Средимирье: Башни

Страсть, которой не можешь напиться, разливалась морем. Волнение качало от нежности и ласки до силы, боли, скорости, блаженства и оргазма. Дважды, трижды, не ослабляло, хотелось вновь и вновь, не отпуская, заклеймить поцелуями и лёгкими укусами, чтобы было видно, чтобы все поняли. Когда желание было невыносимым, но сил уже не было, феникс с ласковой улыбкой и огнём в глазах поменял наши позиции. И я не видел в этом ровным счётом ничего такого. Он был ласков, быть может, даже чересчур аккуратен, всё же первый опыт сверху, но я захлёбывался уже от этого. Научится, привычки раскроются со временем, и пусть это было совсем не так, как я любил, но это было с тем, кого я любил - а это всё в корне меняло. Странное бодрящее чувство радости мутило сознание, полностью обрывало канаты реальности. Мне кажется, мы бы занимались этим вечно, если бы в какой-то момент нас бы обоих просто не срубило. И даже так, во сне, я ощущал феникса в объятиях, я обнимал его и сквозь сон по венам текло удовлетворение. Огонь, наконец-то, стал единым целым. Утром мысль продолжить начатое задушила в зародыше попытку поговорить. И в этот раз я даже постарался донести свои предпочтения, а также постарался нехитрыми манипуляциями выяснить, что нравится ему. Это банальное изучение тел было не менее важным этапом и настолько интимным, что, вспоминая позднее, хотелось спрятать лицо в ладонях и никому не показывать сумасшедшую улыбку. ― Ты так и не раскрылся им? ― спросил меня Вута, когда запал начал притупляться отрезвляющей болью в заднице, причем, кажется, у обоих. Тело ломило, губы жгло от боли, на спине ощущались неслабые царапины, но чувство удовлетворённости перекрывало все неудобства. ― Нет, да и не надо было, ― признался я, перебирая его огненные волосы. Его голова лежала на моём плече и мне прекрасно было видно блаженную улыбку, обращённую в никуда. ― Ну, представь, если бы они это почувствовали. Мы бы здесь аншлаг собрали! Вута усмехнулся, не став спорить. ― Но всё же надо им рассказать. ― Вута, я не уверен, что магия распространилась на всех, ― серьезно заявил я. Мне, и правда, казалось, что по ту сторону любви либо есть что-то столь же похожее, либо пустота. Второго не хотелось бы из чувства солидарности. Ещё только предстояло переварить случившееся, но я уже мог однозначно сказать, что сам буду страдать не меньше, если окажется так, что чувства открылись только между нами с Вутой. ― В любом случае, это надо проверить. Они не виноваты… ― Я знаю, ― перебил я его. ― Я знаю, ― повторил я тише. Но снять блоки боялся до сумасшествия. ― Если что, мы что-нибудь придумаем, ― пообещал феникс, заглядывая в мои глаза. Он искал там понимание или одобрение. ― Моя личная птица счастья, ― промурлыкал я с усмешкой. ― Интересно, все фениксы умеют исполнять желания? ― Нет, ― покачал головой юноша. ― Далеко не всем моим сородичам дано испытать такой шквал эмоций, чтобы барьеры на запретную магию буквально срывало с петель. ― Как это? ― Говорят, что все мифические животные умеют исполнять желания, ― признался Вута. Он нежно улыбался, гуляя взглядом по комнате, которая не единожды испытала магию огня и магию восстановления. ― Оборотни тоже. Однако для того, чтобы научиться этому, нужны очень сильные эмоции и желание. Это та магия, где не положено сомневаться, ведь желания бывают не всегда добрыми. Своего рода блок на опасные действия. Я мог на это только усмехнуться. Не стоило долго напрягаться, чтобы понять, насколько это было опасно, исполнять свои желания магией. И уж, не дай богам, у кого-то ненавидящего всё и всех пробудилась бы такая магия. Сама суть такой магии была в том, чтобы потворствовать самым ярким и долгожданным мечтам. И чего бы ты не желал, магия возьмёт именно суть, а не предпочтения в исполнении. ― И Икзар, выходит, может исполнять желания? Драконы ведь тоже магические… ― задумался я. ― И Дэмир, да. Любые драконы могут. ― Афигеть. ― Да. Только вот у каждого индивидуальный ключ к этой способности, да и я сам, наверное, не смогу ей пользоваться во всей красе. Слишком сильные эмоции для этого нужны. ― Скажи, Вута, ― я приподнял одеяло, чтобы получше рассмотреть бесчисленные синяки, разбросанные по его телу. На светлой коже ярко-красные отметины смотрелись