Средимирье: Башни

На Столицу опустилась осень и вопреки моему опыту зарядили дожди. Вторую неделю небо хмурилось и поливало город то моросью, то настоящим шквалом воды. Для меня это оборачивалось тарабанящим шумом по стеклянным стенам моей комнаты и лужами в саду, которые разливались буквально от моего порога. И откуда только эта аномалия взялась? ― Я начинаю жалеть, что Башня не предусмотрела крышу, ― выдал мне Рен, поглядывая в сторону неприкрытого шторой окна в пол. Мой взгляд отклеился от сада и проскользил до мужа, лежащего рядом со мной под белоснежным одеялом. Я хорошо видел его спину, руку, прижимающую к груди подушку, брачную татуировку на предплечье, и взгляд, обращённый вниз, на промозглость внешней среды. Мне не хотелось отвечать ему. Что-то сродни апатии навалилось с самого момента пробуждения, и разговаривать совсем не хотелось. Хотя стоило посмотреть на него, как сразу из груди рвался крик, потому что ну нельзя быть таким упёртым! Из двух зол я выбрал то, что потише. Мы всё ещё продолжали дикие споры в отношении нашей взаимности. И если я до этого думал, что моим кошмаром является Миракл, то я глубоко ошибался, потому что нет, моим кошмаром был Дефаурен, в первую очередь, потому что он относился ко мне точно так же, как и я к нему. Мы восхищались друг другом, идеализировали, а отсюда была и добрая половина претензий, которые мы принимали сами и с которыми мирились. Мы не пытались друг друга изменить в лучшую, как кому-то казалось, сторону, просто регулярно напоминали, что в чем-то не дотягиваем до золотых рамок. Именно в общении с ним я находил адекватного критика, приятного собеседника и родственную душу, но, черт возьми, как же было с ним из-за этого сложно о чём-то договориться. Вас когда-нибудь крыли собственными аргументами? Вы когда-нибудь оказывались в ситуации, когда “я тоже” и “аналогично” звучали едва ли не чаще, чем грамотные развернутые ответы? Уважая друг друга, мы не могли договориться. Каин предложил мне воспользоваться силой и взять его, как в первый раз, для его несколько искаженного понятия удовольствия подобное заявление было нормальным, но я всё же просчитывал риски. Остальные же советовали договориться полюбовно, мол, вы начните, а потом само пойдёт. И нифига оно само не шло! Всё каждый раз оканчивалось петингом или оралом, но никак не тем, чего хотели мы оба. И это уже сводило с ума. ― Странно, что уже которую неделю льёт дождь, ― рассудил демон, ворочаясь. Было шесть часов утра, и мы могли бы преспокойно спать дальше минимум три часа, но не хотелось. Я смотрел на капли, бьющие по стеклу и скатывающиеся вниз потоком, и думал о том, как бы найти решение нашей головоломки. Стоило рассказать о том, что я чувствую, но мне не хотелось вешать на мужа ответственность за дискомфорт, который проявлялся из-за того, что наша нить сейчас была самой активной, а нужного, требуемого обмена не происходило. Башня ждала от нас действий, она ждала полноценного обновления потоков, чтобы собрать излишек с единения и принять в себя как можно больше нейтральной энергии. Из-за беременности Иль Башня быстро отстала от нее, и требовала вдвое больше от Рена. ― Да, ― тихо отозвался я. Надо было признаться. ― Интересно, скоро это закончится? ― спросил Дефаурен, посмотрев на меня. В тёмных глазах отражался искренний интерес. ― Рен, ― решился всё же я. ― У меня поехал баланс. Демон нахмурился, понимая, что это значит для всех нас. Гаремники не спешили мне отдавать все бразды правления, в большинстве своём они, скорее, использовали меня как информационный центр и индикатор, ну ещё и цель своей любви, но что касалось того же доверия, то тут всё было не так прозрачно. Со мной делились всем, но решали в большинстве своём они сами, только ставили меня в известность о своём решении. Баланс же, то, к чему стремится любой Хранитель, был темой широкой, и практически все ребята признавали это очень важным внутренним индикатором благосостояния в гареме. Пока я ощущал равновесие – то и вёл себя наиболее спокойно, но как только начинался какой-то сдвиг – это сразу же влияло на мою терпимость и объясняло стремление всех взять под свой контроль. В гареме всё взаимосвязано и, дернув за ниточку на одном конце, можно устроить настоящую катастрофу. Хреново, когда твоё сознание буквально пришито к разумному зданию и эмоциональному фону гаремников. ― Из-за нас? ― всё сразу понял демон. ― Да. Пока что это слабо заметно, но сдвиг уже есть, ― вздохнул я и отвернулся. ― Нам надо решить, и поскорее. Рен меня услышал, пусть в ответ и была тишина. Мы уже сами не знали, как договориться, все предложенные методы (разве что идею с монеткой мы пока не пробовали) были нами опробованы, а разговоры и подавно давно перестали приносить хоть какую-то пользу. Я думал о том, что