Талантливый мистер Х

       - И по-твоему, это остроумно, Поттер?! - Малфой аж трясся от ярости, когда подскочил к столу гриффиндорцев за ужином. Гарри и Рон недоуменно переглянулись: никто из них в последнее время обостренным остроумием не грешил. Какое уж тут остроумие, когда до первого СОВ осталось две недели! - Знать бы еще, о чем ты! - буркнул Гарри, поднимаясь из-за стола вместе с Роном, уже вставшим в оборонительную позицию, почти как для кулачного боя. Малфой только переводил полоумный взгляд с одного ненавистного гриффиндорца на другого, перекошенный от гнева рот, казалось, вообще не способен складывать звуки в слова. - Да успокойся ты уже, припадочный, тебя же удар хватит! - рассмеялся Рон. Малфой в ответ издал какой-то придушенный клекот, вытащил из-за пазухи стопку потрепанных листков пергамента и всучил их Гарри. - И что это? - спросил он, опуская взгляд на страницы. Перепалка с Малфоем выходила за рамки традиционного сценария из взаимных оскорблений и язвительных подколов. Какая-то непонятная писанина, Малфой какой-то ушибленный...       Гарри просмотрел первый листок: текст, написанный от руки некогда разборчивым почерком, немного поплыл, замусолился под натиском тысячи пальцев, державших страничку, даже бумага как-то истончилось, размякла... сколько же раз это прочитали? Он пробежал глазами первые несколько предложений, и с изумлением наткнулся на собственное имя. «Гарри» - чернильные буковки сложились в приветливую, привычную глазу комбинацию. «Гарри Поттер» - смотрели они из следующего абзаца. - Что за черт? Это что, про меня? - спросил Гарри не столько Малфоя, сколько Рона, тоже заглядывающего в пергамент, но друг молчал, погрузившись в чтение. - Про нас, - ответил Малфой, и столько яда в его голосе никому еще не приходилось слышать. - Читай. - Сам разберусь, что мне делать, - не удержался Гарри, но Малфой только закатил глаза, а Рон слегка потянул его за мантию. - Эм.. Гарри... Кажется, тебе и правда лучше прочесть это... - уши друга уже приобрели характерный пунцовый оттенок, и в целом вид у него был до того сочувственный, что у Гарри тоскливо засосало под ложечкой в предчувствии катастрофы. - Вот здесь, смотри... - палец Рона указывал на нижний абзац первого листочка: «В это мгновение Гарри Поттер, Уже-Не-Мальчик-Который-Выжил, обратил свой изумрудный взгляд на прелестного юношу, сидящего через несколько столов от него. О, как сладко заходилось сердце нашего Героя, стоило ему лишь подумать о нем...» - О нем?! - выпалил Гарри. - О юноше? Что за... - Ты читай, читай! - хором воскликнули Рон и Малфой, и даже забыли разозлиться друг на друга за это внезапное единодушие. - ...его золотых волосах... - Сделай одолжение, не вслух! - рявкнул Малфой, брызнув слюной на листок. Гарри почему-то повиновался. Возможно, потому, что далее следовало: «...его руках, таких крепких и мускулистых, будто созданных для объятий, его бархатных губках, скривленных в этой восхитительной надменной усмешке... Как мечтал наш герой стереть эту высокомерность с любимого лица, заставить его пылать от вожделения, заставить этот ротик, привыкший выкрикивать оскорбления, издавать стоны и неразборчиво бормотать в порыве страсти слова любви! Да, все свое геройство и избранность юный Гарри Поттер готов был отдать за задницу Драко Малфоя...» Гарри обнаружил, что и сам заливается краской почище Рона. Господи, эти строчки словно отпечатались на внутренней поверхности его век, он был уверен, что теперь ему никогда не забыть образ малфоевской задницы. - Что это за... - Гарри понял, что теперь и он лишился дара речи, ему оставалось только беспомощно хлопать глазами и переводить свой «изумрудный» взгляд с Малфоя на Рона и обратно.       