. — На нём лежала Эмма с голубыми невинными глазами и улыбалась. Сама судьба решила за нас. Но моя дочь не интересуется политикой или историей. Я не смог сделать из неё королеву. Теперь эту миссию я перекладываю на твои плечи, моя Королева, — он взял свернутый листок пергамента с нетронутой печатью в виде дракона (герб их семьи) и продолжил. — Это — приказ о назначении тебя регентом государства. Моя дочь станет королевой не когда ей исполнится восемнадцать, а когда ты скажешь. Я доверяю тебе, — он поцеловал меня. Теперь вся власть в королевстве принадлежит мне. Чудесно. Значит, будем веселиться. Проводы короля были долгими и чересчур мокрыми. Плакало всё королевство. В каждом доме молились за здоровье короля, за его скорейшее возвращение с войны. Не только Леопольд уходил на войну. Женщины плакали, провожая своих сыновей и мужей на войну — верную смерть. Они кричали, рыдали, рвали на себе волосы (волосы чем провинились-то?). После шли в церковь для того, чтобы помолиться всем богам (с религией у нас напряжённо). Они должны были защитить «от меча чужестранца недоброго, от зимы скорой (до зимы примерно полгода), от болезни смертельной». За это мне посоветовала молиться какая-то женщина, которую почему-то подпустили ко мне слишком близко. В общем, помогали как могли. Лично я просто приставила ворона к королю. С помощью птицы я смогу видеть, где находится и чем занимается мой муж. Принцесса не осталась безучастной. Поступив как настоящая женщина, Эмма устроила истерику. По рассказам прислуги, она загородила дверь собой с криками: «Не отпущу!». Такая Эмма стала для меня неожиданностью. Белокурый ангел с характером. Гремучая смесь, не правда ли? Кстати, она до сих пор (король уезжал на рассвете, а сейчас солнце уже начало садиться) сидит в своей комнате, никого не пускает и отказывается от еды. Каждый помогает по-своему. Мы с мамой, например, не мешаем и вместе с парочкой бутылок красного вина (каждое из которых вдвое или втрое старше меня) пьём. — Моя дочь стала вдовствующей королевой. Не думала, что это случится так скоро, но оно даже к лучшему, — отсалютовав мне полным бокалом, сказала Кора. — Я еще не вдова. Под её пристальным взглядом я выпила бокал с таким же напитком, как и у неё. — Яд? Она не спеша встала и, немного шатаясь, приблизилась к моему столу с кучей ящиков. Её взгляд прошёлся по столу: большая открытая книга с рецептами зелий, разрабатываемыми мной, разной степени свежести травы, письменные принадлежности. Она усмехнулась и несколькими движениями руки убрала иллюзию. Бутылки с зельями, ядами и прочими незаменимыми для меня вещами появились вместо книги. Вы знали, что каждую третью войну выигрывала женщина, отравив главнокомандующего и половину армии? Все остальные обычно просто разбегались. Да, яд — одно из моих самых любимых приспособлений для убийства. — Маскируешь неплохо, но немного фонит. — Мне не от кого прятаться. Тем более, я не просто любовница его величества, а королева всего востока. — Ты не королева, пока не управляешь магическим куполом над страной. Я допила, не помню какой по счету бокал вина. Организм уже привык к алкоголю и воспринимал его как старого друга — спокойно и радостно. В обязанности охранника купола над всеми странами входит входит предотвращение магических атак извне и мощных выбросов энергии в мир (как этот «выброс» происходит — для меня загадка). А что должен делать охранник купола над страной? — Ты меня слушаешь? — Конечно, мама, — «мама» я сказала так, что Кора, надеюсь на это, сразу расхотела быть моей матерью. — И как тебе моя идея? — Разве я могу спорить? — выкрутиться не составило труда. — Теперь, да. — У меня есть планы на восток. Свое королевство я тебе не отдам. И короля травить не позволю, — «свое» я подчеркнула. — Ты знаешь, я могу убить тебя, и ты даже не заметишь этого. После тебя умрет король и принцесса с прекрасными кукурузными волосами. — Самоуверенность никогда не красила вас, мама. И это моя мать… Хотя угрожать друг другу у нас в порядке вещей. — Если ты не сделаешь меня регентом государства… — Это уже вторая