История Злой Королевы

Я проснулась от резкого удара по щеке и громкого крика: — Вставай! Тело болело от долгого сидения в одной позе, но размяться не представлялось возможным. Меня привязали к стулу, причем руки завязали настолько тугим узлом, что явно останутся отметины. Смотреть на убогую обстановку шатра этого самоубийцы не хотелось. Мерзкий запах леса и костра (теперь это мой самый нелюбимый запах) смешивался с чем-то терпким, мужским. — Не пытайся колдовать, ведьма. Предупредил вовремя. Я как раз пробовала убить его. Но моя магия погибала, ударяясь о какой-то барьер в шаге от меня. Какого лешего?! Ярость зарождалась в груди. Подобно лесному пожару, она хотела вырваться и уничтожить любого на своем пути. Этого мужчину я бы с превеликим удовольствием убила лично. Вырвала бы сердце и начала медленно сжимать, чтобы видеть панику в его глазах. Через несколько секунд его крики о помощи наполнили бы эту палатку. И перед самой смертью тихие мольбы стали бы для меня лучше любой музыки. А под конец он увидел бы мою торжествующую улыбку и свое сердце, превращающееся в пепел. — Что задумала, ведьма? Он взял мой подбородок и поднял его на уровень своих глаз. Его веселые, с бесовщиной, темно-зеленые глаза встретились с моим разъяренный взглядом. — О тебе слагают легенды, Ваше величество. Его насмешливый тон бесил меня больше, чем собственная беспомощность. Кстати, когда успели? Всего лишь пять или шесть дней правлю, а уже легенды. Слава идет впереди меня.

***

Беспомощная связанная женщина в палатке привлекала меньше, чем разъяренная королева. Стройное тело, обтянутое платьем, лицо, будто слепленное каким-то ангелом или дьяволом и взгляд. Именно он притягивал к себе, заставлял тонуть в их темных омутах, забывая обо всем. Ярость красила эти глаза больше, чем украшения и дорогая одежда. Она добавляла опасного блеска, остринки, без которой жить становилось скучно. Это и отличало ее от Милы. Она никогда не повышала на меня голос, всегда слушала и, конечно же, не хотела сжечь меня, поэтому я ожидал подвоха. Зелье, конечно, должно было сработать. Королева больше никому не сможет навредить. Не отнимет чужие жизни. Большая половина моей шайки вместе с моей женой нападали на королеву последними, поэтому риск был минимален. Но все они мертвы. Это и стало причиной для взятия королевы в плен. Я должен был узнать человека, убившего всех их, а после, убить и его. — Ты не сможешь выбраться отсюда. Я посмотрел на песочные часы для того, чтобы не пропустить время окончания действия зелья. Меньше половины песка покоилось на дне, причин для волнения не было. Снова мой взгляд начал искать глаза королевы, но она заснула.

***

Мне надо было подумать, поэтому я притворилась спящей. Он ничего не сказал об Эмме, значит, либо она убежала, либо они не придумали награды за наши жизни, либо они будут шантажировать короля моей и ее жизнью, а меня жизнью Эммы. Вариантов не так много. Убивать, вроде бы, не собираются, но все равно надо быстрее отсюда выбираться. Что это за заклинание? Точнее, это зелье потому, что магов в мире мало, и они занимают высокие должности при дворе. Друзей надо держать близко, а врагов еще ближе. Барьер, уничтожение магии. Это либо северных гномов, что будет плохо (это заклинание снять практически невозможно), либо заклинание южный фейри, а это наоборот замечательно. В последние минуты его действия магия пробуждается. И если в такие минуты попробовать запустить фаэрболы, то несколько первых сломают барьер, и после будем веселиться.

