Средимирье: Башни

Время обычно летит стремительно тогда, когда происходит много событий, и тем стремительней оно летит, чем выше частота происходящего. Пятый курс был полным сумасшествием, между нами и гаремниками не было абсолютно ничего, у нас не было времени ни на себя, ни на друг друга. Темп достиг максимума через два месяца после начала года, мы возвращались с заданий только для того, чтобы ознакомиться со списком литературы для самостоятельного изучения и просмотреть документы по прошедшим вылазкам, о том, чтобы сходить на пару, мы уже и не надеялись, преподавательский состав на нас явно отрывался, и теперь стало понятно, почему мы никогда не видели других миротворцев старших курсов, которые якобы должны были присутствовать на сопряженных с нами парах, статисты так приписывали отработку и учебную деятельность. Как же утомительно было в одиночку распутывать клубки не самых простых заданий, где цель чётко регламентировала твои действия. Контроль тогда был серьезным и это давило ещё сильнее. Экзамены все мы ждали как просветления в череде безрадостных метаний из стороны в сторону. Но и тут всё было не так просто, выучить весь успешно пропущенный материал мог, наверное, только гений, поэтому две недели мы все буквально жили с учебниками под рукой. Даже имея возможность спать в одной кровати с гаремниками, я ни разу не появился у них без книги. Кстати о младших, пока нас не было, они были предоставлены сами себе и занимались единственным моим поручением: вылавливали мошек Совета. Получалось у них не так уж и плохо, но, тем не менее, заняты были все. Вторая половина пятого курса была зеркальным отражением первой, поэтому особо разницы не наблюдалось. Мы выли, но выполняли задания, изредка получая возможность самовольничать или банально отдохнуть больше одного дня. А уж если отправляли кого-то в паре, то это вообще было подарком судьбы, ведь вся наша группа банально даже друг друга редко видела. Дошло уже до того, что мы даже с Лихардом были искренне друг другу рады, стоило столкнуться в коридоре. Хотелось обнять его, как родного, и всплакнуть о тяжелой ноше. Короче, это был тот милый зверёк, которым так хорошо можно охарактеризовать не самое приятное стечение обстоятельств - песец! Лето между курсами опять же было каким-то скоротечным, что ли. На сей раз мы все остались в Башне и были предоставлены учителям, готовым нести свет науки в слегка припухшие от знаний головы. Почему-то всё чаще тогда мне вспоминались первые мои месяцы пребывания в Столице, тогда тоже сон для меня был единственной эротической фантазией. И ведь не у меня одного. Признаюсь, сексом я занимался от силы раз пять за два месяца. Совет пытался пробиться в Башню через суд, но, как казалось, у Башен был просто феноменально большой юридический отдел, способный поставить раком всякого, кто хоть заикнется о праве или же кодексе мага (да, есть и такое). Мане в шутку тогда сказал, что обитателей этого отдела боятся даже Хранители, и только потом я понял, что он не шутил. Это была та область, где магия была бессильна, только знания и железная хватка могли помочь против таких же пираний юридического мира. Как говорится, склонить голову и позволить делать своё дело. Так, наверное, было не только с магами. К слову, такие вещи, как магия крови, ментальное внушение, магия повелителя/вожака, совершенно не могли помочь, ибо стоило только попробовать применить что-то из этого, как закономерно увеличивался штраф и длина обвинительного списка. Юристы были на самом деле самой опасной силой этого мира. Начало шестого курса было посвящено сообщению о том, как и когда мы будем участвовать в больших магических играх. БМИ - известное мероприятие Столицы, проходящее обычно в весенние праздники, однако, конкретной даты обычно никто точно сказать не мог, это решали каждый год заново. Все академии Столицы присылали на эти игры своих кандидатов в разных видах магических искусств, это был праздник мастерства и чествования магии: красивые битвы, завораживающие выступления, азартные командные состязания. Очень интересно и в плане прочувствовать, и в плане посмотреть со стороны. ― Как всегда, по традиции миротворцев запишут в категорию многоборья, командные состязания. Среди участников нередко бывают боевые маги и специалисты разных профилей, но вы для всех будете называться просто боевыми магами. Общение с прессой только через представительство Академии, любое самовольное уклонение от данных требований - дисквалификация с нашей стороны и недопуск к экзаменами. И да, хочу вам напомнить о дипломной работе, которую вы должны написать до окончания шестого курса. Во время подготовки к испытаниям мы дадим всю подробную информацию. Диплом - вот ещё одна тема для лишнего геморроя. О чём писать, как писать? Ни черта не ясно. А впрочем, первые полгода у нас всё равно не было на это времени. У обычных студентов нашей Академии помощь в написании диплома осуществляли магистры и аспиранты тех же направлений обучения, но у миротворцев их не было, шесть лет так называемого специалитета