мог бы уступить демону, ведь лёг же под Каина и Рока, да и с Вутой без видимых проблем обходился, но стоило при этом вспомнил спину демона, его барельеф накаченных мышц, сильные руки в упоре, тонкую талию, упругую задницу и этот чертовски соблазнительный хвост, как ни о каком подчинении мысли уже и не было. Я хотел его именно так, как хочет мужчина женщину, с вожделением, готовый вжимать в матрас и брать своё с упоением и сжигающей вены кровью. Ащ, эти буйные фантазии не давали мне нормально спать по ночам. Я регулярно обматывал его тонкий жгутоподобный хвост вокруг своей руки, прижимался сзади и выцеловывал его шею, желая вцепиться в неё зубами, когда буду в нём, когда буду двигаться, когда он будет стонать подо мной. Но беда была в том, что он ощущал примерно то же самое, только со мной в главной роли, мы даже обменивались этими фантазиями во всех их красках, но отсюда же и понимали, насколько невозможным казалось принять предложенную позицию. ― Я не уверен, что действительно смогу этим наслаждаться, ― Дефаурен приподнялся на локтях и приблизился ко мне, зловеще сверля меня взглядом. ― Но я готов попробовать… ― о-о, ― после того, как ты ляжешь под меня. А я уже хотел было восхититься! На его изречение я только судорожно усмехнулся и вновь посмотрел в сторону. Я не хотел делать это через силу, без желания и лишь с надеждой, что потом получу то, что мне причитается. Но, видимо, то же самое читалось и в его поведении, он хотел лучшего и считал, что то, что он чувствует, и будет лучшим вариантом. ― Могу тебе ответить тем же, ― улыбнулся я. ― И что б ты знал, даже Вута меня нижним редко видит. ― У тебя есть опыт с Каином и Роком. ― Напомнить тебе, как именно я его заработал? О, это был удар ниже пояса, я знаю. Дефаурен поморщился и вновь забрался под одеяло. Я с самого начала старался сделать так, чтобы гаремники не думали о том, что я буду принимающим, я раз за разом публично пресекал подобные поползновения Миракла, но всё же они видели моё отношение к Каину, который добился результата, и лелеяли надежду, что я буду лояльней. Только вот они не учитывали, чего это стоило старшим. ― Они научили меня против воли, заставили принять позицию, но я с ней вовсе не согласен, ― хмыкнул я. ― Так что твоё утверждение, что я более опытен в этом, только сильнее заставляет меня сопротивляться. И именно потому что я знаю, что это больно и неприятно, я и стараюсь не давить на тебя. ― Мне кажется, что в таком случае нам нужна сторонняя помощь, ― рассудил демон. Я удивленно посмотрел на него, гадая, что же он задумал. ― Мы можем позвать Каина или Вуту, чтобы они… ― Воздействовали на меня? ― понял я его осечку. Хитрый. ― Я тоже не хочу… быть снизу, ― напомнил Рен, сверля меня взглядом. ― И у меня тоже есть не совсем приятный опыт, с этим связанный, но в твоём случае есть хотя бы те, с кем ты можешь о нём не думать, а меня в дрожь бросает от одной только мысли. Тоже не новость. Я знал, что причинил вред своим подходом “скорее начнём – раньше закончим”, но тогда ситуация и правда была из разряда неординарных. Времени было мало, но, к несчастью, это не оправдывает меня, и последствия меня так или иначе настигли. Филл, пожалуй, больше всех пострадавшая от моей грубости, в принципе не очень любила секс, наверное, поэтому мы редко встречались на кровати. Никто из нас особо не говорил об этом, мы просто знали, к тому же я никогда не принуждал её с тех пор, всегда ждал её личного приглашения. С Вутой всё было иначе: между нами было пламя, которое не давало времени на сомнения и долгие раздумья, с последствиями мы обычно разбирались после того, как что-то делали, и на удивление запросто всё отпускали, наверное, поэтому я ему и давался, кстати. Остальные же против секса ничего не имели и не считали себя изнасилованными в прошлом. И только с Дефауреном я натолкнулся на стену, фундамент которой заложил своими же руками. Это была фобия, страх повторить то, что принесло немало терзаний. Разум в таком деле был той ещё ахиллесовой пятой, потому что его изворотливость помогала избегать осознания “надо”. ― Быть может, ты и прав, нам нужен кто-то ещё, ― задумался я над словами демона. Рен смотрел на меня затравленно, но в целом был согласен, вариантов больше не было. Мы не хотели причинять друг другу вред, но понимали, что оба находимся по эту сторону баррикад, где одному из нас придётся испытать свою психику на прочность. Через несколько сеансов я полностью уверовал в то, что Каин официально может считаться альфа-самцом всего гарема. А ещё ему можно выписывать диплом за искусное уничтожение границ в постели. Потому что после его вмешательства мы с Реном оба запросто принимали нижнюю позицию и с тем же лихим задором получали и то, что хотели друг от друга. А главное, мы не испытывали