***

Она хорошо притворяется. Спит уже долго, около двух часов. В моей голове звучали слова Эндж: "Она - истинное зло этого мира, неспособная на сострадание и понимание. От одного ее взгляда можно умереть". Это описание совсем не подходило этой девушке. Поэтому назревает вопрос. Почему Эндж ненавидит королеву? И связанно ли это с другим именем Эндж - Белоснежка? “Проснулась” я от того, что меня топить собираются. Этот разбойник отвязал меня, пока я притворилась спящей, и понес в сторону шума воды. Я, конечно же, стала отбиваться. Пробовать пнуть его куда-нибудь. Хотя я целилась в самое больное мужское место. Но он оказался сильнее. И терпеливо нес меня, перекинув через плечо, словно я какой-то мешок. Так мы дошли до озера, где собрались человек десять. Злоба, похоть и жажда зрелища в их глазах дала понять, что хорошо будет только им. Разбойник поставил меня около дерева,спиной прислонив к стволу. И начал раздеваться. Что сказать? В кубиках пресса я не сомневалась. Идеальная фигура этого охотника сыграет с ним злую шутку. Выживу - не убью сразу. А сделаю из него игрушку. И буду использовать тогда, когда захочу. Он разделся и, взяв меня, пошел в речку. Вода доходила ему до пояса, мои волосы были мокрые. Но я не думаю, что на этом он ограничится. Почему-то в последнее время я не волнуюсь о том, что станет со мною в плену. Главное - Эмма жива. Да уж, мои мысли удивляют меня. Раньше я не беспокоилась ни за кого, кроме себя, а теперь думаю, что же случилось с принцессой. Материнские чувства, что ли? Он взял меня и поставил на ноги перед собой. Я сразу замерзла. Вода была ледяная. До каменистого дна я не доставала. Платье прилипло к телу. Мы начали игру. Его насмешливый взгляд против моего, как всегда нагловато. - Умеешь плавать, королева? Плавала, наверное, лет десять назад. Но я не ответила ему и продолжила смотреть в его глаза цвета листвы. Он поднял меня и кинул на середину реки. Мое тело не спеша погружалось под воду. Рыбы, видимо удивившись новой рыбе, расступались перед умирающей королевой. Я опустилась на дно реки, подняв облако песка. Течение не сильное, поэтому мое мертвое тело должно быть в нескольких шагах от разбойника. Его съедят рыбы или вытащат воры и доставят королю в виде подарка. Я попыталась сделать шар из воздуха. Хотя прекрасно знала - магия умрет, не успев спасти хозяйку. Шар лопнул, достигнув барьера, созданного зельем. Но в легкие все равно попал воздух. Это мне и нужно. Тянуть время до... А до чего? Меня же умирать бросили. Собравшись создавать еще один купол, я подавилась воздухом. Чья-то сильная рука вытащила меня из воды за волосы. Я с шумом вздохнула и исподлобья посмотрела на своего спасителя. Сильные руки, видимо любит стрелять из лука, длинные каштановые волосы,собранные в обыкновенный хвост, и карие глаза, которые смотрели на меня, не скрывая злобы. Чем успела досадить? - Кто ты? Мой недовольный голос видимо удивил ее. Предпочитаю общество водоплавающих. - Ты даже не знаешь? Не умеет она скрывать ненужные эмоции. Телодвижения, лицо. Да и в голосе ненужных нот слишком много. Слишком мягкий противник попался на этот раз. Я посмотрела на разбойников. Они стояли и откровенно наслаждались действом. Мой тюремщик, кстати, нет. Его глаза сравнивали противников. Наши взгляды встретились. - Думаешь я проиграю? - Нет. - Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю. Девушка встряхнула меня, словно пыльный мешок. Может, им сказать, что я человек? Не ведьма, это точно. Ведьмы и магианы отличаются тем, что у ведьмы магия на примитивном уровне. Зелье сварить из