и всё. Моими спасательными тросами в этом деле стали Рокшар и Дефаурен, которые на самом деле умели учиться и правильно фильтровать полученные знания. Общая паника нашей компании была подобна диссонансу, уникумы, которые также, как и мы, заканчивали своё обучение написанием дипломной работы, были в ужасе, а паникующие маги - это, и правда, грозило нам проблемами. Девушки тоже отделились от общей группы и всерьез занялись какими-то исследованиями с уклоном на свои способности, а вот парням было сложнее и договориться, и хотя бы банально определиться с темой. Надо было делать заготовки, но в череде бесконечных вылазок это было практически невозможно. Первые экзамены этого учебного года прошли без усилий. Отчего-то ничего феноменального преподаватели не устроили, а лишь прочесали нашли знания по выбранным предметам, ну и отпустили с богом. За недолгие каникулы я на удивление успел провести своё исследование и даже начал что-то писать по делу. Рок свою дипломную работу к тому моменту уже отшлифовал, да гонял вместо меня тех младших, кто вникать даже не пытался, я о Дэмире и Вуте, сила которых была их главным и единственным козырем по жизни. ― Как успехи? ― плюхнувшись на диван, спросил меня Вигор. Вампир аж светился от радости, ведь его прогресс был впечатляющим. Забавно было наблюдать за тем, как те, чья ноша была определена рождением на свет, радовались таким простым и житейским вещам, как банальное соответствие или же даже опережение по срокам сдачи диплома. Мы ни разу не писали курсовых или каких-либо других работ, контроль знаний был, но в устной форме и желательно на практике, а не иначе, а тут диплом, который никто не контролирует. ― Вроде бы неплохо, ― пожал плечами я. ― Только вот некоторые тут упираются и не хотят писать, а я вот думаю, ультиматумы ставить или, может, какую награду предложить, ― я бездумно накручивал на палец рыжие пряди волос Руру, сидящей на моих коленях, и отслеживал взглядом перемещение Вуты по балкону второго этажа. Мой взгляд он ощущал и явно передёргивался от этого. Вигор тоже посмотрел на моего гаремника и шумно усмехнулся. Никс заставил две кружки с кофе слевитировать к нам прямиком из кухни, а сам вышел к нам куда позже. ― Так, может, лиши их секса? ― предложил вампир. Рурурика на моей груди уже чуть ли не дрыхла, тесно прижавшись ко мне и закинув на мою шею две тонкие ручки. Наверху были слышны возмущения Миракла, которого сейчас проверял Рокшар. Каин был у себя в общежитии и который день имел только два интереса: секс и учеба, причем в крайне радикальной форме, поэтому я старался быть от него подальше. Лекхоб и Филл были где-то в Академии, вроде как опыты ставили, чтобы Лекхоб мог правильно описать то, что надо. Дефаурен был в душе, ну а Дэм и Вута тусили где-то на втором этаже под присмотром Иль. У меня создавалось стойкое ощущение такой большой шумной семейки с кучей детей, причем у кого тут какие роли, судить было сложно. ― Сложно лишить чего-то, чего нет, ― хмыкнул Никс, проходя к нам. Я на это лишь усмехнулся, а вот вампир нахмурился. ― Ты с ними не спишь? ― удивился он. ― Один раз было, когда брал в гарем, но с тех пор… рука, так сказать, не поднимается, ― пожал я плечами, но тотчас пожалел об этом, потому что Руру завозилась, резко выдернутая из сладкого сна. Я погладил её по голове и постарался сделать так, чтобы она и дальше спала. ― Мне грустно слышать, что в твоём возрасте уже импотенция, ― глубокомысленно выдал Вигор, отпивая кофе. Я метнул в него недовольный взгляд, но цели тот явно не достиг. Никс рухнул рядом с нами и подозвал к себе Блока, мерзкую говорящую ворону, то есть вроде бы ворона, но бесить его мне нравилось настолько, что даже так я предпочитал думать о нём, как о жалкой вороне. У нас были высокие отношения. Огромная черная птица слетела с ограды второго этажа и приземлилась на спинку большого дивана. ― Да нет, он трахается со всеми, кто либо сверху и может его нагнуть, либо с девушками, другого не дано, ― выдал пернатый, наглейшим образом влезая в разговор. Мне было обидно, что Дефаурен наложил на птичку свою защиту, причем в первую очередь от меня и моих проказ, ибо, кокнув Блока, можно было реально избавиться от насущных проблем с его длинным языком. ― Никс, не слушай его, ― велел я, прекрасно понимая, чем могут обернуться подобные речи. Повелитель улыбнулся мне, но комментировать не стал. Слышал и принял к сведению. Сколько же проблем создало это летающее мнение! Мне, правда, иногда до ужаса хотелось его придушить, потому что если Каин и Рок умели фильтровать слова и старались избегать тех острых углов, что обуславливали наши отношения, то зверь этого не делал от слова совсем, напротив, его словно бы привлекала общая проблема и доставляло радость клевать разодранную область. Он говорил то, что думал, он был откровенен и часто заявлял мне то, что никто другой сказать не мог: я причина всех страданий. Ну чудесно, после такого лёгкой формы депрессии было избежать сложно, тем не менее, заткнуть птицу никто не мог. ― Слушай, так пообещай за работу над