Талантливый мистер Х

      И снова Гарри оказался в знакомом уже коридоре. Все было как всегда: приглушенный свет, дверь заманчиво поблескивает, ничто не нарушает непроницаемую тишину. Он делает несколько шагов к двери, и вдруг с удивлением подмечает, что сегодня она чуть-чуть приоткрыта. Экстаз, захвативший Гарри, не оставил в его голове ни единой мысли: что скажет Гермиона, что если об этом узнает Снейп, что, если за дверью — что-то ужасное. Его манила полоска света, проливавшегося из-за створки, как будто из какого-то затерянного мира — и он помчался ему навстречу. Шаг, второй, третий — он был уже совсем близко, когда заветная дверь вдруг распахнулась, и Гарри резко остановился, едва удерживая равновесие. - Явился, наконец? Мой возлюбленный спаситель человечества! - в дверном проеме стоял Малфой, почти голый, только на бедрах у него болтался кусок белой ткани, как у какой-нибудь античной статуи. Гарри обмер и попятился от него, но Малфой, оттолкнувшись от дверного косяка, одним прыжком бросился ему на шею. - Как же я соскучился, солнышко ты мое шрамоголовое! - даже ласковости от Малфоя звучали как-то издевательски и немного кровожадно. - Я целую вечность проторчал за этой дверью! Малфой тесно-тесно прижался к нему всем телом. Гарри, стараясь удержать равновесие, невольно подался навстречу и ухватился за него, а тот тем временем уже расстегнул на нем рубашку. Гарри хотел остановить его, но Малфой двигался слишком быстро, а Гарри — наоборот, как во сне, как будто находился под водой. К тому же его парализовал ужас, так что он не мог выдавить ни слова. - Ну что же ты, золотце мое? Поцелуй меня скорее, я так истосковался по твоим губам! - взмолился Малфой, чуть ослабив хватку, чтобы посмотреть на него. - Эээ... - изрек Гарри, и с новой волной тошнотворного ужаса осознал, что белая тряпка давно сползла с бедер Малфоя, и теперь его, Гарри, рука каким-то магическим образом оказалась прижата к его оголенной заднице. - Ты что, не рад меня видеть, засранец?! - разобиделся Малфой. - Ну так я сам тебя поцелую! Его лицо приблизилось на недопустимое расстояние, Гарри в ужасе пытался избежать соприкосновения, но в мире сна у Малфоя было преимущество в скорости. Он мгновенно присосался к его губам, раздвинул их языком и просунул его внутрь до самого горла. Гарри задыхался, захлебывался, но никак не мог проснуться, пока что-то тяжелое не треснуло его по щеке.       Рон стоял возле его постели, заспанный и встревоженный. За его спиной топтались и переглядывались Невилл и Дин. Гарри растерянно потрогал горящую от удара Рона половину лица и осторожно подвигал челюстью: больно. - Ты как? - спросил Рон, присаживаясь на край его постели. Гарри нащупал на тумбочке очки, все еще не веря своему счастью: вырвался! Но что сказать Рону? Он-то наверняка думает, что Гарри опять приснились какие-нибудь ужасы про воландемортову змею. Он посмотрел на друга: так и есть, ждет очередной беды, похож на настороженного терьера на охоте, готов в схватку. - Да ничего. Прости, что разбудил... Я опять орал? - спросил Гарри, внутренне холодея от догадки: вдруг он кричал что-то про Малфоя? Тогда ему никак не отвертеться. - Как резаный, - кивнул Рон. - Ты опять видел что-то... ну, как тогда, про змею? Что-то с кем-то из Ордена? - спросил он, понизив голос. Гарри только отрицательно помотал головой, продолжая судорожно придумывать, как бы ему объясниться. - А что тогда? - Я... Я видел Волан-де-Морта, - сказал Гарри, заливаясь краской. Никогда он не научится врать Рону как следует. Впрочем, сейчас он, кажется, проглотил наживку, побледнел, вытаращил глаза. - Что он делает? - Я видел снова ту ночь на кладбище... когда он возродился, - прошептал Гарри, и Рон сочувственно (и как будто немного разочарованно) кивнул. - Ты мог бы... не говорить об этом Гермионе? Она будет меня пилить из-за окклюменции... - Да не вопрос, - Рон хлопнул его по плечу и пошел к своей кровати. - Ладно, я тогда еще посплю... а то сейчас три часа всего... - Спокойной ночи, - шепнул Гарри и задернул полог, понимая, что сам он не сомкнет глаз. Скулу и челюсть саднило, но уснуть ему помешает совсем не это. Сумбурный, высокоскоростной сон