дискомфорта по отношению друг к другу, а Каин и так уже был козлом отпущения, пара десятков претензий не существенно увеличили длину обвинительного списка. Кто бы знал, насколько хитро были продуманы системы Башни. Она была разумным существом, в подчинении которого были сотни существ, и к каждому из них она могла применять ту магию, которая бы лучше всего подошла по характеру и особенностям. И мне прежде никогда не приходилось думать о том, а как же будет выглядеть гарем, когда появятся наследники. Вообще, мысль о рождении ребенка вызывала у меня тихий ужас и табун мурашек по спине. Рано мне ещё, нафиг-нафиг, но у меня даже язык не поворачивался говорить об аборте, когда я видел светящуюся от нежности Иль. У нас всё было: дом, так сказать, полная чаша, да и Башня – это один из самых защищенных оплотов, ну на каком основании мне лишать её возможности реализовать весь свой материнский инстинкт? Дриады с шестнадцатого периода рожают, у них это нормально, а Сильвелет уже восемнадцать, можно сказать, давно пора. Но к чему я всё это: гарем тоже как с ума сошел. И если от Рока можно было ждать умиления и радости от новости пополнения в семье, то вот от Лекхоба и Никса, я, в самом деле, думал, что мне это только снится. ― Это магия, ― улыбнулся мне Мане, узнав о том, что я по этому поводу думаю. Новость добралась до него раньше, чем я успел сам её в своей голове уложить, так что это он, скорее, меня успокаивал, чем я перед ним отчитывался. ― Когда в гареме появляются дети, чтобы они не чувствовали напряжения из-за возможных конфликтов, Башня пробуждает во всех гаремниках любовь к чаду. Не важно, чьё оно, главное, что от Хранителя. Отсюда и их поведение. ― Жутковато осознавать, что какая-то махина может так здорово крутить наши мозги, ― пробормотал я, заливаясь вином. И плевать, что ещё утро. ― Всегда чем-то надо жертвовать, ― пожал плечами Хранитель. ― К тому же это куда проще, чем решать возможные конфликты вручную. Башня не дура, занимать рабочее время фигнёй. ― Кажется, она жестоко лоханулась со мной. Мане посмотрел на меня, ища в моих глазах понимание того, что я сам только что сказал. Даже ему казалось, что я слегка не в себе от новости, да и алкоголь с утра пораньше явно не способствовал нормальному восприятию меня. ― Да, тут ты прав как никогда, ― усмехнулся мужчина. Суть сводилась к тому, что ребенок – это хорошо, Башня обо всём позаботится, поэтому можно особо не беспокоиться. Ну разве что побольше внимания уделять Иль, всё равно гаремники сейчас к этому будут относиться с одобрением. Сильвелет и правда была счастлива эти три месяца беременности, пускай внешних изменений ещё не было, но сама она просто-таки лучилась счастьем и здоровьем. Врачи лекарского крыла осматривали её каждые пару недель, все показатели были в норме. Всё шло к тому, чтобы через год в нашей семье стало на одного человека больше, точнее, предположительно, на одну дриаду больше. Только вот всё оказалось куда сложнее. Каждая раса имеет свои особенности деторождения, многое зависит и от скорости развития особей, и от срока жизни. Я много успел узнать об этом. У дриад, например, заранее была известна дата рождения, ибо происходило чудо явления ровно в день зачатия. Хотя общие понятия развития плода у всех были едины, не сказать, что действительно одинаковые, но их упростили для схожести. И всем было известно, что во втором триместре можно было просканировать потенциальный уровень магии ребенка. Обычно именно на первом скрининге выявлялись патологии, болезни и пороки развития, а также возможность рождения уникума, хоть это и было редкостью. У нас же шанс рождения необычного ребенка был очень высок, и надо было к этому заранее готовиться. Мане считал это некоторой проблемой, ибо сделать собственного ребенка гаремником я не мог чисто физически (морально тем более), а значит я не мог подсоединить его к Башне для откачки лишней энергии. С такой проблемой Хранители нашей Башни столкнулись, пожалуй, впервые. ― Уникумов принято убивать, если они определяются при диагностике, ― рассудил Мане. ― Даже если бы кто-то из нас в прошлом и сталкивался с этим, вероятнее всего, малышу просто не давали родиться. Это общепринятое правило, помогающее не выпускать в мир нестабильных скоротечных существ. ― Почему же тогда статистика говорит о том, что уникумов достаточно много? ― спросил я. ― Не все в них верят и не все делают диагностику на потенциал. В закрытых мирах это и подавно похоже на патологию, люди сами не понимают, почему те или иные дети умирают, словно сгорая от чего-то внутри. Плюс заниженный, глухой фон часто приводит к тому, что магия не выплёскивается из человека, а реализуется в нём самом, создавая новообразования… ― Ты говоришь это так, словно рак – это проявление магии в