дипломом награду в виде секса, а? ― предложил Вигор. Только, было, я хотел сказать, что к чему, как меня опередил Блок. ― Тут, наверное, только смертельный подвиг станет достойной причиной для секса, ― хмыкнула птица. Я хотел скинуть его с дивана сначала, а потому неожиданно понял, что он, черт возьми, прав, я не мог пересилить себя и слабо представлял, что вообще могло бы сподвигнуть меня к подобному. Благодарность за то, что они сделали свою работу? Слишком просто и дешево. ― А знаешь, ты прав, ― согласился я. ― Это будет слишком малой ценой. ― Нормальные люди занимаются этим по желанию и страсти, ― сказал он. ― А я и не отрицаю, что я ненормальный. Я ж Наследник, во мне нормальности и гроша не найдётся. ― Психопат с манией величия. ― Слышь, я сейчас тебе шею сверну, ― зашипел я на ворона. Руру на мне завозилась и приоткрыла глаза. ― Сокровище, спи, прости за шум. Рурурика, тем не менее, заозиралась по сторонам, взглянула на Блока и потянулась к моей кружке с кофе. Ну вот, обломали мне кайф. Сон нежной хрупкой девушки у меня на руках было чем-то из разряда прилива нежности, когда на коленях сворачивается в клубок котёнок, а может, даже и приятнее этого. Безмолвное доверие, ощущение того, что кто-то в тебе нуждается. В итоге светлый некромант всё же проснулся, она допила мой напиток и встала, чтобы уйти в свою комнату. Ей вроде как надо было ещё кое-что доделать, но сможет ли она всё же пересилить сон - вопрос был хорошим, девушка почти не спала ночью, измотав себя доведением испытания до ума. ― Ну вот, ― вздохнул я грустно, когда она ушла. ― Ты можешь взять на ручки меня, если тебе не хватает тепла, ― Вигор поиграл бровями и вытянул ко мне одну руку и почему-то ноги, которые до этого были закинуты на диван наглейшим образом. Во второй руке у него была чашка. Никс смотрел на это со странной смесью эмоций в потоке, там были и сожаление, и ревность, совсем необычно для повелителя, который, можно сказать, был не от мира сего: он легко мирился с лишениями и никогда не претендовал на что-то, по крайней мере, в мою сторону. Почти что как Лекхоб, только тот и в потоке себя не проявлял из-за природной нераскрепощенности. Полубоги обычно сами решали, надо ли им развращаться и испытывать плотское желание или же они и без этого обойдутся. Лихард вот был тем, кто познал удовольствие в телесных отношениях, по нему было видно невооруженным глазом, да и завлекать своим шармом он умел, что тоже говорило обо многом, а вот Лекхоб был словно пустышкой в этом плане, ему было неинтересно, а остальным на его счет и подавно. ― Ты ж ледышка холодная, тридцать пять градусов нормальная температура, о чём может быть речь, ― поёжился я. ― Нет уж, я лучше пойду себе кофе ещё сделаю. ― Не вставай, ― бросил мне повелитель и ушёл. Я слишком хорошо ощущал его волнение и, быть может, смущение от собственных эмоций. Не знаю, думал ли он о том, что я считывал его поток, мог ли он это знать, но как итог, он ушёл с глаз долой под удивительно мирным предлогом. ― А по поводу секса, ― задумался я, ― вот, Вигор, тебя когда-нибудь принуждали с кем-нибудь спать? Тебе навязывали существ, с которыми в перспективе ты должен был бы прожить всю жизнь бок о бок? Хотя да, тебе же пытались подсунуть невесту. Ну так вот, приятно тебе тогда было? Ты вообще задумывался тогда о том, как тебе будет с ней жить? Как вы будете делить ложе? Вампир задумчиво пошарил взглядом по потолку и шумно выдохнул: ― Я понял, к чему ты ведёшь. Ты их не любишь, а потому и мысли о сексе кажутся тебе неправильными. ― Вроде того. И если с девушками всё понятно, мне, собственно, не сложно, то вот с парнями всё куда серьезнее. Рок и Каин своё взяли силой, выдрессировали, Миракл вообще существо особенное, тут сложно сказать, как у него получилось наладить контакт, я и сам до сих пор не понял, а парни - они остались в пролёте. Тут, собственно, каждый добивается своего как может и как умеет. А мне же самому, откровенно, всё равно. Я слышу их стенания через наши узы, я понимаю, что делаю им больно, не разделяя чувств, но чёрт возьми, а что делать мне? ― А пробовать чувствовать сам не пробовал? ― хмыкнул ворон, заставив меня вздрогнуть, так-то я о нём и забыл вовсе. ― Многие люди учатся любить, а не ждут божественного просвещения, ты не думал об этом? ― Слушай, Блок, а ты, правда, не думал, что, быть может, во всем этом я не виноват? Тебе не приходила мысль, что некоторые люди, если им кто-то нравится, строят отношения, пытаются это сделать хоть как-то. ― Ты этого ждешь от асоциальных детишек, которые знать не знают, что такое семья? Нет, ты правда идиот. Этого ещё можно ожидать от старших твоих гаремников, и то, у них свои заскоки есть. Но от младших ждать каких-то шагов - смешно. Ну купи им тогда любовных романов, что ли, в качестве ознакомительной литературы, не всё же мне на вопросы отвечать. Между делом, они вообще-то твоя забота, это ты должен им открывать мир, а не взваливать это на чужие плечи и сидеть потом с унылым видом и жаловаться, что до тебя домогаются твои же