Вокруг них уже собралась небольшая группка любопытных, впрочем, кажется, все остальные ученики тоже наблюдали за происходящим со своих мест, не приближаясь к главным действующим лицам. «Они прочитали! - внезапно понял Гарри. - Они все прочитали и смотрят, как мы отреагируем!» А ведь сегодня с самого утра все вокруг отчего-то проявляли к Гарри какой-то особенный интерес. Если бы он не был так занят подготовкой к СОВ, то заметил бы раньше, как повсюду шушукаются и хихикают!       Пока Гарри хватал ртом воздух и собирался с мыслями, Рон прочитал и следующую страницу. Отняв глаза от строчек, он обвел взглядом притихший зал. Лицо у него уже стало красным, как квоффл, и злился он, кажется, почище Гарри: тот все никак не мог поверить в происходящее. - Кто это сделал?! - взревел Рон, потрясая листками. Если в Большом Зале и звучали до этого редкие разговоры, то теперь они стихли. - Кто это сделал, я спрашиваю?! Какое редкостное уебище решило, что это хорошая идея?! - Мистер Уизли! - профессор МакГонаголл резко встала со своего места, пораженная дерзостью Рона не меньше, чем вся остальная школа. Она даже не сразу сообразила отнять у Гриффиндора двадцать баллов. Но ее голос заглушил следующий вопль Рона: - Слушай меня, мудак! Если ты не признаешься сейчас, мы найдем тебя, засунем рукоять метлы прямо в твою... Этому славному пророчеству было не дано прозвучать до конца. Профессор МакГонаголл одним взмахом палочки лишила сквернослова голоса, однако Рон не растерялся и жестами вполне доходчиво объяснил залу, как глубоко он планирует вставить древко метлы, и каким образом вращать.               - И потом МакГонаголл и Флитвик вдвоем повели его к директору... - развел руками Гарри. Гермиона хмурилась, глядя куда-то мимо него. Она пропустила ужин, сидя в библиотеке, так что сенсационные новости дошли до нее позже всех. - Я должен был ему помешать, но я так... я в шоке был от этого рассказа... что кто-то написал, будто я влюбился в Малфоя... - Я поняла, - кивнула Гермиона. - Где этот рассказ, надо взглянуть на почерк и вообще... - Малфой мне его не отдал, у него паранойя. Думает, я буду зачитывать его вслух в гриффиндорской гостиной, что ли... - сказал Гарри, и Гермиона устало вздохнула. Вид у нее был измотанный, она готовилась к СОВ, не щадя себя. - Хотя знаешь, что? Мне кажется, они все уже все прочитали! Почему, интересно, мне раньше не попалось это... - Ой, Гарри, не глупи! Какой идиот будет показывать такой рассказ его главному действующему лицу? - А Малфою тогда какой идиот показал? - Один из двух: или Крэбб, или Гойл, – ответила Гермиона, и это было для нее довольно безжалостное заявление. Кажется, и ее вся эта история задела за живое. А ведь она еще самого текста не видела!       Гермиона оказалась права: рассказ передали Малфою действительно Крэбб с Гойлом, причем не из чувства верности и дружбы, а решив, что он тоже неплохо посмеется. Но Малфой такую шутку не оценил, и теперь проводил вечер в настолько странной, не подходящей его высокоблагородию компании, что сам себе удивлялся. Он, Драко Малфой, торчит в библиотеке с грязнокровкой Грейнджер и Гарри Поттером (!) - ну что это за чертовщина?!        - Это написала девушка, - сказала Гермиона, едва увидев текст рассказа. Гарри и Малфой удрученно переглянулись: им больше хотелось, чтобы это был парень, с ним можно было разобраться по-мужски. А как проучить девчонку, и стоит ли, вообще? - Ты уверена? - с надеждой спросил Гарри. - Почерк женский, ты же сам видишь! - ответила Гермиона, не поднимая глаз от листков. - А может, это сочинил парень, а девчонка переписала? - предположил Малфой. И Гарри с радостью ухватился за эту мысль. - Да, они подельники, и у них на меня зуб! - воскликнул Гарри. - Или