Бартон

В его сердце стучит барабан, Заглушая внешние звуки, Заставляя в бешеном ритме Двигаться ноги и руки. Её сердце — виолончель, И струны натянуты в нём. Их то гладят, то дёргают пальцы, То терзают упругим смычком.

      Клинту было жутко холодно. Он приобнял себя за плечи, растирая руки, в надежде согреться. Но этого было ничтожно мало. Изо рта мужчины вырывались клубы белого пара. И растворялись. Клинту казалось, что сам он растворялся. В своём сне. Он понимал, что спит. Что всё это — нереально. Да, он стоит посреди огромных камней, над ним ночное небо, но ни камни, ни небо ненастоящие. Агент внушал это сам себе.       — Папа.       Он оборачивается. И видит Кейт. Но это — лишь бездушный образ. Это не его дочь. Клинт буквально чувствует это кожей. Она — другая. Немного старше. Немного выше. Немного сильней. На ней грязный подранный костюм. И плащ Клинта. Только немного меньше. Но практически точная копия. За спиной полупустой колчан. Сложенный втрое лук болтается на ремне.       — Ты не моя дочь, — твёрдо произносит Бартон, дрожа при этом как нашкодивший мальчишка перед отцом.       — Так вот как, — она усмехается, её рыжие волосы колышет слабый ветерок. — Стоило мне пойти по твоим с мамой стопам, стать убийцей, стать такой, как вы, то я уже не твоя дочь? Стоило мне уничтожить несколько сотен людей, расстрелять их со снайперского прицела, как я больше не имею с тобой общих генов? Стоило мне взять твоё величественное имя «Хоукай», как я больше не дочь того самого легендарного Соколиного Глаза?       — Что ты несёшь? — спрашивает Клинт. — Я не знаю, кто ты такая, но ты не моя дочь, не моя Кейт.       — Ошибаешься, папочка. Я — твоя Кейт. Твоя Кейт всегда стремилась стать такой, как мама и папа! И стала. — Она разводит руки в стороны, демонстрируя Клинту свой костюм. — Почему ты мной не гордишься? Клинт молчит, не зная, что сказать. Он смотрит на образ дочери с ужасом. С отрицанием.       — Когда вы были мне нужны, вас не было рядом! — начинает она, подходя к Бартону всё ближе. — Никого не было рядом! Я полагалась только себя! Тогда я впервые убила. Потом мучилась. А потом поняла, что многие этого не стыдятся. Так почему я должна? Меня хвалили за то, что я убивала десятки людей. Но возненавидели, когда я полюбила одного.       Она в мгновение ока оказалась перед Клинтом. Тот даже не успел понять, что произошло, как ему в лицо вцепились холодные пальцы.       — Почему ты позволил мне стать такой?! — орёт Кейт ему в лицо.       А Бартон не может даже пошевелиться. Он как будто врос в землю по горло. Он чувствует на щеках горячие дорожки от крови. Кейт держит его слишком крепко.       — Ты был нужен мне! Мама была мне нужна! — продолжает орать девушка. — Но я была одна!       Она вытаскивает из колчана стрелу и втыкает её Клинту в левый глаз. Бартона словно пронзили изнутри. Он почувствовал боль, запах крови и горячий поток, льющийся прямо по лицу. А потом удар лбом.       Он лежал на полу в своей спальне, запутавшись в одеяле. Этот удар мгновенно привёл агента в чувство. Он сел, опираясь спиной о тумбочку и шумно выдохнул. Боль была самой натуральной. Клинт потёр глаз. Всё в порядке, он был. Но был и кошмар.