аляповатой картиной, причем, их было так много, что кожный покров стал напоминать долматинца. ― Что? ― Почему же только ты захотел воспользоваться магией желания? ― спросил я, перестраивая собственные потоки, желая подлечить и себя и своего мужа. ― Дэм не знает о том, что так тоже может? Феникс сначала напрягся, стоило мне начать его так серьезно рассматривать, но когда он понял, что я попросту собираюсь лечить его, спина тотчас расслабилась. Он всё ещё ожидал какой-нибудь подставы. ― Скорее всего, не знает. Я сам узнал опытным путём, и только потом пошёл выяснять, что же это на самом деле. Эта магия пробуждается без понимания, и, быть может, желания Дэма слишком приземисты, чтобы их исполнять? ― Что ты имеешь в виду? ― укусы, засосы и некоторые синяки были такими странными по форме, что я даже успевал ужаснуться, удивиться и опешить одновременно, увидев их. Я медленно спускался всё ниже и ниже, и Вута мне это позволял с некоторой натяжкой, его разрывало между привкусом похоти и природной стеснительностью. Его эмоции отражались в моих, словно стекая по затылку. ― Дэмир пусть и романтик по-своему, но он не видит леса за окном, он всегда стремится к тому малому, что стоит рядом. Я более чем уверен, что если бы его спросил, чего он хочет, то, в отличие от многих, услышал бы не “твою любовь/сердце/тебя”, а что-нибудь банального вроде секса или хотя бы поцелуя. Почему-то он всегда так себя вёл, наверное, особенность психики. Да, пожалуй, он был прав. Дэм, и правда, обычно хватался за первое, что предлагали, иногда это казалось скромностью натуры, но стоило узнать его получше, как привычка не искать большего начала казаться просто нежеланием подумать о других возможных благах. ― Так что мы будем делать? ― спросил я. ― Думаю, пойдём к остальным и признаемся в том, что случилось. ― Звучит ужасно, ― нахмурился я. ― Но это единственное адекватное решение. Не хочу никому ничего объяснять, ― я резко набросился на только что вылеченное тело и сжал в объятиях. Мой нос как раз попал на ухо не ожидавшего такого феникса. ― Хочу быть с тобой. Остаться так навсегда, без других, пусть они сами разбираются с Башней… Вута тяжело вздохнул и погладил меня по спине. ― Так нельзя, ты же сам знаешь. ― Знаю, ― выдохнул я ему в ухо. ― Ты же Хранитель. Только ты можешь быть связан с Башней, и только ты будешь ей управлять. ― Кстати об этом, ― я подорвался и поймал удивленный взгляд феникса. ― Я должен вам кое-что рассказать! Придется всех собирать. Ты готов? ― Мы ещё даже с кровати не встали… ― Хочешь, пойдём ополоснёмся вместе? Блин, мне надо поговорить с Каином и Роком. ― Что-то случилось? ― Нет, но случится со временем. Прости, что не хочу говорить с тобой об этом, но старшие поймут лучше. Прости, солнце, ― я поцеловал его в висок и потянул за собой в ванную комнату. ― Вы ещё столького не знаете об этом мире, поэтому я не могу пока что довериться вашей оценке действительности, извини. ― Я понимаю, не извиняйся, ― улыбнулся Вута, проходя в душевую кабину. ― Каин и Рок ведь куда больше нашего понимают в политике и вообще Средимирье. Мы - твой щит, мы - уникумы, наше дело - магия… Я нахмурился и посмотрел на него. ― Я не пытаюсь тебя упрекнуть, ― понял меня правильно феникс. ― Говорю, как есть. ― Это-то меня и пугает. ― Ну, так же не будет всегда. ― Надеюсь. Шум воды заглушил надобность продолжать этот болезненный разговор. Меня пугала перспектива оставить гаремников разделёнными на два фронта. Конечно, магия старших едва ли когда-нибудь сможет сравниться с силой уникумов, так что насчет моего щита - вторые, скорее всего, навсегда останутся на передовой, но вот что касается знаний, то я был уверен, что не за горами тот момент, когда асоциальные некогда детишки начнут правильно трактовать всё вокруг происходящее и давать здравые оценки. Однако доверие в качестве советников Каин и Рок, несомненно, имели самое большое. Изменится ли это со временем? Гарем. Что же это такое? И как гарем Хранителя Башни отличается от любого другого гарема? Только ли магией? А если магия работает неправильно? Как жить, когда у тебя не один возлюбленный, а одиннадцать? Уделять им всем внимание? Посвящать им себя, чтобы они были удовлетворены? Представьте, что у вас есть пять щенков и у всех свои характеры, в