Средимирье: Башни

Столица была городом мира, не только потому что включала в себя все посольства рас, имела наибольшее количество политических убежищ и считалась самым большим мультинациональным городом, но и потому что её защита была на передовой современных технологий и магических изысканий. Именно поэтому сюда стекались видные деятели и политики всех мастей, в город, в котором жесткие правила наделяли любого прибывшего равными правами с другими существами. Лучшие Академии, названия которых гремят на всё Средимирье, самыЕ известные гильдии, исследовательские центры, всё для развития как технологий в целом, так и магии в частности. Город-мечта. Казалось бы, каждый тут мог найти себе местечко, если имел возможность учиться и постигать определённую область знаний. Даже продавцы и уборщики тут были обучены таким удивительным вещам, что, наверное, нигде более встретить подобные требования было невозможно. И, разумеется, лоск механизма требовал ежедневных проверок и чисток, Совет выступал той палкой для битья, которую все боялись, но в то же время благодарили. Печальная статистика говорила, что в Столицу через границу не могли пройти сотни существ, чьи помыслы расшифровывались как пагубные для города. Башни сотрудничали с блокпостами для переправки к нам напрямую тех, кого не пускает поле, а цель визита – портал в их мир. Таких были десятки каждый день, но это была адекватная цена за мир на цветущих улицах бескрайнего города. История, однако, имела немало примеров, когда на Столицу обрушивалась мощь армий. К счастью, а может и несчастью, но все понимали, что если маленькое государство, лишённое магической защиты, и возможно взять в числе одного легиона хороших магов, то, чтобы хотя бы пробить зеркальный купол Столицы, требовалось заклятье около третьего уровня, а значит, как минимум сила десятка не слабых магов. Для осады Столицы требовались армады магически одарённых существ, готовых умирать от собственной же силы. И, наверное, это был бы очень скучный мир, если бы время от времени подобные армии не собирались бы. Пройти границу-фильтр могли лишь те немногие, чьи помыслы были чисты, поэтому, скорее всего, целью демонов становилось захватить как можно больше важных шишек, дабы шантажом добиться каких-либо плюшек. Только сущие идиоты будут идти на Столицу, чтобы действительно её захватить, слишком уж давно и прочно закрепился фильтр на границе – уничтожить его не представлялось возможным даже для Хранителей Башен. Чаще всего причиной для нападения были попытки стребовать с Совета изменения определённых формулировок и законов, после чего все расходились по домам, довольные друг другом. Отцы хоронили своих попавших под удар детей, дети рыдали над могилами родителей, их ненависть могла натворить немало дел, но через пару столетий всё равно все обо всем забывали, возвращаясь к действительности. Были случаи, когда Столицу пытались взять как показатель могущества и силы, ничего особо не желая от Совета. Таких город дружненько уничтожал и шел праздновать быструю и лёгкую победу, да поминать погибших, как героев. Всё зависело от причины вооруженного нападения. И в нашем случае мы, к несчастью, могли только догадываться о ней. ― Вставай, не беспокойся о последствиях! Вставай за мою спину, там безопасно! ― слова вырывались из меня, словно бы в противовес тому, что я испытывал сам. ― Не отводи взгляда, не поддавайся панике! Страх – это часть нас самих, не прогибайся, управляй им! Я слышал, как смолкали разговоры в рядах бойцов, я видел, как передо мной расступаются воины. Они слышали мои слова, полные уверенности, природа которых исходила не из меня. Я шёл к краю города, к тому месту, где меня ждали, как полководца, и мне было страшно, однако собственная же песнь туманила разум, заставляя делать один за другим уверенные шаги. Песнь поднятия духа в общем-то была инструкцией к тому, как Хранители ведут бой, а сверху уже накладывалась сильная эмпатическая магия, заставляющая страх отойти на задний план. Она творила чудеса, она выворачивала душу наизнанку, мою тоже. Любое сомнение, любой страх, это песнопение пронизывало каждую частичку тела и насыщало уверенностью. Я ощущал за своей спиной Никс Лима и Дэмира, которые шли на бой без опасений, они прежде вкушали ощущение битвы, серьёзной, взрослой, со всеми последствиями. Они прежде уже видели перед собой армады. И они не сомневались. Взгляд повелителя скользил по головам, порабощая, уже