Средимирье: Башни

― Вот, Рио, скажи мне честно, чем он лучше? ― спросил меня Дефаурен, застигнув врасплох одного в саду. Накрылась тазом моя идея немного поработать на свежем воздухе - фиг там, припёрся демон. Это случилось на следующий день после моего выхода в свет с актером-демоном Холли Раером. Ещё пару часов назад я в красках делился впечатлениями с Филл, которая согласилась меня принять ночью на своей кровати (сама она никогда не спешила разделить со мной ложе, её чувства были похожи на искреннюю благодарность, которая и велела ей поступать по совести и не отказывать в близости, плюс она была более эмоционально устойчивой, чем я, ей проще было порадоваться за меня, нежели найти, к чему прицепиться и сожрать мозг, вот прям люблю её за это), я никак не ожидал подвоха в лице одного из моих самых рассудительных гаремников. Его вишнёвого оттенка глаза прожигали во мне дыры, его взгляд скользил по моему лицу, ища ответы на свои вопросы, а тело выдавало своё напряжение позой. Юноша стоял в метре от моего стола со скрещенными руками. ― Я менее талантлив? Мне тоже податься в актеры? Заметь, меня же возьмут, такой магический потенциал на дороге не валяется… ― Рен, ― окликнул я его, прежде чем он продолжил. ― К чему всё это? Что за разбор полётов? Он был идеалистом, он стремился к тому, чтобы вокруг него всё было красиво, он со всей серьезностью подходил к вопросам своего внешнего вида и интерьера вокруг. Всё вокруг него должно было блестеть и удовлетворять даже самого придирчивого эстета. Таким он был. И это было по-своему красиво и даже местами мило. Дефаурен Фан Зарен, единственный демон, которым я мог восхищаться без страха. ― Я тут узнал, что ты вчера ходил на премьеру фильма с инкубом… ― И? ― И это меня зацепило, ― честно признался Дефаурен. ― И я вот тут решил уточнить, может, я что делаю не так? Может, мне стоит как-то по-другому себя реализовывать? Если тебе нравятся актёры, то я без проблем могу податься в актерское. Мне ж не сложно. Учиться люблю, за модой и внешним видом слежу… ― Глупости, ― отмахнулся я, но, видать, зря. Глаза демона потемнели. У меня был небеспричинный страх перед представителями его расы. Я познал слишком много ужасов, связанных с ними, и это не прошло бесследно. С их жесткой иерархией было приятно знать, что Рен у меня был высшим – неприкасаемым, такие как он, в большинстве своём, пользовались данной им силой и властью с умом, по крайней мере, их психика была достаточно подстроена под социализацию и анализ. Самые адекватные демоны, которые и должны по природе возглавлять общество. Такие, как он, как Каара да Раи, были достойными властителями, и пускай Дефаурен не владел личным войском из демонов разных мастей, но в нём была полагающаяся стать и сила. Я уважал их касту, пусть и сознательно боялся из-за того, что понимал, сколько там было возможностей. Лютый страх у меня был, скорее, перед низшими демонами: Демонессы, чья сила направлена на защиту потомства и наследия, просто пугала своим размахом; Мары - самые подлые и коварные существа демонического мира (к слову, инкубы чаще всего относятся именно к этой касте, уж не знаю, какие силы у Холли, но статистика есть статистика); Гении и Бестии - марионетки, но разумные, способные конкретно так навставлять палок в колёса. За всем этим разнообразием скрывалось множество личностей и характеров, и никогда нельзя было сказать наверняка, какие мысли будет вынашивать та или иная особь. От них всех исходила опасность. Разве что кроме одного единственного демона – Дефаурена, который был предан мне, как собака. ― Нет, Риогалл, это не глупости, ― проговорил он так, что возражать расхотелось. ― Я тоже хочу твоего внимания, поэтому когда ты принимаешь приглашение какого-то левого демона, с которым познакомился буквально только что, это пугает и расстраивает. Так вот поэтому я пришел к тебе с вопросом в лоб: что мне сделать, чтобы заинтересовать тебя? Если он смог, то и я, вероятно, смогу… Что