чём-то они, несомненно, схожи, что вам удаётся разделить их внутри стаи на группы, но одновременно с этим не стоит забывать об индивидуальности. Воспитание - да, забота - да, а вот внимание… как дать себя сразу всем? Довериться магии? Уже было, но магия тоже имеет погрешность, причем, немалую. Это то, о чём я тогда думал. Мне искренне хотелось остаться наедине только с Вутой, абстрагироваться от мира вокруг и постигать чувства наедине. По-нормальному. Мне было страшно до трясучки узнать, появились ли чувства к остальным, потому что я банально не знал, что в таком случае буду делать, впрочем, я не знал, что мне делать, и если чувств не будет. Взаимная и непременно долговечная любовь были атрибутами истинности пары, однако, она не решала проблем со взаимоотношениями. Единственное, что разительно поменялось - это желание видеть, слушать и наблюдать. До того дня Вута мне был не интересен, теперь же я волей-неволей постоянно за ним следил, и это было взаимно. Страх потерять, надобность быть рядом, когда у него будут какие-то проблемы - всё это было той стороной любви, что выходит за рамки кровати. Про возбуждение я уже не говорю. Когда твой взгляд обращён на существо, к которому расположено и сердце, играть на возбуждении становится опасной игрой, и как я уже успел убедиться, не я один собирался в неё играть. Когда мы подходили к гостиной, в которой по моей просьбе собрались все мои гаремники, я уже не сомневался в том, что Вута не меньше моего волнуется. ― Сердце заходится, ― признался мне феникс, поймав мой взгляд. ― Почему? ― поинтересовался я, остановившись. Секунды ничего не решат, а мне не меньше него не хотелось заходить в комнату. ― Что будет, если ты так ничего и не почувствуешь? ― спросил меня юноша, сжав мою руку. ― У нас будет время понять друг друга лучше, ― пожал я плечами. ― С любыми проблемами будем разбираться по мере их поступления. ― А если она есть? ― задал он тот вопрос, который волновал его больше, чем даже беспокойство за счастье друзей. ― То же самое, ― выдохнул я и развернулся, чтобы толкнуть от себя двустворчатые двери гостиной. Яркая большая комната, обустроенная со вкусом и изысками, могла бы вместить в себя до пятидесяти человек, если бы такая нужда появилась, и, опять же, в Башне каких только гостиных не было из-за необходимости Хранителю время от времени собирать если не весь, то часть своего гарема вместе. Мои трое жен чинно сидели на диване и пили чай, который сам собой разливал зачарованный чайничек, мужья в количестве семи особей были разбросаны по комнате в произвольном порядке. Каин и Рок сидели в двух глубоких креслах и что-то обсуждали, как всегда не принимая в свой узкий круг младших. Никс залипал на фикус, Дэмир и Лекхоб сидели на другом диване и на удивление молча пили чай, Дефаурен общался с девочками, стоя рядом с ними. ― Доброе утро, ― поприветствовал всех я. Приятно было видеть, что внимание тут завоёвывать было не надо, магия это давно сделала за меня. Одинаковые алые одежды на всех делали нас похожими на группу профессоров какой-нибудь алой розы, собравшихся на планёрку перед очередным рабочим днём, но никак не на гарем. Состояние у меня было ужасным. ― Нальёшь чай? ― спросил я у Никса, желая оттянуть момент неизбежного. ― Конечно, ― кивнул повелитель и чашка выскочила из серванта в глубине комнаты и полетела к чайнику, зависшему рядом с Дефауреном. ― Два, Вута, ты же будешь тоже? ― Не откажусь, ― пожал плечами феникс и, стараясь не привлекать внимание своей глупой улыбкой, пошёл рассматривать висящую на стене картину. Я умостился на ближайшем ко входу кресле и, пока ждал свой “заказ” и краем уха слушал Каина, который решил посвятить меня в свои планы, касающиеся посольства дроу, я быстренько прогнал все нити на ощущения. Боясь открыться, я делал это столь быстро и резко, что можно было заметить, как дергаются и морщатся мои гаремники. Спрашивать что-либо они не решались, моё подобное отношение к нитям было чем-то нормальным, я в любой момент мог “пересчитать” их, желая оставаться закрытым от них. Меня не могло обрадовать появление любви, потому что эмоции - это тоже всегда тяжело, я очень боялся обидеть Вуту, хоть и не признавал этого прямо. Но то, что её не оказалось, наверное, было ещё хуже. ― Всё