Средимирье: Башни

      Доводилось ли вам хвастаться просто тем, что вы есть? Не что вы живы, не что вы что-то сделали, а что вы просто есть. Это не абсурд. Это суть бытия. Любая жизнь конечна. Даже жизнь бессмертного существа. И уж тем более того, что перерождается с одной душой. Каждый раз - это новая история и новый человек. Совершенно отличный от предыдущего. Любой человек уникален, и в первую очередь он должен ценить сам себя как личность, работать, шлифовать углы, чтобы достичь чего-то, но по сути то, что он просто есть уже повод для гордости.       Так вот.       Я просто был.              ― Привет, ― улыбнулся я Мане, когда после долгого, признаться чертовски утомительно ожидания, разомкнул астральные глаза.       ― Привет, ― кивнул мне Хранитель, продолжая ловкими движениями перемещать мои энергетические нити, которые за всё это время уже забыли, где изначально должны были быть. Я украдкой помнил то, как в наш с Дьябло маленький тёмный мирок ядра ворвалась Софи. Как она с грохотом, от которого у меня отвыкло сознание, боролась с ослабевшим Владыкой. Как прописные истины магии рушились от её слов и действий, она была так обозлена, что Дьябло пришлось бежать от неё. Она не пыталась его убить, а очень жаль, она пришла за мной и моим телом, истерзанным, едва живым. Но даже так оно оставалось ещё какое-то время в заточении, пока общими усилиями не удалось растащить пространственные иглы и параллели. Я слышал голоса других, я слышал два женских голоса других спутников Девы, я слышал Мане и его гаремников, я знал, что ему помогал Синогами. Но мне всё ещё оставалось только ждать. Уж терпению я научился. За столько. Лет, наверное. Скорее всего прошло пару лет.       ― Сколько меня не было? ― спросил я ради интереса.       Хранитель вновь поднял на меня свой взгляд и с сожалением ответил:       ― Два с небольшим. Ты два года отсутствовал в мире живых.       ― Как я и думал, ― вздохнул я. ― Неудивительно.       Он продолжал настойчиво собирать мои потоки. Мы были в самом сердце Башни, можно сказать в стерильной операционной, где Мане и сама Башня собирали моё тело как оно должно было быть, а не каким стало. Ожидание сказывалось на нём. Нити не только смешивались, но и объединялись, рвались, сливались в небольшие реки. Там уже не было даже видимости структуры. Бесконечные озёра и ручейки. Меня предстояло собрать заново, прежде чем я мог хотя бы банально очнуться, как живой человек. Я всё это время занимал ёмкость, которая неустанно разрушалась. Не знаю уж, на что рассчитывал Дьябло, если бы потянул ещё дольше.       ― Как жизнь? ― улыбнулся я, ― Ты выглядишь помятым.       Я был рад его видеть, только, за столько лет я уже столько раз придумывал, как заговорю с любым из моих спасителей, что решил сыграть очередную мою интерпретацию, которую считал одной из лучших. Как же нестерпимо скучно мне было эти два года, вы не представляете.       ― Как бы тебе на это ответить, не послав, ― усмехнулся Хранитель. По нему тоже было видно, что он думал об этом разговоре. Каждый раз, когда я пропадал, он безумно волновался и бросал все силы на то, чтобы вытащить меня из той сраки, в которую я на этот раз угодил. И ведь виноватых тут не было. За это время я осознал всю свою жизнь, я понял кем был, кем стал и для чего, я оценил и приценился. Единственное препятствие Дьябло в его плане представляло собой моё упрямство, которое он надеялся пересилить. Он досконально изучил моё поведение и сделал всё, чтобы не спугнуть, и только чудом я не вытащился из тела как только очнулся в астрале. Чисто везение. А ведь раньше меня прям выдувало из него.       ― Будет больно? ― спросил я, понаблюдав за его манипуляциями.       ― Боюсь, что да. Тебя спасает твоё коматозное состояние. Ты не чувствуешь этого.       ― Да я догадываюсь. Но, когда ты закончишь. Будет больно?       ― Да. Даже когда я закончу. Тебе придётся полежать тут дней пять, пока уровень болезненных ощущений не упадёт ниже твоего порога. А дальше уже можно будет о чём-то говорить.       ― Ну, благо с терпением у меня теперь всё просто зашибись! ― попытался шутить я.       