сейчас велась подготовка к битве, только недоступная простым смертным. Полководцы, капитаны, глашатаи, смотрители, координаторы, по ту, невидимую сторону, было множество существ, чья сила, возможно, не так бронебойна, но была способна повернуть исход битвы. От Дэмира же скользил чёрный туман, его черные большие глаза, которые я часто ассоциировался с оленьими из-за сквозящей в них наивности, сейчас блестели слегка маньячно. Он рвался в бой, он был готов показать себя во всей красе, а у меня было ощущение, что я веду на бой цепного пса, который наконец-то дорвался до любимого занятия. Дэм ведь был самым сильным уникумом и этой силой он бахвалился, как ничем другим, а мы заставляли его учиться наукам, познавать азы управления. Воистину не то направление, что было предначертано ему природой. В три другие стороны Столицы расходились остальные мои гаремники. Рокшар вёл за собой Иль и армию нагов. Они должны были занять площадь протяжённостью два километра. Их собирался курировать координатор Совета и два независимых смотрителя, оба принадлежащие расе нагов. Представитель расы вёл своё племя уверенно, по праву занимая место во главе. Его песнь, созвучная с моей, создавала широкий фронт зажигательной энергии, и чем ближе каждый из нас подходил к границе, тем всё больше увеличивалось покрытие. Люди боялись, они не хотели умирать, но осознавали риски. Все они знали, что наше время наступит, когда отражающий купол падёт, и до тех пор, пока он не восстановится. Быть может, это будут пятиминутные защитные атаки, а возможно, зеркалу так и не дадут восстановиться, раз за разом разрушая возникающие крупные куски защитной энергетической плёнки. Невозможно предсказать стратегию противника. В любом случае основные силы возьмут на себя полководцы со своими подготовленными отрядами, остальным же нужно будет помогать по мере сил, подчиняясь командам координаторов. У Каиномара был свой координатор из посольства, прославленный воин, приехавший специально по вызову принца. С ним Каин вёл армию дроу на славную битву, уверенный, что с могуществом тёмной ведьмы Филл они не дадут скучать демонам. С его стороны энергия разрасталась особенно быстро, дроу любили хорошие битвы, они восхваляли их в легендах и часто упоминали в праздной жизни. Редко какие ещё расы так любили подраться. Разве что драконы, которым тоже битвы доставляли немало удовольствия. У них был атрофирован страх перед смертью, они считали, что умереть, защищая свою землю – это почётно, за это тебя будут любить ещё сильнее. Почему же дроу так относились к воинам – оставалось загадкой расы, наверное, в них природой было заложено что-то такое. Они были мастерами интриг, заговоров, даже в мирное время их королевства кишели шпионами и лазутчиками, даже если не было цели свергать правительство, всё равно был кто-то, кого можно было подсидеть. Дроу никогда не упускали выгоду, особенно если можно было славно подраться для этого. Даже в том, как именно мои гаремники собрали свои армии, было основное отличие их рас. Рокшар призвал нагов, воспользовался кличем представителя, чтобы те не отсиживались по своим укромным местечкам, а вышли на передовую. В его рядах было немало нагайн, которые шли вместе с мужчинами. Змеи были отличными водными магами, поэтому им выделили участок рядом с рекой Холмовый сток, под ней были немалые запасы подземных вод, которыми наги могли распоряжаться в своё удовольствие. Я знал план Рока и понимал, почему он согласился на координатора Совета. Представитель расы не нуждался в дополнительных глазах и ушах, он мог видеть глазами любого нага, и его слово было единственно верным. Прирождённый полководец, способный управлять своей расой, как собой. Это была сила его уникальной магии, которую он получил после того, как вступил в полные права. Каиномар, со своей стороны, никого не призывал, да и не было у него такой силы, чтобы создать подсознательный клич. Он был лишь послом расы, тем, к кому шли с проблемами, находясь вдалеке от родины. Дроу сами рвались защитить Столицу, однако не было лучшего лидера для их шествия, чем посол расы – обученный молодой полководец, которому они могли доверить свои проблемы. Он хорошо зарекомендовал себя, раз столько дроу пошли за ним. Я гордился ими обоими. Такие удивительные существа во всей своей красе, в алых одеждах Башни, в фамильной броне с удивительными артефактами на поясах и во главе личных армий