глухих мирах, ― хмыкнул я. ― По-своему это так. Как и множество других странных заболеваний, источник которых – наш собственный организм. ― Ясно… За подобными разговорами я выпутал и то, сколько же детей у Мане, хотя он до последнего юлил и упирался. Он признался с большой неохотой, и я понял почему. При его возрасте в тысячу с лишним лет он имел четверых детей, трое из которых уже были мертвы. ― А ещё один? ― уточнил я на всякий случай. ― Он едва ли знает, кто я такой на самом деле. Мы с Харисом стерли его память о Башне, чтобы он не путался под ногами и… не винил меня за грядущую смерть обоих родителей. К тому же он хорошо устроился советником у правителя Аурии, так что то, что он сын двух сильных магов, ему знать вполне достаточно. ― Ну, здорово, ― скептически хмыкнул я. ― И тебе, на будущее, я тоже советую держать детей подальше от Башни и Столицы вообще. Пользуйся связями и пристраивай их куда подальше, чтобы не пытались лезть в управление. Сам понимаешь, наследники Башне не требуются, у неё свои методы, и при смене руководства ребенку умершего Хранителя точно будет нечего делать в Башне. А проклинать детей нашим бременем – не стоит. С этим я был согласен. И плевать, что там думали на сей счет в других Башнях, а Восток придерживался мысли, что больше трёх душ не нужно. Задавать вопросы, отчего же умерли другие его дети, я не стал, эта информация вряд ли будет мне полезна. У малышей, родившихся под крылом Башни, было не меньше проблем, чем у простых существ, да, обеспеченность, да, хорошие школы и преподаватели, всё для того, чтобы стать сильным магом, но мало кто рождался с таким потенциалом. Родители могли и хотели дать, а ребенок не хотел, он с детства жил в роскоши и не понимал, почему от неё однажды надо было бы отказаться. С такими детишками очень сложно, они не понимают законов Башни, потому что наглухо лишены связи с ней, они считают родителей всесильными и хотят быть такими же, но не могут по многим причинам. Слишком мало детей Хранителей становились по-настоящему хорошими магами и людьми вообще. Достаток развращает, а когда ты не несёшь бремя, подобное слишком хорошо замечаешь. Да и вечно занятые родители, дефицит внимания, в истории давно уже были обыграны все вариации развития детей под крышей Башни, и редко когда история давала действительно хороший пример. Однако всё это не отменяло моих изысканий на тему того, что же мне делать с возможно уникальным ребенком. К слову, на меня также сильно давила ответственность из-за Иль, которая ничего не спрашивала и не ждала, но рыдала иногда по ночам в подушку, осознавая высокий риск. Она всё понимала, но страстно мечтала о хорошем будущем нашей дочери. ― Рио, я, кажется, нашел то, что нам может помочь, ― окликнул меня Никс Лим, выловив меня в большом коридоре, ведущем к саду Хранителя. ― Ты о чём? ― не сразу включился я. Как всегда, Башня не забывала грузить меня заданиями. ― Об Иль и малышке, ― нежно улыбнулся мне зеленоглазый повелитель. В его привычном поведении огромное место занимала непосредственность, он редко лукавил или носил маску, потому что каждое его слово было пронизано магией… и он это не контролировал. По сути, он не искал слов, чтобы смягчить эффект, а жестко контролировал сознание получателя для правильной фильтрации услышанного. Это был его метод выживания. ― И что ты нашёл? ― спросил я. ― Идём, покажу. Некоторые книги нельзя было выносить за пределы библиотеки, даже для гаремников, и зачастую даже для меня, несмотря на то, что Башня мне во многом потакала. Поэтому чтобы ознакомиться с тем, что же нашёл Никс, мы пошли в читальный зал. Там повелитель раскопал один из свитков Девы, описывающий жизнь в Башне и все системы, с ней связанные. Дополнение к трактатам. Я прежде уже читал его, потому что он был напрямую связан с возможностью в будущем принять в мой гарем Икзара. ― Вот, смотри, ― отозвался Никс, найдя нужный абзац. ― Разрушая связь со старым Хранителем, Башня переносит выбранную связь на внешнюю ветвь, не давая выбранному существу прямой связи с резервами, но внедряя в общий поток. Фактически это связь не с личным резервом Хранителя, а именно с Башней, добровольная привязка. ― Икзар-то благами Башни пользоваться после этого сможет? ― спросил я, нахмурившись. ― Ты вообще сейчас о чём? ― удивился повелитель. ― Не важно. Так что ты понял-то? ― У Башни есть внешний резерв, который заключает в себя три резерва Хранителей, к которым уже подсоединены нити гаремников. ― И? ― Ты можешь заставить Башню создать связь с ребенком, чтобы та снимала излишек. Я думаю, сама Башня не откажется. ― А… Это надо уточнить. Оказалось, что он прав, и Башня сама по себе тоже может создавать свои нити. Для этого надо было благословить существо печатью нашей Башни. И всё. Человек энергетически