Средимирье: Башни

Не существовало ни одной адекватной причины верить, что какая-либо армия сможет взять Столицу. Это было настолько очевидно и разумно, что всякую попытку заранее называли провальной. Тому причиной был многовековой опыт, а также история великих битв и столь же великих проигрышей. Однако и по ту сторону дураков было мало. Мы победили. Как ни странно. Да, это сожрало просто тьму энергии, да, были погибшие и раненые, да, потенциально враг добился своего, однако мы не знали, чего именно. Это были почти полные сутки нещадной осады и бесконечных мощнейших атак, половину из которых останавливала защита города, а вторую – сами жители своими магическими умениями, к тому же в ответку мы ещё и противника громили без всякой жалости. Окрестности границы теперь были похожи на бесконечную стройку – развалины домов, кратеры, провалы, разливы, куда не посмотри – ни одного пропущенного магией местечка. А ещё трупы. Очень много трупов, как демонов, так и демонических существ. Честно сказать, вот это меня впечатлило и напугало куда сильнее самой битвы. Когда противник бежал, а тёмный мир покинул небо над Столицей, общая эйфория победы на несколько минут охватила людей, заставляя их уходить от поля брани и идти праздновать, я же с парнями остался на границе, ощущая, как магия успокаивается в теле, а вместе с ней уходит радость победы и сила. Перед глазами стояла печальная картина побоища, приправленная смертельной усталостью и ощущением бесполезности всего этого. Мне нужно было восстановить эмоциональный баланс. ― Возвращаемся в Башню, ― предупредил я и буквально сразу после этого, не получив протестов, перенёс всех нас в альма-матер. Для моих гаремников всё произошедшее было чем-то нормальным, они довольно быстро отошли и вернулись в колею привычных будней. Для меня же всё это было чем-то сродни душевной травме. Я едва выковыривал себя из кровати по утрам и с трудом закончил свой отчёт для Башни, хотя совершенно не понимал, зачем он ей вообще. ― Чтобы летопись велась так, как ты этого захочешь, ― пояснил Мане, когда я однажды задал этот вопрос вслух. ― Любые события можно трактовать по-разному, Башне мало просто передать факты, ей надо оттенить произошедшее по твоему вкусу, дабы ты потом мог пережить воспоминания в красках. ― Хреновые краски выходят, ― посетовал тогда я и пошёл дальше работать. Миры существовали, бесчисленное множество существ каждый день проходило через наши порталы, всё менялось и оставалось неизменным одновременно – огромный живой механизм продолжал функционировать по древнему замыслу Системы. Я не ощущал ни радости победы, ни вообще хоть какого-либо удовлетворения от произошедшего. Воспоминания о горах трупов били по моему сознанию нещадно, заставляя видеть кровь на собственных руках. Не помогали ни связь с гаремниками, ни ласка, ни чрезмерная загрузка, в которой я мог забыться. Каин и Рокшар разумно полагали, что это скоро пройдёт, Дэмир, Дефаурен и Лекхоб считали меня странным, Филл, Вута, Иль опасались за моё состояние и всячески пытались отвлечь, а Миракл и Никс вообще забили – честно сказать, у них было дел по горло и им было не до меня. И только маленькая нежная Руру вилась подле, пытаясь насытить меня своим блаженным светом. Утром она приходила на завтраки ко мне в комнату, даже если рядом со мной был кто-то другой из гарема. Я ловил её скользящий взгляд по отметинам, щедро разбросанным страстью, и ощущал привкус вины. Руру никогда ничего не просила, никогда не лезла без спросу и всегда была тем солнцем, свет которого согревал в самые сложные моменты. Как она могла быть некромантом высшего уровня, для меня оставалось загадкой. Рурурика не имела официального рода и вообще обладала самым приятным характером из всех. Она, словно лучик солнца, всё время заходилась в смехе, она обожала шутить и тискать всё милое, она смотрела на мир большими голубыми глазами, и именно поэтому её