мухоморчиков, человека поджарить без соли, с водяным кого-нибудь сгубить, русалку до депрессии довести. В общем, ничего интересного. Читать лекцию необразованным ворам не хочу. - Мое имя Белоснежка,- с какой гордостью сказано это имя, смешно становится, - Твоя мать убила мою мать. Удивление я скрывать не собиралась, поэтому в речке отразилось мое удивленное лицо. Неверующие глаза, поднятые брови и немного наглая улыбка. - С чего ты решила, что именно моя мать это сделала? Я не сомневаюсь в том, что Кора - убийца. Более того, с моей стороны было бы глупо утверждать обратное. Но зачем Коре убивать разбойницу? Слишком низко для неё. - Как я понимаю, ради тебя. Смех скрывать я тоже не намерена. - Зачем моей матери убивать разбойницу? Она сжала руки так, что ногти впились в кожу. А вот это уже интересно. - Моя мать - Даниэлла Савская. Если моя челюсть упала, поднимите ее. Эта девушка - незаконная дочь бывшей жены короля. По-видимому от разбойника. - Тогда зачем твои,- я посмотрела на шайку, стоящую на берегу, - люди покушались на жизнь твоей сводной сестры? Один-один. Теперь её челюсть чуть не упала в холодные воды реки. - А...разве...разве,- все, что она смогла сказать. Она посмотрела на меня и, видимо поняв свою ошибку,прокричала: - Робин! Подошел мой тюремщик. - Она ваша. Немного ошалевшим голосом отдала приказ или приговор. - Так дело не пойдет, дорогуша. Тебя муженек ищет и убить хочет, а ты развлекаешься. Над водой повис Румпель. Бесшумная левитация. Он в своем репертуаре. - Хочешь присоединиться? Он прошёлся глазами по берегу, посмотрел на меня и на дочку Королевы и насмешливо произнес: - Развлекайся И добавил: - Как закончишь - зови. Он исчез, а я почувствовала прилив магии. Действие зелья окончено. - Итак, вы хотели видеть свою королеву. Так смотрите. Фаэрболы легко срывались с рук и достигали цели. Каждый дом и каждого человека я подожгла лично. Они причинили вред мне и Эмме, значит они - враги королевства. Крики гибнущих воров стали музыкой для замерзшей королевы. В живых осталась только принцесса,которая нырнула под воду и уплыла по течению. До нее я еще доберусь. Король хочет меня убить. Если такой добряк захотел смерти любимой жены, я совершила что-то ужасное. - Мне нужно во дворец, учитель. Ванная, немного напоминающая озеро своим размерам, занимала большую часть комнаты. Вода по неизвестной мне причине всегда оставалась горячей. Поэтому с поверхности воды поднимались клубы белого пара, согревая до сих пор дрожащую королеву. Остальную часть купальни занимал стол с множеством масел и солей в разноцветных баночках и зеркала. Они были в два раза выше меня и захватывали целую стену. В них отражалась я — тень королевы. С волос цвета вороньего крыла стекали капли холодной речной воды. Некоторые локоны, завиваясь, прилипли к лицу и безумно мешали. Платье стало в два раза тяжелее и пристало к телу. Говорить о том, что поняла причину запоздалой реакции воров, когда я вышла из воды, не буду. Выйди к королю в таком виде. В течение нескольких часов он ни о ком другом не подумает. И ты тоже. Ладно, переоденусь. Прическа из нескольких десятков локонов и шпилек, чем-то напоминающая корону, одинокий игриво свисающий локон, завивающейся на шее. Губы, темно—красные, с акцентом на нижней, привлекали даже моё внимание. Карие глаза, подчеркнутые тенями и черной подводкой, выделялись на бледной коже. Платьем, откровенно говоря, решила отомстить. Глубокий вырез на груди, полностью открытая спина и в тон к губам цвет. Высокие каблуки и колье из рубинов, заканчивающиеся вместе с вырезом, дополняли образ.