плохо? ― через внутреннюю связь спросил меня феникс. ― Увы. ― Понятно. Жалко. ― Тебе же больше достанется, ― мне хотелось вложить с этими словами усмешку, но, видимо, не получилось, потому что выглядело это как упрёк. ― Мы что-нибудь придумаем, ― на удивление не обиделся вспыльчивый Вута. ― В любом случае, с этим надо как-то жить. И им будет чертовски сейчас обидно узнать о нас. ― Представляю. Сражаться с проблемами по мере их поступления - это было не девизом, а необходимостью. Как сказать им, что чувства есть, но только по отношению к одному из них? Я так и видел, сколько разочарования последует за этой новостью, а некоторые ещё и вспылят, я более чем уверен. Так, может, не стоит и говорить? ― Башня переходит на меня, как на источник энергии, ― сообщил я, когда тишина достигла своего критического значения. ― Скоро Мане умрёт. Удивление и шепот были логичными после этого, каждый по-своему переваривал эту новость. ― Сколько у нас времени? ― спросил меня Рокшар. Я перевёл взгляд на беловолосого нага и выдохнул: ― Хорошо, если у нас есть хотя бы десять лет. Сейчас наши с Мане резервы сравнялись, Башня, конечно, будет много съедать, но, тем не менее, чем больше она будет паразитировать только на мне, тем хуже будет Мане. За это время мы должны понять, как функционирует эта обитель и быть готовыми взять на себя всю ответственность. ― А война? ― голос Руру казался напуганным. ― А как же война миров? Как он может уйти, не победив? ― Ру, это не его выбор, а Башни. Она - интеллект, который просчитывает события наперед, она - якорь равновесия, один из четырёх. Мане сказал, что Хранитель, даже необученный, сможет выполнять свою миссию по наитию, но если о защите Средимирья можно не волноваться, то для других миров может прийти конец. Я ещё не знаю, как именно надо восстанавливать равновесие, но как я понял, чем больше миров придут в негодность, тем дольше будет восстановительный процесс. ― Мы-то точно будем живы, чего волноваться? ― спросил Дэмир, сложив руки за голову. Почти все наградили его осуждающими взглядами, но по сути мальчишка был прав. ― Нам не смерти надо бояться, ― пояснил я. ― Спорное утверждение, хотя да, нам надо бояться не своей смерти, ― заметил Каин, ― а твоей. Потому что тогда и для нас всё закончится. А я умирать молодым не хочу. Рок усмехнулся с его слов. Улыбка нага была настоящей, искренней и немного страшной. Без надобности скрываться от учеников академии в ожидании скорейшего вхождения в полные права представителя расы, он перекроил свой облик, вернув привычные зубы и раздвоенный язык, ему больше ни к чему было скрывать свой удивительный розовый оттенок глаз, да и кожа стала отливать узорами чешуи. Со стороны в нём заметно прибавилось опасности. Спокойный тихий наг ступал на топкую дорожку. Надеюсь, он не собирается запугивать своих сородичей, став представителем расы? ― Кто ему даст умереть? ― хмыкнул Никс, рассматривая пол. ― Мы выжили лишь чудом вашего появления, и поверьте на слово: ради того, чтобы этот счастливый шанс не упустить, мы не то, что щитом станем, мы миры готовы будем разрушать! И Башня тут нас не удержит. Уникумы в целом поддержали его заявление. В воздухе витало ощущение подъема, Никс применил магию? Как всегда непроизвольно, видимо. ― Хватит, ― прервал их я. ― Смерти нам нечего бояться, как-никак вы не хотите умирать, Башня тем более, а у меня давно уже никто мнение не спрашивает, впрочем, я тоже в суицидники не собираюсь записываться. Меня больше волнует, как мы справимся с демонами. Средимирье под контролем, их армии идут к Столице, Башни по мере их наступления защищают самые важные нам государства. ― А Столицу тоже мы будем защищать? ― спросила Филл. ― О, нет, ― усмехнулся я. ― Совет. Башни дадут защиту всем, кто будет с ними связаны, но остальной город будет не под нашей опекой. Таково решение Суда. От упоминания единого правительства Столицы у всех невольно дали о себе знать дурные воспоминания. Информационная война Башен и Совета была покруче войны миров, организованной демонами, во всяком случае, вторая шла всего несколько лет, а тут за плечами были тысячелетия. И просветов в этом не виднелось. ― Тогда как мы будем участвовать в войне? ― спросил напрямую Дефаурен. ― Очень просто, ― вдруг перебил меня