Средимирье: Башни

      Как же сложно было быть в курсе всего и пытаться за всем уследить! Я стоял за спиной Мане, в его тени, и слышал каждую его мысль, коей он направлял Башню. Она внимала ему беспрекословно, тотчас обрабатывая сложнейшие запросы и корректирую ювелирные настройки в системе нитей.       Хранители - основное управляющее звено для поддержания равновесия не столько мира во вселенной, сколько гармонии между циклами жизни и смерти. Они не контролировали развитие миров, они не вмешивались в дела людей, они словно демиурги впутывали параллели в свою систему весов и удерживали гармонию, дабы в один момент Система не оказалась перенаселена или же истреблена полностью. И да, истребление одной расы другой входило в категорию поднадзорной Хранителям. Это были цифры и сухой расчет, невмешательство продолжалось строго до определённых значений. Каждая Башня безразлично следила за тем, как обваливается угол равновесия, чтобы, когда ситуация совсем выйдет из-под контроля надзорных органов самих жителей планет, начать действовать.       ― Средимирье фонит на нити, ― предупредил Крист, делая развертку своей четверти Системы.       Это было зрелище не для слабонервных!       Мы находились в особом, мнимом зале, объединяющем в себе четыре пространства Башен. Хранители разворачивали свои карты и давали увидеть свои нити. Здесь было столько данных на одно, как мне до этого казалось, великоватое помещение, что я едва не задохнулся. Голова начала неистово гудеть почти сразу, поэтому пришлось снять пару слоёв, дабы не видеть эту какофонию.       ― Мы не можем трогать эти и эти участки, ― предупредил заранее Синогами, указывая определённые области на своей карте. ― Они в консервации. Я уберу их?       ― Оставь, ― резко отозвался Макс. ― Они тоже дают фон. Сейчас важно учесть всё.       Мои шаги глохли в дымке, стелющийся по полу. Я осторожно прокрался за спину Криста и перебрал около семи настроек по фильтрам, чтобы увидеть Акаран и Нарак. Это был сгусток мирков, искаженный параллелями и условностями. Их сердца были переплетены, Акаран паразитировал на Нараке. Тёмный, злой мир, древняя сущность. Я знал его, потому что проведя столько времени в его сердце - сложно не разузнать максимум доступной информации, я знал ритм его сердца, его сложные системы нитей, его слабые места, но не знал, что представляет из себя его защита, потому что был спрятан глубоко внутри.       ― Нужны представители рас, дабы подготовить карман к изменениям, ― голос юга звучал громогласно против моей тишины.       ― Нужны и маяки. Если мы берем Средимирье за отправную точку, то надо готовиться к последствиям.       ― Я всё ещё за использование параллели! ― настаивал Максвелл.       ― Ни одна параллель этого не выдержит! ― вспылил Синогами. ― Я говорил это раньше! Надо было растить параллели вместе, хотя бы двумя Башнями, но вы все посчитали, что оно нам не пригодится!       ― Ни один из нас не мог составить тебе пару, ― напомнил ему Мане. ― Обязать на сотни лет свою Башню в стабильный расход на общее дело - это реально только когда всё стабильно. А какая у нас стабильность? Я передаю дела, ― кивнул он на меня, ― Кристу спутали всё, что только могли спутать, а вам с Максом только и растить вместе миры, сидя на разных частях качелей!       Хранители переглянулись и не стали спорить. Всё было слишком не просто. Каждый из них отвечал за свою сторону и делал это на свой лад.       Доклад Криста заставил меня изрядно закипеть в душе, но как я и обещал Мане, я ничего не говорил. Запад - качель Востока, та сфера, где наша Башня может только доверять его силам и словам. Мы симбиотически связаны с Югом и Востоком. Но качель - это доверие и не более того.       Точнее, доверие не совсем правильное слово. Мы можем только полагаться на сознательность другой стороны и её благоразумие. Тут как раз впору говорит о бесконечном недоверии, но полном бессилии, от чего и сложилась подобная ситуёвина.       ― Нарак и Акаран изолированы моими щитами, ― сказал Крист. ― Я не могу ничего больше, кроме как оградить их.       Власть над этими мирами была утрачена. Нити из потоковых жил превратились в энергетические отсосы, которые можно только заблокировать, но не более. Фактически, чтобы не дать им сосать с Башен и других миров, пришлось отказаться от идеи дотянуться с Юга и Севера, и полностью купировать сам Запад.       ― Именно поэтому он и выбрал такую суперпозицию, ― резюмировал Запад, смотря на меня. ― Его боимся мы трое, как возможные источники энергии, а вы, как единственные, до кого он не может дотянутся, стали целью захвата физически. Он играет на потоках, а это очень опасная игра.       То ли стечение обстоятельств, то ли огромное везение, то ли удачно разыгранные карты на поле. Кто знает!              ― Что ты будешь делать, когда получишь Башню? ― спросила Филл, поправив свои волосы. Я слабо улыбнулся ей.       Красные локоны прикрывали мои глаза, ей хотелось убрать их, но она не привыкла трогать меня просто так. Тактильный контакт вообще не был её коньком. Я исполнил её желание взмахом головы и постарался сесть в кресле более удобно.       ― Ты сейчас о том, какой курс мы выберем? ― уточнил я.       ― Именно.       Улыбка сползла с моих губ. Мысль о смерти Мане тревожила меня, но во всяком случае я уже видел свет по ту сторону от границы потери. Да, у меня должен был быть адаптационный период, у меня будут проблемы с Икзаром, у меня будет вхождение в должность через первые ошибки и пробы. Это будет важный и долгий по-своему этап, но так или иначе, однажды придётся решать самому, что будем делать мы сами.       ― Я никак не могу повлиять на Акаран, я не могу убить Дьябло, и нас ждёт война за равновесие. Так много дел, так много точек соприкосновения с реальностью. Мане готовит общий план действий, чтобы мне было проще ориентироваться. Нам же останется только следовать ему.       ― Значит, действуем со всеми? ― спросила она.       ― Есть другие предложения?       Мане избирал максимально добротную тактику. Там, где мне, юнцу, будет по силам разобраться. Где не будет тонкой материи миров, где я не должен буду пользоваться особыми суперпозициями и играть в опасные игры. Он к этому же принудил и остальных Хранителей, потому что это не то время, когда стоило бы передавать власть. Но сам он уже не тянул. Башня сидела на моём резерве, практически полностью отказавшись от Мане, что ослабляло его. Спасибо хоть, что пойти против наших приказов она не могла. Энергия уникумов копилась с той быстротой, что мои резервы к ближайшей сотне лет должны были разрастись до средних размеров Хранителя, когда Башня находится в самодостатке. Тогда же включится иной режим потребления и отдачи энергии. Тот самый режим, который заставлял остальных бояться тёмного мира Акаран. Башни - это генераторы, они не только умеют сосать, они же и питают. Именно на них держится Средимирье. Их нитями скроены полотна миров.       Башни агрессоры, но их агрессия будет самозащитной, только когда им самим мало.       ― Я думала, что мы что-нибудь ещё попробуем. Хотя бы с другими мирами демонов, ― её глаза блеснули недобрым пламенем.       ― Я не буду связывать вам руки, ― улыбнулся я. ― Вы - уникумы, вы легко можете стать демиургами.       ― Про легко, я бы не торопилась говорить, но… ты не против?       Ах, моя ведьма.       ― Как я могу быть против того, чтобы ты попыталась расширить свои знания настолько?       ― Не я одна.       ― Не сомневаюсь.       ― Это обучение будет долгим, я не уверена, что мы в скором времени сможем помочь тебе своими силами. Но знай, что я, Дефаурен и Миракл приняли решение обучаться этому.       ― Вы справитесь, ― не сомневался я.       Единственным моим знакомым демиургом, создателем миров, был Иргарсиль. Я не подозревал об этом, пока не осознал саму мощь его творения! Подключить свой карман к межпланетному водному потоку, да ещё и сделать его фиксированным. Демиурги отличались от владык. Демиурги создавали миры сами, с нуля. Владыки же могли только управлять тем миром, который обрели.       Самым известным демиургом Системы была Дева, но её принципы работы не были соотносимы с обычными магическими существами. Она ведь вроде читера.       Стать демиургом, будучи магом, о, на это даже не всегда были способны избранные существа! Создать карман на своих резервах мог любой хорошо образованный маг, но это как мир грёз с привязкой к реальности. А попробуй создать целый мир!       И была каста существ, которых можно было выделить, как исконных демиургов: Последние. Одно из их призваний (а призвание у Последнего только одной и фиксированное с самого начала) было созданием миров с нуля. Они ухаживали за мирами, словно садоводы за садами. Они же знали всех созданий Междусвета, со многими из которых вступали во взаимовыгодные союзы, дабы обезопасить себя. Какой садовник станет ломать собственные деревья, чтобы отбиться от воришек?       Мане велел не особо-то обращать внимание на Последних, потому что они далеки от миров людей. Они живут только для себя и своей цели, но они бывают необходимы, когда задачи перестают быть выполнимы штатными силами.       Конечно же, существовал целых список и других “иных” существ, наличие которых в Системе где-то на границе реальности. Они почти системники, но всё же ими не являются. С системниками вообще особая ситуация.       Короче моё миропонимание расширялось и расширялось, чаще заставляя содрогаться в ужасе или же испытывать трепет.       Если мои гаремники хотели стать демиургами, постичь эти знания, то флаг им в руки! Я туда ни ногой, хотя в любом случае я отчасти буду посвящён во всё это. Хранителям ни к чему плодить миры, наше дело присматривать и уравновешивать другие, уже существующие.              От Икзара не скрывали цели поездки в его родное государство, это было абсолютно ни к чему, пускай и довольно жестоко в его отношении. Он знал, что прощается с Мане до того самого последнего часа, он всё это понимал.       Его взгляд скользил по Хранителю и взаимности не имел.       ― Всё в твоих руках, ― прошептал Мане, избегая смотреть в его сторону. Ему тоже было тяжело. Его гаремники готовы были утешать его всеми силами, это было заметно по их поведению и поддержке, но кто утешит Икзара?       Никто.              Королевство Манро воистину было огромным и очень успешным! Столько лет быть под опекой Башен!       Мы перешли портал в самом центре одноимённой столицы и оказались тотчас приняты делегацией. Икзара здесь почитали героем, скандировали его имя и ликовали. Драконы вообще любят шумные праздники по любому поводу, вот и наш приезд стал причиной такового. В небе драконы показывали чудеса акробатики, на земле скандировали добрые слова и сопровождали нас во дворец с цветами и прочими почестями. Восьмой наследный сын вернулся!       Хорошо, что люд не знал, что означали наши с гаремниками красные одежды. Не знали, как близки были глобальные перемены. Хотя едва ли они их коснутся. Благословение Башни даётся единожды, и только после смерти Хранителя, давшего его, можно отказаться от стороннего контроля. Не всем это надо, но меняются короли, меняются поколения, и всё забывается. Они забывают, что именно давала им Башня, считают, что на свободе будет лучше, хотя нужна ли такая свобода?       