мужья. Смешно, вообще-то. ― А мне вот интересно, если я скажу, что больше не приду в домик младших, пока ты здесь есть, что они выберут? ― задумчиво выдал я, внимательно наблюдая за птицей. Ворон нахохлился, явно поняв брешь в своей защите, а Вигор звонко рассмеялся. ― Ситуация более чем забавная, ― признался он. ― И причем оба в своём роде правы… Рио, мне правда тебя жалко, но с другой стороны, ты тоже в чем-то виноват. И быть может, дело как раз в том, что ты запустил младших? Может, любовь эта проснётся, если ты сам обратишь на них внимание? Как тебе такая мысль? Я задумался над этим. Никс принёс мне ещё одну чашечку кофе, а я посмотрел на его безразличное выражение лица и цокнул языком. Идея эта разительно отличалась от моих собственных соображений, в ней не было места жалости и никому я ничего не был обязан, а потому позиция равенства между всеми казалась мне здравой, как ни странно. Быть может, если все потоки займут свои личные ниши, истинность и правда начнёт работать в оба конца? Быть может, дело как раз в этом? ― Если я соглашусь поставить призовое место в виде секса, то, наверное, будет честно привлекать всех, а не только Вуту и Дэма, ― вслух рассудил я. Никс даже не стал скрывать своего удивления. ― Это логично, ― согласился Вигор. ― Делай конкурс для всех, на кто быстрее и кто лучше выступит, правда, Рока и Каина я бы исключил из соревновашек. ― Почему? ― Задумайся над тем, какие изощрённости они могут придумать за победу. Я аж вздрогнул. ― Девушек тоже лучше исключить, они и так стараются, да и будут, скорее всего, не против, ― дополнил Блок. ― Это будет честно. Оставить только шестерых младших парней? ― А как с Мираклом быть? ― Причислить к девушкам, ― пожал плечами вампир. ― Он будет сопротивляться своей участи и, скорее всего, надолго после этого застрянет в теле мужчины. ― Договорись с ним полюбовно. ― Победит всё равно Дефаурен, ― вдруг подал голос Никс. ― Это все понимают и вряд ли поведутся. Да и крики Дэма на счет того, что ты выделяешь только тех, кто умный, тогда тем более не будут пустым звоном, он от обиды и так уже много дуростей себе там надумал. ― И что ты тогда предлагаешь? ― спросил я в лоб. ― Сразу согласись на свидание с Дефауреном, а розыгрыш объявляй далее. ― Нет. Не вариант. Я знаю, чего хочет Рен, так что нет и ещё раз нет. ― А чего он хочет? ― спросил Вигор. Я посмотрел на него, пытаясь решить, стоит ли говорить или же нет. ― Он хочет быть сверху, ― всё же решился я. Вампир улыбнулся этому и признал, что это проблема, раз уж всё так. ― То есть ты согласен только на его нижнюю позицию? ― спросил он. ― Разумеется, ― хмыкнул я. ― К тому же есть в нём кое-что, что правда меня возбуждает, но опять же, сугубо в приличии свалить на кровать и жестко выебать. Вигор улыбнулся и тихонько присвистнул, а позади меня раздался тактичный кашель, из душа только что вылез Дефаурен. Гаденыш Вигор его явно заметил, из-за чего и стал сыпать вопросами дурного толка. Мы встретились взглядами с демоном. Я автоматически переключился на его поток, чтобы правильно понять настроение. Он был заинтригован. ― И что же это? ― спросил он после минуты молчания. Демон собрался с силами и подошел к нам, наглым образом встав рядом со мной в одной только набедренной повязке из полотенца. ― Ты же не хотел быть снизу, ― усмехнулся я. ― Я много чего могу не хотеть, но иногда хочется лезть на стены от того, что ты рядом, но совершенно не замечаешь, не уделяешь внимание. Это правда. Я снисходительно улыбнулся и поймал кончик черного хвоста. Он был ещё влажным, но от этого было только забавнее. Мокрые зачёсанные волосы, с которых капала вода, нежная кожа, обтягивающая накаченное тело, блестящие тёмно-красные глаза. Потрясающе красивый. ― О, я понял, ― хмыкнул Вигор. ― Дефаурен, спрячь хвост, пока он не исполнил приговор. Демон непонимающе посмотрел на вампира, до него куда позже дошло то, о чём его попросили. ― Оденься, ― повелительным тоном сказал Никс и магия на сей раз подействовала. Демон резко развернулся и ушёл к себе, чтобы выполнить приказ. Никс, на моё удивление, не испытал вины, хотя обычно та его гложила, если родная способность всё же срабатывала на живых существах и в частности на друзьях. ― Это нормально? ― удивился вампир. ― Это неконтролируемо, так что всё в порядке, ― пожал я плечами. ― Но приказывать друзьям, когда ты повелитель, мне кажется, это дурно пахнет. ― Вигор, повторюсь, Никс это не контролирует. Иногда у него получается приказать, но чаще всего это лишь руководство к действию, а не магия. И он сам никогда не знает, когда что получится, ― объяснил я другу, но тот продолжал хмуриться. Благо хоть Никсу до этого не было никакого дела. ― Причем чем сильнее хочется приказать, тем маловероятнее, что так и случится, ― вздохнул я. ― Да, Никс? Повелитель потёр свой шрам на шее и кротко кивнул. Я слишком хорошо знал этот жест. Рождённый среди повелителей, Никс был в детстве отдан для эксперимента, другая раса пыталась найти способ противостоять магии повелителей, на него был надет ошейник с мощным шокером, привязанный