угроза в мой адрес за пять минут, — перебила её и подошла ближе к столу. Становилось всё веселее. Я держала руки в положение «готова к метанию фаэрболов». — Если ты не издашь указ о моём назначении, то клянусь, я разрушу твоё счастье и сниму с твоего трупа корону. Эту клятву я сдержу. Я повернулась лицом к Коре (нельзя стоять спиной к врагу). — Хорошо. Если тронешь короля или принцессу, я не убью тебя сразу. Твоя смерть будет долгой и мучительной. Твоя жизнь будет таять у тебя на глазах. Ты будешь молить меня о смерти, но такого одолжения я тебе не сделаю. И эту клятву я сдержу. В моей голове появилась картинка. Кора в камере, а я с её сердцем в руках. Соберись, мечтать потом будешь. Кора еле сдерживала свой гнев. Это видно по глазам. В них бушевало море. Волны атаковали скалы, но каждый раз разбивались о камни. Она, так же как и они, потерпит поражение. Всё таки с матерью мы никогда не ладили. А началось всё с банального пророчества. На мои четырнадцатые именины мама пригласила фею. Кора хотела услышать историю моего правления. Но фея рассказала о мужчине с татуировкой льва, о наших детях и о том, что я стану разбойницей. Конечно, маме такое будущее не понравилось. И вечером, после того, как все гости разошлись, она телепортировалась, никому ничего не сказав. На следующее утро меня пригласили к ней в комнату. Кора и мальчик с татуировкой льва (оба измотанные) стояли и ждали меня. До сих пор эти глаза, цвета жидкого шоколада, снятся мне. Из них льются слезы при виде своего сердца, которое сжимает Кора. Мальчик оседает на пол в то время, как мама превращает его жизненно важный орган в пыль, а я кричу. Крови не было. Нет. Был лишь пустой взгляд в никуда. Я сорвала голос, но все равно кричала и плакала. Просила вернуть его. Но всё, что я услышала: — Любовь — это слабость. Тогда я первый раз видела смерть человека и поняла, насколько легко забрать жизнь. Вытащить сердце и сжать, превращая его в пыль. Одним движением руки сломать жизнь человека навсегда, словно спичку. Сейчас это не пугает, даже в какой-то степени завораживает. Хотя я никогда не убивала никого таким способом. «Занесем в список дел» — подсознание в своём репертуаре. Пока я вспоминала, Кора начала исчезать в клубах фиолетового дыма. Когда дым почти поглотил ее, она, телепортировавшись в неизвестном направлении, взяла зелье с моего стола и кинула в меня. Ничего неожиданного. Склянка разбилась о щит, созданный мною ещё несколько часов назад. Осколки разлетелись по комнате. Ковёр окончательно испорчен. — Любовь — это слабость. А у меня нет слабостей! Да, свою мать, как мне кажется, я не любила еще с рождения. Случай с мальчиком не был единственным потрясением детства. Ох, их столько, что и пальцев на обеих руках не хватит. Например, однажды я нашла у матери в ящике маленькую книгу в темно-фиолетовой обложке. Кора часто читала ее, и мне давно хотелось узнать, о чем же там написано. Приоткрыв книгу, я ожидала увидеть что-то необычное, даже волшебное (как я могла быть такой доверчивой? Не знаю). Но, к сожалению, единственное, что увидела — текст на неизвестном мне языке. Конечно, на этом я не остановилась. В моей голове родилась идея о том, что этот непонятный язык является отвлекающим маневром, а если произнести какое-нибудь волшебное слово, то откроется портал в другой мир. (Да, в детстве я была просто великолепна. В особенности моя фантазия. Теперь мне кажется, что это никогда не останавливающееся чудовище (моя фантазия) превратилось в мое постоянно скептически настроенное, стервозное пьяное подсознание. Кстати, на мое удивление, я все-таки прочитала одну строчку. И провалилась в темноту. А дальше, откусив кроваво-красное яблоко, было… Стоп! Что было дальше? Я стала лихорадочно вспоминать. Ходила по комнате из стороны в сторону и думала об этом. Когда в ковре почти появилась дырка в виде перевернутой восьмерки, я перестала думать об этом, поняв какие вопросы должна задать матери. — И сколько же воспоминаний она стерла? Самое главное, чтобы она не навредила Эмме. Если девочка маг, то именно она управляет востоком.