ж, логично. ― Рен, ― тяжело выдохнул я и посмотрел в сторону, пытаясь правильно подобрать слова. ― Знаешь, почему я пошёл? Потому что мир шоу-бизнеса для меня неизвестен, я, может, больше никогда не смогу побывать на тусовке актеров и певцов, мне было интересно посмотреть на всю эту мишуру из талантов и бесконечных знаков внимания. Не более чем опыт, понимаешь? ― Понимаю. И именно поэтому говорю, что тоже могу пойти учиться на актера, тогда вместе со мной ты сможешь наблюдать весь лоск шоу-бизнеса. Почему нет? ― Но в этом нет твоего призвания, ― слабо улыбнулся я. ― Твой потенциал в другом. Зачем тебе тратить себя на то, что тебе не интересно? ― Мне интересен в этом мире только ты, ― признание прозвучало как-то смущающе. Захотелось спрятать лицо в ладошках или даже забраться под стол, но брутальный мужик во мне пресек эту ересь. ― И чтобы заинтересовать тебя – почему бы и нет? Буду сниматься в фильмах, красоваться на обложках журналов и выходить с тобой в свет под сотней вспышек. В моём воображении тотчас вспыхнула картинка, где всё так. Он в дорогих одеждах, которые так любил, сверкает под всеобъемлющим вниманием журналистов и фанатов. Шоу-бизнес как на ладони, столько возможностей. Только вот... Это было неправильно. ― Разве оно того стоит? ― спросил я его с сомнением. Такая страсть завоевать моё внимание пугала. ― Я не настолько заинтересован открывать для себя ещё один высший свет. На этот-то времени не всегда хватает… ― Тогда, ― демон подошел ближе и упёрся руками на стол, нависая надо мной, ― скажи мне, что во мне не так, что ты не обращаешь внимания на меня, но заразительно ржёшь с демоном-инкубом? ― Ревностью попахивает, ― усмехнулся я. ― Так это она и есть. И честно сказать, я впервые чувствую это в одиночку и так сильно. Я всё могу понять, объяснить, но это… чураться с демоном низшей касты, когда под рукой есть я? Красота – это, конечно, субъективное мнение, но я открыт для предложений, ты только скажи, я и прическу могу такую же сделать – без проблем вообще. Если надо, и личико поправлю… ― Дефаурен, ― одернул его я, понимая, к чему он ведёт. Парень дернулся, как от рывка, и замер, ожидая моих слов. ― Во-первых, тебе всего восемнадцать периодов, ты ещё не прошёл полное совершеннолетие и, значит, кардинально внешность менять не можешь. ― С разрешения опекуна, то есть тебя, могу. ― Я тоже ещё не полностью совершеннолетний, так что над нами ещё Мане есть. ― Ему всё равно, сам знаешь. ― Не суть. Во-вторых, тебя больше вообще что коробит: то, что я пошёл на премьеру с демоном, или то, что этот демон относился к касте низших? Рен с кивком ответил: ― И то, и это. ― Славно. Так чего ты хочешь? Чтобы я пообещал, что больше никуда с ним не пойду или что? ― Почему ты всегда всё искажаешь? ― скорбно спросил он. ― Я обобщаю и упрощаю. Ты хочешь поссориться или выяснить отношения? На Каина насмотрелся с его любовью прицепиться к мелочам и трахать этим мозг? Так круче него этого никто не умеет, можешь сразу бросать это дело… Демон явно смутился. Честно – терпеть не могу подобные разборки. Что-то не нравится – приди и скажи в лоб, поставь перед фактом, предложи свою альтернативу, а не вываливай свой негатив на виновника. Ни к чему хорошему это обычно не приводит. Если бы я таскался за каждым, кто мне поднасрал по жизни, то у гаремников бы от моего вида уже рвотный рефлекс был бы. Словно у меня нет к ним претензий, хах, наивные. Я просто молчать предпочитаю и указывать на ошибки точечно, без оценочных суждений. ― Я тебя услышал, ― подвел итог я, поняв, что демону больше нечего мне сказать. ― Тебе не понравилось, что я погулял с другим демоном. Надеюсь, на прочие расы ревность твоя не распространяется? А теперь дай мне поработать, пожалуйста. ― Но… ― едва слышно отозвался Дефаурен. ― Что? Настроение закатилось под плинтус. Если сегодня ещё кто-нибудь будет попрекать меня вчерашним развлечением, то я окончательно выйду из себя. Вот правда. Это ж надо, нелепость какая! Я же не таскал