***

Королева вернулась. Вид, откровенно говоря, изумляет. Мешки под глазами, которые она постоянно маскировала под тонной почему-то незаметного макияжа, сейчас стали почти темно-синего цвета, как ночное небо. Из—за недосыпа или "пересыпа" — непонятно. Держать ее постоянно спящей было бы умно с точки зрения похитителей. Королева хоть и владеет магией, но не на достаточном уровне. Платье облегало стройное тело, подчеркивая манящие холмики груди, тонкую талию и узкие бедра. Если бы она в таком виде появилась на балу, то все мужчины возвели бы ее в ряд богинь, а женщины предложили бы сжечь, считая её красоту подарком дьявола. Её что топили?! На шее при внимательном рассмотрение проглядывались следы рук. Капающая вода с волос и немного ошалевший взгляд подтверждают мою теорию. Да кто они, ради всех святых?! На руках, вокруг запястьев, чуть ли не свисала кожа. Глубокие раны сочились кровью, которая текла не переставая. Если бы совет не поставил все в нужном им свете, королеву спасли. Таких повреждений, физических и, не сомневаюсь в этом, душевных, не было бы.

***

— Ваше величество. Шестеро мужчин преклонного возраста склонили головы перед королем. Он влетел в зал заседаний. Его пыльный и грязный походный плащ давал понять, что Леопольд скакал, останавливаясь в деревнях только для того, чтобы сменить уставшего коня. — Где моя жена и дочь? — почти спокойно, едва сдерживая гнев, спросил у умнейших людей королевства. Не привыкшие к гневу его Величества, они вжались в стулья, и только один из них, самый молодой, ответил: — Нет причин для паники. — Себастьян, как ты можешь такое говорить? Две ночи назад моя дочь и дочь пропали из замка. И, — сдерживаясь из последних сил, — не вернулись назад. Советник хотел что-то сказать, но король продолжил говорить: — Королева, мать моих будущих детей, и наследная принцесса государства, моя единственная дочь, пропали, а узнал я это не от своего советника и не от первого министра, а совершенно случайно. От одного из солдат. "Правительство в шоке" — я бы так назвала картину, открывшуюся мне. Ну как случайно. Он случайно прочитал письмо, которая Лилит (служанка Реджины) написала своему возлюбленному, служащему в армии его Величества. Она совершенно нечаянно упомянула о пропаже королевы, захотев узнать состояние короля. А письмо, попав ко мне, было доставлено за пару мгновений, вместо двух или трех недель. Спасибо кристаллу, который мне подарили на первый день службы. На следующий день примчался король, организовал совет и... послушаем дальше. — Ваше величество, — не спеша начал первый министр, — королева предала вас. Получив разрешение, в виде кивка от остальных министров, он продолжил: — Она похитила вашу дочь. Вывела по тайным коридорам в лес, и после, скрылась. Скорее всего, принцесса мертва. С его лица сошла вся краска. Блеск в глазах ушел, как мне кажется, навсегда. — Если это так, то принцесса в заложниках у Реджины. Видно невооруженным глазом — говорить такое о своей жене ему больно. Но кольцо на левой руке каким-то образом предавало королю уверенность в том, что принцесса жива. Кольцо — своеобразный маяк. Он магическим образом помещен при рождении Эммы. Если с ней что-нибудь и случится, то серебряное украшение с камнем потемнело бы. Сейчас камень, как всегда, оставался кроваво—красным, подобно рубину. Этот камень давал надежду. — Найти Реджину и Эмму! Пошлите на поиски всех, ищите под каждым кустом, но найдите их, во что бы то ни стало, — и немного тише добавил. — Королеву привести ко мне живой. Следы королевы, также как и принцессы, обрывались на середине зелёной поляны.

***

Высоко подняв голову, я открыла дверь в свои покои, в которых сидел король. Королевская осанка сошла на нет. Голова опущена вниз. Некоторые пряди утратили свой цвет и стали белоснежными. - Мой король, - тихо, но уверенно. Он резко повернулся ко мне и посмотрел в глаза. Зелёные, ранее манящие глаза утратили свой блеск. Тот огонёк, что делал моего мужа привлекательным мужчиной для всех, исчез. Вместо него появилась боль, тупая, ноющая, идущая из сердца. Леопольд простился с дочерью - принял факт её смерти. И, видимо, винит в этом меня. - Реджина? С такой яростью даже моя мать не произнесла бы моего имени. Муж устало встал с моей постели и подошёл ко мне. - Как ты посмела украсть Эмму? Она - моя дочь. Она полюбила тебя как мать. А ты предала её, предала нашу любовь. Вот это поворот. Чем-то напоминает монолог из любовного романа. Хотелось закричать на весь замок: - Я сделала всё для того, чтобы сохранить её жизнь! Пожертвовала ради неё своей свободой! - Леопольд, я могу всё объяснить, - спокойно сказала я. Ещё более заезженная фраза. Тоже самое говорил тот советник, что чуть не изнасиловал тебя. По–другому сказать нельзя. Он хотел прервать меня очередной фразой о любви и верности, но я опередила его: - После твоего отъезда Эмма не выходила из своих покоев, отказывалась есть и постоянно плакала. Вечером я пришла к ней, предложив пойти в лес, - маленькая девочка послушала тебя, вы вместе пошли в лес, где ты её убила, - Есть одно дерево, которое концентрирует магию, помогая неопытным магам колдовать, - не углубляйся в подробности - всё равно ничего не поймёт ,- Я хотела научить её управлять своими силами. Она бы смогла отправить тебе сообщение или услышать биение твоего сердца, - я потянулась к груди короля и положила руку напротив его сердца, - но на нас напали, - добавив трагичности. - Я поставила над нами щит, параллельно сражаясь с десятками разбойников, нахлынувших из леса, но мои силы не безграничны, - нотка грусти. - Я сказала ей бежать в сторону башен церкви, не оглядываясь. Она должна была добежать до города, а там нашла бы дорогу в замок. - Её след, также как и твой, был потерян на поляне, недалеко от замка.