на мага, который уже был порабощен, так что контролировать извне его было невозможно. Именно оттуда был этот страшный шрам. Никс Лим был уникумом с рождения, поэтому его и отдали на опыты, но никто не догадывался, что маленький повелитель окажется настолько сильным. Его приказы давали сбой из-за сильного стресса и постоянной боли, организм, чтобы защитить себя, научился блокировать магию слова, однако из-за этого теперь повелитель часто промахивался, когда пытался приказать что-то людям, его собственная способность всё ещё была жестко заблокирована ужасами прошлого. И он с этим жил, сломанный, но не убитый. ― Но это же неправильно, что у повелителя нет магии слова, как же тогда можно полагаться на такую защиту? ― спросил вампир. ― Прости, Никс, но мне, правда, хочется это понять. Мой гаремник хоть и был задет этим вопросом, однако оставался максимально хладнокровным, он лишь тихо послал приказ столу и тот мгновенно ускакал в другую часть зала вместе с вазочкой печенья, к которому Вигор проявлял недюжий интерес. ― Приказы вещам у него получаются идеально, ― усмехнулся я и встал, собираясь всё же заняться полезным делом сегодня. Надо было возвращаться к себе и садиться за написание первой главы. Тезисы и базис у меня уже были готовы, оставалось только красиво облачить в слова. Я решил изучить такую вещь, как божественное начало в полубогах, у меня был прекрасный материал для познания, плюс очень подсобил опыт Мане и его гаремников в обращении с полубогами, я даже исследование на этом основывал. К тому же в Башне было достаточно материала для того, чтобы почерпнуть его в своей работе. Брамр тоже писал свою выпускную работу, поэтому наши графики в общем-то сходились. Одним словом: последние полгода учёбы были загружены до отказа. ВМИ начались в марте. Миротворцев и моих гаремников ночью погрузили в большой автобус вместе с некоторыми избранными учениками Академии. Вигор дрых на груди Барса, Каин и Рок сидели рядом, за ними расположились мы с Мираклом, дальше по рядам сидели мои остальные гаремники, тем самым заняв большую часть автобуса. Была глубокая ночь, а потому всем было глубоко всё равно на это чудо света. Нас свозили к огромному стадиону в южной части города, это была настоящая арена, где каждый год сталкивались маги. Восемь независимых площадок, более тридцати внутренних карманов, лучшие специалисты порталисты, мастера света и менталисты, способные отследить каждый шорох. Многие сравнивали Арену с тюрьмой для мага, ведь абсолютно ничего нельзя в ней сделать без ведома администрации. В небольшом районе вокруг этого сооружения были расположены гостиницы и тренировочные залы, куда нас и должны были доставить под покровом ночи. В отличие от Венценоса Лоза старалась остаться незамеченной. ― Выходим, ― попросил нас сопровождающий. Было пять часов утра, когда автобус достиг конечной точки назначения. Номера в отеле были только по четверо, мол, чтобы не было соблазна таскать к себе кого ни попадя, но это было явно не про нашу скромную компашку. Разумеется, наша четверка выглядела более чем тривиально: я, Рок, Каин и Миракл, отношения с которым были уже более-менее обоснованы. ― Присмотри за ними, ― кивнув на две другие укомплектованные четверки, попросил я Вигора, комната которого была ближе к ним, чем наша. ― Это подло, ― заметил Каин, сходя в нашу комнату. Я на это мог только рассмеяться. По-военному узкие кровати в два этажа были настоящим подарком судьбы. ― Ничего, что к девочкам подселили Дефаурена? ― спросил Миракл. ― Я вроде слышал сомнение в таком решении у организаторов. ― Им должны были сказать, что Филл его сводная сестра, так что вроде бы эксцессов не должно быть. Мы бы подселили к ним тебя, но нас иначе не поймут наши, они-то не знают, что я связан с остальными. ― Ну да. ― Надо сдвинуть кровати! ― решительно заявил Каин, который никак не мог смириться с тем, что никто из нас чисто физически не мог спать со мной, он готов был отдать это право Року или даже младшему, но такой возможности вроде как не было - и это его угнетало. ― Они привинчены и окутаны магией, ― сообщил Рокшар ровным тоном. ― Организаторы прекрасно осведомлены о том, что отношения между существами могут быть не только межгендерными, так что всё схвачено. Смирись. Мы все были уставшими и в край задолбанными, последние дни были не сильно спокойнее последнего полугодия, а потому расслабиться просто не получалось. Рок мог сравнить это с жизнью военных, Каин ― с военным походом, а вот мы с Мираклом ни с чем это сравнить не могли, а потому испытывали гамму эмоций, носящих скорее осуждающий характер. В любом случае, мы быстро решили, кто где спит, и забрались каждый под своё одеяло, чтобы хоть немного наверстать упущенное. Наш отель был не самым красивым и не входил в списки самых дорогих, скорее даже напротив, Лоза не стала заморачиваться и одобрила нам один из самых дешевых отелей. Мы жили в небольших номерах по четыре человека, у каждого номера были душевые-туалетные комнаты и четыре карты-ключа, благодаря которым мы могли возвращаться