принадлежит ей и она будет на нём паразитировать до тех пор, пока он не умрет. Никаких плюшек, добровольное донорство энергии. Исключением могли быть бывшие гаремники почившего Хранителя, ибо ранее Башня с ними держала связь и, возможно, не откажется от этого и впредь. Правда, эти подробности я уточнял уже у неё лично посредством изучения инструкций к энергетическим нитям. Сама Башня ворковала от такого интереса и, видно, явно к чему-то активно подталкивала. Ненасытное разумное требовало больше энергии, любым путём, даже самым страшным. С наступлением зимы город завалило снегом. Только мы отошли от мокрой осени, как зима решила нас порадовать. Было не так чтобы холодно, я даже не надевал пуховик, если надо было выползти на улицу, легкая куртка или пиджак вполне выполняли роль тёплой одежды, но именно поэтому снежные бури и были настоящим исчадием ада. Снега было много, но он таял столь же стремительно, как и выпадал. Город готовился к праздникам, а в Башне всё было как обычно, я бы, наверное, и не заметил скорости времени, если бы не аномальные осадки. Хранители были несколько обеспокоены причудами природы и высматривали в этом дурную весть, но я кроме возможно засушливого лета во всем этом ничего не видел. Рано мне ещё было читать какие-то особые знаки. ― Риогалл, кажется, у нас беда, ― сообщила о себе Иль, когда я прогуливался по внешней аллее, попутно консультируя Рока о своём расписании на ближайший месяц. Ему я нужен был для какого-то мероприятия. ― Что случилось? ― переключился я тотчас. Сердце даже не убыстрило свой ход – я слишком привык ко внештатным ситуациям и стрессу, который сопровождал любой очередной провал в планировании. Всё побоку, со всем справимся. ― Кровь. ― М? Следом прилетела картинка, где все простыни были в крови. Я вообще не сразу сообразил, что вообще происходит. Паника Иль тоже была какой-то приглушенной, словно бы… она была в ступоре? ― Рокшар, быстро в Башню, с Иль что-то случилось, ― бросил я вызов старшему мужу и обратил всё своё внимание на жену. Первый скрининг показал нормальное развитие плода и завышенные показатели магического потенциала, что, собственно, никого уже не испугало. Мы знали, что, вероятно, ребенок будет очень сильным, но не факт, что это будет уникум. Статистика развития говорила о том, что его сила растет не по экспоненте, а значит, вряд ли можно заранее сказать, будет это уникальный ребёнок или же просто очень сильный маг, что тоже было неплохо. Все радовались, все ждали. Но в начале второго триместра у Сильвелет пошла кровь, через несколько часов, наблюдаясь уже в больничном крыле, под присмотром приглашенных специалистов акушеров-гинекологов, у неё начались боли, весьма серьёзные, судя по тому, что я чувствовал сам. Рокшар и Рурурика были с нами, стараясь помочь своими силами, остальные гаремники продолжали работать, пусть и нервничая из-за начавшейся неразберихи. Начавшие работу в одиннадцать часов утра, в десять часов вечера врачи сообщили, что ребенок умер. Погиб в утробе. Даже у меня не сразу получилось заговорить после такой новости. Даже мне было больно и страшно от того, что произошло. Вновь рушились планы, словно карточный домик, вновь этот мир напоминал о том, что всё очень непросто и “жили они долго и счастливо” – это лишь жалкие последние слова поэм и сказаний, но никак не отражение реальной жизни. ― Почему? ― выдохнул я и поднял взгляд на врача. За стеной лежала Иль без сознания, магически проводилась чистка организма под присмотром Рокшара. Рядом со мной в смежной палате глухо заливалась слезами Рурурика, не в силах скрыть или остановить своё горе. Остальные ещё не знали, но чувствовали, я запретил им приходить сюда, и они работали с ношей на сердце. Мне надо было понять, почему так случилось. Выкидыши и замершие беременности не редкость, природа не дура, но здесь было что-то другое. Ребенок был здоров, мать тоже, они даже не входили в зону риска ни по одному показателю. Так почему? ― Вероятно, сила матери задушила ребенка, ― с сомнениями заглядывая в проекцию диагностики, сказал мужчина в белом халате. ― Разве природой не подразумевается защита? Врач повёл плечами и посмотрел на меня решительно и с уверенностью. ― Уникумы – ошибка природы, так что с ними сложно быть полностью уверенными. Полагаю, что это случилось из-за высокого потенциала Вашей жены. Меня накрывало слепое безумие, но я всё ещё держал себя в руках, осознавая, что смерть врача вряд ли даст мне ответы на все вопросы. ― Башня забирает все излишки, Иль просто не могла её убить. Сейчас она такая же обычная дриада, у неё нет переизбытка силы. ― Судите сами, ― ко мне развернули две проекции с графиками. До этого я уже видел подобные отчеты, поэтому знал, куда смотреть. Твою же мать! Сзади подошла Руру и также