был ясно запечатлен в памяти, он проступал с невероятной отчетливостью, в мельчайших деталях, на которые во время сна Гарри и внимания не обратил: странная темная комната у Малфоя за спиной — ее Гарри видеть еще не приходилось. Интересно, эта комната за дверью - существует? Или она, как и Малфой, порождение его воображения? И чего неймется его воображению? Гарри было стыдно за него. Он вспомнил, что во сне волосы у Малфоя были длиннее, чем сейчас, и не зализанные, как обычно, а встрепанные и пушистые. Что ж, его воображение сделало Малфоя гораздо симпатичнее, чем он есть на самом деле. «И на том спасибо», - подумал Гарри. Все вперед, если уж целоваться, так хоть не с прилизанным. «Эта писанина меня убьет, - подумал Гарри обреченно, уже соскальзывая в новый сон. - Надо убить ее раньше».       Малфой настиг Гарри, Рона и Гермиону в Большом зале еще на входе, и теперь преследовал их, засыпая вопросами касательно планов дальнейшей борьбы с врагом. Вопросы его, правда, звучали, как требования. - И что вы намерены делать, Грэйнджер? Каков план? Кто участвует? Где список подозреваемых? Что дал анализ почерка? Грэйнджер, ты меня слушаешь? Зачем я, спрашивается, отдал тебе вчера улики? Ты говорила про анализ почерка... Так, стоять! - Малфой преградил им путь к столу гриффиндоцев и теперь взирал на них, как на провинившихся, скрестив руки на груди. Выглядел он неважно: серое бессонное лицо, сальные патлы, рубашка выбилась из-за ремня, галстук завязан из рук вон плохо. Несколько секунд он разглядывал ненавистную троицу, испытывая, судя по физиономии, целую гамму противоречивых эмоций, затем, приложив титанические усилия, сумел облечь в слова все обуревавшие его чувства: - Анализ... почерка! Грэйнджер! - Ты думаешь, это быстро, Малфой? - фыркнула Гермиона и попыталась его обойти, но Малфой выказал удивительное проворство и снова преградил ей дорогу. - Я ночью спала, а не сидела над твоими уликами. Ой, да не мельтеши ты! - Ты... спала? - упавшим голосом спросил Малфой, который, судя по всему, глаз не сомкнул. - Ну прости, пожалуйста, - снова буркнула Гермиона и, поднырнув под его рукой, устремилась к столу, с которого уже расхватывали последние куски тостов. - Поттер, ну ты-то хоть ей скажи! - взмолился Малфой. Рон наблюдал за его мучениями со сладостной сардонической усмешкой. Гарри после своих кошмаров старался вообще на него не смотреть. - Да чего тебя так бомбануло, Малфой? - спросил он у собственных ботинок. - Скоро все забудут об этом, это просто чья-то неудачная шутка... - Неудачная шутка?! - взревел Малфой и воздел уже было руки к потолку, призывая богов в свидетели, но ход его трагедии неожиданно был нарушен самым неожиданным и непредсказуемым персонажем. - О, Гарри, Драко! - улыбаясь, поприветствовала их Луна Лавгуд. Как всегда, неподражаема: пробковое ожерелье, слива-цеппелина запуталась в волосах, волшебная палочка торчит из-за уха. Малфой вскинул брови и молча уставился на нее, похоже, переваривая неожиданное обращение по имени. - Я так рада, что вы, наконец-то, признались в своих чувствах! Вы столько сил тратили на эту пустую вражду... надеюсь, теперь у вас все будет хорошо. Рон поперхнулся собственной сардонической усмешкой. В звенящей тишине слышно было, как с бульканьем вскипает в груди Малфоя благородная ярость. А Гарри просто бездумно смотрел в дружелюбное, открытое лицо Луны, искренне обрадованной его личным счастьем. У него уже не осталось сил ни на ужас, ни на ярость. Она перевела свой волоокий взгляд с Гарри на Малфоя и обратно: - Кстати, кто из вас написал это признание? Я сначала подумала, что это Драко, но теперь мне кажется, что это ты, Гарри... Я раньше не думала, что в тебе столько страсти! - Да нету во мне страсти, Луна, - наконец, выдавил Гарри. - Это не я. - О, значит, я была права сначала... прости, Джинни меня зовет, я пойду, - и она вприпрыжку рванула к выходу из Большого Зала, где ее действительно поджидала копна рыжих волос. Несколько секунд Гарри, Рон и Малфой провели в молчании. - Кто-нибудь, помогите отреагировать, - наконец, выдавил Гарри, глядя на Рона беспомощным взглядом. Но Рон с гигантским трудом сдерживал хохот. Еще вчера