этого Холли в рестораны и не уединялся в отеле (а мог, как ни странно), а меня всё равно пытаются осудить. Ну что за фигня? ― Я просто хотел спросить, может, ты хочешь того же для меня, раз тебя это привлекает, и если так, то я не против… Он заткнулся под моим возмущенным взглядом. Вот же бесит. ― Всё, что я от тебя хочу, это чтобы ты продолжал развиваться во благо Башни и не капал мне на мозги. Это было бы чудесно… Я старался закрываться от своих нелюбимых гаремников, чтобы не фонить на них и тем самым не доставлять лишних неудобств, но сейчас по глазам юноши я понял, что чего-то не догоняю. Пришлось снять щиты и прикоснуться к эмоциональному фону демона. Смута и отчаяние превалировали на общем фоне, видимо, факт о моём выгуле в высший свет с демоном его сильно выбил из колеи. Я устало вздохнул и поманил его к себе. Парень не понял. ― Подойди, ― выдохнул я. Демон осторожно подобрался ко мне, обогнув край стола. Я схватил его за ближайшую к себе руку и рывком усадил себе на колено, прижав рукой его голову к своему плечу. Пусть посидит, отдохнёт. Фон тотчас всколыхнулся, восторг начал захлёстывать прежние чувства, а тревога угасать. ― Можно… ― Сиди молча, ― перебил я его и вернул всё своё внимание открытому окошку Хронометра, на котором высвечивался мой календарь и параллельно список задач на ближайшую неделю. Это помимо того, что Башня то и дело присылала мне мысленные просьбы о помощи, и я должен был тотчас дать ответ. Это требовало невероятной координации между гаремниками, поэтому ещё и разговаривать с Дефауреном я не столько не хотел, сколько не имел возможности. У них там какие-то проблемы были со знатными мордами, но вроде как я перекинул туда Каина, у которого как раз был обед в посольстве. Вообще дроу мне иногда становилось жалко, потому что, помимо своих прямых обязанностей как посла расы, он постоянно был чем-то занят в Башне. Я бы, может, и хотел оказывать ему знаки внимания, приходить на обед и забирать его по вечерам, чтобы никто не зарился на большого босса, да вот только будь в сутках тридцать часов, я всё равно не находил бы на это времени. Это, черт возьми, печалило. Кстати, так же было и с Роком, который, являясь представителем расы, имел немало личных задач, только что ему не было нужно сидеть лично в офисе, зато он чаще где-то пропадал. От такой нагрузки пора было бы уже начать шизеть и рвать на голове волосы, но гипер-ответственность, которая развилась во мне только в отношении Башни, не давала мне даже такого банального повода отлынивать, как устал или “не могу больше”... ― Рио… ― Я велел молчать, ― шикнул я. ― Я знаю, ― тихо отозвался демон. ― Могу пойти делом заняться, если ты не против. Я посмотрел на него и прощупал эмоции парня. Всё уже было не так плохо, хотя грусти, по понятным причинам, не уменьшилось. Раньше меня это цепляло, заставляло испытывать вину, а сейчас было всё равно, потому что всем угодить невозможно, к большому несчастью. ― Чем ты сейчас занимаешься? ― уточнил я. ― В приёмных помогаю и над двумя проектами работаю. ― Какими? ― Исследование воздействия демонических ментальных сетей на разумных и разведка ямы Лога. Про яму мне было известно, сейчас было важно приглядывать за ними хотя бы на расстоянии, дабы вовремя среагировать. Яма Лога принадлежала нейтральным территориям, она входила во множество альянсов, но не принимала защиту ни от Совета, ни от нас. Подозрительно слишком, чтобы оставить всё, как есть. Насколько мне было известно, Блок как раз находился в этом пресловутом местечке, что меня очень даже устраивало. Птицы были не новостью в ямах, да и за их численностью никто не следил, а вороны, как известно, вообще ничего не боятся, что даже на территорию демонических тварей залетают, когда захотят. ― Разве в исследовании не участвуют демоны Мане? ― нахмурился я. Не очень-то мне нравились все эти эксперименты и исследования с моими людьми, но их ведь тоже не просто так проводили, исследовательские отделы работали на благо