Средимирье: Башни

Тело нещадно болело, я очнулся на каменном полу Башни и трясущимися руками потянулся к цепочке, висящей на шее. Надо было её сорвать. Ужасное ощущение беспомощности, когда каждая мышца собственного тела словно окаменела. Хотя бы поднять руку стоило неимоверных усилий, но мне надо было снять кулон безбрачия, чтобы Башня могла нормально меня насыщать. К нитям я даже прикасаться пока что не мог, они были истощены. Короткий взгляд в сторону позволил убедиться в догадке – мои гаремники сейчас лежали без сознания, разбросанные по всей Башне. С трудом дрожащими пальцами подцепив цепочку, я что есть мочи дёрнул её, надеясь, что получится её разорвать. С первого раза не вышло, но я продолжал дергать до тех пор, пока маленькие металлические кольца не распались. Обычно я защищал цепочку магией, да так все делали, чтобы в экстренной ситуации была вот такая вот возможность порвать, практически не прилагая усилий. Башня ругалась на меня, я не понимал её, но ощущал негатив, идущий в мою сторону. Она была недовольна мной, и ежу понятно. Подождав минут десять, я постарался встать. Резервы заполнялись через нараспашку открытые шлюзы гаремников, так что восстановление не медлило. Был уже опыт, благодаря которому я знал, что сделать, чтобы всё происходило быстрее. Как смог, я поинтересовался у Башни, где все мои и где Мане и его компания. Мой предшественник выжил, что главное, потому что я лично был не готов к такой внезапной смене руководства, и плевать, что Башня считала его уже скорее бременем, чем представителем, я был не готов. Судя по тому, что я смог увидеть, всё руководство Башни было в некотором смысле парализовано. Сейчас энергии было мало у всех, что у меня, что у Мане. Мне надо было собраться с силами и встать, как можно быстрее. Проверив состояние Никса, я кое-как поплёлся к лифту. Башня не сразу подчинилась моему приказу и перенесла меня на тот “запретный” этаж, где спрятали ото всех Лореля. На пути к нему я уже всё лучше чувствовал себя и ощущал, как пробуждаются мои гаремники. Это хорошо, это значит, что восстановление идёт полным ходом. “Не вставайте сейчас”, ― отослал я предупреждение, жестко проехавшись по собственным резервам ментальным посылом. Благо оно не жрало энергии, но всё же это была магия, а ей я сейчас пользоваться фактически не мог. В светлой комнате с огромной картой Средимирья на подушках лежало существо, слабо похожее на человека. Его тело давно уже должно было оказаться в могиле, но вопреки воле и возможностям оно продолжало существование. Именно к нему я и направился нетвёрдой походкой. ― Тебе не обязательно было приходить сюда, ― прозвучал голос из динамиков. ― Я знаю, ― хмыкнул я и присел на край кровати. Во мне не было омерзения или чувства неудобства от того, что я находился рядом с практически что трупом, оболочка не всегда передавала содержимое, примером был хотя бы Лекхоб в период, когда я встретил его в первый раз. Я даже смог взять за руку Лореля, хотя та казалась безжизненно холодной. ― Мне надо передать вам силу, так что не отвлекай меня, хорошо? ― спросил я, обращаясь, скорее, к проекции города. Там было много камер, которыми управлял человек, ставший погибелью гарема. ― И заранее извини, ― с этими словами я нагнулся к его лицу и поцеловал. Я не думал о том, что это мерзко до спазмов в желудке, моя голова тогда была лишена мыслей вовсе, впереди горела маяком задача, которую мне надо было сделать вопреки любым личным чувствам и желаниям. Мне надо было отдать ему всю оставшуюся у меня энергию, чтобы Башня не сомневалась, чтобы ей стало понятно, что слабость Мане ещё может приносить доход, и плевать какими методами. И почему я не позаботился об этом раньше? Энергия, лавиной наполняющая мой организм, проникающая в каждую клеточку тела, неохотно перетекала в чужой давно опустошенный