Лекхоб, даже не дав толком набрать воздуха в лёгкие для ответа. ― Мы будем защищать миры. Я говорил об этом с Эгилем, не смотри так на меня, ― обратился он ко мне лично. ― У каждой Башни свои миры, за которые Хранители несут ответственность, а точнее, с этих миров строится равновесие. Так как не все миры находятся на одной плоскости со Средимирьем, то общее их число делится на четыре по сторонам света неточно, тот мир, который окажется на периферии севера и востока, будет опекаться и воздействовать на равновесие сразу двух Башен. Чем сильнее Башня, тем до большего числа миров она может дотянуться и тем самым поддержать их. Я видел общие сводки по мирам… ― Как? ― спросил я. Полубог посмотрел на меня ярко-синими глазами и сжал один из подлокотников, выдавая своё волнение и неоднозначность чувств. ― Не только ты чувствуешь Средимирье, Рио. Мне удалось раскопать архивные запечатления карты вселенных Системы. Чтобы понять, что куда, потребовалось немало времени. Эгиль сказал, что Хранители их читают интуитивно, но, чтобы разобраться, особых умений не надо, лишь немного времени. ― О, так вот что ты мучаешь с позапрошлого года! ― воскликнул Дэм, как всегда вовремя. Немного времени - два года. Надеюсь, Лекхоб, что ты просто приуменьшаешь. ― Ну, хоть кто-то в этом что-то понимает! ― выдохнул я. ― Будешь мне разжевывать на пальцах, потому что я пока что во всех этих схемах и картах теряюсь. ― Такие запечатления могут сделать только сами Хранители в сердце Башни, туда, увы, только вам есть доступ. ― А жаль. ― Миры защищать тоже непросто, ― заметил Никс. ― Разные магические фоны, разные ландшафты, разные животные. Монстры, в конце концов. Да и места силы есть везде. И это знают местные жители, поэтому сопротивление будет достойным. ― Это угнетает, ― прошептала Иль. Гаремники обдумывали эту ситуацию кто как мог. Сила Хранителя была в объединении и аккумулировании энергии, чтобы без вреда для здоровья использовать заклятья третьего круга, зачастую смертельные для простых смертных. Однако когда вы ранее участвовали только в классических боях с магами второго уровня и не злоупотребляли использованием запрещённых приёмов, представить, сколько сил потребуется для того, чтобы уничтожить или хотя бы остановить армию воинствующих демонов, было практически невозможно. Предположения пугали, да и в целом отсутствие опыта было самым большим недостатком. Вута тем временем беспалевно перебрался сначала на подлокотник моего кресла, а потом и на колени, что заметили не сразу и не все. Даже я сам не придал этому никакого значения, пока не поймал себя на том, что накручиваю рыжие пряди на пальцы. А до этого ухитрился поцеловать его в открытую шею. Взгляд Каина готов был нас прожечь, но я до последнего не чувствовал ничего странного. Вута был моим, он имел право нарушать моё личное пространство в своё удовольствие, и такие вот невинные жесты мне были очень даже по душе. ― Что происходит? ― спросил меня в менталке дроу. Я кротко улыбнулся ему и открыл для него свои фильтры. Подозрительность и хищный оттенок вмиг сменились растерянностью и даже каким-то болезненным страхом. Сильный, мощный мужчина вмиг сдулся, он отчаянно искал в моих чувствах то, что хотел найти, но не находил, а потому с каждой новой попыткой в нём разгорался ужас и кипела боль. ― Прости, ― отправил я ему, прежде чем перекрыть фильтры вновь. Как я и думал, им будет очень больно. ― Это случилось вчера, ― признался я, поправляя выбившуюся рыжую прядь волос довольного до чертиков феникса. Он только что не мурчал, устроившись на моих руках. ― Как? ― Я расскажу потом. ― Рио, как он это сделал? ― настаивал Каин. ― Спроси у него сам. А лучше дождись, когда мы будем расходиться. Думаю, он объяснит лучше меня. Не привлекай внимание остальных, прошу тебя. Но было, откровенно говоря, поздно. ― О чём вы говорите? ― спросил Рок, проследив взгляд от Каина ко мне и обратно. От него не могли ускользнуть метаморфозы, произошедшие с дроу. Он привык держать всё под контролем и следить за всеми, поэтому отнекиваться было глупо. ― Ни о чём, ― отмахнулся я. ― Правда? ― ядовито усмехнулся наг. ― Почему-то я не верю. Рио… ― Я не стану им говорить, ― по менталке сообщил Каиномар, положив подбородок на кулак своей руки. ― Но боюсь, что