разведки, упрощения оказания многих услуг и для поднятия общего уровня силы Башни. ― В нём участвуют все демоны Башни, ― пожал плечами Рен. ― Сейчас важно собрать как можно больше данных, чтобы иметь возможность, если что, предупредить атаку. Ментальные сети моей расы очень сильны и часто проникают в чужой разум незаметно, что не сказывается на поведении и истинных целях существа, но они могут заставить его сдетонировать в самый неподходящий момент. Такие исследования уже были, но данные следует обновлять в связи с развитием и магии, и рас в принципе. ― Надеюсь, они не мучают вас? Дефаурен улыбнулся мне и покачал головой. ― Я могу идти? ― спросил он. ― Заскочи в Д-5 блок, там какая-то неразбериха, ― попросил я, возвращая взгляд на проекцию. ― Без проблем, ― усмехнулся демон и встал с моей ноги, чтобы раствориться в воздухе. Как хорошо, что Башня дала нам право использовать телепортацию в помещениях. Правда, тут был нюанс: только Хранители и Гаремники могли так перемещаться, ибо в остальном никто не смел нарушать магическое поле Башни. На сем день продолжился в прежнем ключе. Куда не притниксь – везде надо было разбираться, координировать, слушать и отвечать. Бесконечная работа без права на выходные или хотя бы обед. Забанить голос Башни было вполне реально, только вот… гипер-ответственность не давала, а, войдя в поток, выйти из него было очень сложно. ― Как же я задолбался, ― простонал я в опасной близости от Хранителя. Случайно вырвалось, если честно, потому что пока я ждал своей очереди к Мане (он что-то втирал своему гаремнику до этого), Башня успела меня завалить ещё десятком вопросов, половина из которых требовала реального вмешательства. И вот почему последняя неделя вся такая? Как на бесконечных американских горках, ей богу. Мане понятливо улыбнулся мне и отпустил своего мужа с миром. Тот даже трансгрессировать не стал. ― Какой-то вопрос? ― спросил Хранитель. ― Да, ― выдохнул я и подошел ближе, передавая сложенную в тубусе карту проекции миров в шестидесятом градусе относительно Средимирья. ― Что за альянс миров Ксеогальдриус? И почему я сейчас его не наблюдаю? Мане внимательно рассмотрел переданное ему полотно и решил уточнить, зачем мне это. ― Для статистики. ― А подробнее? ― Знаешь о бескрылых ангелах? Их почти нет в Средимирье, потому что фактически они являются мутацией в корне отличающихся от изначальной модификации Девы. Но у них есть удивительно мощная способностью влиять на людей. Они те самые ангелы-хранители. ― Слышал когда-то, ― карие глаза посмотрели на меня в упор, пригвоздив к месту своей глубиной и красотой истории, которую они видели. ― Из мира Люмиас, входящего в тот самый альянс, пропали почти все представители вида, что странно. Добыть эту информацию оказалось крайне непросто, потому что и сам мир оказался не то исчезнувшим, не то скрытым. Дверь мы нашли, она открыта, но переход замутнён, фиг его знает, что по ту сторону, рисковать не хочется. Твои ребята сказали обратиться к тебе, но и без этого было ещё несколько наводок. Я не нашёл альянса, я не смог найти три мира из бывшего на данный момент альянса, уж Башня-то должна их видеть. Нет информации по расторжению договора, а главное – равновесие душ в том промежутке пространства удивительно нейтрально. Мы хотели создать статистику по закрытым мирам, входящим под чужую юрисдикцию, ибо этот альянс не только наш… ― Обратись к отделу регистрации. ― Уже. Ничего не знают. Ищут. ― А Башня? ― И Башня ничего вразумительного ответить не может. Тут либо я дурак и не там ищу, либо запрос неправильно делаю. ― Ты параллельные реальности смотрел? ― спросил Хранитель. Я задумался. Вспомнить бы ещё, что я там смотрел, а что нет. Что поделать, если фантазия магов неисчерпаема и даже Систему, если надо, они могут нагнуть? ― Короче, сделай ты запрос, мне больше от тебя ничего не надо, ― тяжко вздохнул я и устало посмотрел на Мане. Ещё только три часа дня, а я уже упахался в край. И Каин с Вутой придут сегодня