разумных. Фантастическое зрелище, которое я мог созерцать глазами других моих гаремников. Наши отряды становились между оборонительными башнями-артефакториями. Некогда трёхэтажные многогранные башни, смотрящиеся фоном для бесконечного цикла обработки приезжих, сейчас словно выросли на глазах. По правде, я никогда близко к ним и не подходил, возможно, мне только казалось, что они стали больше. На них была видна защитная магия, которую ранее я даже не замечал. Ныне же было заметно преломление света над стенами и выше, через купол-соты. В каждой башенке сейчас находились по несколько артефакторов, готовых управлять полем. Мы же занимали свои позиции, судорожно озираясь по сторонам. Война – это всегда страшно. Вокруг Столицы было множество городков и деревень, поэтому перед нами сразу после границы открывался вид на посёлок, частично уходящий в лесополосу. Жители ценили природные красоты, а потому было больно от осознания, что скоро всего этого не будет. Такова цена приграничной зоны, с нашей стороны так точно останутся одни угольки. Я обвёл взглядом вид на посёлок, уходящий вниз с холма, и всмотрелся в линию горизонта. Тишь да гладь, никаких признаков живых существ. Освобождение территорий началось уже давно, так что сейчас можно было любоваться результатом. ― Как ваши дела? ― спросил Мане. Я посмотрел на рокочущего в предвкушении Дэмира, стоящего рядом со мной, а потом перевёл взгляд на трибуны магов, за которыми следил Никс Лим. Забавно, конечно, что Совет не послушался нашего решения и подсунул мне дополнительного координатора, однако сейчас даже он находился под властью разума повелителя. Ну, лишним не будет – свяжемся, если что, с центром, как нам надо. ― Готовимся. Никс управляет массами, ― ответил я. ― А Дэм? ― Рвётся в бой. Полагаю, что мы составим завидную конкуренцию. ― Надеюсь, ― в потоке Мане просочилось волнение. ― Картор говорит, что к тебе поставили координатора со стороны? ― Ну да, и что? ― Попроси Никса за ним особенно приглядывать, я не могу гарантировать, что это не будет засланец демонов, а если он разнесёт твои отряды – будет грустно. ― Я собираюсь покрыть их куполом Руру. ― Не делай этого явно, лучше пусти по низам, чтобы питать их собственные щиты, ― возразил Мане. Мне не нравилась его идея. Я не знал, что может случиться, а потому не хотел, чтобы кто-нибудь зазевался и забыл поставить собственный блок, если будет атака. Хранитель так легко говорил о возможных человеческих жертвах, что у меня мурашки бежали по коже. Я сделал так, как он сказал, но всё же меня до дрожи пугала реальность увидеть парочку трупов в строю этих воодушевлённых добровольцев. Совет предупреждал о передвижениях демонов у границ, нам рассылались сводки каждые пятнадцать минут и мы ждали часа, когда начнётся атака. ― Слишком тихо, ― вдруг сказал Дэмир. ― Словно там глушилки находятся. ― Может быть, и так, ― пожал плечами я. ― Во всяком случае, я бы не удивился. Дэм внимательно посмотрел на меня и вдруг улыбнулся, блеснув клыками. ― Я не дам тебя в обиду, так что мы славно повеселимся на этом поле брани! Если бы он не был драконом, то я бы ему заехал по голове за такое, но бравада у чешуйчатых в крови, так что тут ничего уже не поделаешь. Я рассматривал зеркальный купол, натянутый в паре метров от моего лица, и прислушивался к своим ощущениям. Ожидание нервировало. Атаку прогнозировали, по разным данным она должна была начаться то там, то здесь, поступали данные о целевой мощи, разведка приносила всё больше фактов, и пускай мы этого не могли видеть, картина представлялась весьма и весьма жуткая. Хотя бы перед нами по информации Совета было с две сотни магов-демонов, скорее всего, способных вызвать фамильяров, три мощных круга активации, вероятнее всего, для прорыва купола и несколько машин, способных и без магии натворить немало дел. Если бы только сила этих существ не пришла из других миров, то Совет попросту заблокировал бы магию на нашем участке земли. Просто и эффективно, даже не имея возможности летать, армады драконов, химер, эльфов и оборотней обрушились бы на демонов, сметая их врукопашную. Но увы, имея силу потустороннего мира, можно было активировать заклятья дистанционно. ― Ты тоже это видишь? ― спросил меня Мане. ― Да, хотя мне показалось, что это с нервяка, ― ответил я, всматриваясь в тень небосвода. Кто-то сократил по минимуму расстояние между мирами и наседал на небесную гладь Столицы со стороны запада. Прямо передо