резерв. Иссушенное тело мага по началу даже отвергало свою силу, но всё же начало впитывать её через какие-то несколько секунд. Куда проще было бы, если бы он был вампиром и просто высосал бы из меня нужное количество крови, хотя в таком случае у нас и вовсе не было бы такой потребности. Люди же кровь не усваивали, тут даже переливание было бессмысленным, нет определённых способностей к усвоению энергии из крови, так что оставался только контакт телесный, через одну из точек силы. Кажется, меня прямо так и вырубило. Очнулся я от того, что затекла спина. Я со стоном приподнялся и сфокусировал взгляд на лице человека… вернее, мумии. Лорель ни капельки не изменился, хотя я и не рассчитывал. Энергетические каналы были истощены и парализованы, я даже гаремников не ощущал, да и Башня просто была в моём сознании, но никак не ощущалась источником силы. Вместо привычного тепла был глушащий всё холод. И пустота. Впервые за столь долгое время я ощущал себя беззащитным в собственном теле. Даже огонь во мне смолк. Я не ощущал силы, зато движения собственными конечностями от этого казались неестественно лёгкими и простыми. Забавное ощущение, которое надолго оставило меня после перехода в новый мир. ― Как Мане? ― спросил я у Лореля. ― Жив, даже пришёл в себя, ― синтезированный голос отозвался без промедления, а картинка на большим экране изменилась, позволив увидеть Хранителя в чёрных одеждах, идущего по одному из широких коридоров Башни. Его гаремники уже разгребали последствия внезапного отключения, а вот своих ребят я не ощущал, а потому попросил показать и их. Потрёпанные, ещё не пришедшие в себя, они лежали или сидели, привалившись к чему-то, и вяло моргали, заставляя признать нахождение в сознании. Пожалуй, не повезло в каком-то смысле только Каину, его вся эта кутерьма застала на рабочем месте в посольстве, благо, что он был там один. ― Рио! ― Икзар вломился в покои человека и тотчас кинулся ко мне. ― Тебя Мане ищет. ― Догадываюсь, ― улыбнулся я обессилено. ― Как вы? ― Нормально, пришли в себя. Ты-то как сам? А я и сам не знал, как описать своё состояние ёмко. Вроде и хреново так, что хочется лечь и не просыпаться дней так пять, а с другой стороны, необыкновенно просто и хорошо, без магии-то. ― Жив, ― ответил я, немного подумав. ― У меня Каин в посольстве, можете забрать? Дракон обеспокоенно посмотрел на меня, не понимая, почему я не могу сам перетащить своего гаремника. ― Я не чувствую нити, ― пояснил я. ― В нас сейчас нет энергии, вообще непонятно, как мы ещё живы, но, видимо, это работает бессмертие. Мужчина с фиолетовыми глазами чертыхнулся и посмотрел на большую кровать, где лежал его согаремник. ― Выходит, Мане всё же прав, сказав, что ты отдал Лорелю всё, что имел? ― Не знаю, Икзар, я не ощущаю своих резервов, ― улыбнулся я. ― Возможно, оно и так. Я не мог активировать регенерацию после перехода, так что решил поделиться силой в надежде, что он не умрёт. ― Когда ты построил портал с погрешностями, Башня уже поняла, что убивать его бессмысленно, ― признался дракон. ― Но ты ещё и влил остатки нашему гарему. Это не обязательно было делать. ― Моё дело было доказать Башне свою точку зрения, может, я и слегка перестарался. ― Спасибо, ― он кинулся мне на шею и смял в чудовищно сильных объятьях. ― Мы все тебе очень благодарны. ― Хех, я как-то не спешу занять место Хранителя, ― прохрипел я с улыбкой. ― Не задуши меня, пожалуйста, у меня сейчас нет регенерации, чтобы сращивать рёбра. На удивление дракон серьезно отнёсся к моему предупреждению и отлип. Затем мы попрощались с Лорелем и ушли к Мане, который по собственному признанию потерял меня из виду. Они действительно были благодарны мне. Очень сложно противиться силе, способной решать свыше, Башня была, можно сказать, нашим Богом, и не важно, что мы управляли её идеями и