Королевская семья, однако, куда лучше была осведомлена о том, что происходит.       Икзара обняли его мать и отец, искренне порадовались его приезду и куда более настороженно отнеслись ко мне. Впрочем, они были бы глупцами, так легко доверившись. Драконы славный народ, пусть и вспыльчивый. Их церемониальные речи куда более просты и понятны, чем у многих других, они подкупают своей прямотой, а потому легче втираются в доверие.       Отец Икзара был широкоплечим, могучем оборотнем, а мама изящной, бледной драконихой с яркими жемчужного цвета глазами. Икзар явно пошел в отца, как и окрасом, так и своей чешуёй.       ― Я так полагаю, смена власти не за горами, ― улыбнулся мне король Гронг.       ― Сказал бы, что мы уже у подножья, ― ответил я ему, отражая вежливую улыбку.       Я не знал, общается ли Икзар со своими родичами настолько тесно, чтобы те были в курсе его дел, но было видно, что им не всё равно. Они любили своего молодого по драконьим меркам сына и желали ему счастья, которого, увы, он не обрёл, став гаремником Хранителя.       ― Нам нужно обсудить многое, ― выдохнул мужчина. ― Не против, если мы поговорим наедине?       ― Буду признателен.       Праздник для народа должен был продолжаться. Дела семейные оставались по ту стороны высоких сводов королевского дворца.       ― Ахренеть! ― воскликнул в общем ментальном потоке Дэмир, пялясь на высоченные своды.       ― Вау! ― поддержала его Руру.       Право, вид дворца завораживал и создавал неизгладимое впечатление.       ― Не пяльтесь, невежи, ― напомнил им Рокшар. ― Отобьёмся от делегации - и пожалуйста, а сейчас ведите себя не как дети!       ― Я знал, что драконьи города уникальны, но, это даже меня шокирует, ― признался Каин.       Я с трудом держал свой взгляд на уровне драконьих затылков, чтобы только не поддаться общему желанию попялиться.       ― Они летают в собственных замках? ― уточнил Дефаурен.       ― Видимо могут, ― рассудила Ру.       ― Я бы всё равно не влез, ― с толикой грусти заметил Дэмир.       У гигантского дракона был комплекс роста. Я тяжело вздохнул и попытался от них абстрагироваться.       ― Размещайтесь, как предложат, ― велел я, ― Рокшар, моя спальня должна быть подле твоей, изволь уточнить это при расселении. И ведите себя прилично, вам как минимум должно быть важно, что подумает Икзар.       Бедный фиолетовый дракон аж вздрогнул, когда десять пар глаз тотчас устремили взгляды в его спину. Я только улыбнулся этому и ушёл вместе с королём в отдельную переговорную.       Огромные сводчатые коридоры и залы сменялись крохотными хорошо обстравленными кабинетами и гостиными. Из обилия пространства в сжатые помещения, где торжествовали картины завоевания и роскошь убранства. К такому было сложновато с ходу привыкнуть.       ― Я заметил, что среди ваших гаремников тоже есть дракон, ― сказал Гронг, наливая мне в широкий бокал виски.       Я покрутил тонкое серебряное колечко на пальце и с удовольствием принял бокал. Красные одежды схлынули, оставив на мне вполне неброский, но официальный костюм. Драконы любили роскошь, меха, украшения, я же предпочитал всего это по-минимуму.       ― Мой дракон слегка отличается от вашего народа, он одиночка и к тому же ещё ребенок.       ― Да, я заметил, ему ведь должно быть не больше девятнадцати.       ― Так и есть. Он ещё очень молод.       Гронг сел в кресло напротив и смерил меня взглядом. Он не привык ходить вокруг да около.       ― Мане уходит, ― сказал я прежде, чем должен был прозвучать вопрос. ― Он сказал, что написал вам не одно письмо, а потому я лишь могу ответить на сопутствующие вопросы, если они возникли.       Дракон позволил собственной вежливой улыбке раствориться.       ― С момента, как я получил первое письмо, я горько пожалел, что отпустил своего сына в Башню, ― признался он чистосердечно и поставил бокал, что сделал и я, потому что на самом деле пить совсем не хотелось. ― Нам обещали, что он будет в безопасности, что ему даруют жизнь почти бессмертную, неуязвимую, а по итогу оказалось, что он должен будет сгинуть не прожив и трети своей драконьей жизни! О, право, как я жалею!       ― Он не умрёт.       ― Я читал письмо, я знаю ваш план, но получится ли это сделать - неизвестно! Мой сын страдает, а будет страдать ещё сильнее, ведь лишиться своего возлюбленного, истинного возлюбленного, это равносильно смерти!       Я очень медленно прикрыл глаза и вновь открыл их. Его слова, отца, безумно волнующегося за своё дитя, ранили меня, словно бы это я был тому виной. Хотя все знали, что это не так. Он мог винить меня, проклинать Мане, но в действительности судьба уже крутила своё колесо.       ― Поверьте, Икзар дорог мне, как брат, ― сказал я тише прежнего. ― Он принял меня в этом мире и оберегал меня. Я люблю его и не хочу, чтобы он исчез. Не мне судить моего Хранителя за его поступки, к несчастью, далеко не всё можно предсказать, и далеко не всегда Башня ластится, словно собачонка. Она куда хитрее и могущественнее, чем мы можем думать.       Но это едва ли могло утешить короля.       ― Мане не простил себя за то, что выбрал его в спутники. Это общая боль и одна единственная ошибка. Но он верит, что за ту самую бесконечно долгую жизнь Икзар сможет оправиться от потери и найдёт новую истинную любовь. Его сердце заживёт, а раны затянутся.       ― Разве мой сын не станет частью вашего гарема? ― спросил король.       Я улыбнулся и покачал головой.       ― Это не так работает. Он будет свободен, он будет связан с Башней, а не со мной.       ― Тогда, быть может, он сможет вернуться к нам? В Манро его всегда ждут, тут его дом!       ― За столько лет его домом стала Башня. Но это ему решать, если он так захочет - я не буду против.       ― Что будет после? ― кажется, этот вопрос волновал Гронга едва ли не больше судьбы сына.       ― Вы о войне? Или о равновесии?       ― Что будет с нами? Что будет со Средимирьем? Что будет делать Восток?       Манро - огромное драконье королевство на востоке Средимирья. Его политика и его дела всегда волновали Башню, а королевская семья уже сотни лет была маяком, участвующим в освещении курса.       ― Средимирье будет гасить войну. Союзные государства должны будут предпринять все доступные меры для налаживания мира в регионах. Заключение союзов на период военного времени, подавление демонических войск. Иномиряне получат отпор. Башни начнут устанавливать равновесие силой, скорее всего это скажется на погоде, заранее будут подготовлены прогнозы для всех союзных стран, чтобы выиграть на этом преимущество.       ― Сколько это займёт?       ― По меньшей мере сотню лет.       ― Одну человеческую жизнь, ― вздохнул король. ― Какой чудовищно огромный срок!       ― Увы, пришельцы бывают куда уж настойчивы в своих желаниях.       ― Непростые времена. И что же всё пора ненастий?       ― Я ещё не знаю жизни в этом мире без подобных забот и угроз, ― признался я.       Взгляд короля смягчился:       ― Вы сами ещё дитя.       ― Такова моя судьба, не мне с неё тягаться, ― пожал я плечами. ― Мы выстоим. Обязаны. Нам всем будет не легко.       ― Риогалл, я очень надеюсь, что ты оправдаешь надежды Мане и сможешь вытянуть моего сына.       Ага, ну да. Спасибо, что все на меня так давят.       ― Сделаю, что в моих силах.       ― Полагаю, оставшиеся несколько месяцев подготовки он проживёт у нас без права вырваться?       ― Именно.       ― А сами вы к нам надолго?       ― Как повезёт. Мане сейчас завершает все дела и готовится к передаче Башни, своим мельтешением рядом я буду только мешать ему, да и мои резервы полнее его в несколько раз.       Гронг прищурился и недоверчиво уточнил:       ― Вы уверены, что привели с собой весь ваш гарем?       ― О да, я уверен, ― хохотнул я.       ― Плохи же дела Мане, ― покачал он головой.       ― Всё не так просто, Ваше Величество. Мои гаремники не простые существа.       Да уж, говорить королю о том, что в гарем Хранителей попадают сильнейшие было бы глупо. Он и так это знал, не зря же выбор Мане пал на его самого сильно сына. Для них понятие силы и величия были соизмеримы. Короли и правители считали, что в гарем попадают люди столь могущественные, что слава стелилась за ними попятам.       ― Двое моих гаремников являются послом расы дроу и представителем расы нагов, оба в своих настоящих должностях, ― начал я свои разъяснения.       Он понятливо кивнул и поджал губы, приценившись.       ― Ещё девятеро являются очень молодыми особями без всяких чинов и призваний, ― улыбнулся я, взяв бокал со стола. Король был весь во внимании. ― Все девятеро - уникумы.       Его взгляд вмиг остекленел. Он и бровью не повёл, но было видно, что данная информация стала шокирующей. Уникумы - угроза всему живому, нестабильные существа, магия которых не подконтрольна даже им самим.       ― Они безопасны, ― глотнув обжигающего пойла, уточнил я. ― Они полностью контролируют себя, Башня - их выработку, а учителя и мои старшие гаремники - их манеры. Они - мой дар от Девы, они же - моё исключение из правил.       ― Почему Хранители так любят нарушать правила ими же и установленные? Нельзя выбирать людей, нельзя выбирать уникумов.       Я улыбнулся его словам. Есть доля правды.       ― Потому что иногда это необходимо.       Эта информация требовала переваривания. Король с минуты две сидел в полной тишине, пока я разглядывал картины на стенах.       ― Выходит, ваш дракон уникум?       ― Да, ― кивнул я.       ― По нему и не скажешь.       ― Вы не видели его драконий облик, поэтому это и не бросается в глаза. Его зовут Дэмир, и по правде, он один из самых проблемных моих возлюбленных.       Король усмехнулся, принимая это за комплимент расе.       ― Драконов очень сложно приручить, а уж смириться с их нравом и подавно. А уж молодые дракончики - настоящие исчадия ада!       ― О да, ― поддержал я его смех.       ― Он такой компактный, чёрные волосы, стелющаяся по полу дымка тени, ― рассуждал король в той стезе, где был настоящим специалистом. О, мне было интересно понаблюдать за его логической цепочкой. ― Я бы предположил, что он какой-нибудь весьма пронырливый горный дракончик с невероятной скоростью, скорее всего теневой.       ― Инсендио Спиранто Омбро, ― уточнил я, опровергая предположение о горном происхождении моего гаремника.       ― В чём же его особенность, в таком случае? Мало ли теневых драконов в этом мире, да ещё и классических огневиков?       ― Гранда, ― добавил я.       Обожаю этот эффект. Сродни признаться, что ты наследник Хранителя или что твои гаремники уникумы, всегда непередаваемые выражения лица полного замешательства. Работает, правда, только на вельможах, благо их тоже навалом.       ― Не может быть!       ― На то и уникум.       ― Гранда считаются неразумными.       ― Я знаю. Но он уникум. Он разумный, да ещё и оборотень. И, если по правде, я очень надеюсь, что ваше гостеприимство станет для него хорошим жизненным уроком, потому что, как вы заметили, юные драконы то ещё исчадие ада. Его невозможно убедить в том, что манеры и учёба важны. Он моя огромная головная боль.       ― Вот как, ― усмехнулся Гронг. ― Что ж, с этим всегда готовы помочь. Нет лучше места для дракона, если не настоящее драконье королевство!       И Его Величество не было голословно.              Огромные дома, своды, каменные строения. Этот город был настоящим воплощением картин на стенах дворца. Он блистал в свете солнца, он убаюкивал огоньками в ночи, внушая под огромными сводами ощущение полной защищённости. Здесь каждый был готов биться, здесь любили драки и считали их настоящим проявлением мужественности и стати, но всё это строго контролировалось законом. Слабый уважал более сильного, это было столь же естественно, что и в классических стаях оборотней. Короля уважали за то, что он был одним из сильнейших драконов, а его сыновей бесконечно вызывали на дуэли, чтобы восхвалить мощь царевичей. Это всё было так просто и красочно, что жизнь здесь казалась немыслимым калейдоскопом праздника и романтизма. Детей учили на сказках, подростки выгорали на немыслимых тренировках и в походах, а взрослые веселились, пируя по поводу и без. Драконы воистину умеющие радоваться жизни существа!       ― Я погляжу, ему, наконец-то, нашли управу, ― улыбнулся Рошкар, снимая с себя рубашку.       На внутренней площади двора было удивительно многолюдно. Местные подростки, будто завороженные, наблюдали за своим новым удивительным другом. Дэмир быстро показал свои зубки, чтобы заткнуть заносчивых деток, ну и попутно стал их кумиром. Впервые его с таким трудом вколоченные в бошку знания превратились в козыри для хвастовства. Мало быть просто большим и очень сильным, так все могут, тут, конечно, удивишься в первый раз, но а что дальше? Всякому может повезти родиться в громадной туше. А вот таинства, мастерство изящных искусств, вот уж настоящее волшебство!       ― Потом пригласим всю эту шайку дракончиков в Башню, чтобы мотивировать этого недотёпу, ― поржал я, забираясь на кровать.       Сложно было угождать на оба фронта. Мы с Роком были словно тайные любовники, страсть которых скрыть сложно, а вот не нарваться на гнев некоторых - почти искусство выживания. Дэмир и Рокшар чисто физически не умещались на одном ложе, чтобы всё было хотя бы чуточку проще. Поэтому стоило Дэмиру ослабить хватку, как я тотчас же пользовался моментом.       ― Вот уж не надо нам такого счастья, ― Рок лёг рядом и тотчас подгрёб меня в свои объятья. ― Мане застрелится раньше положенного, половина помещений Башни будет разрушена, а мы будем иметь стоическую головную боль. Оно того не стоит.       Я искренне рассмеялся с его вполне правдоподобного предположения о последствиях такого вот поступка. И да, тут даже самозащитной магии Башни не хватит! Детки уж больно рьяные разрушители! Одних только пожаров мы столько насмотрелись за эти несколько дней, что практически перестали удивляться.       В родных объятьях, перепроверив фон каждого из моих гаремников, я, убаюканный усталостью и мерными ласковыми поглаживаниями по голове, тотчас провалился в сон. С Рокшаром было спокойно. Настолько спокойно, что только в его “всё будет хорошо” я верил беспрекословно.              По утрам мы собирались на завтрак в огромную королевскую столовую. Это было мало похоже на приёмы, потому что не смотря на выправку и стать существ за столом, тут скорее царила семейная атмосфера. В семьях драконов тыкать считалось абсолютно нормально, даже в королевских, поэтому они галдели, шумели и зубоскалили так, как это было принято в любой другой семье. Икзар улыбался своим братьям и сёстрам, по-настоящему наслаждаясь общением, и это успокаивало меня.       Мы собирались в большом холле, прежде чем слуги распахивали двери в столовую. Там же я обычно вылавливал Дэмира, чтобы подарить утренний поцелуй и тем самым задобрить несносного мальчишку. Я не мог целовать других, в надежде, что он прочувствует сам. Он был слишком упрям, чтобы упрощать кому-либо жизнь.       ― Никогда не понимала, как возможно избежать ревности в гареме, ― рассудила старшая сестра Икзара, встав неподалёку.       Эта фраза тотчас собрала вокруг себя немало заинтересованных взглядов.       Мы с Икзаром переглянулись.       ― Целую я одного, а чувства удовлетворение испытывают все, ― вслух отозвался я, наблюдая за чёрными глазами своего дракончика. Дэмир улыбнулся мне и сам же смутился.       Смешной ребёнок.       ― Так работает магия равновесия гарема, ― пояснил я, посмотрев на дракониху. ― Гарем Хранителя - это его армия, и тут уже не принято выбирать между любовью и защитой. Каждому своё время, каждому свой черёд. Каждый гаремник становится особенным на какое-то время, именно он уязвляет Хранителя, а потому принято его прятать.       ― Кхем, ― кажется, это было лишним.       Я посмотрел на Изкзара и усмехнулся.       ― Получается, что здесь нет сейчас Вашего особенного? ― спросила она лишь распаляя интерес.       ― Здесь весь мой гарем. Но мне кажется, что я хорошенько спрятал того самого.       Драконы любили игры. Практически все наследные принцы и принцессы ввязались в разгадывание моей загадки, пускай этого и не одобрил Икзар. Но делали они это не чтобы насолить или воспользоваться преимуществом, а лишь из-за собственного азарта.              Драконы удивляли. Их мировоззрение, их мироуклад, всё было так броско и в то же время понятно. Они наслаждались жизнью, они отжигали на полную катушку, преувеличивая и нередко слишком остро реагируя на ситуации. Подростки были настоящим паровым механизмом во всём этом движении.       ― Когда-то я тоже так себя вёл, ― тихо сказал Икзар, подходя ко мне со спины.       С балкона замковой башни открывался отличный вид на играющих в саду детей. И как тут только что-то ещё могло расти? Какие же мощные чары защищали эти растения от магических всполохов силы чешуйчатых малышей!       ― Ты и сейчас иногда так себя ведёшь, ― не остался я без подколки в его адрес. ― Только тебе откровенно не хватает дракона-друга, чтобы отрываться так же беспечно. Можешь взять Дэмира.       ― Ставишь меня на одну планку с подростком, ну круто, ― усмехнулся друг и толкнул в плечо.       Я улыбнулся.       ― Тебе будет с ним скучно, я знаю.       ― Будет. Башни дали мне столько знаний, позволили сделать столько открытий, что все эти игры кажутся мне такими нелепыми. Наш мир тоже не безопасен, родители боятся за своих отпрысков, потому что знают, что те обязательно ввяжутся во что-то, и хорошо бы не слишком серьёзное.       Я постучал пальцами по каменному поручню.       ― Твой отец хотел бы, чтобы ты вернулся сюда.       ― Я слышал от него. Это было ожидаемо, ― вздохнул Икзар и посмотрел на меня. В его взгляде была сплошная тоска. ― Моё сердце в Башне, я не смогу расстаться с ней.       ― Хорошо. Мне будет легче, если ты останешься рядом.       ― Тебе страшно?       Я толкнул его в плечо и хотел было уже сказать, что он придурок, но вместо этого был сгребён в объятья и застигнут врасплох его шёпотом.       ― Самое отвратительное, когда тебя пытаются спасти против твоей воли! Когда не считаются с чувствами, когда избегают и отталкивают. Мане - отвратительный истинный. Но я так боюсь грядущего…       Мы все его боялись. Каждый из нас. Башня потеряет своих специалистов, сразу всю верхушку. Сейчас они передавали дела доверенным существам в отделах, дабы приём посетителей продолжался, но всё равно. Пройдёт так много лет прежде чем я смогу восстановить прежний уклад, когда все верхушки буду моими гаремниками и не будет глупых ошибок и попыток грызться из-за карьеры. Поставить на самые высокие должности девять ещё почти подростков? Ну, идея так себе.       Сможем ли мы в числе двенадцати стать силой Башни? В противостоянии.       ― История повторяется из раза в раз, ― сказал Икзар. ― Хранители сменяют друг друга на своём посту, каждый раз начинают с малого и налаживают всё заново. Это ваша стезя и ваше предназначение. Мане говорил, что когда он только стал Хранителем, у него всё валилось из рук. Он не мог справится с равновесием, обрушившимся на его плечи и единственной его опорой стали его гаремники.       ― Его вступление в должность не было омрачено желанием отомстить одному Владыке.       Дракон фыркнул и отстранился.       ― Каждый Хранитель приходит к власти с желанием что-то изменить. В этом сила молодости и неопытности. Он хотел реформ, хотел поменять законы, держащие Башню годами. Как мне рассказывали, это была война не с реальным врагом, а с Системой. Он порядком достал в своё время Деву.       ― О, не знал.       ― Каждый Хранитель в чём-то будет неправ, это неизбежно. Такая власть не может всегда быть правильно распределена. Но у тебя будет много времени, чтобы работать над ошибками.       Жаль, что некоторые ошибки всё же оказываются смертельными.       Каждый из нас обращал свой взор на горизонт и отмерял течение времени. Годы с одной и той же мыслью помогали смириться и принять неизбежное. Мои гаремники учились у лучших преподавателей, стремились стать теми, кто будет поддерживать меня в самые сложные периоды жизни. Я восхищался ими и любил каждого из них. По-разному, но действительно любил. С каждым из них приходилось находить общий язык, но так с любым существом, с любой индивидуальностью, ведь люди такие разные по своей натуре. С кем-то хорошо в беде, с кем-то легко в радости, каждый из них был неотъемлемой частью моей удивительной магической жизни. Но были и те, кто был мне дорог, как друг, как брат. Жаль, что таких людей было не так чтобы много, но радует, что они всё же у меня были.              Каждую весну в королевствах драконов проходил древний, особый, праздник. Выпускной. Молодых драконов выпускали из родных домов в новую жизнь. Принято было праздновать его по достижению второго совершеннолетия, но также принимали участие и дракончики, отправляющиеся на обучение в другие города и страны, где у них не смотря на их возраст начиналась самостоятельная жизнь. Так же отпускали и тех, кто вот-вот должен был связать себя узами брака.       Город готовился к этому ежегодному празднику с размахом! Улицы украшались цветами, на флигелях развевелись гербовые флаги каждой семьи, из которой выпускали дракончика. Оборотни пели традиционные песни и фокусничали друг перед другом, поддерживая азарт и веселье.       Даже в королевском дворце ощущалось это приподнятое настроение.       ― А я знаю, кто ваш особенный муж! ― усмехнулась сестрица Икзара, встав рядом со мной.       ― Вот как. И кто же? ― тотчас поинтересовался я.       Дракониха покрутилась, вволю позволяя солнцу поразвлечься на её лицевых пластинах, и сказала:       ― Дэмир. Ваш особенный дракончик.       Я улыбнулся.       