уставилась на диаграммы и цифры. Сила Иль вышла из-под контроля Башни, та не среагировала на увеличение энергии и не успела высосать лишнее. ― Вы можете сказать, когда именно произошёл скачок? ― спросил я. ― Нет, только если вы мониторили это самостоятельно. ― Понятно. Башня дала мне расшифровку её слежки, и из неё было видно, что скачок прошёл ночью, вероятнее всего, из-за всплеска развития самого ребенка, о таких вещах нас предупреждали, но всё, что говорили в сопровождении, что, возможно, это будет вызывать небольшой дискомфорт. Только, увы, для уникумов небольшой дискомфорт смог вылиться в смерть ребенка. ― Мне не хочется этого говорить, ― осторожно подбирая слова, начал врач, ― но есть подозрения, что уникум вряд ли сможет выносить ребенка. ― Даже если он тоже будет уникум? ― Тем более если и ребенок будет уникумом. Существа с повышенной выработкой энергии редко доживают до своего полного совершеннолетия, ― он посмотрел на Руру. ― Но их магические силы нестабильны, поэтому, даже снимая лишнюю энергию и давая сформироваться энергетическим вместилищам, они не застрахованы от всплесков. Вероятность удачно выносить в таких условиях мизерна. Я посмотрел на Рурурику, которая молча заливалась слезами, и погладил её по голове. Наверное, он прав. Всё то, что я успел изучить, пока Иль была беременна, вполне совпадало с его заявлениями. Эмбрионы и правда были чувствительны к всплескам магии и зачастую сами становились её причиной, но если для простых магов это было приятной неожиданностью и поводом для смеха из-за неуклюжести родителя, то с уникумом всё было не так. Любой всплеск собственный же организм старался подавить, привыкший выживать с чрезмерной силой, защита Иль сработала как по часам – тотчас вернув выданную силу источнику. Маленький разум просто не выдержал, началась агония, и запустился процесс избавления, который врачи пытались прервать всеми возможными способами. Только зря, выносливый организм нестабильного существа был куда сильнее. Пережить утрату оказалось сложно. Мы впервые столкнулись с чем-то подобным, и наше общее моральное состояние ушло в минус. Вылезти из него не давали другие. Даже Мане был здесь беспомощен, он дал несколько дельных советов, но они всё равно могли сработать лишь тогда, когда я сам хоть немного оправлюсь от случившегося. Башня старалась грузить меня меньше, ощущая негативную энергию, её голос звучал в разы реже и только когда это действительно было позарез надо. Оказывается, она и сама прекрасно знала, где риски существенны, а где можно и пустить на самотёк. Теперь было больше времени на себя и то, чем на самом деле хотелось заниматься. ― Никс Лим, ты мне нужен, ― кинул я в поток, прикрыв дверь в кабинет Мане. ― Зачем? ― спросил меня юноша, тотчас явившись из золотого света. Забавно, конечно, что они такие молодцы и могут сами себя ко мне переносить, но иногда я начинал бояться того, что они слишком злоупотребляют своими возможностями. ― Ты же сейчас не сильно занят? ― решил для проформы уточнить я. ― Можно сказать, что почти свободен. А что? ― Значит, пойдёшь со мной. ― Куда? ― продолжал закидывать меня вопросами повелитель, следуя по пятам. ― Развеяться в междусвете. Тут уже даже он опешил. Немного поразмыслив, куда мне стоит потратить появившееся время, я удачно вспомнил о том, что узнал, кто создал мои крылья. Уболтать Мане дать мне небольшой шанс прогуляться между мирами было непросто, но методичное нытьё дало свои плоды. Велено было взять кого-нибудь из тех, кто может контролировать моё сознание, и не разлучаться даже в туалете. Но это было меньшее из зол, уж поверьте. Заодно мне нужен был кто-то, кто сможет поймать сознание Клубники. Тот жил в своём личном кармане и свободно путешествовал прямо в нём, создавая связи-переходы в обход привычных мне магических условий. На то и Последний, как-никак. И если отследить его я мог, пока имел доступ к данным Башни, то вот попросить его впустить нас на поговорить – это только к Никсу, он у нас до любого доберётся, если надо будет. Попрощавшись со всеми ребятками, мы отчалили в портал другого мира. ― Если бы не возможность погулять по мирам, то я сказал бы, что ты псих, ― счастливо улыбаясь, заявил мне Никс Лим. Я на это лишь закатил глаза и махнул рукой, чтобы поскорее свалить с оживленной площади. Другой мир. Это было невероятное ощущение – оказаться за пределами своей “планеты”, так сказать. Ты просто делаешь шаг в голубую пелену и оказываешься в совершенно другом месте, которое и местным колоритом, и речью, и даже фоном отличалось от привычного. ― Ого, я не понимаю, что они говорят! ― воскликнул я восторженно, вслушиваясь в непереводимые для меня трели. Народу вокруг была тьма, на то и портал между мирами. ― Ты ещё громче ори, может, и найдешь кого, кто тебе