политикой, она всё же могла убить любого из нас, если считала это выгодным. Узнав о приближающемся дне нападения, она пересчитала все показатели и решила скинуть балласт, дабы мы выступили в полной силе, но не учла личных желаний самих Хранителей. Именно поэтому сейчас Башня сильно просела в энергии. Мои резервы опустели практически полностью, вплоть до того, что нас самих уже не питало, а лишь поддерживало, резерв Мане сейчас был в десятки раз полнее моего, что окончательно осадило желание Башни сменить верхушку руководства. ― Отдыхайте, восстанавливайтесь, нам надо готовиться к тому, чтобы повести войско, ― сказал Мане напоследок и отпустил меня искать моих ребяток. Впервые мы чувствовали себя обессиленными и беззащитными. Сначала я забрал Никса. Он сидел, оперевшись на стену коридора, и слабо улыбнулся, когда я оказался рядом с ним. ― Ты так ничего и не почувствовал? ― первое, что спросил он. Я улыбнулся его непосредственности. Его медные кудри лезли ему в глаза, лицо осунулось, тело было похоже на сломанную шарнирную игрушку, а взгляд был удивительно нежным, спокойным. ― Сейчас меня больше всего донимает усталость, ― ответил я, подавая ему руку. Он схватился за неё и вместе мы встали. Он ещё не так хорошо держался на ногах, но скоро должен был приноровиться. ― И как тебе ощущение отсутствия магии в теле? ― спросил я. ― На удивление, нигде не беспокоит, ― отозвался он. ― Мне нравится. ― Чудесно. Рад, что тебе понравилось. За это мне прилетело кулаком в бок, правда, не больно, скорее, вместо тысячи слов. Хорошо, что он не стал ругаться или как-то иначе вымещать свой испуг на мне. Мы тихо переговаривались и шли к моим покоям. ― Раздевайся, забирайся в кровать. Скоро должны перенести Каина, ― сообщил я, стоило нам переступить порог комнаты. ― А я скоро приду. ― Ладно, ― он даже не спорил. Я с сомнениями оставил его одного. Никс всё ещё иногда покачивался и его заносило на поворотах, но я искренне верил, что убиться в моей спальне просто невозможно. Потом я нашел Вуту в его собственной комнате. Феникс только поцеловал меня в щеку, а так даже не сказал ничего. Его я тоже проводил к себе. Рокшар нашёлся тоже наверху в своих покоях, в ванне с водой. Умный наг, полез энергию из сопряжённой стихии добывать. ― Пойдёшь к нам? ― спросил я его, присев рядом с чашей на корточки, чтобы оказаться приблизительно на одном уровне с полузверем. Взгляд розовых глаз мазнул по мне и их обладатель тотчас начал подниматься. ― Ты в порядке? ― спросил он, натягивая шаровары на голое тело. ― Да, ровно настолько, чтобы двигаться, ― ухмыльнулся я. ― А ты как? ― Паршиво, ― вздохнул он. Но опять же, даже словом не обмолвился о том, что ему это причиняло неудобства. Весь его вид говорил о том, что он ужасно устал и хотел бы поскорее вернуться в форму, но обвинять меня в чем-либо он не спешил, хотя, скорее всего, понимал, что, возможно, были более дешевые методы остановить то, что задумала Башня. Я сам понимал, что перестарался. Мне следовало остановиться, ещё когда мой уровень упал ниже кромки уровня Мане, но, признаться, тогда я боялся за жизнь Лореля и полагал, что Башне может показаться этого мало. Мои гаремники быстро наверстают разрыв в уровнях, поэтому я решил добить резерв. Хотя всё равно не ожидал такого иссушения. Не надо было отключаться. Эх. Руру, Иль и Дэм сами медленно, но верно двигались в сторону своих комнат. Девочки буквально висели на маленьком парне, но дракон внутри него с достойным упорством двигался к поставленной цели. ― Умница, ― я поцеловал Дэмира в губы, принимая на себя Иль, которая едва переставляла ноги. Дракончик тотчас заулыбался и даже расцвел. Наивный ребенок, которому так редко перепадало мое одобрение. Внутри зашевелилось чувство вины, но сейчас было не совсем то время для этого. Впятером мы тоже успешно добрались до моей