не рано, ну что за беда? А Филл вообще фиг её знает где и просила её не беспокоить сегодня. Без них я отдохнуть точно не смогу, совесть затрахает. ― Пойдём, ― встал из-за стола Хранитель. ― Вместе поищем. ― Ты же занят, ― воспротивился я. У меня ещё были планы… я так не хотел это вешать на старших! Да боги… ― Ты вроде бы тоже, но меня напрягает то, что ты рассказал. За большим потоком информации сложно заметить подсказки, поэтому пошли. Заодно научу правильно миры раскладывать. ― Агхр… пошли… Хуже нескончаемого потока Башни были только попытки объяснить мне то, как устроено сердце оной. В силу того, что времени размусоливать процесс обучения у нас не было, Мане буквально насиловал мой мозг, не гнушаясь ломать стереотипы и рушить мировоззрение. Конечно, не настолько всё плохо, но близко. Обычно Хранители замедляли время, проведённое в сердце, чтобы больше успеть снаружи, да и система так при запросах не отвлекалась, так что вот, тридцать часов в сутках – это не миф, а болезненная реальность. Чтобы найти альянс, мы убухали часа четыре. ― Он запараллелен, ― рассматривая парящий шарик, отражающий планету Люмиас, выдал вердикт Хранитель. ― Не знаю, зачем и кто это сделал, но мир выведен сразу в две независимые параллели и с него жестоко качают энергию. ― Он разрушается? ― Нет, не вижу процесса деформации тела. ― Вот и я не вижу, ― вздохнул я. Непонятно. ― Знаешь что? ― М? ― Сходи-ка ты в Западную Башню и попроси Макса посмотреть с его стороны энергетическую нить. Причем посмотрите обе стороны, вторая параллель явно гипертрофирована, непонятно зачем. Как поймёте, куда она ведёт, можно будет сделать запрос по альянсам во все остальные Башни, авось бюрократия какая вмешалась. ― Как это? ― удивился я. Вот чего я не готов был услышать, так это что бюрократия и в этом мире может навставлять палок в колёса. ― Мир принадлежит сейчас трём Башням, в любую из них мог прийти запрос на расторжение альянса. Какие, говоришь, ещё три мира не отсвечивают? Вот так мы и застряли в сердце на полдня. Наступившим вечером я был похож на овощ, который мог мечтать только о сне или наглой перекачке с кого-нибудь энергии. Словно ощущая мой настрой, гаремники как назло все попрятались. Я много раз думал о том, почему же Хранителям нужно было столько любовников, ведь по факту имей ты одного любимчика и все будут счастливы, с условиями, конечно, а нет, тут была хитрость. Дело в том, что иногда Башня оказывается перегружена задачами, из-за чего её исполнителю едва ли удавалось вырвать минутку, чтобы банально поесть, и чтобы продолжать работать в таком режиме и была реализована возможность заряжаться от подчинённых. Секс – это не перекачка энергии, а её очищение и восстановление, именно поэтому большинство сильных магов имели мужей, жен или постельные игрушки. Для подпитки. В моём случае прям выбирай – не хочу. И, правда, не хотелось… никого кроме любимых, а они были, как назло, заняты. Рисковать и нарываться на проблемы я не хотел, только этого мне ещё сейчас не хватало. Каин был занят на совещании, Вута был вообще где-то за пределами Башни, причем не факт, что хотя бы в Средимирье. А с Филл и так ясно, искала духов, погибших от рук демонов, по всяким кладбищам далеко от нашей обители. У неё сейчас как раз подходящая фаза луны была для какого-то там региона. И сверху ещё давящих неразрешенных вопросов, от которых отмахнуться было невозможно, была тьма. Житейские сложности с посетителями чаще всего были мелочью в сравнении с запросами от исследовательских и инновационных отделов. Многие данные и вопросы решить могли только мы с гаремниками, не всё было так просто. Интеллект Башни хоть и помогал во многом нашим служащим, но всё же напрямую с ней общался очень небольшой круг лиц. Этим найди, этим докажи, этим ещё что-нибудь надо. И ведь не откажешь, не фигнёй же занимаются, а работают на общее благо. ― Миракл, ты у нас где? ― спросил я пустоту вокруг себя. Ответа не последовало. Интересно. ― И чего не