у них уже появились вопросы, которых вам не избежать. ― Уже понял, ― недовольно согласился я. Так и не позавтракав сегодня, я уже начал испытывать голод, поэтому, прежде всего, я отвлекся на то, чтобы сделать заказ своим слугам. Рок явно был недоволен паузой, он ждал ответа, а я тут что-то слугам втирал. ― Риогалл, ― окончательно потерял терпение наг, впрочем, это было слабо по нему заметно, а вот я чувствовал очень хорошо. ― Да? ― спросил я, оторвавшись от составления меню. Благо, Вута тотчас начал вносить свои коррективы, чем опять же шокировал общественность, потому что раньше такого никогда не было. ― Что, черт возьми, происходит? ― А что не так? Я, правда, чуть было не испугался, что змея кинется на меня. Благо, пронесло. У тайпанов удивительная способность к контролю собственного гнева. ― Каин спросил, почему Вута сидит у меня на коленях, ― признался я спокойно. Тут уже коротнуло всех. По взглядам стало понятно, что этот вопрос интересовал многих. Я же инстинктивно прижал голову феникса за затылок к себе, желая закрыть и защитить. Другие гаремники сейчас были для него опасны. Вута был счастлив, поэтому не сопротивлялся. ― И почему же? ― с шипением спросил Рокшар, заподозрив неладное. ― Ответ вам придётся не по душе, ― предупредил я, надеясь, что тем самым оттяну ещё немного времени. ― Не тяни кота за яйца, ― усмехнулся Каиномар. ― Никакого сострадания в тебе, ― хмыкнул я, уцепившись за эту возможность. Дроу улыбнулся и неожиданно даже для меня выложил всё на чистую: ― В нём проснулись взаимные чувства к Вуте. На этом у меня даже возникло желание перекрыть на всякий случай доступ к магии всем гаремникам. Чувство опасности полыхнуло столь явно, что вокруг нашего кресла вмиг появилась огненная печать-барьер. ― Они ничего нам не сделают, ― прошептал Вута мне в плечо, поняв, что здесь уже не они были источником опасности, а я. ― Они расстроены, злы, хотят понять, но они не причинят ни мне, ни тебе вреда, Рио, ― он приподнял голову и заглянул мне в лицо. ― Сними блок. Даже смотря ему в глаза, я не мог поверить словам. Слишком хорошо я ощущал чувства, ударяющие по моим внутренним барьерам, словно разрушительное цунами. ― Покажи им, ― велел Каин. ― Если ты думаешь, что мы не пройдем твой барьер, то увы, ты не прав. ― Каин, не провоцируй, ― попытался вразумить старшего гаремника Вута. ― А какая разница? Всё равно же придется это сделать. У меня же было стойкое ощущение, что Вуту сейчас как минимум разорвут на клочки, из-за чего барьер я и не думал убирать, даже скорее напротив, собирался усилить. ― Рио, мы ничего тебе не сделаем, правда, ― поспешила успокоить меня Рурурика, проглотив своё негодование. Она всегда искала компромисс. ― Если Вута смог добиться твоего сердца, то это, наверное, потому что он спас тебя? ― Потому что он захотел, ― равнодушно кинул я и отвернулся, не желая видеть реакцию на эти слова. ― Ну зачем ты это делаешь? ― ужаснулся феникс. ― Прекрати их провоцировать. Руру, я объясню, только его успокою, ладно? ― Ладно, ― тише обычного отозвалась некромант. На все просьбы феникса я оставался глух, нутро велело опекать его от остальных. Инстинкты кричали об опасности, причём, мне было недостаточно закупорить их силу, я предпочитал защищаться ещё и физически. Даже голос разума говорил, что сейчас остальные гаремники представляют немалую опасность. ― Ну всё, ― вспылил Вута и вскочил с моих колен, позволив себе выйти из защитного купола. Черти, наш огонь был общим, а потому мои барьеры не могли сдержать его. Он прошел к дивану с девочками и плюхнулся между Иль и Филл. ― Они мне ничего не сделают! ― напомнил он, зло смотря на меня. Барьер мгновенно упал, но я всё ещё не спешил открывать силу гаремников. В любом случае, я смогу вмешаться в любой момент. Если он чувствует себя в безопасности, то я - нет, лучше быть начеку. Рокшар встал со своего места и хотел было подойти ближе, но я активировал свои золотые нити и привязал всех на одинаковое расстояние от меня. Теперь они точно не смогут ничего сделать. ― Чего ты психуешь? ― спросил Каиномар с усмешкой. ― Не хочу рисковать, ― признался я. ― Думаешь, что мы сделаем плохо одному из нас? Не смеши, связь не даст нам навредить друг другу, мы же это и сами почувствуем. ― Я знаю. Но… ― Он ощущает