спальни. Никс, Рокшар и эти трое уже через пару минут ворочались в кровати под тремя одеялами и то и дело поглядывали на меня. Я запретил им вставать и пытаться помочь, всё равно из всех нас более-менее нормально чувствовал себя только я, ведь только мне было по-своему привычно чувство полного отсутствия магии в теле, для них же это было подобно смертельной усталости. Каина перенёс Икзар как раз, когда я уже собирался идти за следующими гаремниками. ― Ты цел? ― спросил меня дроу, поймав за руку. Он висел на драконе вялой тряпичной куклой, но, тем не менее, в его голосе было достаточно уверенности и силы, чтобы я не смог проигнорировать вопрос. Я с улыбкой уверил, что всё в порядке. ― Подожди меня, я скоро вернусь, ― пообещал я. Каин лишь улыбнулся мне в ответ. Икзар помог мне собрать оставшихся. Он принёс Филл и Рена, а я под конец привёл Лекхоба и Миракл. После чего забрался между ними на кровать и через пару минут мы уже спали, тесно прижавшись друг к другу. Когда-то я жаловался на траходром – забираю свои слова обратно, большая кровать – это полезно, особенно когда у тебя одиннадцать гаремников. Конечно, нам было не очень удобно, иной раз, чтобы повернуться на другой бок, требовалось подключить всю соображалку, да выпутать себя из клубка конечностей, но, с другой стороны, я давно так хорошо не высыпался. Шторы в комнате были задёрнуты, индивидуальная система климат-контроля отлично справлялась с обновлением воздуха, а умеренно тихие звуки сна моих ребят лишь добавляли баллов к сонливости. Это был чудесный этап восстановления сил и просмотра чудесных снов. Нам так редко удавалось отоспаться, обычно дела внешнего мира вытаскивали нас из кроватей где-то между шестью-девятью утра, это, конечно, если сном не пренебрегать, как иной раз, заработавшись, бывает. Каин так вообще каждый день в восемь уходил в своё посольство, а ради опытов многие и вовсе спали урывками, используя время по максимуму. Когда есть страсть и желание доделать начатое, на сон уже не остаётся времени, но в этот раз мы были обессилены, иссушены, пусты. Практически три полных дня одного лишь сна хватило на полное восстановление. За это время резерв заполнился на треть, нити восстановились, шлюзы и барьеры пришли в норму, я вновь начал слышать чувства своих гаремников, их душевное состояние стало стабильным, физическое тоже. Где-то в конце третьего дня мы уже готовы были вылезти на свет божий и заняться делами, но уютная атмосфера семейной идиллии держала даже самых ярых трудоголиков под одеялом. Последние часы мы смотрели вместе фильмы, объедались фруктами и овощами, купались и всячески доставали слуг внезапными желаниями. Кажется, нам не хватало подобного общения. ― Риогалл, ― голос Никса прозвучал у меня за спиной, когда я вышел из ванной комнаты. ― Что, милый? ― обернулся я. С волос капала вода и впитывалась в белое полотенце, лежащее на плечах. Позади остался шум детских игрищ, Рокшар показывал кузькину мать Руру и Дэмиру, и в нём в этот момент очень сложно было увидеть взрослого статного нага, который вёл за собой целую расу. Они орали, плескались и упивались своей силой, легко превращающейся в заклятья. ― Так… ты что-нибудь почувствовал? ― вновь перевёл всё моё внимание на себя повелитель. Его зелёные глаза горели, в них словно был свет, и я понимал, что это отражение его магии. Он вновь держал в кулаке умы всех в этих апартаментах и готов был этим воспользоваться как всегда удивительно незаметно. Все его фразы, просьбы, они имели нужный ему результат, упрощая взаимоотношения двенадцати существ. Я заглянул в себя и прошерстил нити гаремников. Сейчас большинство из них были в своих нишах и не мешались мне. Исключением были Лекхоб, Никс и Дэмир, с которыми пока что не срослось в плане интенсивного проминания кроватей. И не так существенен был факт