отзываешься? ― спросил я, появившись рядом с девушкой, сидящей за своим столом к комнате. Здесь как всегда было темно и только три больших зеркала были подсвечены изнутри, словно порталы. Миракл, на сей раз девушка с длинными волосами, собранными в хвост, посмотрела на меня волком и захлопнула тетрадь для заметок. Та тотчас растворилась. Пронзительные голубые глаза были холодными, как у утопленницы, даже мурашки по спине побежали. Злостью фонило от неё так, что никаких щитов было не надо. ― И что это значит? ― спросил я. ― Уходи, ― прошипела девушка, а у меня чуть подбородок с полом не встретился. Вот это номер. ― Ты не перепутала ничего? ― уточнил я на всякий случай. Но просветления от этих слов не последовало. Печально. Я не хотел ругаться, хотя из-за фатальной усталости мог и полыхнуть. Вуты рядом не было, чтобы он мог на меня вовремя повлиять. ― Нет, не перепутала. Уходи отсюда, я тебя не звала. От удивления ли или от возмущения, я естественно никуда деваться не собирался. Надо ж было хотя бы понять, чего она злится. Хотя меня в душе коробило всё это, я настолько привык, что гаремникам всегда нужен и они всегда рады меня увидеть, что вот такое, если честно, просто шокировало и нещадно травмировало самооценку. Думать о себе, как о величайшем подарке любому, я, конечно, не думал, но когда тебя все вокруг любят и хотят, сами понимаете, привыкаешь. ― Почему такое отношение? ― серьезно спросил я, бухнувшись на заправленную кровать. ― Какое тебе дело? ― Отвечай по факту, а не юли. Быстрее ответишь – быстрее уйду с глаз твоих долой, ― бесило. Обычно я сталкивался с тремя типами того, как кто-то на меня злился. Первый был самым безобидным и им обычно пользовался Вута – он старался скрыть всё внутри себя и бесил именно тем, что молчал, как баран, вместо того, чтобы ответить по существу и решить всё полюбовно. Сейчас он во многом был откровеннее, но всё же старые привычки никуда не уходят. Вторым был вариант, когда за ущерб кому-то я расплачивался собой же, то есть злость превращалась в агрессию и ничем хорошим это обычно не кончалось, припомним Каина и Рокшара. Вывести хотя бы одного из них из себя настолько, чтобы они действительно наплевали и на своё воспитание, и на свои моральные устои – это уже было подвигом, но всё же это было возможно. Такой болезнью под названием “сделал что-то не так – врежь” обычно пользовались только те, кто и правда мог скрутить в рогалик, на удивление, уникумы таким обычно не страдали. А вот третий тип был весьма и весьма болезненным для обеих сторон, пусть я и предпочитал его за откровенность и прямоту. Когда мне в лицо понеслись обвинения в том, что я трачу своё время на кого-то, когда они все тут горбатятся и сидят в ожидании хотя бы одного моего взгляда, словно настоящие гаремники у Султана, лишь мечтая обо мне в томительном ожидании, я смог только сжать кулаки и стоически слушать всё, что обо мне думают. Да, неприятно и очень больно, зато честно. Местами хотелось ответить, но кто бы мне дал слово. Монолог Миракл, подкреплённый почти визжащим высоким голосом и правдивостью обвинений, знатно прокатился по мозгам, оставив приличную борозду. Аж затошнило. Всё своё негодование и боль она выливала на меня, признаваясь и в чувствах, и в накопившихся обидах. И когда речь стала подходить к концу, а на столе больше нечего осталось ломать, девушка посмотрела на меня и тяжело вздохнула. И что в таком случае ответить? Вообще я обещал уйти. Надо было бы именно это и сделать, но неведомый мне здравый смысл почему-то сказал, что надо попробовать утешить. Вот вас когда-нибудь пыталась утешить сковородка, только что упавшая вам на ногу? Когда ещё жжет и больно до слез в глазах? Какая будет реакция? Правильно – ничего хорошего. Ничего хорошего и не случилось. Пространство из-за гнева уникума расслоилось и застыло, отрезав нас от внешнего мира. Я настолько явственно ощущал, что девушка вот-вот взорвётся, что даже начал тянуть к себе силу Руру и глушить поток