вашу злобу и не хочет, чтобы она вылилась на меня, ― со вздохом пояснил Вута. ― Ты теперь чувствуешь то же, что и он? ― уточнил Каин. ― Почти да, по крайней мере, стало куда яснее, что он ощущает по отношению ко всем вам. Я перевёл взгляд на Дэмира, который закипал от бессильной ярости. По моему вниманию остальные тоже поняли, кого я сейчас считал главной опасностью. Дэм был не столько опасен вспыльчивостью, сколько своей безрассудностью и отсутствием глубинных причинно-следственных связей. ― Объясните, наконец, как это произошло! ― не выдержала Филл. Я посмотрел на неё и на всякий случай потянул на себя драконье “я”, на всякий пожарный случай. ― Фениксы - мифические существа. Во мне пробудилась магия желаний, ― принялся объяснять Вута. ― Дэм, ты, кстати, теоретически ей тоже владеешь. Отсюда и заявление Рио, что я просто захотел. Как я захотел пройти по нашей нити, так же я захотел его возвращения в тело, ну и так же получилось разбудить его взаимность. Но ещё стоит заметить, что мы с ним являемся первоначальными истинными, откуда у него и есть огонь феникса... Пока юноша распинался, описывая всё то, что стало для меня открытием вчера, я постарался абстрагироваться и привести свои чувства в порядок. Жесткий панцирь от чужих чувств позволил добиться собственного равновесия. Чтобы успокоиться, потребовалось время. Я и не думал, насколько боюсь своих гаремников и их силы в частности, что их злость заставила меня паниковать без проблеска здравого смысла. Или же всё дело было в том, что я пытался защитить Вуту? ― И что же, теперь, выходит, Вута будет единственным, кого Рио будет любить? ― разочарованно спросила Иль. ― Да ладно, зато хоть через кого-то будет поступать полностью здоровая энергия, ― отмахнулась Рурурика, как всегда улыбаясь, но на сей раз улыбка была кривой и скорее грустной. ― Это же хорошо! ― У тебя слёзы наворачиваются, ― хмыкнул Дефаурен, разбивая все попытки девушки настроиться на положительное. ― Не притворяйся, просто чтобы сделать “хорошо”. Нам всем больно и обидно. Из голубых глаз девушки потекли слёзы, она всё ещё пыталась улыбаться, но чувства были сильнее её. Смотреть на это было невозможно, поэтому я предпочитал сверлить взглядом картину, висящую над дверью. Вновь банально посмотреть на их потоки я не мог, даже от Вуты сейчас было столько волнения, что проще было абстрагироваться вовсе. ― Вообще Руру права, ― вдруг сказала Филл. ― Я себе слабо представляю, как бы это было, если бы чувства проснулись сразу ко всем. Разорваться между всеми невозможно, вы должны понимать, да и даже Мане каждого своего гаремника минимум три года обхаживал, как особенного и наиболее любимого. Стоило подготовиться к чему-то такому. ― Во всех гаремах есть старшие жены, ― припомнил Лекхоб. ― Значит, пока что “ей” будет Вута. Будем теперь решать всё через него. ― Нет, я не хочу так, ― сразу засопротивлялся феникс. ― Не хочу я, чтобы я был один по эту сторону. ― Так захоти, чтобы взаимность появилась ко всем! ― предложил Миракл, явно слушая внимательней многих. ― Примени магию желаний! ― Это не так просто, как вы думаете, я это толком контролировать не могу. ― Черт, это дико обидно, ― фыркнул Дефаурен и ушел в другую сторону. Многие его здесь понимали. ― Да ладно, с любым раскладом придётся смириться, коли так вышло, ― хмыкнул Каин. ― Хорошо, что хоть к кому-то чувства стали взаимными, по-своему это обнадеживает. Будем жить с этим, ― пожал он плечами. Я внимательно наблюдал за дроу, от которого таких слов мне было сложно ждать. Он ведь обычно всегда был на передовой, пытаясь промять действительность под себя. ― Своё это мне не помешает брать, ― усмехнулся он мне, поймав мой взгляд. Хех, ну конечно, его всё устраивает, пока я попадаю к нему в кровать, а уж в этом можно не сомневаться. ― Именно поэтому я не хочу, чтобы чувства становились взаимными со всеми, ― вдруг почти что прошипел феникс, напугав не только меня. Вута волком смотрел на Каина, который едко улыбался в ответ. ― Так сделай так, чтобы взаимность пробудилась только с нами, ― пожал плечами Дэмир. ― Этого же ты хочешь? Вута посмотрел на дракончика, а потом перевёл взгляд на меня. Хочет знать моё мнение? Мне и тебя, милый, достаточно. Они будут удовлетворены, пока между нами разлада не