история казалась мне кошмарным бредом, хотя я сам же знал, насколько та правдива. Руру была рождена в провинции небольшого королевства, в котором основной правящей массой были весьма непривычные существа – Рогасты. Произошедшие от людей, оборотней и полузверей, они считались малочисленно производной расой, которая, однако, не входила в какой-либо список опасных существ. Рогастов отличали огромные бараньи рога на головах, бородки (у мужчин), непомерное либидо у мужской половины населения и весьма явная инфантильность женской. В жизни бы не стал читать о них, если бы не тот факт, что отец Ру – как раз таки рогаст. Он хотел рождения сильного наследника, который бы смог поставить их ветвь семьи во главе трона, однако несколько перестарался. Фактически в создании Ру участвовали трое: он, единорог-оборотень, способный прокормить дитя, и омега-человек. Имён я так и не нашёл, но, судя по всему, дитя родилось путём насилия, и сама история пованивала отчаянием и болью. Рурурика и правда родилась сильным ребенком, однако колоссальный всплеск магии быстро пронюхал Совет, и Ру забрали. Оторвав её от родителей и кормилицы, курьеры никак не ожидали, что годовалый ребенок сможет разнести к чертям защитный барьер, исказить портал и потеряться. Так она оказалась в лесу. Тот лес мы до сих пор не смогли найти ни на одной карте, так что вполне возможно, что это была либо зона аномалии, либо один из карманов Средимирья. Руру спасла и вырастила лисица, самое обыкновенное магическое животное, которое смогло полюбить человеческого детёныша больше, чем любили его до этого. Лисица была её семьёй, но умерла через десять лет по естественным причинам, а дитя, имеющее неистовую силу светлой энергии, каким-то невероятным образом обратилось во тьму, чтобы поднять свою мать (а Ру реально называла лисицу своей матерью) с того света. Так она невольно сделала её фамильяром-зомби и фактически сформировала свою тёмную силу через аватар лисицы. Потом её нашли люди Совета и она попала в Башню, хотя, по её признанию, произошло это далеко не сразу. В такую правду поверить было, признаться, непросто, но выросла Рурурика скромной милой девушкой с потрясающим характером. Честное слово, если бы я смог в прошлой жизни жениться, то на такой, как она. Быть может, ей немного не хватало жесткости характера и во многом она плыла по течению, но с ней было уютно. ― Тебе всё ещё плохо? ― спросила она, укрыв меня пледом. В саду похолодало, однако я всё никак не мог оторваться от проекта, чтобы банально переместиться в свою спальню. Было уже довольно поздно и в колодце над головой хорошо просматривались далёкие звёзды, которых на самом деле уже не было, был только свет, который ночь к ночи разрывал тьму небосвода. ― О чём ты? ― удивился я, неохотно возвращаясь в реальность. ― О войне, ― прошептала она, словно боясь затронуть какие-то болезненные воспоминания. ― А… да нет. Я сам не был уверен. Время шло, всё менялось. Была уже глубокая зима. ― Но всё же. Ты можешь рассказать мне, я постараюсь помочь тебе. ― Ру, спасибо, ― я сжал её маленькую ладошку, которая поправляла плед, скатившийся с моего плеча, и улыбнулся как можно более успокаивающе. ― Не стоит, я в норме. ― Это не так, ― вздохнула она. ― Ты сам прекрасно знаешь. Просто помни, что я всегда готова тебя выслушать. За этим было что-то ещё. Другое. Она проявляла настойчивость, раз за разом натыкаясь на стену, что заставляло меня задумываться об этом. Я сам не знал, что было во мне не так, но было. ― Чего ты хочешь? ― спросил я прямо, встретившись с ней взглядом. ― Помочь, ― ответ был ёмок и предельно понятен. ― Война осталась в прошлом, мы пережили её. ― Тебя что-то гложет, ― оборвала она меня. ― И я хочу понять, что именно. ― Почему? ― Потому что, ― она посмотрела наверх, на созвездия, что были видны через кольцо башни, ― и меня тоже волнует всё это. Я боюсь, что мы что-то упускаем. Вместе. От её слов у