ситуация казалась ему такой трагичной, но теперь он был готов расцеловать таинственного автора за возможность наблюдать Малфоя в таком неизбывном отчаянии. А тот действительно был на грани: все еще провожал Луну невидящим взглядом, один глаз у него дергался в нервном тике. Наконец, способность говорить вернулась к нему. - П-п-признание? Она сказала «признание»? - спросил он Гарри жалобным, дрожащим голосом. Гарри только кивнул. В глазах Малфоя отразился ужас, он застонал и вцепился в волосы. - Боже... если мой отец узнает об этом... - вдруг его озарила какая-то идея и он поднял к Гарри бесноватый взгляд. - Ты! Это ты все подстроил! - Чего? - опешил Гарри. - Ты и твои дружки... вы... всегда меня ненавидели, вы собрались меня убить, - прошептал Малфой, покрываясь красными пятнами, как в лихорадке. - Хитро, Поттер, ужасно хитро... - он погрозил ему бледным тонким пальцем, вдруг засмеялся и ткнул Гарри в грудь. - Ты должен быть на нашем факультете, хитрожопый ты кусок гиппогрифьего дерьма. - Так, Малфой, заканчивай! - пробасил Рон и попытался отстранить Малфоя, нарушавшего границы личного пространства его друга. Но Малфой взвился, замахал руками и зашипел, сопротивляясь, как ошпаренная кошка. - Не прикасайся ко мне, убийца! - взвизгнул он так громко, что все вокруг повернули к ним головы. - Вы все просто кучка... убийц! - выпалил Малфой и бросился бежать из Большого Зала. Гарри и Рон провожали его озадаченным взглядом. - Знаешь, если Малфой свихнется на почве этого рассказа, я пошлю автору цветы, - задумчиво проговорил Рон. - А вчера ты что-то про древко метлы говорил... - невесело усмехнулся Гарри. - Так это я из-за тебя разозлился... но ты знаешь, сумасшествие Малфоя, по-моему, как-то окупает твою поруганную честь, - рассудил Рон. - Еще пара таких рассказиков, и Малфой будет жрать свои какашки в больнице святого Мунго. - Еще пара таких фраз, и ты станешь главным подозреваемым, - откликнулся Гарри. Они оба засмеялись и подсели, наконец, к Гермионе, которая уже заканчивала завтрак. - Видела Малфоя? Он совсем тронулся! - радостно сообщил ей Рон. Она смерила его тяжелым взглядом. - И что тут хорошего? Его отец примчится сюда и разнесет всю школу... - вздохнула она и углубилась в чтение. Гарри пригляделся и понял, что перед ней на столе опять разложены вчерашние листки. - Хорошо бы он еще прихлопнул Амбридж заодно... - совсем размечтался Рон, одним могучим глотком отправив в желудок кусок омлета. - Нашла что-нибудь? - Гарри не удержался и потормошил Гермиону за плечо. - Хоть ты не начинай про анализ почерка! - взмолилась она, но потом все-таки улыбнулась. - Хотя с почерком правда что-то странное. - Ты его узнаешь? Ты знаешь, чей это почерк?! - возликовал Гарри, а Рон в потрясении уронил кусок тоста в стакан с тыквенным соком. Но Гермиона совсем не выглядела обрадованной. Наоборот, озадаченная морщинка пролегла у нее между бровей — сигнал неразрешимой задачи. - Я узнаю почерк, но этот человек не может быть автором. Никак, - проговорила она вполголоса, надеясь, что друзья тоже станут говорить чуть тише. - Гермиона, - вкрадчиво заговорил Рон. - Если исключить все невозможное, то, что останется — и есть правда, какой бы невероятной она ни казалась. Что? - спросил он, увидев как потрясенно вытянулись лица друзей. - Да, я иногда читаю маггловские книги! Что тут такого? Конан-Дойл всяко покруче твоей Батильды Бэгшот. - О, Рональд, - умиленно произнесла Гермиона, и Гарри враз почувствовал себя лишним в их компании. Польщенный Рон раскраснелся и гнул свою линию: - Правда, Гермиона, чей это почерк? Мы должны знать, а там пусть Гарри решает, что с ним делать... - Ладно, - уступила Гермиона (Конан-Дойл творит чудеса). - Но тебе не понравится то, что ты услышишь. Это почерк Джинни. Рон несколько раз моргнул, не меняясь в лице. - Какой Джинни? - Джинни Уизли, Рон. Это почерк твоей сестры. Краска схлынула с его лица, брови сложились в жалобный «домик», он обвел друзей несчастным взглядом. - Это не она. - А я тебе о чем! - воскликнула Гермиона. - Это не может быть она! - Мы знаем, Рон, мы знаем, что это не она, - поддержал подругу Гарри, но Рон еще несколько минут продолжал отрицательно