будет, так что не вижу смысла торопиться что-то менять. Да, взаимность это хорошо, но чувства тоже должны быть под контролем, а не тот вихрь, который пока что кружился между нами. ― Нам всем надо остыть и обдумать произошедшее, ― внёс разумное предложение Лекхоб. ― Всё равно прямо сейчас ничего больше сделать нельзя, так что давайте просто разойдёмся? ― Тебе-то пофиг, ты особо ничего и не чувствуешь, ― обиженно пробурчал Дэмир. ― Конечно, давайте разойдёмся и позволим им остаться наедине и наслаждаться взаимностью. Меня это торкнуло и в качестве наказания я приоткрыл ему свои фильтры. Чтобы неповадно было говорить то, что не надо. Дракончик сначала замер и судорожно начал искать что-то взглядом на полу, а потом поднял на меня свои мокрые глаза, и тогда я только закрылся обратно. Жестоко? Более чем, но его язык иной раз больше жестокости в этом мире провоцирует. ― Скоро принесут обед, так что нет смысла расходиться, ― внёс свои коррективы я. ― У нас будет много времени обдумать то, что произошло. Что бы вы не считали, а есть так, как есть. Меня, как-то, тоже не спрашивали, хочу я, чтобы так получилось или нет. Я рад, что испытываю что-то к Вуте, он хотя бы сделал для этого свой максимум, в его чувства я могу верить наслово. ― Хочешь сказать, что мы ничего не делаем? ― возмутилась Филл. ― Чшш, ведьма, я побаиваюсь твоих всплесков гнева, ― признался я с усмешкой. ― Чего только стоит ваш обряд бракосочетания, до сих пор к шраму не привык! Филл дёрнулась от этих слов и осела. Я слишком хорошо знал их слабые места, чтобы осадить любого. Пусть сами подумают о том, почему у одного получилось вызвать во мне чувства. Быть может, дело не только в магии желаний? Куда качественнее кажется само желание, которым горел феникс всё это время. Да, многие из них не знают, как нужно себя вести, но есть же и те, кому должно быть прекрасно известно, что не только магией можно добиваться взаимности. ― Ах да, будете донимать Вуту просьбами повторить магию, буду наказывать, ― предупредил я. ― Так же, как только что наказал Дэмира? ― усмехнулся Каин. ― Ты считаешь, что это плохой способ? ― Очень мерзкий, Рио, ты падаешь в моих глаза всё ниже. ― Прости, Каин, ― улыбнулся я, ― но мне всё равно, твоего одобрения я уже давно не жажду. Ты прекрасно себя показал и до этого, так что не тебе говорить о моём падении. Тот, кто уже упал, наверное, многое понимает в падении нравов. Дроу фыркнул на это и отвернулся, скрывая гуляющие скулы. Впрочем, я ведь не только видел, но и чувствовал, даже если отгораживался блоками на их нити. ― Рио, ― позвал меня Вута. Он выглядел обиженным - это как минимум. Злишься? Прости, но мне надоело играть в перетягивание каната, где нужно нивелировать между всеми. Если я мог ограничиться только им, то зачем было напрягаться с остальными? Они никуда от меня уже не денутся. ― Нельзя же так. ― Почему? ― спросил я искренне. Почему, ответить мне никто не смог. А вскоре после этого принесли долгожданный обед. Мы перебрались в прилегающую столовую и двое нас покинули сразу. Рокшар и Лекхоб всё же решили не участвовать в дальнейшем выяснении отношений. К часам четырём мы всё же договорились, расставив всё по местам. Теперь в мою спальню кто-либо мог входить, только когда я там был один, если там был Вута или мы были вдвоём - беспокоить было нельзя под страхом смерти. Истерики Дэма я купировал простыми словами о том, что если бы он реально чего-то хотел, то мог бы воспользоваться такой же магией, что и феникс. Остальным же посоветовал искать другие способы и наслаждаться тем, что есть. Наверное, именно тогда я почувствовал всю исконную власть Хранителя к своему гарему. Магия моих слов была не похожа на магию повелителя, я бил по струнам их душ, заставляя принимать мои слова, как основу. Сейчас меня интересовал только Вута, потворствовать остальным, когда чувства (и немалые) есть к конкретному существу, я не имел никакого желания. Истинность не даст им и шанса уйти или разлюбить, а настоящие чувства к Вуте должны поддерживать их от депрессий и прочей чепухи. Пройдёт время, мне и им станет легче, надо было только пережить этот самый ложный пик. Нет смысла что-то выдумывать, когда можно ограничиться малым. Решение было принято, а с последствиями будем разбираться позже.