меня побежали мурашки по коже. Я пытался загнать это бессмысленное волнение куда-нибудь поглубже, только бы не накручиваться просто так, но стоило нашим глазам встретиться снова, как за голубой пеленой я увидел нечто большее. Уникумы иначе чувствую и “видят” этот мир, почти что под стать Хранителям, которые используют в качестве проводника Башню. У нас есть искусственные маяки мира, тогда как уникумы являются природными. Возможно ли, что уникумы по своей природе созданы для помощи Башням? Что это не брак, а особенные отклонения, созданные для поддержания баланса? Природа ведь тоже не так проста, не все творения Девы абсолютно творения одной лишь Девы. ― Хорошо. Что мы упускаем, по-твоему? ― спросил я, откинувшись на спинку скамейки. ― Максвелл. ― Да? Что с ним не так? ― Почему он ничего не говорил? Почему он не бьет тревогу? ― Руру говорила спокойно, однако в её глазах плескался страх и недоумение. Мне же душу рвало от этих опасений. ― Ты говорил, что Хранители чувствуют свои миры, баланс, и ваше дело – удерживать качели. Так почему какой-то мир отбился от рук и он это проигнорировал? ― Ру, Хранители не делятся всем, что происходит на их стороне. Они могут и хотят скрывать очень многое. Это нормально. ― Почему? Ведь вы четыре части одного целого!? Так не должно быть. Вы же должны помогать друг другу! ― воскликнула девушка. ― Если бы всеми четырьмя Башнями управлял один Хранитель, то, быть может, всё было бы проще. Но нас четверо и мнений, как понимаешь, тоже. Мы вольны делать по-своему. Макс опирается на свой опыт, какой бы он ни был. Ни я, ни Мане, ни Хранители двух других Башен не имеем никакой власти над решениями Максвелла. Я уверен, что у него были причины не просить нашего совета или помощи. Руру вздохнула и посмотрела в сторону, на дивный сад. ― Это неправильно. Отчасти она была права. Мне стоило потрясти Мане, чтобы уже вместе заставить Макса заговорить об этом. Мы честно думали, что знаем всё об этой ситуации, но независимость и гордость – пороки, если дело доходит до общей безопасности. Нам давно надо было вытрясти из него всё, что он знал. Только вот это было не так просто. Любой Хранитель считал себя владыкой Башни, он таил её секреты и не спешил ими делиться. Хранители ладили только потому, что это было общее дело, и негласно все знали, что лезть в дела друг друга – худший способ продлить хрупкую дружбу. В истории было немало примеров подтверждения данной теории. Хранители имели скверные заносчивые характеры, избранность накладывала отпечаток, а потому даже зная, что друг без друга мы не справимся, бывало так, что стороны ссорились в щи, разрывая отношения на долгие столетия. Башни умны, они продолжат сохранять баланс. Возможно, поэтому мы и относились к “дружбе” между нами так снисходительно. Хранители могли рассориться, но это всегда отражалось на мироздании. ― Меня пугает твоя настойчивость, Рио, ― поделился Мане, когда я озвучил ему свою мысль. ― А меня демоны. Что делать будем? ― поиграл я бровями. ― Мы уже делаем немало. Ты слишком много разом хочешь. К тому же, страх – не лучшее, с чем стоит заниматься разведкой. Займись делами, удели внимание своему гарему. И прекрати компостировать мне мозг. ― Я хочу поучаствовать во встрече Хранителей. Мане бросил на меня полный злости взгляд. Он был всё так же прекрасен, как и в день нашей первой встречи, но теперь я не видел его красоты при разговоре, я видел его личность, приправленную изрядной долей упрямства. Всё менялось, но совсем не так, как я мог это предсказать. Казалось, что прежними остаются только ощущения, но никак не всё остальное. Башня была домом, оплотом заботы и безопасности в этом огромном мире. Хотя теперь я понимал куда больше в её структуре. Равновесие не поменяло мой мир, оно влилось, как будто так и было, однако время неустанно продолжало мотать опыт на ус. ― Ты ещё и половины не знаешь для этого! ― Так научи, что