самой Миракл, правда, управлять пространством собственного воображаемого мира (а её комната наполовину была её собственным воображением) она могла и без энергии, тут важно было лишь её желание. ― Лучше бы ты сразу ушёл, ― зашипела она. Миракл была монстром, забывать об этом не стоило никогда. Она казалась самой нормальной из уникумов, проще всего вливалась в новый для неё мир, приспособиться она могла ко всему, но именно это и сделало её когда-то взломщиком. Эта самая способность подстраиваться и выживать поломала границы её психики, выкинув часть сознания в Систему, благодаря чему у неё и получалось так просто разбираться не только в текстурах, но и в ментальной защите других существ. Эта же сила сделала её нимфоманкой, о чём я вспомнил очень даже вовремя. Нервы оголены, объявление войны в чистом виде. Она готова была меня сожрать, как надоевшего ей комара, залетевшего посреди ночи. Бездумно, лишь на защитных инстинктах. Единственное, что могло меня спасти – это любовь. Любовь этой девушки к сексу, страстное необузданное стремление. Это был риск, но попасть под волну насилия сексуального характера для меня хотя бы знакомо, нежели выкручиваться из магического капкана ментального взломщика, убить не убьёт, но фиг его знает, на что она решится, чтобы только успокоиться самой. Мой рывок едва не размазался по сознанию Миракл, заставив ту опешить, что сыграло мне на руку. Я набросился на неё, глуша поцелуем, и невольно со всей дури впечатал в стенку. Благо ей это не повредило. Организм девушки работал быстрее мозга, лёд в глазах таял, оставляя место страсти, безудержной и болезненной. Это было похоже на насилие, когда о чувствах и желаниях партнёра не думали вовсе, но всё же им не было, это было отчаянием, с которым она пыталась достучаться до того, кто бесконечное количество раз отвергал её. До кровати мы так и не добрались, хватило и пресловутого стола. Я уже и сам слабо понимал, кто из нас в атакующей роли, приходилось крепко удерживать Миру, дабы та не сопротивлялась проникновению, хотя сама же хотела этого не меньше. Словно омега, не способная противостоять природе. И если вы думаете, что после секса что-то изменилось, то вы не правы, всё осталось также, и только после того, как Миракл просто отрубилась (я запросто выкачивал из неё энергию в одностороннем порядке), мне оставалось лишь уложить её на кровать, заботливо укрыть и пойти зализывать собственные раны. Регенерировать, пардон. Ибо в её подсознании этой способностью я не мог пользоваться, как и любой другой. Опасное дело эти воображаемые пространства! Ладно, зато силы появились - это уже хорошо. Но всё же тогда кое-что изменилось. Мир всегда была для меня кем-то, кого полностью контролировать я не стремился, да и не мог. Она была одной из тех, кому я доверял, как себе, считая за равную, а потому то, что наши взаимоотношения стали несколько другими, я понял не сразу. ― Рио, почему ты к нему так цепляешься? ― спросил меня как-то Каин, насторожившись. ― Ты о чём? ― включил дурачка я. Ясень пень о чём он, только что на его глазах я чуть не прибил Миракла за то, что тот вместо работы пил с кем-то кофе в нижней столовой. Вот правда, повод из пальца высосанный, а почему-то зацепило так, что тормоза тихо курили в сторонке. ― Он же всегда так делал, он, как и ты, полигамен, почему вдруг тебя это начало так трогать? ― уточнил свой вопрос дроу. А я не знал, что ответить. “Просто потому что бесит?” или “потому что моё?”... вот уж вопрос. ― Каин, ― усмехнулся Вута с фееричной лыбой. ― Просто они ебанько. Поверь, этим многое можно объяснить… Посол расы угарнул и согласился. Спелись, гады, а ведь раньше терпеть друг друга не могли. С другой стороны, стоило бы радоваться дружбе мужей, к тому же любимых. Я внимательно посмотрел на эти две довольные морды и медленно признался: ― Я ревную его к каждому столбу… ― О, это любовь, милый, ― пропел Вута строчки из известной песни, даже не догадываясь, что в очередной раз попал в точку.