ответит, ― скептически хмыкнул Никс. Вот ведь зараза. ― Идём скорее, а то опоздаем. ― Дай руку, ― попросил я. ― На, ― непонимающе протянул оную повелитель. Я тотчас зацепился за него и ухмыльнулся. Всё, теперь только вперёд! Это был мир Оникс в галактике Эльт, один из пяти её разумных миров, единственный открытый. Подобные миры называли свалкой, потому что они были перевалочной точкой во множественных переходах и народу здесь было всякого разного навалом. ― Они же все говорят на всеязыке? ― спросил я у повелителя. ― Думаю, что они все могут на нём заговорить, но это другой мир, другие правила, другой город, тут свой язык, так что зачем им говорить на общем наречии? ― Действительно. Я понимал только те языки, которые происходили из Средимирья. И впервые за долгое время слышал разговоры, не понимая их содержания, лишь изредка попадались фразы, которые переводились моим подсознанием. Это было очень необычно. Пройдя ещё через три портала, мы оказались на месте. ― Ну-с, его карман где-то поблизости, ― я обвел взглядом улицу из пятиэтажных старых зданий и прикинул, сколько же здесь может быть дверей. Входы в пространственные карманы проще всего было спрятать за дверью в каком-нибудь общественном месте или снять комнатку, которая по размерам могла быть подобна чулану. Так многие маги делали, чтобы было проще перемещаться из города в город. ― Здорово, осталось из четырехсот с лишним ментальных потоков вычленить именно его, ― усмехнулся Никс. ― Впрочем, ты давал и более странные задачки. Мы стояли в начале улицы и молча ждали. Повелитель стучался во все умы, которые ощущал по ту сторону реальности, и ждал отголоска, если попадал на глухую стену, но пользовался хронометром, чтобы определить обладателя. ― Что вы делаете? ― спросил нас мужчина, подобравшись сзади. Повелитель успел дёрнуться в сторону, а у меня по спине пробежалась молния. Последние всегда каким-то чудом знают, где их ждут или ищут, но очень редко откликаются на зов, разве что если не подобраться к ним совсем близко. ― Добрый день, ― улыбнулся я ему. ― И вам, ― заулыбался Клубника в ответ. Это был мужчина, которому от силы больше тридцати дать было сложно, но ощущение от него, как и от многих долгоживущих существ, было другим. Ни с чем не перепутаешь. ― Вы не против пройти ко мне? Мы даже ответить не успели, как он протащил нас через двери одного из домов, по коридору направо к узенькой двери в самом конце. А за ней была огромная квартира в два этажа – настоящая обитель мага вне времени и пространства. А ещё у него был сад, в котором росла клубника, которую, однако, никто никогда не собирал и не ел. ― Только быстро, зачем я вам? ― спросил нас Последний, плюхнувшись в одно из больших кресел в его саду. ― Вы создали её? ― спросил я, вызвав птицу. Ирдбер внимательно посмотрел на синего фамильяра, выглянувшего у меня из волос. ― Допустим, что я, ― неохотно сознался он. ― Можете повторить? Не обязательно в виде птицы, мне нужны вторые крылья, чтобы подарить… ― Их котобиру, ― договорил он, словно прочитав с меня всю историю. ― Вы проделали такой путь ради такой фигни? ― искренне удивился он. ― Ну, знаете, а где еще, по-вашему, можно найти системного фамильяра с такими способностями? ― ухмыльнулся я. ― А мне дроу жалко, дурак же Снежок, но хороший, а страдают невинные. Клубника тяжело вздохнул. Времени по его утверждению было мало, но что нас так подгоняло, я так и не понял. ― А ты чего хочешь? ― устало спросил он у Никса. Повелитель даже удивился тому, что к нему обратились. Взгляд зелёных глаз мазнул по мне, хотя я сидел по другую руку Повелителя, а на губах заиграла странная улыбка. Меня это несколько напрягало. ― Я хочу, чтобы у Рио появилась взаимность со мной, ― сказал он и отвернулся, чтобы не видеть мою реакцию. ― Окей, ладно, так и будет. ― Что? ― опешил я. ― А можно тогда сразу ко всем, чтобы это перестало меня догонять где ни попадя? ― я не ощущал изменений. ― Нет, твоё желание уже озвучено. А теперь у вас мало времени, возвращайтесь в Оникс, пока всё не случилось, ― поторопил нас Последний. ― Я услышал ваши желания, они исполнятся, ― пообещал он. Я не понимал, что происходит и к чему вся эта спешка, но нас ловко вытурили из личного кармана и оставили на улице под палящим весенним солнцем. Здесь даже время года было другим. ― Так что должно произойти? ― спросил меня Никс, словно я должен был знать ответ. Мне оставалось только смерить его скептическим взглядом и оглядеться, ища подсказки. Всё, что я чувствовал – это заметное напряжение от угрозы, величину которой я даже не понимал. ― Так ты чувствуешь что-нибудь ко мне? ― со вздохом спросил повелитель, поправив солнцезащитные очки. ― Не знаю, ― честно пожал я плечами. ― Это всегда происходит по-разному, но как только пойму – не забуду тебя