Мане едва заметно улыбнулся. И ещё час мы не разговаривали. Я не мог видеть, что он делает, а Башню и вовсе не имел возможности ощущать, так что было пусто, скучно и, да как обычно, я привык. Наверное будет странно после такого вообще как-то вливаться в прежнюю жизнь, учиться заново взаимодействовать без… ну, без планирования. Я ведь развлекался, как мог. Ещё и небось деградировал по-черному. Почему я не догадался вспоминать наизусть прочитанные книги по высшей магии? А ограничился только художественной литературой? Хотя погодите, я же ни одной не вспомню. Не вспомню же? Надо попробовать.       Плетения второго уровня, глава вторая. Совмещение простейших плетений для приобретения нового свойства. Погоди, или это была третья? Помню там был пример с левитацией и подчинением стихии. Так-так, надо вспомнить точнее…       ― Все твои кроме Рокшара и Каина в медитации, ― вдруг предупредил Мане. ― Парни вынудили их заснуть по моей просьбе. Там было больше шансов вам встретиться, да и энергии было больше. Мы выводили их из сна время от времени, чтобы они не теряли сноровки, но всё равно на них сказалось.       ― Разберемся, не беспокойся.       ― Не сомневаюсь. Решил тебя предупредить.       ― А Каин и Рок? ― спросил я.       ― Они не могли оставить своих постов. Пытались помочь и здесь, и там, даже союзные государства подключили насколько могли. Кстати произошло второе нападение на Столицу. Как понимаешь, она выстояла. Демоны продолжают то, что делали.       Я понимал почему.       ― Они уже не подчиняются ему, да и не должны. Он задал тон, у него бесчисленное количество приспешников. Даже если убить Дьябло, война не кончится. Это уже больше, чем идея, это движение, культ. Они поверили его словам, и я могу тебе честно сказать, что им сложно не поверить. Его цель - запереть всех людей по закрытым мирам. Лишить их магии, оставить только тех, кто по каким-то причинам нужен.       ― Зачем ты и нужен был ему.       ― Верно. Он пас меня, как козла на убой.       ― Он очень хорошо знал, как вообще это работает, раз смог тебя так хорошо спрятать. Нам пришлось поднимать на ноги всех! Боги, Спутники, Хранители, Последние, мы даже искали Люцифера, но Клубника дал понять, что тому помогает один из Последних, причём пространственник, что в принципе все попытки гасит на нет. Только Хану удалось вызвать через год! Следом подключилась Мари, которая и разыскала Софи. Почему ты раньше не сказал, что у тебя был её кулон? Хотя впрочем, это всё равно не упростило бы дела. Даже когда очень надо, легендарных существ не найдёшь! Мы потратили слишком много времени и сил…       ― Догадываюсь.       ― Ты молодец, что не сдался. Я не представляю, что бы было, если бы враг завладел твоей мощью! Ни один Хранитель не может убить другого, это была бы бесконечная война, и кто знает, чем бы она закончилась. Мы оказались ничтожно близки к проигрышу.       ― Мда. Ну, зато мы теперь знаем, как это бывает.       ― Бывает не только так. Я не зря говорил, что тебя будут пытаться убить. Это естественно - охота за наследником. Но я и подумать не мог, что он пас тебя с пелёнок! Я даже не знаю, как обезопасить вас, чтобы впредь никто не смог вычислить души Хранителей.       ― Позже это обсудим. Уверен, решение найдётся. Соберемся все вместе и обсудим. У нас много тем для разговора, ― и я даже не сомневался, что от меня теперь не смогут отвязаться методом: “маленький, потом, не дорос”. Дорос. Дообдумывался. У меня было много времени на переосмысление всего.       ― Рио, ― вздохнул Мане. ― Я хочу уйти.       ― Что?       Плечи мужчины в черных одеяниях поникли, я только сейчас заметил, каким растрёпанным и измученным он был. Мы оба устали за эти два года. Ему тоже пришлось нелегко, пускай он и больше умел, больше знал и понимал в этом мире. Эта заварушка потрепала его знатно.       ― Я устал. Смертельно устал продлевать эту жизнь. Я уже на пределе. Мне не удастся передать тебе многое, но я оставил тебе инструкции на первые десять лет жизни, ты всё поймёшь. Главное следуй рекомендациям и спрашивай всё, что нужно. Синогами готов помочь тебе, он доделает всё то, что я не успею доделать.       ― Нет, стой, погоди…       Я впервые видел, как сильный, уверенный Мане буквально ныл мне, что больше не может. И не смотря на четкие движения и слаженную работу, он выглядел таким несчастным и забитым, что я ощущал себя банально старше, не говоря уж о сильнее. Мой Мане. Мне так было жаль его душу.       ― Я уйду, можно? Как только поставлю тебя на ноги. Мне очень тяжело даётся продолжать жить. Лорель больше не отвечает нам. Он совсем потух.       Как оказалось это были те слова, которые я не ожидал, и которых боялся больше всего. Я не успел справить радость возвращения, оправиться от испытаний, что был вынужден пройти, и тут узнаю, что вот-вот останусь совсем один. Против громадной силы демона, ставшего куда больше чем Владыкой или Божеством. Такую силу называют легендарной. И он однозначно уже вошёл в историю.       ― Мы разберемся с этим, обещаю.              Дни тянулись медленно, я наблюдал за едва уходящим от меня поспать Хранителем и думал, как смогу вообще жить без него. Он - моя опора, моя защита. Я знал, что он должен был покинуть меня, но ужасался этому, будто ребёнок. Однако все родители, что приёмные, что настоящие, однажды должны покинуть своих детей навсегда.       С родными я уже расстался.       Моя встреча с гаремниками была бы радостной, если бы не тот факт, что у меня болело буквально всё. Как только держать меня в сердце Башни больше не имело смысла, Мане вернул меня свету. Только вот первые два дня я спал и накрывался обезболивающими, потому что иначе даже банальная фраза могла резко потонуть в отборном мате и криках. Такое даже подготовленным не выдержать! Но позже стало легче. Рокшар и Каин первые смогли меня поприветствовать. И я безумно был им рад. Остальным тем более.       Моё воссоединение с Башней было не менее болезненным, чем принятие своих же энергетических путей на прежние места. Это был долгий процесс восстановления, затянувшийся на месяца. Зато всех друзей повидал, потому что Мане добрался до всех в своих поисках. Я очень им был рад. И с ужасом наблюдал за своим Хранителем, который с умилением ждал моего полного восстановления. Мы все были шокированы и не готовы.       ― Рио, ― тихо сказала Руру в ночи, когда мы вдвоём собирались спать у меня в кровати.       ― Да?       ― Ты изменился, ― призналась она в смятении. Я знал, что их это тревожит.       ― Почему ты так думаешь?       Но она не знала, как ей это объяснить. Даже я заметил то, что стал грубоват по отношению ко всем. Мне во многом стало плевать на чувства. Я не думал о них, не пытался сгладить углы. И казалось, что всё будет лучше, вот-вот это пройдёт, но не происходило. Во мне клубился дым с пепелища от которого очерствело сердце.       ― Твои глаза совсем другие, ― прошептала она, сжав мою ладонь в своей. ― Они полны жестокости.       ― Уверен, что тут поможет только время.       Утром, когда Ру раньше меня начала собираться на свой пост я с удивлением заметил на её бедрах яркие синяки, которые под силой естественной регенерации к утру только-только начинали рассасываться. Они была практически фиолетовыми. Это были отпечатки моих пальцев.       К такому повороту я не был готов.       В следующий раз во время секса я чуть было не начал душить Каина, благо тот ловко подмял меня. Ещё через пару дней синяками обзавелась Фил, к которой вообще грубость применять было нельзя ни под каким соусом. Девушка плакала. А я не понимал почему.       ― Кажется, я не контролирую свою силу? ― предположил я, смотря на собственную руку.       Рокшар, Вута и Дэфаурен переглянулись. Они вместе со мной пили вечерний чай. И они не ожидали такого откровения.       ― Ну, да, ты несколько жесток, и делаешь больно, но это, наверное, нормально. Ты же фактически два года не пользовался своим телом, ― рассудил Вута.       ― Не уверен, что дело именно в этом.       Дошло всё до того, что спать со мной могли только трое: Рокшар, Каин и Миракл. Я реально не контролировал себя, допуская болезненную грубость, вплоть до укусов до мяса. И меня это пугало не меньше, чем их. Я морозился. Я всё больше боялся своей же жестокости, которая перла из меня, как из атомного реактора. И самое паршивое, моя нежность стала слишком равнодушной и механической, будто и правда сердце совсем окаменело.       ― Ты что-то не договариваешь, ― строго сказал Рок, с тревогой наблюдая за мной, судорожно ищущего хоть что-то подобное в библиотеке.       ― Отстань, ― огрызнулся я, продолжая нехитрое занятие.       Почему я начинал злиться с пустого места? Бросался на людей? Орал почем зря? Терпелка видимо кончилась в другом мире. Не иначе как.       Рокшар подошёл ближе и заставил меня посмотреть на него лицом к лицу. В розовых глазах плескалось недовольство. Ничуть не изменился за эти два года, такой же красавец!       ― Рио, что с тобой случилось там такого, что ты так изменился? ― спросил он с хорошо различимым змеиным шипением. Он зомбировал меня, пытаясь убедить открыться.       ― Скука там со мной случилась, ― отвернулся я через силу. ― Отвали от меня, пожалуйста. Иди по своим делам.       ― Дела подождут, ― упёрто заявил он и плюхнулся на соседнее кресло.       Мы сидели под моим куполом, потому что я прекрасно знал, что в библиотеке шуметь нельзя, а рядом со мной всегда было шумно, хоть что делай. То гаремники нагрянут, то запрос поступит, то ещё чего. Невозможно, блин, одному посидеть.       ― Риогалл, скука не делает человека жестоким до крайности. Ты на людей бросаешься, понимаешь? Из тебя злоба прёт. Что с нашим равновесием? Ты ведь так ни разу и не подтвердил его появление. Ты закрыт от нас щитами, не даёшь помочь тебе, а ведь для этого и существует наша связь. Что случилось?       У меня было стойкое ощущение, что ко мне ластится змеюка. Ладно там кот, собака, но когда с тобой милуется тайпан впору задуматься. Мне не нравилось. Даже это меня бесило. И чуток пугало.       Чего он лезет вообще? Зараза такая.       ― Можно я попрошу тебя о сегодняшней ночи? Ты же не успел её никем занять?       Последнее время я не мог спать с кем-либо. Меня могла выбесить невозможность повернуться как я хочу, или что одеяло прижато кем-то. Я стоически не выносил обездвиживание и иже с ним. Я мог лишить себя сна, лишить его их. Отчасти мне было стыдно, а потому я больше никого не пускал спать со мной. Максимум секс и по разным комнатам.       ― Можно, но спать ты у меня не будешь, ― предупредил я.       ― Я хотел именно сна.       ― Зачем? Ты холодный, я верняк взбешусь из-за этого!       ― Я привык, расслабься. Давай просто полежим вместе, хорошо? Я очень надеюсь, что ты откроешься мне.       На языке так и вертелось: скорее Каину, но я всё же удержался от такого болезненного напоминания его статуса. Только двое остались по ту сторону моей любви. Любви на данный мир жестокой и болезненной. Я пользовался нашими чувствами, чтобы делать больно, и это было отвратительно!              Родная спальня посреди сада едва ли радовала в последнее время. Небо было тусклым и закрыто облаками. Магия наглухо зашторила окна. Я сидел на своей кровати и пялился в сторону, где этим утром разбил кружку, которую не вовремя подал Малин. Меня боялись слуги. Из обычного мудака я эволюционировал в настоящего монстра, и даже осознание этого не давало мне банальной стабильности. Я не боялся срываться даже на Мане и его гаремниках (а поверьте, там было кого опасаться). Я пытался пить успокоительное, я пытался сбрасывать напряжение в боях, но толку не было. Агрессия выходила из-под контроля. Меня ограничивали в общении, опасаясь за людей.       ― Пойдём вместе ванну примем? ― предложил Рокшар, выходя как раз оттуда.       ― Спинку мне потрешь? ― съязвил я, но Рок только вздохнул.       ― Если захочешь.       ― А если я ещё чего-нибудь захочу?       ― Значит поговорим об этом и решим, ― продолжал сохранять нейтралитет наг. ― Идём, не упрямься.       Надеюсь, что он меня там не утопит. Хотя. По последним событиям скорее я его. Надеюсь, у него есть в запасе жабры там, ну или что-нибудь такое. На всякий пожарный случай?       Розовые глаза внимательно следили за мной, лениво перемещающимся в ванную комнату. Сколько недоверия, ну надо же. Что же он задумал?       