взаимности в этом деле, потому что нити обновлялись и крепли именно из-за физического контакта, так что это не показатель. Единственное, почему я полез туда, был фактор наличия рядом других любимых, из-за присутствия которых у меня было ощущение, что я любил всех и каждого, вон даже Дэмира потискал, хотя обычно хочется ему подзатыльников выписать пачку. То, что я ощутил, окунувшись в нить Повелителя, сложно было назвать одним словом. Всё-таки для меня любовь всё ещё была сказочным чувством, которое пропустить очень сложно. Я подсознательно считал, что любовь всегда горит ярко и обжигает, поэтому легко принимал Каина, Вуту, Дефаурена и Миракла. Чувства к ним были похожи на сумасшествие, лишали опоры под ногами и заставляли дурить, ко всем остальным же я относился спокойно, особенно это касалось Филл, потому что к Иль у меня была по-своему неадекватная нежность, которая, однако, кроме щемящего чувства, особо на меня никак и не воздействовала. Я не рвал этими чувствами границы своей нормали и не противоречил самому себе в желаниях и действиях, так что то, что я нашёл в связи с Никсом, можно было назвать любовью, в моём понимании, сильно отдалённо. Это было чем-то вроде того, что я ощущал с Вутой – понимание. И если феникс был моим личным психологом, тем, с кем я мог поделиться всем, то Никс был удобным. Да, наверное, этим словом и можно было охарактеризовать причину моих ровных, но стойких чувств. С ним я был уверен. Его незаметная поддержка меня и всего гарема давно стала поводом для благодарности, и если остальные относили себя к определённым отделам и готовились принять роли, которые им пророчили, то Никс в этой иерархии был тёмной лошадкой. Он всё мог, он всем помогал, он был ничего не просящей взамен силой, которая сглаживала конфликты и настраивала работу механизма. Мы не были близки духовно и вообще мало разговаривали, но я чувствовал себя рядом с ним уверенно, потому что он просто был собой. Палочкой-выручалочкой. Я улыбнулся самому себе и подошёл к застывшему юноше, который ждал ответа. Он не был красив, не был прекрасен, скорее, напротив, его слегка вычурная красота резала глаз. Медного цвета кудри смотрелись искусственно, зелёные глаза казались неправильными, слишком яркими, неживыми, круглое лицо и отсутствие веснушек на прозрачной коже персикового оттенка и вовсе вгоняли в ступор. Неправильная красота. Но таким уж он был, и пока что ему не удалось, да и видно не хотелось, найти те вещи и тот стиль, который подчеркнул бы достоинства и сгладил бы эффект броскости. Всё ещё было впереди, научим, подскажем, да и ведь не во внешности как таковой дело, а в том, каким он был сам по себе. Я обнял его и положил подбородок ему на плечо. Руру и Дэм заискивающе смотрели на наши обнимашки и тихонько о чём-то шептались. ― Ты же знаешь, что ты сокровище? ― спросил я его, наблюдая за этими двумя шкетами. Рокшар ушел от них в душ, а больше никого в купальне и не осталось. ― Что, всё же не пробудилась? ― спросил он с обидой в голосе. ― Да нет, ― усмехнулся я. Никс дёрнулся в моих руках, желая посмотреть мне в глаза, но я не дал, сцепив руки в замок за его спиной. Я фыркнул куда-то в кудри и поцеловал алеющее ухо. ― Всё хорошо, быть может, взаимность давно уже была, просто она похожа на то, что я ощущаю к Филл, хоть и не совсем такая же. Юноша покраснел и попытался спрятать лицо в ладонях. Я даже хотел было умилиться, пока не понял, что это защитная реакция из-за взглядов со стороны кровати двух неспящих Каина и Рена. Мне хватило лишь укоризненного взгляда, чтобы они, наконец, перестали пялиться. Вот ведь любят смущать людей, а? ― Пойдём, ― я потянул Никс Лима на выход из комнаты и тот неохотно потащился за мной. Он стеснялся собственного воображения. Сам хотел и сам же ужасно нервничал от одной только мысли. Я бы подумал, что так себя