Не сложно было догадаться, почему она так решила. Ухаживания за драконами походили на эдакий преувеличенный фарс. Показательные поцелуи, фривольные объятья, назойливое внимание и всяческие подарочки, коими можно было похвастаться. Это было для них нормально. А для других рас слегка чересчур, поэтому, разумеется, для всех я открыто оставлял знаки внимания только Дэмиру. Они не замечали, как я гулял со своими женами под ручку по саду, как играл в переглядки с мужьями и нередко заигрывал с ними (а иногда и они со мной). Они были не так внимательны к мелочам, а потому вряд ли хоть кто-нибудь из них мог знать, что я почти все ночи спал с Рокшаром и каждое утро эта ненасытная змеюка буквально облизывала меня с головы до пят.       ― Я ведь права? ― решила уточнить она.       Дэмир шатался неподалёку. Он внимательно слушал, как другие члены королевской семьи рассказывали о Выпускном и молчал. Его фон был скорее заинтересованным, чем расстроенным. Скорее всего, он даже бы не задумался о том, что стоило бы расстроиться, что чего-то такого никогда не происходило с ним. Он жил сегодняшним днём и редко сожалел об упущенных возможностях. Дракончик был простым, как три золотые монеты, но в то же время достойным лучшего.              ― А ведь, если подумать, то и тебя можно выпустить, ― рассудил я, подойдя к нему после ужина.       ― Почему? Я же уже закончил академию, покинул башню и даже вышел замуж, я не могу быть выпускником, ― заметил он.       Его чёрные, как смоль, волосы торчали во все стороны. Так и хотелось пригладить эту копну, да вот только едва ли это бы сильно помогло. Ветер всё равно сделал бы своё дело.       ― Впереди нас ждёт смена одежд, ― напомнил я.       Дэмир погрустнел и кивнул.       Ему тоже было страшно.       ― Так что считай, это наш выпускной из привычной жизни. Мы больше не будем лишь учениками и подмастерьями, теперь придётся решать за себя и за других. Распоряжаться жизнями.       ― Жаль, что я мало в чём смогу тебе помочь, ― сказал вдруг он. ― Я не так хорош в науках и высокой магии, мне сложно понимать всё это.       ― Я знаю, ― улыбнулся я и приобнял мальчишку. ― Ты хорош в другом. Ты самый сильный мой гаремник, и я точно знаю, что с тобой на передовой мне будет куда спокойнее.       Дэмир прижался ко мне так доверчиво, что аж сердце защемило. Как мило, когда к тебе ластится кто-то, чья вторая ипостась может разнести даже эти невероятно высокие своды. Он был таким нелепым и компактным в своём человеческом облике, что невольно ты забывал о том, кто он на самом деле. Да нелепый, да неряшливый и болтливый, да недалёкий, но так ли надо был гением, чтобы заслужить уважение?       ― Однажды ты выучишься на полководца, и тогда моя армия будет несокрушима, ― пробормотал я.       ― Ты думаешь, я смогу управлять армией? ― удивился он.       ― Я уверен, что с опытом к тебе придёт многое. Сейчас ты одиночка, очень сильный одиночка, но ты можешь быть и очень мудрым полководцем. Пускай и не так скоро, как Лекхоб или Каин с Роком, но я знаю, что как и у любого другого дракона в тебе есть страсть к военному делу. А значит. Ты ещё всем покажешь!       Дэмир закивал и вдруг упёрся макушкой мне в грудь, спрятав лицо.       ― Значит, я могу пойти на выпускной?       ― Да, думаю, что можешь.              Огромный драконий праздник большому дракончику!       ― А ты знаешь… ― Каин был как обычно внезапен, подкравшись со спины. Он обнял меня и умастил голову на моём плече. ― В программе праздника есть танец будущих молодожёнов.       ― И?       ― Я знаю, что ты не танцуешь с мужчинами, но всё же Дэмир твой муж.       ― Это не классические танцы, они парные, но мы оба как минимум не знаем их рисунков. Боюсь, что при всём желании я даже не хочу запариваться.       Дроу хмыкнул мне в воротник.       ― Столько перемен - столько перемен…       Я поднял взгляд и вдруг понял, о чём он говорил. Время неумолимо двигало нами, мы менялись, пересматривали свои жизненные позиции, отказывались от принципов. Мы много посвящали себя делу и, оглядываясь, казалось, будто кроме работы там ничего не было. Даже путешествия забывались, растворялся в памяти смех шумных компаний, исчезали красивые виды. Голова была забита теориями и стратегией, ничего кроме неё.       ― Представляешь, если так и будет всю оставшуюся жизнь? ― спросил я у него. ― С каждым годом всё больше упрощений и лояльности. Спокойствие на всех фронтах, одна лишь работа будет будоражить сознание…       ― Не думай об этом так, ― посоветовал Каин. ― Сейчас период такой, не более. Поверь, позже ты будешь вспоминать прожитые года и чувствовать каждую деталь. Каждую влюблённость, смеяться над своими принципами из прошлого, и идти вперёд.       Я ткнул его локтём в бок. За принципы.       Хотя спорить не имело смысла. Сейчас я знал о себе слишком много правды. Что никакой я не натурал, что с мужчинами тоже очень даже хорошо, что личность - это не пол, он вообще не имеет особого значения. Что любовь многогранна и может быть как яркой, так и тускловатой, но стабильной. Иногда чувства - это оружие. У меня больше не было прежнего “я” и устаревших взглядов на воспитание. Я больше не верил, что всему виной люди, что они самые слабые существа. Это было совсем не так.       ― Выучить один танец не так уж сложно, ― прошептал Каин мне в затылок. ― Мы будем наблюдать с балкона и каждый из нас сможет представить себя на его месте. Это было бы здорово.       Говорил ли он только от своего лица, или же это был планируемый сговор, но так-то подумав, я честно смог отмести и мысль, что танец с мужчиной - это некрасиво. Сколько я уже видел таких пар - их было не счесть. И в этом была своя красота.       Подготовка как гостей к празднику, так и непосредственных участников, была делом столь же шумным. Костюмы, занятия, предвкушение. Столько времени в пустоту - эти оборотни реально умели делать хорошие торжества! Они относили к них едва ли не серьёзнее, чем ко всему остальному. Но с той же щепетильностью они чли традиции.       ― Почему они облачены в черное? ― спросил Дэмир, пропуская группу драконов вперёд.       Я посмотрел им в след.       ― Траур носят не меньше года, ― заметил Икзар. ― Они могут участвовать в любых мероприятиях, но их жизнь пока что лишена цвета. Так уж заведено.       ― Вот оно что, ― протянул мелкий.       Жизнь в ожидании чего либо отчасти утомляет. Я старался уделять время всему, но то и дело ловил себя на том, что работе отдаю предпочтение. Башня была не только моим домом и моей ношей, но и тем делом, которое помогало отвлечься от всего. Хранитель - не человек, они не бывают просто людьми, ведь люди испытывают чувства, эмоции, они устают и через некоторое время загораются вновь. У людей довольно занятная психика, позволяющая приспособиться ко всему. Хранители рождаются людьми, чтобы приспособиться к бесконечной жизни на качелях. И когда они находят равновесие, доходят мозгами до того, как именно держать его, они перестают быть людьми, человечность отмирает в них, словно рудимент.       Так проще переносить вечность.              Праздник громыхал на славу! Все самые главные улицы королевства гуляли, производя неистовый гвалт. Это были песнопения и танцы, это были дары и воспевания, это были обряды и пожелания. Драконы буквально отдавались действу, воодушевляя не столько себя, сколько тех, кому посвящался этот праздник. Выпускники в новую жизнь были почетными гостями, им дарили улыбки и комплименты, им обещали свершения, им пророчили победы на любых поприщах. И честно слово, я никогда раньше не видел ничего подобного! Их сила и энергия окутывали каждого здесь присутствующего, пробиваясь ярким светом через непроглядную мглу.       ― Каждый из нас способен воодушевить другого, ― сказал Гронг, и толпа его поддержала. ― Сегодня день тех, кто начинает новый путь. Они ещё не знают, что их ждёт, и тут, увы, не помогут наш опыт и сила. Мы не должны запрещать детям познавать эту жизнь! Так давайте же проводим их так, чтобы они не сомневались в своих начинаниях!       Те, кому ещё только предстояло дорасти до выпускного пели песни о том, как бы и им хотелось поскорее бы получить благословение. Те, кто вернулся в отчий дом после путешествия, говорили, как важен был их опыт, чтобы понять, где именно их сердце. Родители обещали скучать поменьше и во всём поддерживать своих детей. Старики велели идти и поднабраться опыта, да победить в парочке знатных битв! И только выпускники лишь слушали и молчали, им полагалось только танцевать и внимать отпускаемым словам. И было принято, что тем, у кого есть пара, танцевать надо было вместе.       Я давно так не забавлялся с этого.       Мы танцевали на главной площади замка. Тут было столько гостей - протолкнуться было большой победой! Драконы пели и пели, а мы с Дэмиром то и дело впряглись в самые лёгкие танцы, чтобы оказаться в эпицентре послания. Танцевали все! Здесь же было место и пиру, и хлемю, здесь же король вещал на всю страну. В какой-то момент мне казалось, что голова вот-вот лопнет от того, насколько сильно поднялся энергетический фон, насколько сильно драконы были воодушевлены и реально готовы сворачивать горы.       Праздник подходил к завершению, когда юные драконы, напитавшись энергией, в безудержном возбуждении срывались в небо, расправляя свои крылья. Нам, наверху, их встречал ледяной ветер, остужающий кожу, но не пыл в сердце. Они уже на холодную голову и с воодушевлением рвались навстречу своему будущему, готовые сворачивать горы!       Я смотрел на то, как небо заполняется молодыми дракончиками, которые до того танцевали рядом с нами на площади и прижимал к себе Дэмира. Он был великоват для того, чтобы бороздить местное небо вместе с кем-то. Мне не хотелось травм ни ему, ни кому-то ещё. Вокруг становилось заметно холоднее от порывов ветра, а песнопения смолкали, оставляя послевкусие от перевозбуждения.       Дэмир приподнял голову и посмотрел на меня. Я не сразу перевёл на него взгляд и, признаться, опешил, когда увидел в его глазах слёзы.       ― Ты чего? ― спросил я его, стирая большим пальцем не пролитую слезу.       Его взгляд заставлял моё сердце обливаться кровью.       ― Черный одежды Хранителей - это траур по “учителям”, ― сказал он, будто прозрение.       Его эмоции волной ворвались в моё собственное сознание. Его радостью, его преждевременная скорбь, его страх неопределённости. Каждая его эмоция была дифферента и так кристально чиста, что не верилось, что такое сознание вообще существовало! Пожизненный рок быть предельно откровенным и чистым! Я потянул его к себе и поцеловал в губы. Глас разума без фильтрации на условности и правила. Моя простота и человечность отражались в его глазах. Моя нужда в его сознании неожиданно приобрела небывалый масштаб.       ― Знаешь, дракончик, сегодня ты спишь в моей спальне, ― прошептал я ему в висок, ощущая, как наши общие эмоции переплетаются во мне потоками.       Дэмир задрожал в моих руках.              Одинадцать нитей гаремников встали каждая в свою нишу. Равновесие выровнялось, теперь всё было правильно и на своих местах. Словно опоры моста их сознания наполняли мою жизнь смыслом, я болел за них, я боялся за них, я считал их жизни самыми важными в этой Системе. Они были моими проводниками в этом мире, уже не только защитой, не только поддержкой, а самыми важными существами, что могут быть у любого человека - они были любимыми.