***

Король отошёл от королевы, находившейся в состояние шока, и посмотрел на меня. Его правая рука показала на королеву. Это значит, что Леопольд взял меня на службу? Но думать было некогда. Я помню, что надо сделать.

***

Эмма должна была бежать. Я видела, как она скрылась в лесу, как она бежала в сторону замка. Этого не может быть. Пока я обдумывала, король отвернулся и смотрел на камин. - Я не убивала её, Леопольд. Надо было попробовать телепортировать нас. Что–нибудь, может быть, вышло бы. Надо было доучиться. Знала бы сейчас и как Эмму найти, и как к ней телепортироваться. - Я знаю это. Я повернулась к королю, но в глазах потемнело. Сильно заболело горло. А голова как будто сейчас взорвётся.

***

Королева упала мне на руки. Порошок должен был обездвижить её, но почему–то этого не произошло. - Лина, - король достал верёвки из кармана плаща, - привяжи её. Потом тихо добавил, думая, что я не слышу: - Я узнаю, где моя дочь. Он не поверил ей. Я хотела закричать, сказать, что Редж говорит правду, но меня бы не послушали. Взгляд пробежался по лицу королевы. Бледная кожа, как у мраморного ангела, сжавшиеся в тонкую линию губы. Она еще прекраснее вблизи. - Что он с тобой сделает?

***

Я быстро открыла глаза, даже слишком быстро. Пока я по–настоящему сражалась с очередным творением северных магов, с зельем потери сознания, наступил день. Луч солнца попал в глаза, вызывая головную боль. Тело нестерпимо болело. Конечно, я проспала половину дня не на кровати, а на полу, покрытым ковром из очередного мертвого животного, поэтому и мышцы превратились в натянутую струну. Как же хотелось встать, найти короля и убить его. Причин для смерти Леопольда предостаточно. Во–первых, он не спас меня из плена разбойников, тем самым давая им повод делать со мною всё, что придет на ум (не сомневаюсь, что на уме этих разбойников только одно). Во–вторых, по какой–то совершенно не понятной мне причине, он подумал, что я убила Эмму. В-третьих, привязал меня к ножке стола, а не, например, к кровати. Поспала бы нормально впервые за неделю. Ладно, без паники. Надо освободиться, найти Короля, убить его. Нет, не убить, а попросить объясниться скажи еще, вежливо попросить. Вежливостью считается использования огня в, скажем так, вежливых просьбах? Я должна ему напомнить, что его жена не просто «подстилка короля», а колдунья. Причем, совсем не слабая. Которая не умеет элементарно телепортироваться. Какого лешего?! Магия опять не работает. Но на этот раз это не внешний барьер. Преграда к высвобождению магии где–то внутри. Вот теперь можно паниковать. Это заклинание с севера. Только там такие делают. Зачем я ему?