ведут девственники, если бы только не был тем, кто лично избавил его от этого звания. Он не знал, как будет правильно, он старался не думать и не фантазировать об этом, но молодое тело жаждало, тем более что рядом были существа, не обременённые чувством стыда. В саду было свежо и светло, даже глаза заболели. Башня тотчас отозвалась радостью на моё появление вне спальни и хотела было уже закидать меня задачами, но я вовремя её заткнул, велев не лезть сейчас. Верховный разум, словно нашкодивший пёс, прижался к краю сознания и затих. Я не сразу нашёл, что сказать. Порыв увести его из комнаты обуславливался желанием спасти от стороннего внимания, но вот что я хотел ему сказать вне стен с ушами, я не знал. А Никс ждал, преданно сверля меня взглядом. Ребёнок. Сильный уникум, хороший помощник в любом деле, умный парень, но такой наивный и пугливый, когда дело касалось отношений. Я знал это, отмечая реакции на то, что попадалось ему на глаза. У него не было прямого интереса к сексу и взаимоотношениям с кем-то, как сказал Икзар, он был бы прекрасным учеником, не ведущимся на всякую чушь вроде любви, но по сути способным к её проявлениям. Не романтик, просто новичок, который стеснялся показывать себя. Он был уверенным только там и тогда, когда полностью контролировал ситуацию, но любовь и отношения не входили в его послужной список... пока что. Я улыбнулся своим мыслям и приблизился. Повелитель замер, позволяя мне положить руку ему на шею и притянуть к себе для поцелуя. Острая искрящаяся радость взвинтилась ввысь в нашем с ним потоке. Необученный ещё, не сведущий. Быть может, чуть позже та любовь, которая была между нами, эволюционирует во что-то грандиозное и столь же неадекватное, что и с Дефауреном. А быть может, и нет. Мне очень хотелось проводить больше времени со своими гаремниками, я сам себя упрекал за то, что не могу насладиться истинностью в полной мере. Что жалкие несколько ночей против положенных лет? Я понимал, что упускаю многое из нашей “семейной” жизни, но у меня не было лишнего времени, чтобы проводить дни в обществе возлюбленного и познавать его в долгих разговорах по вечерам. Напротив, моя жизнь напоминала автоматную очередь из прожитых суток. Я даже относился к этому со свойственной для календарного плана расстановкой: с кем, когда, что полезного. Если везло, то мы хотя бы радовались прожитому дню, хотя обычно это были не более чем будни, которые не слишком выделялись на общем фоне. Сильвелет всё ещё не отошла от потери, но я всячески стремился отвлечь её, давал задания поувесистей, да подальше от детишек, чтобы повода не было. Она поправится, переживёт, как и все мы. У нас не было времени на хандру. То, что произошло, расставило некоторые точки над “и”, мы не говорили об этом, но все это теперь знали наверняка: ребенка можно было ждать только от нас с Рокшаром. На уникумах поставили крест и рисковать никто больше не хотел. Наг же хоть и хотел наследников, но не рассчитывал их заводить раньше, чем от него этого начнут требовать. Так что с этим вопросом мы разобрались. Попытка переворота Башни тоже стала обсуждаемой темой. Однако все понимали причинно-следственную связь и пустой тратой времени на огорчения и рассуждения о бренном не страдали, куда важнее было то, почему она предприняла попытку. К нам шла война. Столица давно знала о том, что демоны однажды будут у её границ. Для всех в Средимирье было понятно, что основной сгусток развития, технологий, богатства и знаний был именно в Столице, здесь были лучшие учебные заведения, сюда приезжали все правители и представители рас, здесь был Совет, будь он неладен, и, конечно же, стоило понимать, что и охраняется всё это ого-го как! Демоны дураками не были и хорошо показали себя в завоевании миров, а точнее в том, чтобы повергнуть большинство значимых, больших