мной. ― Твою же мать… Никто, кроме нас, этого не видел, даже мои гаремники оставались слепы, но любому Хранителю открылась печальная картина смещения. ― Что это за мир? ― решил уточнить я. ― Максвеллу виднее, но похож на тёмный. ― А что Макс? ― удивился я. То, что мир тёмный – это казалось очевидным. Слишком близко подошёл, и его не начало отвергать полотно нашего мира. У обычных миров есть буфер, защищающих их от столкновений из-за притяжения. Пространственные карманы не имеют ядер, поэтому обычно держатся за другие стабильные миры, как Средимирье, раскинувшее якоря по миллионам миров. Но тёмные сущности, обратные миры, не подчиняются обычным законам, они живут в тени и легко сливаются с обычными мирами, нередко паразитируя на них. ― Он молчит, как утопленник, ― ответил Мане. ― Это его мир, все нити ведут в его Башню, но он не отвечает на наши вопросы. Возможно, боится ошибиться. ― А подавить приближение? ― Поздно. Слишком близко. ― Они хотят уронить тёмный мир на Столицу? ― ужаснулся я перспективе. ― Удачи им тогда, ― вдруг усмехнулся Мане. ― Средимирье сожрёт и не подавится. Этот монстр полакомится тёмным миром с большим довольствием, дай только повод. ― Что? ― Ты же знаешь, что у нашего мира нет Владыки, потому что характер у мира не очень располагает к общению. Отсюда и такое поведение. Средимирье пожирает миры, если они пытаются напасть на него. ― Миры могут нападать друг на друга? ― лучшее время, чтобы узнать о том, что миры – это не просто константа со слабой инициативой в огромном теле. ― Изредка, обычно тому виной тёмные миры, да и параллели часто гуляют, куда не следует, а некоторые агрессивные мирки, вроде нашего, с радостью их поглощают. Всё в нашем мироздании стремится к равновесию, и чем дальше мы оказываемся от него – тем больше чувств испытываем. Ты должен это понимать. А Средимирье – это полотно, и именно поэтому нет более агрессивного и одновременно с этим дружелюбного мира, готового принять чужие земли. Его сломали, заставили хотеть расширяться, не стремясь к равновесию и умиротворению. Именно поэтому здесь возможны Башни, в которых можно держать миллионы открытых порталов. Нигде более, только в Средимирье. Было неожиданно узнать такое прямо перед лицом большой угрозы. ― Было бы неплохо, если бы Средимирье сожрало этот мирок со всеми неприятностями, что нам грозят, ― протянул Мане полушепотом, видимо, сам не веря в такую лёгкую победу над врагом. Впрочем, а кто не ошибается? Хотя уповать на это, конечно, бред. Я посмотрел на Дэмира, пристально вцепившегося вниманием за что-то, происходящее по ту сторону границы. Буквально сразу же после этого пронеслось объявление о том, что противник выходит из укрытий и готовится к атаке. Как говорится, а мы уже давно ждём, самое время. ― Не спеши, ― напомнил я дракону, который рвался поскорее опалить хвосты демонам. “Защита на человеческую форму снимается. Перевоплощение доступно!” ― пришло в общем потоке. Это было явным знаком того, что мы окончательно переходили от подготовки к полноценным действиям. По ментальным потокам пошла куда более чёткая информация, касающаяся конкретно тех участков, с которыми мы контактировали. Я ещё раз прошёлся по нитям гаремников и с трепетом посмотрел на слезающий купол-обманку с войска напротив. Подул сильный северо-восточный ветер и поднял вверх красные одежды Башни. Над нами всё ещё нависал чужой мир. Первая атака была мощной и неожиданной, ничего не скажешь. Огромный летящий огненный шар озарил небо чуть левее того места, где стоял Каиномар. ― Может, стоило отбить? ― спросил я. ― Я даже не заметил момента, как он появился, ― признался дроу. ― Они стоят в три уровня, ― сообщила Филл, сняв завесу. ― Будьте осторожнее, виден только нижний. Мы с Никсом тотчас стали снимать завесу с нашей стороны. Совет спохватился, лишь когда пошла вторая не пойми откуда взявшаяся атака. ― Можно уже? ― не терпелось Дэмиру. ― Купол ещё не разбили, не торопись, ― осадил я его. Дэм поёжился и посмотрел в сторону недавнего удара. Такими темпами они никогда не разобьют наш купол. Мы наблюдали взрывы то тут, то там. Некоторые даже удавалось отклонить, но даже так купол успевал восстановить отражённый участок, прежде чем последовала бы следующая атака. “Семь Мегапечатей,” ― пришла информация из общего центра. ― “Они готовятся к активации”. По координатам нам удалось увидеть то, о чём шла речь. Благо иметь глаза для этого было даже не так важно – информация поступала напрямую через ментальные сети. Рокшар и Лекхоб тотчас решили поправить те две, что оказались в непосредственной близости. Вода из-под земли просочилась ровненько под огромными светящимися письменами и нарушила целостность круга. Полубог же воспользовался одной из своих способностей и стёр печать подчистую. Со стороны могло показаться, что это просто, но на самом деле люди вокруг нас даже не знали, что всё это происходит. Мы снимали иллюзии того, что стояло напротив, лишь для себя, а не в целом, поэтому они видели лишь армию на земле, точно так же выстроенную вереницей по всей границе. Что же касалось разрушений чужих печатей, то это и правда не каждый мог сделать. Требовалось огромное количество энергии и сила воли, не говоря уже про знания. Впрочем, даже без двух мегапечатей следующая атака была достаточно успешной, чтобы разбить отражающий купол. Остальные печати не перенесли отражённого удара и вышли из строя. Сотни демонов тотчас занялись восстановлением. Проще всего было вернуть к нулевой точке, но некогда было гадать об их стратегии, это потом разведают наблюдатели, наше дело было не дать демонам подойти ближе. ― Вперёд, ― улыбнулся я и отпустил нить Дэмира. Огромный чёрный дракон тотчас взвился в воздух, поразив всех, кто видел моего гаремника в человеческом облике. ― Не переусердствуй, ― напомнил я и тотчас перевёл взгляд на Никс Лима, который занимался наведением магических атак. Огромный чёрный монстр, окутанный дымом, нападал на видимые и невидимые отряды, принося только убытки. Пока его явление было неожиданностью, достойного отпора он и не видел. С остальными атакующими успевали разобраться наши добровольцы. Я стоял впереди на специальной трибуне с расширенным радиусом для более мощных атак и едва вспоминал дышать. Взрывы, яркие краски, молнии, огненные всполохи, оползни, магия стихийников была самой заметной, но была не единственной, и на энергетическом уровне окружающий мир и вовсе растворился, заставив окунуться в кисель из разноцветных ручейков, стремящихся и от нас, и к нам. Город оборонялся, а выглядело это покруче любого шоу. Даже страх на время отошёл на второй план. ― Рио, за Дэмиром следи, ― напомнил Никс, видимо, заподозрив неладное. ― Точно, ― опомнился я и посмотрел в небо. Огромная чёрная туша летала туда-сюда и выдыхала столбы пламени, уничтожая десятки душ за раз. С ним боролись, точнее, пытались, но мелкие атаки были ничтожны против великолепной чешуи, а чтобы создать что-то крупное, надо было найти момент и как минимум перестать уклоняться и защищаться, а с этим было сложно, Дэмир мальчик немаленький, поэтому и огненной мощи тут обзавидуешься. Даже мы с Вутой иногда диву давались тому, сколько в нём силы огня. ― Купол скоро восстановится. Отзывай дракона, ― велел Мане. Собственно вот это было уже сложнее. Отобрать у огромной зверушки долгожданную игрушку – нужно приложить немало силы воли. Перекрывать кислород при этом тоже нельзя, он ещё на той стороне. Пришлось подавить его волю приёмчиком Никса, тот вроде и не против. Когда отражающий купол вернулся на прежнее место, демоны тоже это быстро поняли и начали активировать следующие мегапечати. У меня же было время, чтобы проверить своих ребят. Каин и Филл были в приподнятом положении духа, у них аж кровь закипала от накала страстей и, как я понял, дроу чудесно спелись с ведьмой. С их стороны демоны неслабо пострадали, единственное, с элементалями они всё ещё не нашли сладу, поэтому спасало их только поле артефакториев, благодаря которому большая часть атак была блокирована. Рокшар и его наги были в более удручающем положении. У них тоже не было потерь, но видно было, что сил противостояние сожрало немало. Сильвелетт пока что участия как такового не принимала. У неё наготове было несколько ловушек и в целом она больше занималась выявлением скрытых печатей и механизмов, которые так же спокойно опутывала своей лозой. Она всегда была наготове, если понадобится её сила, но даже с моей стороны она ещё не получила полный карт-бланш. Мы сразу договорились, что я открываю только на половину возможного, что уже будет немало. Пока что только Дэмир получил полный доступ. На восток свой интерес я старался обращать как можно реже. Там были Лекхоб, Дефаурен, Вута и Рурурика... Я наткнулся на взгляд зелёных глаз и шумно выдохнул. Никс показательно прищурился, напоминая о нашем разговоре. Он велел держать себя в руках, я