независимо друг от друга. Регламент позволял нам спать и за пределами своих комнат, что в общем-то давало полное право пойти и самому себе где-нибудь что-нибудь снять, но всё же тут всё зависело от личных накоплений. Утром у нас был пышный шведский стол, затем была проведена экскурсия по Арене, потом обед, ознакомление с правилами, за которым следовало свободное время и ужин. Распорядок был более чем логичным. Вообще в Столице были как понятные и знакомые мне вещи, такие как обычные карты-ключи, неуправляемые толпы студентов, шведский стол, так и совершенно шедевральные, происхождение которых вогнало меня по первости в полный ступор, например, сама Арена. О, это был не просто стадион, а целое произведение искусства, и я правда слабо представлял себе, как такое вообще могли создать-то, ибо массивное сооружение напрочь рушило законы физики и логики. Впрочем, чего-то такого, наверное, и стоило ждать. Первые несколько дней нам рассказывали и показывали те места, где в следующий месяц мы будем жить. Потихоньку мы начинали контактировать и с ребятами с других факультетов, что были отправлены сюда для участия в других состязаниях, а потом уже и пошел “интернациональный” прорыв, Лоза соседствовала в отеле с тремя другими академиями, две из них сами позволили выбирать своим подопечным места обитания, поэтому разношерстные группки студентов попадались то тут, то там, ну а третья академия была на удивление медицинского профиля. В Лозе были собраны самые разные факультеты и кафедры, как третья по величине Академия, Серебряная Лоза относилась к категории многопрофильного образовательного магического учреждения, тут обучали и ремеслу, и психологии, и вот даже в политику пускали корни, но медицинского отделения не было, увы. Были биологи, селекционеры и прочая нечисть, около ходящая с медициной, даже специалисты по выявлению магии были, но врачей не готовили, что, с одной стороны, было в чем-то логично, но, с другой стороны, именно это опускало Лозу на третье место со второго. Медицинская Магическая Академия Миано Брано, или сокращённо ММАМБ, была в топе Академий Столицы, но имела узкую специальность своего обучения, потому на игры от неё приехало всего две стайки студентов, готовых показать свои знания и умения в конкурсах медицинского толка. Наши сопровождающие, кстати, судя по всему, были давно знакомы. ― В этой академии учился мой брат, ― как-то поделился с нами Нори. ― ММАМБ и Венценос вечно борются за лидерство в медицинском профиле, но опять же, Венценос - это Академия для богатеньких и не слишком обременённых мыслями о самозащите, покушения после окончания этой академии обычно валятся скопом, в то время как Лоза и другие академии стараются не слишком афишировать значимость некоторых своих учеников. ― Мда уж, никогда не знаешь, где встретишь принца какой-нибудь страны, ― усмехнулся Сэм. ― Сколько живу в Столице, всё чётче понимаю, что именно здесь шанс встретить своего богатого родовитого избранного повышается в разы. ― Только не всем такое счастье надо, ― разумно заметил Хард, как всегда слишком хмурый для того, чтобы разделять непоседливость и хорошее настроение двух эльфов. Ему бы больше пошло общество тёмного Рица, но тот куда-то запропастился. ― Ну разве не круто влюбиться в красивого парня, а потом узнать, что он ещё и принц? ― искренне удивился Сэмуил. Каин и Рок переглянулись, а я отвернулся, чтобы не так привлекать своим еле сдерживающимся смехом внимание приятелей. Ни хрена это не прикольно! ― Может, кто-то и мечтает о таком, но что-то мне подсказывает, что обычно существа имеют какие-то свои планы на жизнь, ― почесал затылок Лихард и бросил короткий взгляд на нашу троицу. ― Рубить с плеча известием о том, что ты вынужден расстаться с семьей и перебираться черт знает куда, пусть это и дворец - сомнительное удовольствие. Ну, разве что если это существо не путешественник, которому и правда всё равно где. ― Да нет, ― отмахнулся третий светлый эльфийский принц. ― Да любой бы обрадовался, уверяю. ― Не думаю, ― настаивал на своём Хард. ― Харе спорить, ― попросил их Каин. ― На самом деле Хард прав, чтобы этому обрадоваться, нужен ряд обстоятельств, который не у всех складывается. Согласись, быть вельможей - это быть связанным по рукам и ногам, ты не можешь плюнуть на всё и податься в лесники где-нибудь в глуши собственного же государства. Это всё правила приличия, родовые обязанности, на крайний случай просто привычки. Сэм, не так просто стать значимым лицом для чужого королевства, если ты не был правильно воспитан. И все взгляды тотчас устремились ко мне, ну разумеется. Кто бы в них сомневался, черт возьми. Сказать по правде, перестать быть простым парнем и правда невозможно. Я освоил элементарные правила поведения, мне сложно было опозориться на официальных встречах или больших приемах, я знал, что делать, но перед этим лежал долгий тернистый путь обучения. И я всё еще не был таким же, как они, я ровнял всех существ под одну гребенку, я делил их только по принципу, хотят мне добра или хотят меня убить, но