на меня! - перебил Малфой. - Скорее уж на меня, если они изобразили меня... пассивным. Малфою заметно полегчало, когда он убедился, что все это — не происки Поттера: стало быть, издевались не над ним одним. Да и то, что Грейнджер взялась за расследование, обнадеживало. Грязнокровка грязнокровкой, а даже Малфой не мог оспорить ее звание самой умной на курсе. - Да, но это же я по тебе сохну! - возразил Гарри. Он тоже немного свыкся с мыслью о своей главной роли в эротической гей-драме, и даже не слышал, как диковато звучит их с Малфоем диалог. - Да, но не без взаимности же! Ты хотя бы честен сам с собой, а я даже не могу осознать, что на самом деле влюбился в тебя... Гарри только цокнул языком и отвернулся. Малфой включил ту же песню, что и на третьем курсе, когда его цапнул Клювокрыл. Ему и сейчас непременно нужно быть наиболее пострадавшей стороной. - Ну так, нет осознания — нет проблем, а я, между прочим, мучаюсь и сопли на кулак наматываю, как дурак! - не сдавался Гарри. - А я вообще сублимирую влечение и издеваюсь над тобой, когда на самом деле... - Малфой напоролся на предостерегающий взгляд Гермионы и осекся, осознав, что только что собирался сказать. Он хлопал глазами, пытаясь соорудить какое-нибудь приемлемое завершение начатой фразы, но в голову ничего не приходило. Неловкость, казалось, можно было порезать ножом. - Эту мысль лучше не думать, Малфой, поверь мне, - наконец, сказала Гермиона, чуть усмехнувшись. - Просто выбрось ее подальше. Малфой согласно кивнул, все еще напряженно хмурясь и переваривая неожиданную мысль. Определенно, этот день будет самым странным во всей его хогвартской жизни — день, когда он соглашается с Грейнджер и слушает Поттера. Но чертов литератор должен поплатиться, чего бы ему это ни стоило! - Ребята, я кое-что еще нашла на нашего автора, - подала голос Гермиона. Она, судя по открытой странице, находилась на самом «горячем» моменте повествования — когда Гарри в мантии-невидимке прокрался в гостиную Слизерина, собираясь изнасиловать Малфоя и понял, что его любовь взаимна. На лице Гермионы не было при этом ни малейших признаков смущения, кровь не прилила к щекам, глаза не заблестели — либо она подходит к рассказу с исключительно аналитических позиций, либо ей не впервой читать такие вещи... - И что же? - спросил Гарри, заглядывая в текст и тут же зажмуриваясь, наткнувшись на «восхитительный член Малфоя». - Она из Слизерина, - сказала Гермиона, - потому что знает, как выглядит гостиная! - отрезала она, заметив, что Малфой уже готов возразить, заступаясь за свой факультет. - И еще она знает, что у Гарри есть мантия-невидимка. И она неплохо знает наше расписание, все уроки Гриффиндора и Слизерина указаны правильно, даже время совпадает. Так, надо все это куда-нибудь записывать. Гермиона достала чистый лист пергамента и занесла в него свои наблюдения. К тому времени, как она дочитала рассказ, их накопилось уже немало: девочка знала, что Гарри терпеть не может уроки Прорицаний у Трелони, а преподавание Флоренца (по мнению автора — так и сам Флоренц) нравится ему куда больше. Она знала, что Гарри и Малфой рассорились в первый раз еще в поезде, и крыса Рона укусила Гойла за палец, а Малфой в прошлом году был на святочном балу с Пэнси Паркинсон. - Может, это Паркинсон и написала? - предположил Гарри, но Малфой только фыркнул в ответ. - Только в твою голову могла прийти такая дурацкая мысль! Зачем ей изображать меня геем? Это тупо, она же была моей девушкой! - Была? - переспросил Гарри. - Может, потому она это и написала, что «была»? - Бред какой-то, - отрезал Малфой. - Может, тебе лучше свою подружку спросить? Говорят, вы с ней не больно по-дружески расстались? - наваждение прошло, и к Малфою вернулся его издевательский тон. Гарри ответил ему яростным взглядом исподлобья. - А ты, я смотрю, все собираешь сплетни? - Ну хватит! - воскликнула Гермиона, прекращая назревающую перепалку. - Надо действовать сообща. Давайте подумаем, у кого из слизеринок был мотив.       