пытался это и делать. Но получалось плохо. Там был Лекхоб. Вот в чём была вся беда. Мане велел нам с полубогом на всякий случай обновить связь, что было возможно с помощью секса. Причины приказа мы понимали оба, обновленные нити более стабильны и нам самим будет проще, если мы будем ощущать друг друга полностью, а не с шумовыми дефектами чужих связей. Но у нас было две проблемы: первая касалась моего отношения к полубогу. Начиная с нашей первой встречи, Лекхоб был последним, с кем бы я вступил в интимную близость, наш первый раз надолго отложился у меня в голове и у меня было вроде моральной травмы. Тогда я уже много проще относился к мужской любви в принципе и секс во всех позициях понимал и принимал в той или иной мере. Физиология вроде бы, ничего более, да вот только на Лекхоба не вставало. Ну, вообще. Второй проблемой был сам полубог, его сущность не давала ему будничных радостей половозрелого подростка, боги не ощущают вожделения, пока сами этого не захотят, а как этого захотеть – тут вообще загадка, на которую никто ответа мне не дал. Мы в сумме имели два тела, которые не хотели, два разума, которые понимали, что надо, и приказ сверху. Как и полагается людям взрослым и здравомыслящим, мы договорились о времени, когда должны были сделать то, чего от нас ожидал Хранитель. Только вот это в последнюю очередь напоминало свидание, потому что так-то выглядело скорее как совещание, на которое мы оба пришли сердитые и серьёзные. ― Предлагаю выпить, ― решил я, переглянувшись с полубогом. Атмосфера моей родной спальни, где не раз проходили ужасно развратные вещи, на сей раз была на корню уничтожена. Мы с Лекхобом принимали друг друга как членов одной семьи и, быть может, на этом уровне даже друг друга любили, но именно поэтому указанное вызывало отторжение сродни мысли об инцесте. ― А смысл? На меня-то не подействует, ― пожал плечами юноша и вновь обвёл взглядом роскошную комнату. ― Как вы, полубоги, вообще живёте так? Вы же лишены половины удовольствий! ― возмутился я и прыгнул на кровать. Вечер был хоть и не поздний, но спать я хотел больше от безысходности, чем на самом деле. ― Так и живём, ― хмыкнул он самый. ― Зато работать не мешает. ― Это будет сложный день, ― протянул я печально и похлопал рукой по покрывалу рядом со мной. Лекхоб подчинился, кто бы в этом сомневался. Следующие полчаса мы обсуждали приближающуюся войну и работу Башни. Обсуждали стратегию друг друга и помогали выявить дыры. Всё-таки магическая война сродни шахматам, только с совершенно другими условиями, суть только оставалась – логическая последовательность ходов, дабы добить основные силы противника. Пешки – они пешками и будут, вовсе не обязательно убивать всех, куда важнее грохнуть короля. ― Так мы проболтаем всю ночь, ― опомнился вдруг полубог и посмотрел на меня. Я ответил таким же внимательным ожидающим взглядом. ― Сделай уже, что требуется, а потом если останется время – поговорим. Я усмехнулся его заявлению и где-то глубоко внутри под щитом здравого смысла даже возмутился предположению, что всё будет так быстро. С Каином или кем-то другим я непременно бы зацепился за фразу и развил её в долгую перепалку, цепляющую достоинство и гордость, однако Лекхоб бы просто не понял сути. Поэтому с ним было и сложнее всего. Он не был достаточно адаптирован под человеческую сущность. Столица с её правилами всё сильно упрощала, большинство существ принимали такие облики, чтобы понимать среднестатистические проблемы обычного человека, но полубоги и были, по сути, людьми, просто наделёнными огромной ответственностью и силой, получаемой из веры. Он был человеком внешне, но вот внутри него человеческого было мало. ― Знаешь, в чём проблема? ― решил вдруг поделиться я. ― В чём? ― спросил Лекхоб. ― Я не хочу тебя. В упор. Ты не вызываешь желания. Так что, что делать, я не знаю. ― Но это же как-то работает с остальными, ты можешь с ними переспать. ― Лекхоб, ― тяжело вздохнул я, ― у меня на остальных хотя бы стоит. А тут прям голяк. И выходов у нас несколько, но ни один из них мне не нравится. ― Делай, что считаешь нужным, ― пожал плечами он. Я лишь покачал головой и посмотрел в потолок. Я мог бы позвать кто-нибудь нам помочь, но мне отчаянно не хотелось этого. Не хотелось выглядеть жалко в глазах остальных, имея такую банальную проблему. Это было чем-то личным, с чем хотелось справиться самому. Второй вариант – выпить возбуждающего, но я опасался