Изменения

      Всё выходит спонтанно: он, усталый, желающий отдохнуть от осточертевшего парка, сначала будит меня, грубо тряся за плечо, а затем поднимает с моей кровати и несёт в свою. Если бы мне кто-то сказал, что я вот так просто отдамся своему другу, я бы не поверил. Он — друг; он не такой, как все те прохожие, мечтающие прижать меня к любой вертикальной поверхности. Другой. Однако я сам не смог заметить, когда просто засыпания в одной кровати перетекли в нечто большее.       Я помню все те моменты, благодаря которым многое изменилось.       ***       Первое изменение.       Мордекай не умел целоваться. Конечно, для кого-то это не проблема, они спихнут всё на время и поиск подходящей второй половинки. Но все — это не Мордекай. Ему двадцать три, и он до сих пор не целовался. Он прибежал в нашу общую комнату, весь загнанный и растерянный. Я, несмотря на свою маску безразличия ко всему, обеспокоился этим и спросил, в чём дело.       — Ригби, блять, я видел её, целующуюся с другим. Ригби... — последние слова утонули в потоке слёз и хриплости.       Эгоистичная сторона моей личности радовалась: Маргарет подтвердила свою сущность шлюхи. Другая же моя сторона, более доброжелательная, переживала за друга. В конце концов, предательство девушки, которая знает, что ты по уши в неё влюблён, пагубно повлияет на любого парня.       Кто знает Мордекая? Может, завтра по новостям будут вещать о внезапно пропавшей девушке из местного кафе. Чёрт, ничего неизвестно.       — Ригби... Я уверен... Это всё из-за того... что я никогда не целовался... Я знаю... Да... — всхлипывал он мне в плечо, шепча и шмыгая носом. Я ощущал эйфорию, странно исходившую от его тепла. Он всегда был тёплым, и, прижимаясь ко мне со спины и обвивая мою талию руками, Мордекай дарил необыкновенное чувство защищённости. Я знал, что что-то идёт не так. Это не похоже на проявление дружеских чувств, но изменить это было не в моих силах. — Ригби, пожалуйста, научи меня.       — Чему? — по телу пробежался табун мурашек от осознания услышанного. Ох, только не это, пожалуйста!       Он наклонился ко мне; тёмно-синие кончики волос спадали на мои плечи и щекотали щёку. Руки сильнее стали вжиматься в талию, а от кончиков пальцев исходило странное покалывание, вызывавшее лёгкую боль. Я попытался убрать руки Мордекая с меня, его действия заставляли чувствовать себя не очень комфортно.       — Научи меня целоваться, — выдохнули мне в ухо. Переместив свои руки на плечи, он перевернул меня к себе лицом, сразу положив их обратно на поясницу. Щёки тут же вспыхнули алым цветом, а зрачки расширились. Какого чёрта Мордекай творит?       — Хэй, чувак, ты что? Мы друзья, и мы парни, если ты не заметил, — я попытался пошутить, дабы разрядить сложившуюся обстановку. — Нам нельзя, изв...       Мордекай, не дождавшись конца ответа, повалил моё обмякшее удивительным образом тело, ложась сверху, и начал медленно приближать свои губы к моим. Я пискнул и попытался оттолкнуть его, чтобы предотвратить задуманное.       — Нет-нет-нет! Чувак, слезь с меня! — вскрикнул я. — Не заставляй меня кричать, что мой друг насильно хочет поцеловать меня, чёрт возьми!       Думаю, во всём виноваты его похоть и сила и моя беспомощность и жалость.       — Не заставляй меня привязывать твои руки к изголовью кровати и заклеивать твой рот скотчем или чем-нибудь поинтереснее. Чувак, — на последнем слове он ухмыльнулся, одной рукой удерживая мои руки над головой, а второй проводя вдоль моего тела. Я захныкал и завертел головой из стороны в сторону. — Отлично. Тогда не мешай мне, милый.       Его пальцы перестали сжимать мои запястья, и я тут же опустил руки на простынь, зажмурившись. Мордекай снова наклонился и прижал свои губы к моим. Естественно, это был и мой первый поцелуй, и я мечтал, что если он произойдет, то хотя бы не в такой ситуации. Я чувствовал сухие, немного шелушащиеся и потрескавшиеся губы, сминавшие мои собственные. Мои плечи предательски задрожали, когда его язык вторгся в ротовую полость. Он провёл им по сомкнутой кромке зубов. Конечно, Мордекаю это не понравилось, и он сильнее сжал руки на пояснице, царапая. Я приоткрыл рот, куда сразу вошёл чужой язык. Его кончик защекотал мое нёбо, после провёл им по чуть сомкнутым зубам, а затем сплёл с моим языком. Я опять попытался высвободиться, ну или хотя бы прекратить трения языков.       Мордекай оторвался от меня с причмокивающим звуком, рукавом кофты вытирая вытекшую слюну изо рта. Я пребывал в каком-то другом измерении, пока не веря произошедшему. Прижавшись спиной к стене, я свернулся калачиком. Мне было чертовски холодно, будто всё тепло забрали из меня, оставив фиолетовые отметины. Да, на запястьях незамедлительно они появились.       — Извини... — прошептал Мордекай. В его голосе проскользнула горечь, которую я сразу посчитал ложью. Она была наигранной, будто он не жалел о содеянном. Впрочем, так, наверное, и было — он бы продолжил и дальше меня целовать, но, видимо, что-то помешало.       Обида. Скользкое, сжимающее грудь в тисках чувство подобралось ко мне неспешно и вальяжно. Слёзы из моих глаз полились прозрачными ручьями, мои руки сжались в кулаки, нестриженые ногти впились в грубую кожу на ладонях. Какой же он всё-таки ублюдок.       — Ригби, не плачь, — он сел на мою кровать и хотел было обнять, но я вовремя отвернулся от него. Он не мог не заметить мою дрожь в плечах, поэтому положил на одно из них свою тяжелую ладонь, чуть сжимая. — Прости меня. То был... порыв страсти, похоти... Желания... Ригби? Ты слушаешь?       Как тебя не слушать? Мордекай устроился за спиной, положил свои руки на мою талию, шепча всякую успокаивающую, по его мнению, ересь. Лучше бы оставил меня в покое.       Но я снова почувствовал то тепло, которое исходило только от него. Он и вправду оберегал неизвестно от чего — хотя мне кажется, что от проблем — и давал некую надежду, надежду на что-то светлое.       Когда мозг стал потихоньку отключаться, ко мне в голову пришла не самая радостная мысль: это сценка. Маленькая сценка начинающего актёра. Будто ему поставили задачу сделать представление. Слёзы, вызванные якобы из-за Маргарет, являлись первым неотъемлемым условием. Второе условие — друг, который точно должен поддержать товарища в беде. И начинающий актёр сделал эту сценку на ура, пройдя экзамен. След в памяти останется у его жертвы, сам он забудет про это.       Заснул я в тёплых руках друга.       Это было первое изменение, положившее начало конца.