мешает? ― Риогалл! Всему своё время. Ты не научишься отличать хорошее вино от плохого, если не попробуешь минимум тридцать разных сортов! Я хотел было заикнуться о том, что вином мир не описывается, но вовремя понял аллегорию. Он настаивал на том, что мне нужна была выдержка, мои знания и опыт требовали времени, чтобы принять нужную суть. Что ж, здесь я его понял. ― Ты не чувствуешь себя в безопасности в Башне? ― вдруг спросил меня Мане в лоб. ― Нет, не в этом дело, ― стушевался я. Красные одежды затрепетали, выражая отношение самой Башни. Её внимание в большей степени перешло к нам. Третий слушатель. ― Тогда почему ты не можешь сидеть на месте? Учись, а не рвись в бой. ― Это волнует Рурурику, а я склонен доверять её словам. Она права в своих предположениях и требовании расставить точки над “и”. ― Займись своей женой сам. Она только гаремник, она тоже только учится. Ваши опасения верны, но не позволяй её страху и волнению закрыть тебе обзор… По телу пронеслась волна дрожи. Её страх во мне? Её волнение? То, как я ощущал её чувства! Как ловко они вписывались в мои. Башня довольно мурлыкнула, будто ждала моего осознания. Вот ведь! Она манипулировала мной? ― Иди, ― махнул рукой Мане. ― Не торопи события. Взаимность к Руру оказалась настолько неожиданной, что я даже не знал, как правильно подойти к ней с этой новостью. Любовь многогранна и мне проще было сказать, что я давно и прочно люблю всех гаремников без исключения. Я привязался, я привык к ним. Я заботился о них так же, как они заботились обо мне. Мы были рядом, вместе, всё время. И куда уж мне было думать, что любовь к Руру давно и прочно обосновалась именно в этом виде. Я был слеп! Она никогда меня не отталкивала ни характером, ни действиями, ни желаниями, я всегда был рад её видеть рядом с собой. Она же восхищалась и сходила по мне с ума, она благоговела передо мной, но меня совсем это не напрягало, потому что это было красиво и ненавязчиво. Глупец! Слепой глупец! ― Ты реально не знаешь, когда именно это произошло? ― спросил Вута, полулёжа в кресле нашей столовой. Руру сидела у меня на коленях и жмурилась от радости. Новость, озвученная прямо за столом, выбила её из всех житейских планов. Она была вне себя от счастья, а мне было и радостно, и стыдно. ― Словно это было всегда, ― прошептал я в её волосы и бросил взгляд на феникса, который широко улыбался. ― Она всегда тебе нравилась. ― Да. Ру хихикнула и прижалась ближе. Непоседа мелкая. Я много раз говорил о том, что если жена, то только такая, но и подумать не мог, что это и было признаком нашей связи. Влюбиться в неё было не сложно. Мы давно были вместе, поддерживая и опекая друг друга. Слишком естественно, чтобы обратить внимание. ― Примите мои поздравления, ― похлопал в ладоши Дэфаурен. Иль и Фил сидели на диванчике и пили кофе, улыбаясь блаженствующей Руру. Неожиданно подкралось ощущение эфемерности происходящего. Они были тут со мной, такие необходимые и радующие. Каждый из них был мне дорог, но это было так странно и ненормально. Отголоски прошлой жизни давали о себе знать. Я погладил рыжие волосы своей жены и потупил взгляд. Ребята делились радостью друг с другом, общий поток был на подъеме, всё было так мило и хорошо. И так странно. Слишком странно. Чересчур необычно для такого, как я. По спине побежал холодок. Я неохотно отнял руку от тёплого бока Ру и потрогал шею. ― Рио? ― испугано спросила Руру, смотря на меня полными ужаса глазами. Я слабо улыбнулся и задышал чаще. Из носа потекла кровь. Чудесно. Очередная фигня. ― Слазь, малышка, мне нужно в ванну, убрать всё это безобразие, ― попросил я её. ― Что случилось? ― спросила она. ― Не знаю. Разберемся. Может, убийственная магия опять шалит. Надо будет добраться до диагностического центра, пусть посмотрят. Я спокойно встал со своего места и удалился в примыкающую к столовой ванну. Я слышал шаги Руру позади, ощущал её беспокойство, как и беспокойство