Меня уже ждала полная купель с задорно покачивающейся на волнах пеной. Пахло чем-то ненавязчиво вкусным. Разве что слишком яркий свет не соответствовал ожидаемой романтической атмосфере. Выходит, он действительно не хотел только секса? Что было нехорошо. Мне сложно было взаимодействовать с любыми существами без агрессии, которую научным языком обозвали защитным механизмом моей психики, поэтому я общался с гаремниками “нормально” только через секс, где агрессия зачастую переходила в страсть. Да и во многом помогало банальное связывание.       Умом я понимал, что это повод испугаться, но чем больше я боялся, тем нетерпимее я становился. Будто порочный круг.       ― Я знаю, что ты этого не хочешь, но, ― Рокшар медленно опускался рядом со мной в купель и продолжал наблюдать за мной.       Я лежал на краю, закинув руки на бортик и следил за ним с тем же вниманием. Быть может слегка приправленным недоверием и недовольством. Его белые волосы расплывались по водной глади ореолом. Я не мог не любоваться его телом, его лицом, но душа моя не была открыта ему. Моя любовь к нему сейчас была на уровне банального взаимоуважения, которое проходило не самый легкий период.       ― Но что? ― спросил я.       Он подошел ко мне так, что я мог запросто дотянуться до него не прилагая никаких усилий. Но не ближе.       ― Ты до сих пор опекаешь остальных от своих знаний и боли. Ты не даёшь нам чувствовать её именно поэтому, можешь не отрицать.       Я медленно качнул головой и не соглашаясь, и не отрицая. Я бы вообще не сказал, что закрылся намеренно, это произошло само собой. Но быть может так инстинктивно я действительно защищал дорогих мне существ.       ― И ты не хочешь, чтобы пострадала твоя любовь к ним. Я давно тебя знаю и говорю это потому что именно так ты бы и сделал.       ― Что ты хочешь? ― спросил я в лоб.       Все эти прелюдии и пассажи раздражали. Ближе к телу, как говорится.       ― Откройся мне, дай увидеть и разделить с тобой, ― сказал он четко.       Представитель своей расы, избранный, достойный. Его решения всегда были взвешены и на благо народа, он был прекрасен в своей продуманности.       ― Нет.       ― Я хочу ведать. Мне нужно тебе как-то помочь. Пусти меня в свою память, я никому ничего не расскажу. Только так я смогу обрести покой.       ― Ты сказал сам, что считаешь, будто я никого к себе не пускаю потому что боюсь навредить любви. Так зачем ты сам бросаешься на амбразуру?       ― Между нами её ещё нет, ― запросто ответил он.       Верно.       Я видел по его глазам боль от этой правды, но только сейчас ощутил стыд за то, что заставил его признать это. Боги, насколько же мне нужно было говорить это? Почему я это делал?       ― Ты приносишь себя в жертву, ― констатировал я.       ― Ничего страшного. Я считаю, что это достойная цена.       ― Цена чему?       Он никогда не уводил взгляд, разве что когда открывался мне и играл на публику, но сейчас, смотря мне в глаза, я буквально видел, как он по естеству хотел этого. Я читал его. Я понимал, что он сам сейчас открывается мне.       ― Тому, что я не смог тебя защитить.       ― Никто не мог бы.       ― Я знаю. Меня растили как лучшего, как единственно верного и правильного. Я во всём должен был быть первым. Я был лучшим учеником с рождения, но даже это не помогло мне. Пока тебя не было, я не единожды думал о том, почему не верил в сверхвозможности? В то, что за рамками начертанных норм? Быть может, если бы я не отрицал невозможного, то мог бы спасти тебя?       ― Неужели дошло даже до такого? ― вырвался кусочек сарказма из моего рта.       Наг задрожал, но практически тотчас же взял себя в руки. Он держал себя гордо и непринуждённо, когда как сам едва справлялся с собственными эмоциями.       ― Эти два года были худшим временем, что я прожил. Знать, что ты жив, но не иметь возможности найти тебя - от такой безысходности всё что хочешь в голову начнёт лезть. Я понял, что мир не описан теми законами, которые мне известны, он ими упрощён. Так что я безмерно счастлив твоему возвращению, и больше не хочу никогда терять тебя. И твоё поведение к несчастью заставляет меня думать, что я теряю тебя вновь.       