***

Сколько прошло времени, уже не важно. Тихие, скучные дни сменяют глухие, темные ночи. Ночи, покрытые моим страхом. В первую ночь он пришел с едой и бинтами. Отвязал меня после чего, сразу же, получил удар в жизненно важный мужской орган. Я попыталась бежать, но меня перехватила стража. Видимо, они были готовы к такому развитию событий. Привязали к кровати. Сначала я была этому рада (поспать удастся нормально). Но после… Он перевязал мне раны под моим, откровенно говоря, недобрым взглядом. Осторожно и бережно, словно я - фарфоровая кукла, которая в любой момент разобьется, он касался моей кожи. В эти минуты мне показалось, что он простил меня, ему кто–то рассказал правду. Но, когда он закончил… Он начал также осторожно спрашивать, где Эмма. Но я говорила, что она убежала. Пересказывала историю того злополучного дня снова и снова, временами срывая голос и переходя на шепот и хрипы. Я была готова до конца жизни отстаивать свою точку зрения. И сейчас, наверное, тоже. Ему это быстро надоело. Он, колеблясь, встал и стал разжигать камин. Привязал меня к кровати с помощью стражи. Вытащил из ножен меч и начал нагревать его острие. Честно, я не верила, что он сможет сделать это. Но смог. Король не хотел этого делать. Это было видно по его глазам. Но отчаянье сыграло свою роль, подтолкнув его руку с мечом в сторону моей шеи. Раскаленная сталь оставила след на коже. Обжигающая боль прошла через все тело, оставляя след не только на теле, но и в душе. Я кусала губы, не давая крику вырваться с моих уст. Крик – знак моего поражения. Так просто меня не сломать. И думала, как я могла настолько ошибаться в этом человеке. Он видел кровь, идущую с губы, видел соленые дорожки на щеке, но не останавливался. Два - на шее, один - на спине, а другой - на груди. Это только в первую ночь. Видимо, он прекратил после того, как я потеряла сознание от боли. Я проснулась на своей кровати. Ожоги оказались обработанными, но следы на коже были видны невооруженным глазом. На следующую ночь я пыталась бороться с ним. Била в грудь, но из–за нещадно болящих ран, делала всего лишь пару движений. А после, падала на мраморный пол около двери. Перед глазами все расплывалось черными пятнами. Колье порвалось. Рубины, упав на пол, потеряли свой блеск, но стали матово–красными. Они окунулись в лужу моей крови. Он не стучится, а приносит еду. Видимо, боясь, что его игрушка умрет раньше времени. Я знаю, что он здесь. Слышу его шаги в коридоре по направлению моей комнаты, превратившуюся в пыточную. Чувствую его присутствие также сильно, как и тяжесть меча, весящего у него на поясе. Знаю, что сражаться бесполезно, но все равно хочу сбежать отсюда. И бежать по лесу, гонимая стражниками, до тех пор, пока не найду убежища. Или, по правде сказать, до тех пор, пока меня не догонят. Но я все равно почувствую свежий ветер, буду зубами вгрызаться в землю под ногами, дабы подольше остаться на свободе. Дабы убежать из своей тюрьмы и никогда больше не видеть этого короля, не слышать его смеха, отдающегося эхом от стен комнаты. Я не шевелюсь, представляя, что меня не тронут, что закрытые глаза уберегут от его прикосновений. Слишком долго он смотрит на меня, слишком долго ничего не происходит. В моей душе, где–то очень глубоко, рождается огонёк надежды на то, что он меня отпустит. Открыв глаза, я лишь встречаюсь с его взглядом. Каждое утро я просыпаюсь от собственных криков. Теперь мне снятся его руки, исследующие тело, его стоны. Меч, по сравнению с этим, был лишь иглой. Он вдалбливает мое тело в кровать, уничтожая душу. Уничтожая весь свет, что до сих пор остался в ней. Теперь на его месте разрослась тьма. Она окутала мою душу, словно кокон, защищая от внешнего мира. Каждый день я всё глубже ухожу в себя, моё тело покрывается пленкой из страха и отчаянья. Душа чернеет. Каждую ночь луна закрывает глаза, не в силах видеть то, что происходит с королевой. Каждый день солнце закрывает уши, не в силах слышать голос королевы, зовущей своего глухого учителя. Они не в силах видеть глупые, с их стороны, попытки Реджины сбежать из замка или убить короля. Все они тщетны. Утром, когда луна почти ушла на покой, а солнце не спеша выходит из своей колыбели, они оба слышат вой раненной волчицы, раздающейся на весь лес. Ее сердце распалось на мелкие кусочки, а душа никогда не будет прежней. *** Привязать бессознательную королеву не составляло труда. Веревки высасывали из неё всю магию, а вместе с ней жизненные силы. Она осталась беззащитной. Я ждала приказа охранять её днем и ночью, не спускать с неё глаз. Но король сказал мне не шпионить больше в покоях Реджины. Полторы недели я ждала, не заходила в комнату, прекрасно зная о том, что он проводит там почти всю ночь и каждый день ходит туда. Недавно друг, шпионящий за другой частью замка, услышал крики. На следующее утро он пошел на звук, и оказалось то, что они исходят из покоев королевы. По тайным коридорам ранним утром, когда небо только начинало светлеть, я пошла в комнату Реджины. Она лежала на кровати, сжавшись в комок. Темные волосы, пропитанные чем–то, слиплись. Платье походило на лохмотья, нежели на королевский наряд. Тело покрыто ожогами. Я выбежала из своего укрытия и подошла к ней. - Реджина, просыпайтесь. У меня был один вопрос – кто это сделал. Это не мог быть Леопольд, я просто в это не верю. Он отличается от своих родственников добротой и милосердием. У него такая же чистая душа, как и у Эммы. Он любил свою жену, никогда бы не сделал с ней ничего плохого. Да что там плохого, у них даже первая брачная ночь была слишком благоразумной. Королева открыла глаза. Я отпрянула. Некогда прекрасные карие глаза, святящиеся надеждой, утратили всё живое. Затравленный, как у животного, взгляд. Искусанные кровоточащие губы приоткрылись, как будто она хотела что–то сказать. - Реджина, вставайте. Я уведу вас отсюда. Но она как будто не слышала. Смотрела сквозь меня, находилась глубоко в себе.