остальных, но старался не акцентировать на этом внимание. Моё тело не бессмертно. Я человек, пусть и с особенностью. Меня можно за это как любить, так и ненавидеть. И, к большому несчастью, второе уже приобрело последствия в виде красной метки на лбу. Красавчик, ничего не скажешь. Я вновь почесал шею и поднял взгляд на своё отражение. Чудаковатые дела творятся сегодня. Галлюцинации пошли. Я пригляделся к себе в зеркале и с сожалением отметил, что да, показалось. Видимо, психика подкидывала мне очередную воображаемую опасность, чтобы не расслаблялся. Я умылся теплой водой и на всякий случай перетрогал все нити, заодно проверяя равновесие. Осталось только двое. Рокшар и Дэмир. Их нити были ещё неполноценными. Двое мужей… Ащ. Ну что за черт? Боги, как же паршиво! Сознание очень медленно, дозировано пропускало сигналы организма. Первой мыслью было, что меня опять накрыло убийственной магией. Совсем распоясалась, ты посмотри на неё! Но чем дальше в лес, тем страшнее волки. Моё тело было обездвижено? Внезапненько. Что вообще вчера было? Где я, черт его дери? Где Лекхоб? Руру? Значит, взаимность к Ру пришла раньше Лэкхоба, коли его имя я вспоминал с особенной тревогой. Да где я? И где моё зрение? Почему темно? Я вздрогнул от прикосновения извне. Темно. Больно. Фигово. Да что это? Почему я не ощущаю магию? Словно в прошлое вернулся, как и было. Простой мир, простая душа, житейские проблемы… вроде “какого черта света нет? ”. Черт. Знаете, тут круче. Меня тело не слушалось. Я пытался открыть глаза, а не мог. Будто сигналы не проходили. ― Рад, что ты начал приходить в себя, ― голос был подобно грому. Мужской, громкий, жуткий. Бррр, похоже на демона какого-нибудь. Бля. ― Вылезай душой, как ты можешь, надо поговорить! ― велел он. Я задумался. Во-первых: откуда я мог знать этого чудака? Во-вторых: где я, черт возьми. В-третьих: откуда он знал о моей особенности? И почему я до сих пор не мог пошевелиться? Что не так с моим телом? Переход к мнимому телу давался просто, приловчился уже. Но как он сказал, “вылезать” я не спешил. Моё тело – часть Башни, мне тут уютнее. Я открыл глаза астрально и опешил от того, что увидел. Пиздецки страшная рожа высшего демона пялилась прямо на меня! Красная кожа, будто обуглившаяся от вечного пекла, огромные ручищи, пронзительный до ужаса знакомый взгляд. Ох… Тот самый. Чуть от страха обратно в бессознанку не ушел! А потом дошло осознание. Я был прикован к столу. ― Если тебе интересно, то это камень душ, ― сказал он, ощущая себя хозяином положения. ― Твои ноги и руки находятся в четырёх разрозненных параллелях разной полярности. ― Ого! ― Все магические узлы твоего тела проткнуты энергетическими шипами возвратного мира, все энергетические потоки вытурены из жил. В твоём теле нет магии. Потрясающе. ― Хочешь увидеть, как ты сейчас выглядишь? ― усмехнулся монстр. Впрочем, ему вовсе не нужен был мой ответ. Его магия развернула передо мной зеркальную дымку, позволяя увидеть весь ужас происходящего. Руки исчезали в пустоте по локоть, ноги – по колени. Под кожей вились едва видные голубоватые тени, беспокойно, то становясь ярче, то тусклее. Я был полностью и бесповоротно обездвижен в собственном ослабленном теле. Со лба текла кровь, из носа, между губ, и даже под закрытыми веками была видна кровавая полоска. Разрушительная магия вновь рвалась на волю. ― Как всё же хорошо, что все мои собратья сговорчивы, ― мерзко улыбнулся демон. ― Все, кроме парочки. Это убийственное клеймо поставили тебе по моей просьбе. Хотелось бы спросить, зачем, но тело мне не подчинялось, а болтать в пустоту смысла я не имел. ― Я бог смерти своих миров, я вижу души так же явно, как и ты. О. Это многое объясняло. Кроме, пожалуй, большей части моих вопросов… ― Покинь своё тело, так будет удобнее разговаривать, ― предложил он. Нет доверия демонам! Уж больно они страшные и стрёмные. Нет уж. Я даже говорить с тобой не особо