последствий, ибо уже знал, насколько сильный эффект можно спровоцировать. Лекхоб явно будет не готов к такому. ― Если ты считаешь, что мне надо что-то сделать, чтобы соблазнить тебя, ты скажи – я сделаю, ― вдруг сказал полубог с полными искренности синими глазами, прожигающими мне душу. И что он мог, интересно, сделать? Внешность заурядная, даже Никс в сравнении с ним более яркий. Характер у него вреднючий, ничего неприятного себе парень делать не станет, как ни уговаривай, при этом удивительно хороший работник, который вообще живёт работой. При каких обстоятельствах он должен меня цеплять, если у меня есть мои любимые мужья и жены? Не понимаю. ― Разговоры вести бессмысленно, ― я приподнялся над ним и посмотрел в синие глаза. “Мы не найдём понимания в пустом общении, не тот случай”. ― Расслабься, ― попросил я и запустил руку в его волосы, после чего прижался лбом к его лбу. Моё собственное сознание расширилось и с лёгкостью окунулось в его. Сначала это было голубое марево поверхностных мыслей, которыми мы часто обменивались через менталку, внешнее облако, как его называли профессионалы, чуть глубже голубой менялся на насыщенно-синий, сущность полубога. В ней были образы, чувства, ощущения. Тогда я не понимал, что падаю слишком глубоко, что это должно быть странно, ведь обычно пробраться в чужую сущность фактически невозможно – это противоестественно. Я видел там благородство и самоотдачу, я видел саму личинку замка – стержень всех решений и бед. Полубоги – самые прописанные в плане характеров существа, Дева не слишком утруждала себя с их внешностью, позволив носить личину человека, но вот с осмыслением поработала от души. Полубоги бывают разные и в зависимости от предназначения и веры они могут быть как доброжелателями, так и верными защитниками. Лекхоб был защитником, надёжным, верным, внимательным к своему делу. Потрясающие рабочие качества, целый список подходящих умений и желаний! Моё собственное “я” отражалось в его сознании красно-оранжевым всполохом, я не мог окончательно быть собой, находясь в его голове – постигая чужой разум, невозможно быть только собой. Ты окунаешься с головой и теряешься, в какой-то момент понимая, что видишь самого себя чужими ощущениями. Это было странно. Однако здесь я мог изменить что-то в нём, быть может, найти рычаг, открывающий желания низменного природного характера, однако, имея лишь цвет и ощущения, было сложно понять что где. Я рассматривал насыщенно синий оттенок его души и шел на зов его подсознания. Где-то мелькали чувства, где-то образы, его память была полна ими. Но в глубине его сознания таилось что-то большее. Стоило лишь заметить росчерк фиолетового света, как меня уже ничего более не интересовало, я двигался вперёд, к нему, ближе ко тьме, вглубь малого сознания, тёмного и совсем не такого, как суть полубога. Я увидел естество похитителя тел. Этому могущественному существу отвелось так мало места в собственном сознании. Он встречал меня со всем вниманием, словно говоря: “Надо же, ты наконец-то увидел меня! Нашёл”. А я даже не знал, что следовало чувствовать в ответ. Я настолько привык к тому, что Лекхоб в первую очередь полубог, что найти в нём его первоначальную сущность было даже как-то неловко. Это чёрно-фиолетовое пятно было не похоже на привычный мне синий цвет. Оно не было красивым и не искрилось доброжелательностью, скорее, напротив, жгло атмосферой опасности. Но я чувствовал, что в безопасности, оно меня не тронет, потому что не хочет причинить мне вреда. Здесь было больше эгоизма и меркантильности, больше приземистых желаний, которые отошли на второй план под силой воли полубожественного естества. И на удивление именно здесь я увидел, что меня любят. Во мне нуждаются, ценят, хотят быть рядом, охраняют. “Какой же ты на самом деле?” ― спросил я тогда сам себя. “Ты хочешь знать?” ― ответило мне это тёмное существо внутри светлого полубога. “Было бы неплохо!” И это желание было искренним. Я стремился познать своих гаремников, но у меня не было столько времени и желания, чтобы проводить с ними достаточно для этого времени. Я знал их привычки и любил их по каким-то причинам, в основном именно так, как им это было нужно. А потому желание познать похитителя тел было для меня чем-то естественным и необходимым. Я почувствовал тёплое дыхание на своих губах и уверенную руку, охватившую меня за талию. А дальше был поцелуй. Осторожный, чувственный и такой серьёзный, что