***

В комнате горел камин. Дрова мирно потрескивали, создавая уют и освещая одну из комнат принцессы. Напротив стояло два кресла. Одно большое, немного потрепанное, а недалеко от него почти в полтора раза меньше, но новое. Освещаемая всполохами огня девочка сидела в большом кресле, притянув ноги к себе. Она непрерывно смотрела в огонь, как будто пыталась что-то разглядеть или кого—то, и беззвучно плакала, что было достаточно плохо. Лучше бы она рыдала на весь дворец, показывая свою боль другим. Но, нет. Не было слышно ни единого всхлипа. Слезы неспешно и безостановочно катились с маленького личика. Плохо это, потому что эта боль сейчас проникает глубоко в душу. Словно плющ прорастает и оставляет неизгладимый след в её сердце, раньше не знавшем горя. — Привет, — я стояла слишком долго и видела достаточно. — Уходите, — охрипший от слез голос Эммы напоминал скрип двери. Принцесса даже не повернулась ко мне. Так и продолжала сидеть и смотреть в огонь. Ладно, сказать «привет » было глупо.

***

Мое внимание привлекла девушка, внезапно появившаяся за спиной принцессы. Эти черные, напоминающие саму Тьму, волосы, темные глаза, в которых я никогда не видела ни одной эмоции, маска равнодушия, никогда не сходившая с её лица. Она неспешно прогуливалась по парку, разговаривая с дворцовыми крысами, пила вино (по моим сведениям, только красное), но не напивалась (за неделю (точнее за пять дней) никто не видел ее пьяной). Кажется, даже похмелье не беспокоило девушку. Её любила принцесса. А за любовь этого ангела (половина королевства называла Эмму так), Реджине простили бы измену королю на глазах у всех. Да что там измену! Давайте будем честными. Уничтожь она всю страну, никто бы ничего не сказал. Продолжили бы стоять под ее окном, ходить около дверей в ее покои, внаглую приходить к ней (за подписью нового указа) и пытаться изнасиловать. Я тогда чуть не выбежала из своего укрытия, но Редж молодец. Подожгла этого смелого министра фаэрболом, и он выбежал из ее комнаты. Я ее бы месте выпустила эмоции: устроила истерику или сказала бы мужу. Но она встала, поправила платье, посмотрела в зеркало (проверить внешние повреждения, видимо) и пошла гулять. Причем, когда ее принуждали (аж мурашки появляются, как вспоминаю это) с её лица не сошла обычная для неё маска холода и равнодушия. Секундная паника в глазах не считается, потому что она была быстро скрыта. Она великолепна. Чем больше я наблюдаю за ней, тем больше понимаю, что страх для неё не преграда. Он только пробуждает ее. Королева долго стояла без движения и смотрела на огонь. В ее глазах плескалась тоска, но я не поверю, что по королю. При Эмме Реджине не приходилось притворяться, поэтому все ее эмоции, несомненно, настоящие. Но по кому скучает королева? Надо бы выяснить. Неспешные шаги Реджины в направление кресла остались незамеченным. Что творилось в этих глазах — мне не понять. Она присела на подлокотник кресла, в котором Эмма несколько часов подряд безостановочно плакала. В правой руке моей королевы появился клинок, который она спрятала за спиной принцессы.