мне искренне было всё равно на различия в статусе, хотя я до сих пор замирал, увидев короля или императора воочию. Помпезность и ослепительная красота зданий, парков, интерьеров до сих пор так завораживали меня, что было сложно скрыть восхищение, я не носил маску, жестко фильтрующую все мои эмоции, я не контролировал себя настолько, чтобы быть безукоризненным, и не уверен, что вообще когда-нибудь стал бы таким. Родившиеся под знаменем величия дети изначально получали другие знания и свойства, они были особенными, и именно в этой особенности была красота и мощь будущих правителей. Они были тепличными цветами, напоенные солнцем и любовью своего народа, а от таких как я всегда стоило ждать чего-то эдакого, ведь мной никто так не занимался. Наверное и хорошо, что так останется навсегда, это ведь тоже своего рода постоянство. Венценос с его идеальной формой и выправкой, конечно, блистал по сравнению с остальными академиями. На церемонии открытия было вообще очень шумно и сложно было что-то понять в гуле трибун и не прекращающего вещать голоса из динамиков. Нас объявляли по академиям, говорили, в каких номинациях выдвинуты те или иные образовательные учреждения. Тогда я впервые увидел всю грандиозность этих игр - посмотреть их собиралась чуть ли не вся Столица, свободных мест на трибунах, которые мы плохо, конечно, видели, но могли что-то понять по трансляциям, просто не было. Невероятный интерес, энергетика, вой зала. Да и торжественное шоу, которое показали до и после нашего выхода - невозможно было оторвать взгляда. Много эмоций, красок и фантастические выступления профессиональных магов. Большой праздник магии. Я уже не помню, как вернулся в отель, помню только эйфорию и возбуждение, пронизывающее каждую мышцу моего тела. Каждый день магических игр был посвящен какому-то одному виду магии, впрочем мы, как команда, выступали с завидной регулярностью. Три-пять часов в день на Арене и свободны, можно и на других посмотреть, а можно уйти в город от греха подальше. Папарацци тоже не спали, приходилось не реагировать на провокации и жестко соблюдать требования Академии во избежания общения с прессой. Задания были не такими уж сложными, если смотреть со стороны тех, кто обладал силой и властью над стихиями. Командные виды спорта предполагали взаимовыручку и уклон в сторону кого-то с подходящей магией. Как, например, когда мы проходили лабиринт джунглей с бурной рекой и водопадом под конец. Это было страшно, но интересно. Битвы с мобами, зверями, осады крепостей, преодоление препятствий, похоже на сериал “остаться в живых”, если честно, и простой человек в подобных условиях бы явно не выжил. Как создать огонь из ничего, где взять воду, чтобы не замучила жажда, как определить, где выход из катакомб - в условиях буквально приближенных к вакууму, без хотя бы одного шанса на удачу, эти игры и правда были устроены лишь для восхваления магии. На день эдак третий объявленной стихией был огонь. Перед началом состязаний был перфоманс, выступали маги огня. Каждое такое выступление прежде соотносилось ещё и с каким-то конкретным видом искусства, театр - тень, живопись - вода, а вот огонь был облачен в танец. И признаться честно, как тот, в ком сидит огонь феникса, я испытывал невероятный прилив сил. Я смотрел на то, как главный герой, окутанный огнём, скачет на сцене, взмахивая окутанными огнём руками, как горят его голубые глаза в отблесках неистовой стихии и мне это нравилось. По телу расплывалась нега, с крапинками возбуждения. Огонь всегда раскачивал меня из состояния покоя, эта стихия вообще спокойствия, кажется, не признавала. И в тот момент я чётко это понял. Сначала одна из нитей натянулась и полыхнула ревностью. Я даже не сразу смог оторваться от созерцания шоу, чтобы понять, кому она принадлежит. Оглянувшись, я увидел пристальный взгляд Вуты, сидящего рядом выше. От него шла сила, обида и ревность. Впервые я ощутил что-то подобное от кого-то огненного. И эти чувства были воистину мощными, они вспарывали тебе брюхо и выворачивали наизнанку, пристыжая, делая жертвой. Удивительно. Попытка затушить пламя своими силами не увенчалось успехом, пожар лишь разгорался всё сильнее и сильнее, лишь от того, что мне приглянулся парень, танцующий на сцене. Я был готов к ревности, но никогда бы не подумал, что именно Вута будет палить так обжигающе и неумолимо. Взгляд ярко-оранжевых глаз был проникающим, как ножевое ранение, его поза - вальяжно развалившись на своем месте - вроде бы говорила о его пофигизме, но сложенные на груди руки и пламя на кончиках рыжих волос говорили об обратном, он не был спокоен, он готов был рвать и метать. И с чего бы? Из-за каких-то призрачных чувств у меня в потоке? Я не ожидал ничего подобного. И честно признаться, оторопел. Не знал, как поступить, чем привлек внимание остальных своих гаремников, и даже Вигор и Барс заметили что-то неладное. Когда закончилось шоу, нас тотчас развели в разные стороны для участия в соревнованиях. Я так и не смог ничего сказать Вуте, а тот закрылся от меня в своём