моё собственное тело задрожало в его объятьях. Я улыбнулся. Тёмная сущность ответила тем же. Это был самый странный секс в моей жизни. Невозможность видеть партнёра, но возможность чувствовать его тело своим. Мы нежились в ощущениях друг друга, тянулись друг к другу, я понимал его страсть и намерения, видел, что он уступает мне ведущую роль, даже не проявляя инициативы доминирования. Ему было важнее то, что я с ним, что я обратил на него внимание и что мы вместе. Так естественно и так просто. Остальное было лишь движением тел и заученными механизмами доставления удовольствия как себе, так и другому. Опыт играл на стороне реальности, а чувства и эмоции полонили другую сторону. Утром я проснулся в комнате один. Было уже шесть утра. Я с трудом собрал в голове картинку того, что произошло вчера и почему оно так вышло, но удостоверившись по собственным нитям, что это было реально, начал собираться завтракать. Мы ни разу так и не поговорили с Лекхобом ни о том, что было, ни о том, кто он на самом деле. Я ведь даже не спросил имя второго, тёмного. Однако не факт, что он бы сам вспомнил. Слившись с полубогом, эта сущность сильно потеряла собственную индивидуальность. Но всё же после нашей встречи многое изменилось. На удивление это было чаще заметно со стороны, чем напрямую между нами. Мы часто общались на привычные рабочие темы, мы редко говорили о чём-то ещё, Лекхоб был всё тем же занудой, которого ничего, кроме благополучия всех нас и лаборатории, не интересовало. Изредка и очень внезапно в его глазах проскальзывали тёмные всполохи, благодаря которым остальные чувствовали нашу связь так же, как мы сами ощущали ее. Преданность и абсолютная бескорыстная любовь, звенящее тонкое чувство, пронзительно сильное, чтобы его игнорировать. Я любил его, даже скорее обожал. Быть может, не самого полубога, но кого-то в самой глубине. Обожал просто за то, что тот был жив. Когда Хранители влюблялись – они становились уязвимы. Любимого хотелось держать под крылом, опекать и оберегать. Это было естественно, но так неудобно, когда обожаемое и тёплое сердцу существо было полководцем так же, как и ты сам. Пройдя путь взаимностей с другими моими гаремниками, все мы знали последствия, поэтому весь гарем приложил усилия к тому, чтобы мои чувства не отразились на свободе Лекхоба. Меня тянуло к нему, я инстинктивно хотел защитить и уберечь, но сейчас куда важнее было держать себя в руках и контролировать фронт, чем позволять чувствам править мозги. Однако же я считал необходимым присматривать за всеми гаремниками. Со стороны Лекхоба были Руру, Вута и Дефаурен, и именно их глазами я оценивал обстановку. ― Ну как у вас дела? ― приземлился рядом Миракл. ― Нормально, ― отмахнулся я. ― Справляемся. ― Ви-ижу, ― протянул двуликий, осмотрев моё “войско”. ― Что пришёл? ― Да рассказать: Рена пытались поработить демонической волей. ― Что? ― я даже опешил. Демир рядом с нами непонимающе перевёл взгляд с меня на Миракла. Мужчина же переглянулся с Никсом, который сразу же взял на себя всё руководство. ― Где-то рядом находится Владыка демонов. Его власть очень велика, и именно ей он попытался окутать Дефаурена. Посыл я не разобрал, так что зачем оно ему – нам не известно. Я тотчас вскинул голову и посмотрел на потемневший кусок неба, где наш мир граничил с тёмным. Больше неоткуда. ― Но угрозы сейчас нет? ― Нет, однако у меня есть подозрение, что он ещё вернётся по мою душу, ― поёжился двуликий. ― В прошлый раз я не дал тебя увести, в этот раз заблокировал атаку на Рена. И он посмотрел на меня. Я вспомнил те кроваво-красные глаза, жажду и недовольство, в них отраженные, и понял, о чём толкует мой гаремник. Ему бросали вызов, если на него уже обратили внимание, значит, однажды они встретятся душа к душе и к этому надо готовиться сейчас, ибо невозможно угадать точную дату. Нам надо было обезопасить себя. ― Не высовывайся сейчас, постарайся опекать только нас и вернись в Башню. Мне куда важнее знать, что ты будешь под непосредственной защитой, ― решил я. ― Когда мы вернёмся – будем выяснять, что же это было. ― Да, я понял, ― кивнул Миракл и с беспокойной улыбкой на устах исчез. Мы могли бы связаться по менталке, но ему было беспокойно, ему нужно было увидеть меня лично. Мои же мысли обо всём этом были далеки от радужных. Передо мной было поле боя, а демонический владыка только что попытался поработить моего гаремника непонятно для чего. Что же они готовят?