проинформировать. ― Ладно, ― улыбнулся он. Я не понимал. Существа, связанные с Системой, обычно никогда не бросали слов на ветер, да и коли уж Последний знал, зачем мы пришли, то должен был понимать, что мы не особо жаждем тратить своё и его время на расспросы, я и так достаточно узнал о том, кто они такие, чтобы не иметь потребности в дополнительной информации. Зачем нас было выгонять? О чём шла речь? ― Пойдём тогда домой? ― спросил Никс. Я согласился от безысходности. Ну а что ещё делать? Мы собирались погулять по столице порталов, прежде чем войдём в переход Средимирья, но угроза как-то путала все наши планы. ― Что у вас происходит? ― спросил я гаремников по ментальной связи. Повелитель тоже услышал, и мы переглянулись. ― Ничего, ― удивлённо ответил мне Рен. ― Всё тихо, ― отозвался Каин с беспокойством. ― Мы расчетами занимаемся, ― поделилась Филл. Вообще тогда непонятно. Мы медленно шли по оживленной улице, рядом сновали машины без колёс, но было удивительно тихо. Середина рабочего дня, спальный район. Мамашки с колясками, пенсионеры с авоськами, дети, бегущие из школы. Внутри всё тянуло от одной только мысли, что эта умиротворяющая картина может вдруг исчезнуть, сменившись на те, что я видел в своих снах про демонов. Было волнительно, даже очень. ― Мане, ― догадался я обратиться к своему предшественнику. ― Что? ― отозвался он. ― Чем вы там занимаетесь? ― спросил я. Ответ пришёл не сразу. На периферии я услышал разговор Филл и Лекхоба, которые обсуждали дату нападения на Столицу. Сейчас большинство предсказателей занимались именно этим вопросом, нам надо было успеть приготовиться, хотя, по сути, подготовка уже давно велась. ― Делаем расшифровку сна-видения, ― сообщил Хранитель. ― Ты встретился, с кем хотел? ― Да, но… Башни собирают информацию со всех источников, обрабатывают её и управляют теми данными, что есть, но предсказания они берут, только когда те проверены и подтверждены хотя бы несколькими доверенными лицами, к тому же сами по себе Башни общаются между собой и обмениваются данными. Хранители не всегда могут этим пользоваться, потому что чужим Башни не всегда открываются, но между собой у них нет секретов. Они разумны, у них есть чёткие задачи и обстоятельства, при которых они должны приложить усилия для получения конкретного результата. Буквально за секунду всё изменилось. Я пошатнулся и с трудом удержался на ногах, меня за руку ухватил Никс, поняв, что происходит что-то неладное. Выскочили одежды Башни, на которые тотчас все стали оглядываться. Они привлекали много внимания, но это было не так важно, на меня обрушилось давление, аналогии с которым у меня ранее не было. Даже когда Башня порвала мне резервы, было не так дурно, а тут словно тысячелетняя усталость упала на мои плечи, закрывая глаза, я видел миры, я ощущал мироздание, я чувствовал равновесие, которое смещалось в сторону горящих миров. Нити энергии сходились в одной точке – в Башне. Я с трудом ориентировался в пространстве, словно падая к земле под тяжестью, но то ли благодаря повелителю, то ли потому что тело моё было куда более устойчивым, чем сознание, я всё ещё стоял. Перед моими глазами пронеслась картина, как Мане упал на пол, к нему кинулись его гаремники и несколько рядом стоящих белых, я почувствовал, как где-то в глубине Башни у Лореля останавливается сердце, как замедляется его ритм, пульс снизился до десяти ударов в минуту, почти полное прекращение жизнедеятельности. ― Через Две недели на Столицу обрушится вся мощь гнева демонов, ― прошептала Филл, расшифровав своё же видение. Башня убивала Мане, мой резерв был в два раза больше резерва настоящего Хранителя. Она осушала его, сознательно желая перейти на меня, как основной источник энергии. В преддверии войны, чтобы силы наши были на уровне. Красные одежды метались на мне без всякого ветра, а Мане и его гарем едва дышал. ― Спали всю энергию, ― донёсся голос со стороны. Это был голос Клубники. В общем потоке переполоха и смуты я вдруг вновь осознал себя на улице потустороннего города, Никс придерживал меня, а рядом стоял мужчина, вылитая копия с многовековых картин. Я понял, о чём он говорил, и поднял руку на уровень своего лица, чтобы самому создать портал в Башню. Между мирами с неизвестными данными вроде расстояния и наличия аномалий. Я специально не стал просматривать ход для норы, если будет погрешность – даже к лучшему. С сердца энергия устремилась к вознесенной руке, через ладонь к пальцам. Я дернул ею в сторону, чтобы обозначить объём портала, после чего синяя нить прямо в воздухе сделала виток и закрутилась, разрезая пространство, внутри всё заволокло белёсой дымкой. Портал был активирован, через меня энергия с него тянулась к Башне. ― Пошли, ― велел я, и мы с Никсом очутились внутри кроличьей норы.