Те воспоминания. Я тоже многое успел обдумать за эти несколько лет. Только вот не всё мне было ясно и не все теории я ещё смог проверить. Одно я знал точно: я не хочу помнить некоторые вещи. Стресс должен был пройти, состояние нормализоваться, уроки усвоиться. Должно быть и агрессия однажды спадёт? Я уже никогда не стал бы тем, кем был, но возможно смог бы стать кем-то похожим.       ― Признаться, ― вздохнул я, опуская плечи. ― Я и сам не хочу помнить то, чем ты просишь поделиться. Чтобы прожить эти два года потребовалось всё доступное воображение, и я исказил многие воспоминания немеренно. Боюсь, что ты сделаешь только хуже.       ― Я могу забирать их, если надо, ― предложил наг. ― Я могу стать единственным, кто будет это помнить.       ― Не лишай меня частицы самого себя! ― рыкнул я, вмиг распаляясь.       Огонь Вуты пришлось во мне связать печатями, потому что за последнее время я слишком часто что-либо поджигал. Но даже без него я пылал.       ― Хорошо. Извини. Подари мне хотя бы крошечную часть своего доверия, чтобы я смог тебе хоть как-то помочь! Ты загибаешься, ты сам не справишься с этим. Твоя психика уже повреждена, ты знаешь это. Откройся, я молю тебя. Ради возлюбленных, не говорю уж ради меня. Каждый день ты безвозвратно меняешься с этим бременем, они не могут с этим мириться, потому что эти изменения в худшую сторону. Прошу тебя!       Самым жутким было именно то, что при искренности его слов и правдивости посыла я оставался предельно равнодушным к его мольбам. И дело едва ли было во взаимности. Я и думать не хотел вспоминать тот ужас.       ― Нет.       ― Рио, ― вздохнул Рокшар и скорбь на его лице была убийственной. Он жалел меня, он сожалел о многом, я, даже когда он натворил то, что натворил, не видел его таким расстроенным. Чем дольше я противился - тем больше выходило наружу.       ― Прости, Рокшар, но я не могу этому дать выход. Они болезненны для меня ровно настолько, что я держался от того, чтобы уйти только из-за вас. Одна мысль, что вместо меня вернётся он пугала так, что я вынужден был… вынужден был просто смотреть, как… ― я не говорил никому. Осознание до сих пор давалось мне тяжело. Я мог не помнить, но знал итог: ― как он убивает их.       Защита колебалась. Я дышал глубже, пытаясь подавить панику. Я не должен был вспоминать.       ― Кого, Рио? ― тише спросил Рок и взял меня за руку.       Я посмотрел на него, не желая этого говорить, страдая всей душой от того, какой выбор сделал. Тогда, в ту бесконечную ночь я рыдал навзрыд, но сделал выбор. И слезы мои хоть и были эфемерны, но их болезненность оставалась со мной до сих пор.       ― Он пытал моих родителей и брата, ― выдохнул я через силу, пытаясь сглотнуть комок в горле. ― Долгие несколько дней. Он убивал каждого, очень медленно…       Рокшар заткнул меня поцелуем, принуждая отвлечься. Не думать. Не говорить. Он понял. Этого было достаточно! Как хорошо. Он отстранился от меня почти сразу же, не дав подумать о чём-то другом. Это даже не поцелуй, а скорее чмок.       Тогда я подумал, что пожалуй всё сделал правильно. Новый мир стал мне домом, мои мужья и жены были мне самым дорогим и ценным в этой жизни, я безумно любил каждого из них, пускай и по-своему. Розовые глаза напротив вызывали те же чувства. Я любил его, всем сердцем. Пускай и чувство это было ещё таким новым и почему-то казалось надуманным. Нежность, привязанность, ощущение правильности.       ― Твоё земное имя Евгений Огонёв, ― сказал Рок.       Я замер. Мгновенно, будто туман, по сознанию поплыла дымка. Я сам не заметил, как напрягся всем телом, на что Рокшар отреагировал крепкой хваткой.       Он. Лишил меня этого! Каждого воспоминания. Каждой детали, связанной с прошлой, мирной, жизнью. Я ощущал, как они затираются, и понимал свою беспомощность. Евгений, Женя. Оцепенение и страх больше не вспомнить. А затем злость и ярость. Я орал на него, вопил о бесчестности и множество раз вопрошал: “почему он решил за меня?”, а он только блокировал мои удары, которые мог, и терпел. Каждую секунду, каждую минуту моего отчаяния и злости, накопившейся в избытке. Ванная комната была практически подчистую разрушена, на стенах алели брызги крови, вода была повсюду, на полу были разбросаны полотенца, халаты и мыльные принадлежности.              ― Так было надо, ― прошептал Рок, прижимая меня к себе. Мы сидели в углу, не видимом со входа. Он крепко обнимал меня, позволяя выплакаться и отпустить окончательно. Отныне я потерял их насовсем. Я больше не помнил лиц, имён, их голосов, я не мог вспомнить того, как жил раньше, на земле, помнил только слова Дьябло о том, что со мной происходили несчастья там по его вине. Но и всё.       Уже давно мой мир был здесь. Мои родные существа считались гаремники и Мане. Я знал, что Башня - мой дом, который я никогда не смогу оставить по доброй воле. Я ничего не потерял здесь.       ― Ты однажды бы всё равно испытал боль утраты, ― продолжил говорить наг, гладя меня по голове.       Его лицо и тело все было в гематомах и кровоподтеках, волосы жутко спутались, и я даже клык выбил один. Но вместо того, чтобы приводить себя в порядок, он пытался создать вокруг меня комфорт и успокаивал так, как умел. Обнимал и гладил, принося себя в жертву.       ― Люди так мало живут. Извини меня. Я поступил нечестно с тобой, но та боль, она ведь ушла? Ты забыл всё, что терзало тебя!       Я прикрыл глаза и задрожал. Беспомощный, мокрый и виноватый за погром, что учинил.       Их не было. Я больше не злился, во мне больше не было нестерпимой боли, с которой я уже было примирился идти рука об руку всю оставшуюся жизнь. Никакого чувства вины из-за выбора. Сомнений о правильности. Сожаления в неиспользованных попытках спасти. Тогда я корил себя за слепоту, но сейчас понимал, что всё равно не смог бы предсказать такой исход. Дьябло растил меня на убой, заранее всё продумал и спланировал. Мы столько раз чудом уходили из-под его рук, что случившееся стало лишь ожидаемым исходом.       ― Ты можешь ненавидеть меня за то, что я сделал! Но теперь хотя бы остальные не будут страдать от снедающей тебя боли, ― прошептал он и поперхнулся.       Я поднял голову и посмотрел на него. Наг плакал. Избитый, истерзанный моей болью, он сам мирился со своей. Годами всей душой жаждая благословения с моей стороны, он спасал других, чтобы они не страдали. Выбирая меньшее из зол. Уступая и принимая удар на себя. И всё равно ему было нестерпимо больно. Его с самого рождения готовили к компромиссам. И он справился.       Мой милый сильный наг. Я погладил его по щеке тыльной стороной ладони и прикрыл глаза, ощущая себя удивительно защищённым в его объятьях.       На общем фоне творилась паника. Не знаю, что им сказал Рок, и почему эта толпа до сих пор не заявилась сюда, но по-своему я был этому рад. Не хотелось показывать слабость им, особенно слабость Рокшара. Для них он авторитет, к которому всегда можно прийти за помощью. Так и должно было остаться.       Мои чувства сплетались с его, я ощущал каждый оттенок его страдания, но упорно молчал, в наказание. Он лишил меня памяти о моём начале, чем несомненно заслужил такого поведения. Но вместе с осознанием пришло и умиротворение. Дурак. Нельзя приносить себя в жертву!       ― Взаимность пробудилась, ― признался я едва слышно.       Рок поднял голову с моего плеча и поражённо спросил:       ― Что?       Он так хотел, так отчаянно этого хотел. Быть услышанным, быть избранным, получить ответ на свои эмоции. И я наконец-то почувствовал, что испытываю это и сам. Взаимность. Не смотря на сложность его характера, замашки главнюка и строгое воспитание, ему лишь хотелось ответного обожания. Не за заслуги. А просто за само существование, за то, что с ним хорошо рядом, за то, что он и сам любил. Несчастное дитя завышенных ожиданий.       ― Но не делай так больше, ― пожурил я его, позволяя ещё теснее обнять меня. ― Я обижен на тебя, поэтому не могу тебе сейчас ничего дать в подтверждение моих слов.       ― Ты можешь снять щиты, ― тихо ответил он.       ― Могу, ― согласился я, смотря на него. Теперь он читался куда проще, любовь смягчала, упрощала высокородного юношу. Его взгляд дольше не источал надменность для меня, а отражал грусть и тоску. ― Но не стану этого делать. Потому что я всё ещё злюсь. Тебе придется потерпеть пару дней, пока меня не отпустит окончательно.       