***

— Чего ты боишься? — Неизвестности. — Иди ко мне. Эмма посмотрела на меня красными распухшими глазами и положила свою голову мне на колени. — Прости меня. — За что?! За то, что ты отпустила папу на войну?! За то, что не остановила его?! — она почти кричала. Приближается истерика, и она пойдет на пользу принцессе: ей просто необходимо выговориться. — Я не в праве винить тебя, — видимо, небольшое повышение голоса и есть вся истерика, — и отца. В её глазах снова появились слезы. Она села на пол и спиной облокотилась на кресло. Может кто-то скажет, что её надо оставить, дать время, но я лучше многих знаю: нужно заставить её забыть об этом. Точно, новые воспоминания должны быть ярче этих. — Эмма, я хочу кое-что показать тебе. Пойдем. Принцесса, повинуясь приказу, устало встала, руками пригладила несуществующие складки на испачканном платье и посмотрела на меня. Конечно, при свете луны увидеть многие оттенки невозможно, но даже в темноте любой сможет разглядеть надпись на лбу: «В депрессии». Хотя, нет. У него просто случится сердечный приступ. Потекшая тушь смешалась с румянами (кстати, неправильно подобранными). Теперь лицо некогда прекрасной принцессы напоминало палитру сумасшедшего художника-абстракциониста. В сборнике моих ночных кошмаров снова пополнение. Теперь будет сниться Эмма с таким «макияжем». Взмахнув рукой, я предотвратила появление новых приведений в замке и сделала из Эммы человека. Магия смыла старый макияж, убрала грязь с платья и красноту с глаз, добавила немного румян. — Не хватает лишь улыбки, — искренне улыбнулась я. Эмма попыталась, но было видно, что этот обычный, казалось бы, жест дается её тяжелее всего. — Спасибо. Сад ночью прекрасен. На небосклоне вовсю царит жизнь. Тысячи мельчайших звезд появляются на небе, образуя созвездия. А ночная царица следит за своими детьми. Её свет проникает в самые потаённые уголки дворца, освещая лица давно спящих на своих постах стражников и придворных. Этот свет становится свидетелем похищения бумаг из ящика стола короля, подсыпания в королевский бокал яда и досады очередного любовника королевы, который не смог застать Реджину спящей и, тем самым, безоружной. Шум холодного северного ветра унес бы крики. Только никогда не спящие и всегда стрекочущие кузнечики и ночные охотники, совы, стали бы свидетелями нападения на девушку. Но план не удался.

***

Лунный свет освещал каменную дорожку, с которой мы намеренно свернули на тропинку, ведущую вглубь леса. Ухоженные дорожки королевского сада сменились на торчащие корни деревьев и колючие кусты. Впереди послышался вой волков. Ветви деревьев цеплялись за платье и уничтожали прически. Меня это не особо волновало, а Эмма просто сильнее вцепилась в мою руку и покорно шла, словно агнец на заклание. Мы молча шли по лесным тропам, знакомым только мне, и, наконец, добрались до поляны на которой стояло дерево. Да, ходили минут двадцать, искали в лесу дерево больше других. Но это не просто дерево. Около него происходят разные аномалии и странные смерти, около него ничего не растет. Его черный сухой ствол отпугивает любого. Кроме того, на него никогда не садятся птицы, и рядом не пробегают звери. — Гиблое место, — испуганный шепот Эммы. — Давай уйдем. — Не бойся. Я сделала несколько шагов вперед, к дереву, а принцесса осталась стоять на месте. — Пойдем, — я вложила в одно слово столько оптимизма, что не знаю, хватит ли мне его на оставшуюся жизнь. Эмма сделала шаг вперед. Из кустов, немного правее принцессы, вылетела стрела. Она врезалась в дерево, напротив которого только что стояла Эмма. Одновременно несколько стрел полетело в нас. Я подбежала к Эмме, обняла и поставила щит. Все произошло на подсознательном уровне. Как-то механически. Я стала проверять не ранило ли ее, а она посмотрела на меня глазами, наполненными слезами и ужасом. Обняв её и спрятав её глаза, я стала колдовать. Огненные шары полетели в тройку мужчин, бежавших к нам. Корни деревьев утянули еще двоих. И так снова и снова. Люди бежали и бежали из кустов. Они кричали, махали факелами и не собирались отступать. Но они просто расходный материал. Их цель не убить меня, а истощить меня. У них это получалось. Силы начали постепенно кончаться. Я не умею телепортироваться, поэтому перенести нас не смогу. Щит покрывается небольшими трещинами. Такое ощущение, что они этого и ждали. Со спины приближалась маленькая армия, вперед смотреть вовсе не хотелось. Конец был предрешен. Я прошептала на ушко Эмме: — Приложи руку к земле, представь папу и скажи ему, что любишь его. Она, не медлив, сделала все так, как сказала я. И обняв меня снова, сказала: — Я тоже тебя люблю. Мои магические силы были почти на исходе. Враги обступали с двух сторон. — Эмма, видишь башни церкви? Беги туда, не оглядываясь. — Нет, нет. Я останусь с тобой. — Это приказ. Я знала, что ослушаться приказа она не сможет. Она побежала в правильном направлении. Ветер подхватил ее, пронеся несколько миль, потом дул в спину, помогая бежать. Пока я управляла стихией, ко мне со спины подошли и ударили чем-то тяжелым. Я провалилась в темноту, надеясь, что мой белокурый ангел спасется.