***

Душу застилал черный туман. Смог, сквозь который душа не могла воссоединиться с телом. Черный и вязкий, как смола, но он был необходимостью – защитой от внешнего мира, от королевских пыток. Он стал необходимостью, сохраняя что–то жизненно необходимое в душе. Хотя есть ли у меня душа после этого? Только мысли, постоянно возвращающиеся к Эмме… Эмма. Теперь я жалею о том, что спасла ее. Если бы они умерла, король убил бы меня. Может быть, немного помучил, но ничего более. Каждую ночь он задает один и тот же вопрос: «Где моя дочь?». Не говорит ничего более, постоянно повторяя три слова, ставшие для меня каким–то сигналом к пыткам. Найдя эту девочку, я убью её. Хотя нет, заставлю пережить всё, что пережила я. А после, пусть живет. Еще бы несколько дней и королева умерла бы. Так сказал мне знакомый лекарь, которой, увидев королеву, был, откровенно говоря, в шоке. Я взяла с него клятву для того, чтобы он никому не рассказал, но Дэн заверил меня в том, что врачебная клятва нерушима. Ожоги по всему телу, оставленные чем–то острым (похоже клинком) привлекли не только моё внимание. Некоторые из них были сделаны недавно, днем или двумя ранее, поэтому были не обработаны, другие – тщательно промыты, даже обеззаражены, выдавая профессиональных лекарей его Величества. Во время обработки королева даже не шелохнулась. У меня были раны похожие, боль при обработке просто нестерпимая. Но она как будто привыкла к этой боли. - Я сделал всё, что в моих силах. Физически она здорова. - Но почему не просыпается? - Ей пришлось много всего перенести. Мне кажется, после этого она не захочет жить.

***

Я проснулась, когда солнце уже ушло за горизонт, оставив разноцветные полоски цвета на небосводе. Первая звезда уже появилась и взирала на людей свысока, наверное, смеясь над нами. Над людскими жизнями, которыми они так дорожат. Они плачут над умершими, хотя сочувствовать надо живым. Из раскрытого окна дул теплый летний ветерок. Своим легким прикосновением он охлаждал мою кожу. Пробовал стереть следы от многочисленных ожогов с кожи. Оглядевшись, я поняла, что нахожусь у лекаря. Сушеные листья, склянки с разноцветными смесями. Голоса за закрытой дверью о чем–то активно спорили. Мужской голос и женский, который я где–то слышала. Надо бежать! Я встала с кровати, не заметив сильной боли, и пошла в сторону другой двери. Отворилась она не сразу, но для магианы не составит труда взломать замок. Ладно, я встала слишком рано. Силы, не успевшие пробраться в тело, покидали его. Ноги переставали слушаться. Я призвала ветер. Он легко подхватил меня и понес на восток. Вниз смотреть боялась. Внезапно появившийся страх высоты дополнил мою и так переполняющуюся копилку страхов. Я пролетела много миль, но так и не добралась до пункта назначения. Ветер отпустил меня, и я полетела вниз. Ветки били в лицо, добавляя новых царапин на кожу. Спина болела после не мягкого падания на какое–то бревно и твердую землю. Последнее, что я помню – мой не человечески громкий крик: - Румпельштильцхен! И его надменно ироническое: - Давно не виделись, дорогуша.