государств, вовлеченных в игры Совета или Башен, в пучину политических несуразиц. У демонов не было причин уничтожать местные поселения людей, хотя они и этим промышляли местами, они шли к центру с какой-то целью, и самая простая лежала на поверхности – они искали союзников. Какая же причина была второй, оставалось только гадать. Попытка завоевать Средимирье – ну, тут пусть, конечно, попробуют, но тогда бы они должны были действовать с самого начала иначе, а не стремительным темпом шагать к центру. Заявить о себе? Только вот зачем? Напугать? Попытаться внести на рассмотрение в Совет новые правила для их расы или даже попытаться заставить убивать людей? Слишком бредово, учитывая то, какой властью обладал Совет и насколько неохотно принимал новые веяния. Это было ещё одним минусом организации, Совет не учитывал тонкости отдельных народов и всегда реагировал с запозданием, иногда лет так на сто. Башни не знали ответа на вопрос, чего же хотят завоеватели, но в любом случае нам надо было готовиться отражать атаку. Надо было не дать демонам захватить Столицу, а для этого уже не первый год шёл набор в добровольческие отряды, которые готовы были защищать Столицу от захватчиков вместе с легионами Совета. К отбору допускались только маги, имеющие минимум второй уровень, и к тому же устраивались курсы, благодаря которым большая часть города знала, как себя вести в нештатной ситуации. Для посетителей Башен мы также устраивали рекламу наших потенциальных войск. Люди совсем не стремились идти в армию Совета, сейчас было множество отрядов, привязанных к определённым местам работы и местам досуга, кстати, тоже. Например, посольство Каина проводило приемную комиссию наравне с другими посольствами. Дроу куда охотнее шли к своему послу расы, в котором были уверены, чем к Совету. Они понимали, что куда эффективнее проявят себя под началом того, кто отлично разбирается в тонкостях их расы, чем будут пытаться быть эффективными в общей толпе. Башня же собирала вспомогательные отряды, мы готовились помогать осаждённому городу, заранее были налажены каналы поставки продовольствия и ресурсов из других миров, которые входили в подчинённые нам альянсы. Нам нельзя было вставать на передовую, во-первых, потому что от Хранителей зависел зеркальный купол, а во-вторых, потому что так решил Совет, отобрав у нас право голоса в Столице. С тех пор, как мы признали Совет администрацией всего города, подобных ущемлений было не счесть, только вот кому они этим делали лучше – хороший вопрос. ― С нашей стороны будешь только ты, Рио, ― сказал Мане, потягивая кофейный напиток из большой плоской чашки. Мы редко с ним завтракали вместе, потому что он вообще редко завтракал, зато вот жрал по ночам регулярно, но в тот раз был особый день. По нашим данным ровно через неделю должна была начаться осада города. Уже сейчас были заметны значительные изменения в Столице, люди стали меньше гулять, туристов поубавилось – отсиживались в отелях, нагрузка на Башни увеличилась – всё больше людей торопились вернуться в свои миры. Это было ожидаемо. ― Ты поведёшь своих гаремников и те отряды, что не входят в добровольческие соединения Совета. Не важно, будут ли у них предводители или нет, там, где будешь ты – там командование будет за тобой. Совет уже информирован о том, что мы выставим на передовую Наследника с гаремом, они, как ты понимаешь, очень рады, ― сыронизировал Хранитель. ― Настаивают на том, чтобы ты вошёл в их подразделение, но... Я криво улыбнулся, подперев рукой щёку. Мане отпил из чашки и облизал губы, слизывая пенку. ― Вы с Лекхобом решили, кто кого возьмёт? ― спросил он, сверкая глазами. Я знал этот взгляд, в это же время Хранитель успевал заниматься распределением задач между своими подопечными. Благо меня сейчас Башня не трогала, гаремники были заняты своими делами, и