жажду. Был просто духом, человеком без магии, было вполне себе комфортно. Я ощущал пронизывающий потусторонний ветер за пределами своего тела, я не хотел туда. Пока что от него страдали только распахнутые глаза, но я не сомневался в том, что это более чем плохое знамение. Чего он меня выманивает, спрашивается? ― Не хочешь, ― верно понял он меня. ― Ты вряд ли понимаешь и половины происходящего, ребёнок, ― вздохнул он, и взгляд его покинул моё тело. Я толком не мог рассмотреть помещение, в котором мы оба находились, потому что единственным источником света в кромешной тьме была моя собственная магия, вытуренная из жил. Я едва ли много видел даже в астрале. ― Я предложил тебе по-хорошему покинуть своё тело. Я попробую уговорить тебя сделать это. В противном случае мне придется тебя пытать, вынуждая. Быть может, ты хочешь обойтись без этого? ― он вновь обратил на меня свои черно-красные глаза. Те самые, что не раз смотрели на меня и заставляли дрожать. Воплощение самого демонического ужаса перед этой расой. Самый страшный демон, что приходил ко мне во снах. ― Я сотни лет готовился к этому. И лишь два раза полагался на удачу, не имея подлинной уверенности в том, что добьюсь успеха. Первый раз был с твоим демоном, Дэфаурен, кажется. Он оказался слишком сильным, чтобы не послушаться меня. Тот самый случай! Именно он пытался поработить моего демона! Именно он был Владыкой Нарака и Акаран! Он был зачинщиком войны! О боги! Дьябло собственной персоной! Если бы не духовный паралич, я бы уже визжал от страха. Но в астральном теле любые эмоции приходят и уходят мгновенно. Я был спокоен, как удав. Удав, нашпигованный магическими реальностями, которые полностью обезвреживали моё физическое тело. Жутко, не столько страшно. ― Второй раз был, когда твой предшественник начал обряд призыва. Аксель был бы не так удобен, как ты. Я охранял твою душу от внезапной кончины и всячески сопутствовал душе твоего “собрата”, дабы тот оказался в ненадлежащем возрасте, когда всё случилось. Но всё равно. Это была удача. В закрытом мире магия демонов иная, ты часто попадал впросак из-за моего присмотра. Прости, такого больше не будет. Что? ― Дурное влияние на людей, что поделать. Впрочем, это тоже было на руку, ты их возненавидел, понимая, насколько мерзкими являются эти существа! Сколько боли и насилия приносят они даже друг другу, что уж говорить о других! Войны, подставы, жестокость! ― его голос всё рос, наполняясь злобой. Насколько же сильно этот демон ненавидел! ― Ты продолжаешь считать их слабыми и ущербными. И ты прав. Люди ничтожны. Дева не должна была создавать существ на их подобии, она с самого начала должна была создавать новые расы без привязки к слабейшей расе мироздания! Это чушь! Это полнейший бред – брать их за эталон! Она сама сказала, что люди ужасны, они неправильны и не достойны даже бесконечной жизни! Но, тем не менее, она использовала именно их, тех, кто не умел примиряться с чужим господством. Ей стоило задавить их собственноручно! Уничтожить! Стереть! Скажи, если я не прав? ― он искал во мне поддержки. ― Люди отвратительны. Они порабощают существ, которые во много раз прекраснее их. Проживая ничтожно короткие жизни, они крадут жизни бесконечные, важные. Люди тиранят и давят другие народы, возомнив себя великими только потому, что они первородные всем! Ничтожно тупая раса, которая умеет только плодиться в безумных количествах! Всё, что они создают, они же сами и разрушают, заодно прихватывая и то, что принадлежит далеко не только им! ― Но я не желаю смерти этим существам, ― вдруг заговорил он куда спокойнее. ― Не подумай. Я ничего не имею против тех миров, где кроме людей больше никого нет. Миров закрытых. Ага. ― Магия не для людей. Их надо подавить и изгнать на первоначальные места обитания. Люди веками истребляли моих сородичей и других существ, они жестоки и не толерантны. Они могут улыбаться, но чуть что – сразу нож в спину! И, увы, это не особенность расы, которую бы прописала Дева. Люди непредсказуемы! Потому что они создания природы, а не Девы. Та куда более спонтанна. ― Не у многих в наших мирах есть силы закрывать миры. Чтобы уничтожить людской род в магических зонах, мне не нужна чья-либо помощь. ― Тебе нужна Башня, ― понял я. Демон улыбнулся. ― Верно. Прости, что ввязал тебя в это, но ты с самого начала был жертвенным козлёнком. Мне нужно твоё тело, чтобы завершить дело. ― Нет, ― строго отрезал я. ― Ношу Хранителя способна выдержать только посвящённая душа. ― Приемные наследники – прямое доказательство обратному, ― отмахнулся Дьябло. ― Я Владыка нескольких миров, я владею планетами и параллелями, я управляю тёмным миром! Смог бы это ты, ещё не обученный юнец? Так что не говори мне про посвящённые души. Любой может забраться в твою шкуру, и только сильные смогут противиться Башне. Кхем. Ну. Может, оно и так? Мы не проверяли. Хотя Башни и вправду испытывают приемные души, зачастую меняя их до неузнаваемости! Но… он хочется забраться в моё тело, чтобы закрывать миры? ― Ты – последнее препятствие. Так что прошу, не противься судьбе, уступи своё тело. Твоя душа уже жила в простом мире, туда я тебя и верну. Ты сможешь жить со своими родителями, пускай они и постарели. С твоим уже взрослым братом. Заметь, у тебя появились племянники. У тебя будет чудесная короткая жизнь, о которой ты и мечтал! Ты больше не будешь страдать или попадать впросак из-за моего влияния. Обещаю. ― Ты ненавидишь людей и желаешь мне жить среди них? Забавно. ― Я обещаю, что не трону закрытые людские миры! ― поклялся он и окружающее нас пространство вобрало эту клятву. Ой, дурная мысль пришла мне в голову! Что, если мы в ядре тёмного мира? Что, если он распилил моё тело на разные зоны, чтобы след мой был сразу во многих реальностях, а по сути сам я был в темноте, куда сигнал никогда в жизни не пройдёт? Что, если меня не смогут найти? Никогда. Это уже пугало не на шутку. Он сделал так, чтобы моё тело лишилось всего: от магии до рода. Я был разделён, я был покинут. Моё тело находилось не просто на грани смерти, он затащил меня в предельное бессмертие, где даже Башня едва тянула меня на максималках. Сейчас она бы согласилась на всё, что угодно, лишь бы это прекратить. Я более чем уверен, что, заберись он внутрь, она бы приняла его как родного, не скоро опомнившись от такого варварского вмешательства. Она меня не спасёт. Меня спасёт только чудо. ― Тебя не спасут, ― отрезал он. ― Никогда. Спасибо за поддержку, чувак. Ты просто супер. ― Прими моё предложение и иди в старый мир. Тебя там ждут! У меня оставалось только одно: время. ― Нет. Я останусь здесь. ― Что ж, ― вздохнул он. ― Значит, мы не договорились, ― и он впервые шагнул в сторону, отвлекаясь от моего тела. Что бы ни случилось, какая бы задница не произошла. Я не выйду из тела. Здесь я в тепле, здесь дом и Башня. Она не даст мне умереть, а я не дам ему забраться. Даже если это всё, что я смогу сделать, так хотя бы я смогу оттянуть момент, когда он приступит к своему плану. Я. Не. Покину своего тела! Перед моим лицом открылась панорама знакомой улицы. Минуты тонули в узнавании, к которому Дьябло и стремился. Это был мой прежний мир, мой дом. Место, где я прожил своё детство. Там всё было так знакомо и так ново из-за прошедших лет. Демон позволял мне любоваться им. Потом он показал мне наш подъезд, квартиру. Моих постаревших родителей и печальные фотографии пропавшего меня на серванте. Они жили. Это было настоящее время. Я видел то, что происходило прямо сейчас у них. Голос матери заставил меня испытать тревогу и восторг. Она разговаривала с моим братом по телефону. Она улыбалась, называя имена его детей. Отец ходил рядом, прося помочь ему с выбором рубашки. Как знакомо. Как мило. Они так изменились, но были всё теми же. ― Они ждут тебя, Риогалл, ― прошелестел зловещий голос демона.