Они составляли список подозреваемых до тех пор, пока их не выгнали из библиотеки, но так и не додумались ни до чего дельного. Малфой согласился доверить рассказ Гермионе, она сказала, что попробует выяснить что-нибудь завтра на досуге. Разошлись в довольно подавленном состоянии. Настроение Гарри и Гермионы еще ухудшилось, когда они встретили Рона возле портрета Полной Дамы. Он баюкал кровоточащую, как у Гарри в начале года, руку: Амбридж не замедлила назначить ему наказание. - Кровавый ад, Гарри, - прошептал Рон, когда Гермиона ушла спать. - Сначала эта порнуха, потом Амбридж со своим пером. «Чернила вам не понадобятся!» - пропищал Рон, похоже пародируя директора Хогвартса. - Жирная жаба. Знаешь, что было бы хорошо? - глаза у него вдруг блеснули вдохновением. - Стащить у Амбридж это перо, найти этого урода, который про тебя написал и заставить его написать все это еще раз. Этим пером. - Звучит довольно жестоко, мне нравится, - кивнул Гарри. - Только Гермиона говорит, что это девочка написала. Даже не знаю, что с ней делать, когда мы ее поймаем.              Гермиона прокралась мимо собственной спальни и тихонько, стараясь не скрипнуть, отворила дверь в комнату четверокурсниц. Она бывала здесь часто и безошибочно нашла в темноте нужную кровать. - Джинни! - она потрясла спящую подругу за плечо, но та только потянулась во сне и промычала что-то невнятное. - Джинни! Проснись, тебе говорят! Джиневра Уизли! - прошипела Гермиона прямо у нее над ухом, подражая интонациям миссис Уизли. Это сработало: Джинни подскочила, как ошпаренная и уставилась на Гермиону. Та тем временем задернула полог на кровати и села по-турецки у Джинни в ногах. - Люмос! - прошептала Гермиона, и они обе сощурились от яркого света. - Что стряслось, Гермиона? Сейчас же ночь! - простонала Джинни, закрывая глаза ладонью. Вместо ответа Гермиона швынула листки с рассказом ей на колени. Джинни некоторое время молча и пристыженно разглядывала их. - Джинни, ты соображаешь, что делаешь, когда пишешь такое? Ладно пишешь, но распространять?! Я думала, вы с Гарри друзья... как ты могла? По лицу Джинни, все еще обращенному к коленям, нельзя было понять, о чем она думает, оно все еще носило сонное, сомнамбулическое выражение. - С чего ты взяла, что это я? - наконец, спросила она без особого возмущения. - Ой, да ладно тебе! Я же знаю твой почерк, можешь не притворяться, - прошептала Гермиона, чувствуя, что гнев на подругу, который она так умело скрывала несколько часов, почему-то отступает. Джинни не в первый раз видела этот текст, но это как будто и вправду была не она... да и в самом деле: разве она могла? - Почерк и правда похож на мой, но это не я написала... Разве что, в меня опять вселился Тот-Кого-Нельзя-Называть, только на этот раз — чтобы написать про Гарри порнушку. Наверно, хочет добиться мирового господства в литературе, как считаешь? Безжалостная ирония Джинни несколько отрезвила Гермиону. Действительно глупо было подумать на нее. - Ох, прости... Я подумала, может, ты так пошутить хотела... ты же выросла с Фредом и Джорджем... - Боюсь, что семейный юмор Уизли все-таки не такой убийственный. Я бы поискала автора на Слизерине. Это жестокая шутка, а использовать Малфоя в рассказе — довольно хитро, отводит от слизеринцев подозрения... - Джинни зевнула и стала укладываться в постель, давая Гермионе понять, что разговор окончен. - Сложи жестокость с хитростью, получишь коктейль «слизеринец». Желаю удачи.