Рок сжал губы и кивнул.       Смиренный.       Я улыбнулся ему и прижался губами к его щеке. Шероховатость теплой кожи была приятна, но под ней ощущалась тонкие ребристые грани его змеиной сущности. Такой красивый покалеченный наг. Я развернулся к нему лицом полностью и в наглую полез осматривать его пасть, вспомнив, откуда на его лице столько крови.       Наг сначала не дался, по привычке. Всё сам, со всем сам, но получил по руке и сдался на мою милость.       ― Я даже не знаю, его можно как-то вставить обратно? ― спросил я, ужасновушись отсутствию клыка на положенном месте.       Рокшар закрыл рот и усмехнулся. Его глаза блестели от пролитых слёз. Красивые розовые радужки с гуляющими бликами. Беззащитный.       ― Всё можно. Только нужно будет добраться до мед.крыла.       ― Я могу перенести тебя.       Наверное стоило бы уже двигаться дальше, чтобы всё привести в норму.       ― Не надо. Я сам. Побудь рядом, ― попросил он, и я абсолютно был этому не удивлен. Ему было спокойно рядом со мной вопреки нашей же только что произошедшей кровопролитной драки. Его спокойствие и умиротворение стекали в меня, успокаивая душу.       Терять людей непросто. Родных - ещё сложнее. И тут не лечит время, оно лишь позволяет примириться.       ― Так, что мы теперь будем делать, ― спросил Рок. ― Ты был так зол, что я не сомневался в том, что ты хочешь отомстить любыми способами. Сейчас, полагаю, ты изменил своё мнение?       Я задумался над его словами.       О нет. Моя ненависть перестала меня жрать, её укротили, но она всё ещё была во мне, вместе со злобой.       ― Я хочу его уничтожить, ― сказал я, сверля взглядом стену за спиной нага. На моём лице появилась неконтролируемая улыбка, а всё тело словно сжалось перед рывком. Я был готов, я хотел начать действовать. Мне нужно было добраться до него самолично, чтобы уничтожить весь его тёмный мирок!       Умиротворение нага схлестнулось с этим пламенем и захлебнулось. Я ощутил тревогу и посмотрел на Рокшара, но его взгляд тотчас же остудил мой пыл. Желание нежить, холить и лелеять были куда сильнее желания мстить. Здесь, сейчас, у меня был достойный муж, который вовсе не должен был ощущать всё это.       Рок удивил меня.       ― Мы уничтожим его. Не сомневайся, ― сказал он на полном серьёзе. ― Таким, как он, не светит колыбель.       Дрожь охватила моё тело. Неожиданное осознание.       ― Колыбель. Рок, а вы пытались найти Люцифера?       ― Да. Но, так как нам помогал Последний, с которым вы откуда-то знакомы, ― а на лице так и читалась: “не хочешь ли ты рассказать мне подробности этого дела?”, ― то он признался, что за исчезновениями Люцифера стоит другой Последний, специализация которого заключается в разведывании и поддержании миров. Как сказал Клубника, более удачного пособника для исчезновения не найти.       Другой Последний? Как интересно.       ― И даже спутники не могут их найти?       ― Даже Дева, ― кивнул Рокшар.       ― Дева, ― повторил я. ― Вы не обращались к ней, ища помощи?       ― Чтобы она уничтожила колыбель демонов раньше, чем мы нашли бы тебя? ― ладно, признаю, глупость сморозил. Рок оставался умиротворённо серьезным. ― Люцифер понял, что она так или иначе прознает, а потому и сбежал. Как сказал Аки, Дева не всесильна, её основная власть в общении с Системой, которую она контролирует. Но природа не способна обрабатывать поисковые запросы. Аки, ещё один из спутников, который откликнулся на наш зов, пообещал, что сделает так, чтобы Дева максимально долго не вмешивалась в происходящее. Мы должны разобраться сами.       ― Но спутники, как обычно, не принимают ничью сторону.       ― Именно. Софи сказала, что с тебя должок после всего этого. И, честно сказать, я не представляю, как ты будешь с ней расплачиваться.       А я вот представляю, но это будет тот ещё треш.       ― Ладно. Пошли отведём тебя полечиться и всё же выйдем к остальным. Их тревога усиливается.       ― Я чувствую, ― улыбнулась змеюка без одного клыка, а мне и рассмеяться захотелось, и просто умилиться. Мы как-нибудь разберемся со всем этим. Должны.