мотать головой. - Возникает вопрос, зачем автору подделывать ее почерк? Он хочет ее подставить? Джинни многие хотели бы подставить или даже серьезно покалечить. Все могло бы получиться, если бы Малфой не прибежал первым делом к нам, а сам взялся за расследование: рано или поздно он увидел бы ее почерк, а ему же другого доказательства не надо! Объявил бы ей вендетту, проклял бы или подстроил какую-нибудь по-настоящему жестокую пакость. - Джинни сложно проклясть... - пожал плечами Гарри. - У нее хорошие щитовые чары и реакция мгновенная. - Малфой в таком состоянии кого угодно проклянет, - опасливо поежилась Гермиона. - Такой дерганый, невозможно представить, что вытворит через секунду. Нельзя отдавать ему эти листки. А то начнет сличать почерк... - Он в таком состоянии насличает там такого, что Хагрида пойдет проклинать... - буркнул Гарри. - Как бы он там не самоубился где-нибудь в отчаянии. - Да и хрен бы с ним. Я грустить не буду, - встрял потихоньку пришедший в себя Рон. Они продолжали есть в молчании. Гарри с новым приливом уныния осознал, что завтра вечером у него урок окклюменции со Снейпом. Он так и видел его издевательское лицо: «как вы прокомментируете последнее воспоминание, мистер Поттер?» - «Какое именно, сэр?» - как дурак, будет лепетать он. «То, где вас целует обнаженный мистер Малфой». Лучше сразу умереть. Если бы люди могли умирать от стыда и смущения, Гарри уже давно был бы похоронен. В молчаливой прострации он уткнулся взглядом в листок, который отложила Гермиона, перечитав его в очередной раз. Глаза Гарри скользили по строчкам машинально, почти не вникая в суть. Там Гарри и Малфой, проведя вместе первую незабываемую ночь, наконец, признавались друг другу в любви. Выдуманный Гарри лежал на животе на кровати Малфоя, а тот чертил кончиками пальцев узоры по его спине, целовал и ворковал ему в ухо: «Я всегда любил тебя, с самого начала, с самого первого курса. Но ты же у нас великий Гарри Поттер, ты бы и не посмотрел в мою сторону». «Драко, глупости какие. Да я только в твою сторону и смотрел!» - воскликнул выдуманный Гарри, а Гарри реальный снова скривился от приторности происходящего в рассказе. «Как же! - тем временем обижался вымышленный Малфой. - Ты же такой распрекрасный: и самый молодой ловец, и избранный, и годовалый убийца темных магов, и Чемпион Хогвартса, ну и наконец просто зеленоглазый красавчик». Каждый новый «титул» Гарри вымышленный Малфой сопровождал поцелуем в позвоночник, спускаясь по спине все ниже. На «красавчике» он «влажно чмокнул багровую родинку, похожую на капельку крови, притаившуюся на крепкой правой ягодице». Гарри двинулся было по тексту дальше, как вдруг его прошиб холодный пот. Как Гермиона могла этого не заметить?! - Гермиона! - почти закричал он, таким ярким было осознание зацепки — Гермиона, мои ягодицы! Друзья воззрились на него с вежливым недоумением. - Прошу прощения? - переспросил Рон. Но Гарри некогда было жалеть о сказанном. Он только тыкал пальцем в листок, не в силах облечь озарение в слова. Гермиона поняла, что он что-то нашел, и вчиталась в текст, Рон последовал ее примеру. Она догадалась первой и обратила к Гарри восторженный взор. - Родинка! - воскликнула она. - Именно! - Подождите, какая родинка? - Рон не мог найти улику в тексте, и Гермионе пришлось пуститься в объяснения. - Здесь сказано, что у Гарри есть красная родинка на правой ягодице! - Что, прямо так и сказано? - снова уставился в листок Рон. Гарри закатил глаза. - Нет, Рон, там сказано, что Малфой ее влажно чмокнул. Доволен? Рон скривился и с выражением крайней брезгливости отшвырнул от себя листок. - А что, Гарри, у тебя правда есть родинка на заднице? - Я-то почем знаю? Я свою задницу как-то особо не рассматриваю, не такой я человек, - ответил Гарри. - Зато наш автор — такой, - проговорила Гермиона со значительной хитрецой. - Если у Гарри правда есть родинка на правой ягодице, значит, наш автор видел его голым. И успел хорошо рассмотреть и запомнить. Гарри и Рон озадаченно переглянулись. От слов Гермионы Гарри стало не по себе, даже немного страшновато: кто-то рассматривал его тело, а он даже не знает об этом! Да и кто бы это мог быть?