у меня сейчас не было никакого желания отрывать их от работы. ― Нет, мы не договорились, ― я отнял от лица ладонь и посмотрел в сторону молчаливых крон. Закрытая оранжерея, фиг его знает где на самом деле расположенная в самой Башне, была любимым местом Иль, но сегодня здесь никого не было, только слуги. ― Он считает, что мне стоит взять разумных, я же делаю ставку на Дэмира. ― Но ты же не сможешь его полностью реализовать, ― заметил Мане. ― Зато так мы не будем нуждаться в расходовании сил Никса на управление драконом. Пусть Дэм и стал лучше соображать, находясь в теле зверя, но там будет много чужаков, а зная его, это банально опасно. ― И не поспоришь, ― усмехнулся Хранитель. ― Каин и Рокшар определились? ― Да, Каин хочет Филл, а Рокшар – Сильвелет. К тому же у них будут свои последователи, больше им и не надо. ― На какую команду тогда рассчитываешь ты? ― Никс и Дэмир. ― Ты же сам сказал, что не хочешь тратить силы повелителя на дракона, ― усомнился моему выбору Мане. ― Никс мне нужен для поста дозорного. Мне нужны глаза на затылке, а он к тому же сможет управлять и координировать разношёрстных магов. Да и, ты знаешь, если придётся воспользоваться магией третьего уровня, мне нужна будет незамедлительная реакция, а я сам пока что не могу с успехом применять магию слова в массы. ― А если даст сбой? ― Будет грустно. Но я не думаю. В последнее время Никс постоянно использует свою способность, да и сам по себе он хороший маг, ― я посмотрел на Хранителя и увидел одобрение в его глазах. ― Я дам тебе Картора, он не будет лезть на передовую, но на всякий случай подстрахует. Вот уж кого я не хотел в помощники, так это его! Блин, у меня до сих пор от одного только его появления мурашки по спине бегали. Вообще, по большей части гарем Мане выглядел таким собранием главных отличившихся маньяко-головорезов прошедшего тысячелетия. И понятно, конечно, что сила мозги правит, но всё равно пугающе. ― Филл проводит обряд, чтобы предсказать расстановку сил врагов, ― перевёл я тему. ― Завтра на рассвете она должна будет принести результаты. ― Хорошо, ― улыбнулся собеседник. ― Мои тоже этим занимаются, так что сверим данные. Да и с соседних Башен должны прийти расшифровки. ― Тебя что-то ещё волнует? ― заметил я неладное. ― Да, но оно уже к тебе не относится. ― И всё же? ― Боюсь, что вместе с осадой демоны попытаются пройти и через порталы, ― со вздохом поделился он опасениями. ― Нам всем придётся не сладко. ― Да уж, ― я повёл плечами и заодно уж прощупал собственный резерв. Благодаря ежедневным медитациям всех гаремников сейчас мы имели почти половину от прежнего количества энергии. Этого должно было хватить на минимум три разрушительных заклятья третьего уровня. Но я всё равно бы не уверен, что применю хотя бы одно. ― А, Рио, ― голос Мане слегка просел, словно бы он собирался сказать мне что-то важное, что, скорее всего, мне не понравится. ― Вам с Лекхобом хорошо бы переспать. Я подавился чаем. ― Что? ― прокашлявшись, переспросил я, пока слуги вытирали стол и меняли тарелки. ― Я думал, мы забыли тему “переспи с ним – получишь конфетку”... ― Риогалл, ― голос Хранителя лился мёдом мне в уши, но привычки не давали так просто поддаться этому сладкому очарованию, ― радуйся, что я не говорю переспать со всеми. У Лекхоба несколько нестабильная сила в отношении управления войском, в знакомой компании у него, несомненно, получится, но тебе лучше обновить связь, чтобы он легко смог развернуться на целую армию. ― Слушай, а как же правило: “дела гарема касаются только гарема”? ― просил я. Мане улыбнулся мне и сказал, как отрезал: ― Это касается не гарема, а общей безопасности. Так что делай, что велено, и не упрямься. Не так уж это и сложно. Я проводил его фигуру, удаляющуюся всё дальше от стола, и цыкнул. С Лекхобом всё было непросто. Слишком непросто…