потоке, заставив тем самым искать с ним встречи лично сразу по окончанию очередного выступления. ― Что происходит, куда ты так спешишь? ― перехватил меня Барсек, заставив остановиться. ― Ты торопился всё состязание, буквально протащив нас по всем уровням силой. Что произошло? ― Барс, дай пройти, ― попросил я его, понимая, что моя цель всё дальше уходит от меня, так наивно повернувшись спиной. Мне бы плюнуть на глупую ревность и оставить всё как есть, но честное слово, я не мог, меня жгло изнутри, меня тянуло со страшной силой, словно если бы я не успел, то что-то бы сломалось навсегда. Мне надо было оказаться рядом с Вутой здесь и сейчас, не знаю почему. ― Это из-за того парня на трибунах? Объясни мне, что происходит? ― Барс, ― тяжело вздохнул я, уже не зная, как поймать убегающее время. ― Прости, ― попросил я прощения и потянул к себе силу Никса. ― Дай пройти, ― велел я и вожак покорно отошел, давая мне возможность следовать за своей жертвой. Вопросов было после этого уже не избежать, использовать такую силу против друга - огромный плевок на отношения, но мне надо было торопиться и ничего более мне так и не пришло в голову. Я сожалел, но было уже поздно. Использовать магию слова на вожаке - величайшее оскорбление для их вида. Именно тогда я потерял друга в его лице. На этом всё было кончено. Вуту я нашёл на улице в парке. Трансгрессировать к нему было бы глупостью, парень бы тотчас унёсся в другую сторону, поэтому я постарался загнать его своими силами и без этого. Крылья тут очень подсобили, ну и наша связь, конечно. Попробуй тут без этого в толпе кого-то найти. Феникс сидел на лавочке и смотрел куда-то в небо, прямо на начавшее свой закат солнце. Говорят, только огненные птицы, родившиеся в вулканической лаве, могут смотреть на солнце и не вредить зрению. Всё его естество было из огня, принявшего вид человека. Дремлющий огонь, но никак не потухший. Мифический оборотень, некогда являвшийся самым сильным защитником. ― Вута, ― позвал я его, дабы не напугать. Абстрагировавшись от меня, он мог и не заметить моего приближения. ― Я всегда слежу за тобой, ― словно бы отвечая на мои опасения, ответил мне феникс, не отводя взгляда от небесного светила. ― Не могу не следить. ― Почему тебя это так задело? ― я присел рядом, пораженно отметив, что от самого парня, облаченного в лучи солнца, словно исходит жар. Птицы солнца, света и огня - настоящая редкость этого мира, впрочем, и любого другого тоже. Интересно, кто-то кроме меня замечал ненормальное выделение тепла при закате? У каждого существа, каждого вида есть своё коронное время. Время теней - вечер и утро, время вампиров - ночь, время оборотней не измеряется в сутках, а отмеряется луной, время эльфов - весна, в эти периоды подобные существа находятся на пике сил. ― Я не знаю, не могу сказать, вернее, ― вздохнул Вута. ― Почему не можешь? ― Потому что не знаю, как это облачить в слова. Это чувство, ощущение, и я не хочу, чтобы ты разделил его сейчас со мной. Прости. Даже так. Признаюсь, меня это задело и заставило поволноваться. Гаремник прячет от меня свои чувства? Что же там такое, что ему не хочется разделить их со мной? Оберегал ли он меня от чего-то? Или же, напротив, не доверял самое сокровенное? ― Почему ты пришел? ― спросил меня феникс после минуты молчания. ― Не мог не прийти, ― хмыкнул я. Вута нахмурился и посмотрел на меня. В его взгляде было всё: от удивления и недоверия до кроткой надежды, которая была готова разбиться об острые пики правды в любой момент. Столько боли в золотых от света солнца глазах. От долгого прямого взгляда на светило радужка птицы в человеческом облике полностью сузила зрачок, и того совсем стало не видно. Это было два абсолютно золотых глаза. ― Почему? Мне было боязно откровенничать с ним, я к этому не привык, пусть и считал их теми, кому доверял свою безопасность. Моё сердце всё ещё не умело любить. ― Потому что мне показалось, что если я этого не сделаю, то буду сожалеть очень долго, ― через силу сказал я, любуясь его глазами, полными света. Он не был человеком - это была разгадка на все мои мысленные стенания и удивленные вздохи. Красиво, чертовски красиво. ― Ты поступил по зову инстинктов, ― предположил Вута, отвернувшись. Он вновь посмотрел на солнце, которое ослепляло всякого. ― Ты знаешь, что происходит? ― Увы, понятия не имею. Но мне всё же немного приятно, что ты искал меня. Больше он не сказал ни слова, а я впервые почувствовал себя маленьким мальчиком, которому впервые понравилась девочка - в плане такого же дикого и непонятного смущения. Я хотел, чтобы он вновь посмотрел на меня, я хотел насладиться взглядом красивых глаз, однако подсознание знало другую правду, меня интересовала душа по ту сторону, что-то хотело во мне, чтобы он открылся. ― Дай мне почувствовать, ― попросил я. Но птица только покачала головой, сжав губы. Мне же оставалось только гадать, что же он прятал в себе, так упрямо отказывая мне в праве доступа. Неожиданно блок моего гаремника оказался непреодолимо сильным. Почему он отказывался это со мной разделить?