➸➸➸

      Ближе к полудню в квартире Бартона собралась целая толпа. Гас даже удивился тому, как все эти «шкафы» поместились в небольшой «двушке». Даже не так. Как все эти «шкафы» поместились в гостиной? Пара десятков человек, даже, наверное, больше. Те, кому хватило стульев, сидели, другие же заняли место на полу или стоя у стен. На журнальном столике были разложены карты местности и снимки базы со спутников. Гастен и Уилл с интересом разглядывали всё это, заняв места на диване, который и являлся их спальным местом.       — За километр до базы начинаются кордоны, — объясняет Иван, которого Гас окрестил как «тот тощий». — Ехать по дороге не вариант. Придётся бросить машины за два километра, а дальше пешком по лесу. Другого варианта я не вижу.       — Кордоны можно подорвать, — предлагает какой-то высокий лысый мужчина.       — Нет, нельзя, — обрывает его Иван. — Кордоны стоят через двести метров. То есть, там около пяти остановок. Подорвём один — сбегутся все остальные. А их там раза в три больше, чем нас. И кстати, я, надеюсь, не вхожу в этот кружок «Очумелые патроны»? А, Наташ?       — Входишь, входишь, — заверила его Романофф. — Сам же говорил, что хочешь полазать на их серверах. Вот и будет тебе, чем заняться. Или зассал?       Все мужчины засмеялись, включая Гаса и Уилла. Иван же закатил глаза, засунул руки в карманы толстовки и нехотя продолжил объяснять:       — Сделаем крюк по лесу и зайдём с тыла. Считай, в самое сердце базы. И раз уж я иду с вами, то мне нужно попасть в серверную, чтобы камеры и свет отключить. Но предупреждаю сразу — да, я не накачанный татуированный мужик, могу и испугаться. Требую хотя бы двоих в сопровождение.       — Будет тебе сопровождение, — сказал Клинт. — Давай, говори по делу, каждая секунда на счету.       — Ой, какие мы все важные! — воскликнул Ваня, за что чуть не получил от Бартона близ лежащей книгой. — Ладно, ладно. Короче, на поверхности всего один этаж, нас интересует то, что находится под землёй. Охраны там уже не так много, всё сосредоточено на кордонах…       — Так мы, получается, спустимся под землю, а на нас эти кордоны сверху и набросятся, когда что-нибудь заподозрят, — говорит какой-то бородатый мужчина из толпы. — Йен дело говорит, бить надо сначала по кордонам.       Остальные начали его поддерживать.       — Экскурсию тут провожу я! — привлёк к себе внимание Иван. — Дайте договорить! Мы разделимся! Одни играют в обороне, другие в нападении! Футбол смотрим? Тут схема точно такая же. Если вдруг что — половина будет на земле обороняться, а остальные пойдут под землю. Там, в основном учёные. Так что проблем возникнуть не должно. Если всё пройдёт как надо, то я смогу прямо оттуда связаться с Щ.И.Т.ом. Мы герои, всех спасли, идём бухать. Уловили?       Все присутствующие закивали. А вот Клинту не нравился этот Иван. Ему в принципе не нравились все знакомые Наташи. Потому что это были русские. А умом их, как известно, не понять. Уж что-то слишком много стало дерзких тинейджеров на один квадратный метр.       — Подробнее, увы, объяснить не смогу, — извиняется Ваня. — Слишком мало мы знаем. Там уже в процессе ориентироваться будем. У меня типа всё. Вопросы есть?       — Есть, — говорит Уилл. — Что это за дома?       — Какие дома? — переспросил Ваня.       — Вот эти, — Уилл ткнул пальцем в схему. Совсем недалеко от базы. Там кто-то живёт? Или ещё одни кордоны?       — А… Да там когда-то фермы были… Сейчас уже ничего не осталось. Хотя, если что-то пойдёт не так, то мы можем там переждать. Да, отличная идея. Если что, запомните, куда бежать. Ещё кто-нибудь что-нибудь хочет узнать?              — Хочу. — Руку подняла Наташа. — Мне на днях твоя мать звонила. Просила передать, что…       — Что я никчёмный сын, я — никто и зовут меня Никак. А у Петровича дочь на выданье… — грустным голосом продолжил за неё Иван.       На этот раз все присутствующие (кроме, конечно, «Того тощего») громко засмеялись. А парень ещё больше насупился и невнятно пробормотал, что ему нужно кое-что забрать из своего подвала. И под этим предлогом он выскочил из квартиры.       После окончания собрания Клинт и Наташа ушли на кухню, а остальные солдаты остались в гостиной обсуждать детали плана. Гас тут же встал с дивана и вышел в коридор. Какой смысл ему было всё это слушать, если его там не будет? К нему присоединился Уилл.       — Лишь бы с Кейт всё было в порядке… — протянул он, опираясь о комод. — Чёрт, жалко её… А всё из-за этого гада! — Уилл сжал кулаки, но тут же потёр своё больное плечо.       — Сильно болит? — спрашивает Гас. — Смотри, а то пора укол делать.       — Нормально.       А Гас видел, что всё очень даже ненормально. Уиллу больно, а он ещё рвётся в бой. Естественно, с больным плечом его никуда не возьмут. А вот Гастена могли бы. Он уже решил пойти к Клинту и попытать удачу. Ну а вдруг? Зря он, Гас, что ли всю жизнь провёл в бесконечных тренировках? Да, возможно, до Хоукая ему далеко, но необходимым набором навыков парень всё же обладал. А на войне, как известно, все средства хороши. Даже тощий задрот.       — Ты это, прости, если что. — Говорит он и тут же встречается с вопросительным взглядом Уилла.       — Извиняющийся Гас? Это что-то новенькое. — Усмехается тот.       — А есть сейчас смысл в этой чёртовой вражде, а? — спрашивает Гас. — Перехотелось, знаешь ли. Раньше в этом был смысл, лично для меня был. Кейт… Под опекой директора, сильная, смелая… Самая лучшая во всём. Так вы о ней говорили. А я всегда хотел, чтобы так говорили и обо мне… Да, я идиот. С сильным самомнением. И я это знаю. Дай мне выговориться, хорошо?       Уилл пожимает плечами и кивает. Надо же, откровения от Гаса. Кому расскажешь — не поверят. Особенно их остальная компания. Включая саму Кейт. Она бы никогда не поверила. Да и не нужно. Видимо, Гас уж очень сильно хочет чем-то поделиться. И пусть даже не конкретно с Уиллом. Просто нужно выговориться.       — Я родился самым младшим в семье. Отец развёлся с мамой, когда мне было семь. А потом всё пошло наперекосяк. Два старших брата и сестра постоянно издевались надо мной, выставляли виноватым. А отец им верил. Он их любил больше. Меня не планировали. Я был ненужным. Запасным. А потом папа женился второй раз. Моей новой «маме» даже двадцати пяти нет. Шлюха обычная, больше мне нечего говорить… Но вот только она не любила никого из нас. Если старшие получали частичку любви хотя бы от отца, то я… Меня просто сплавили в военное училище, в Щ.И.Т.. А я не всегда был таким… Крупным. Припёрли меня сюда тем ещё хиляком. Соседи по комнате тоже постоянно издевались. У меня ничего не получалось, абсолютно ничего. И только спустя несколько лет, спустя чёрт знает сколько синяков и ссадин я стал тем, кем являюсь сейчас. Ты не представляешь, как после всего этого мне хочется быть лучшим. Согласен, тупая мечта, если честно. Но где-то в глубине души мне кажется, что я всё ещё тот никому не нужный хиляк, который ничего не добьётся.       Уилл молчал, осмысляя всё сказанное Гасом. Вот от кого, от кого, а от Гаса, того Гаса, которого они все жутко ненавидели, он услышать уж точно не ожидал. А ведь если подумать, то, в принципе, он неплохой парень. Только ему действительно пора поубавить своё желание быть первым и уж тем более забыть о тех способах, которыми он добивался статуса «№1».       — Ты лучше Кейт. Гордись.       — Что? — переспросил Гас. — Что ты имеешь ввиду?       — Твоё упорство и стойкость сделали тебя таким. Ты особо не задумываешься над действиями. Пускаешь всё на самотёк. И в итоге выходишь сухим из воды. Прекрасные качества для будущего агента. А Кейт… Кейт быстро сдаётся, боится и долго думает. Она не умеет принимать решения, ей нужно, чтобы за неё кто-то решал. А она просто делала, и всё. Вот, Фьюри к примеру. Он распланировал её жизнь на долгие годы вперёд и делал всё, чтобы действительность соответствовала его плану. А Кейт, сама того не зная, выполняет этот план. Ты лучше неё, Гас. Ты смелее, сильнее, упорнее. Всё. Можешь собой гордиться.       Гас издал что-то наподобие истерического смешка.       — Ты серьёзно?       — Более чем.       Тут Гастен вконец расхохотался.       — Чёрт, чувак, мне прям полегчало! — воскликнул он. — Правда. Но пока в этом не убедится сама Кейт, я не успокоюсь. И поэтому всё, я решился.       Он быстрыми шагами последовал в кухню. Не понимая того, что он делает, Уилл последовал за ним.       — Мистер Бартон, мисс Романофф, я иду с вами! — прямо с порога заявил Гас.       Клинт чуть было не подавился своим бутербродом. Наташа же сначала посмотрела на парня, а потом перевела взгляд на Уилла, который оказался за спиной Гаса. Видимо, он тоже хотел поучаствовать в дискуссии.       — И я тоже, — сказал Уилл.       Он хотя бы создавал численное превосходство. Но какое-то сомнительное оно получалось. Парень с простреленным плечом, который рукой не может шевелить, не то, что драться — не самый лучший компаньон на опасной миссии по спасению заложников. И Гас это понимал. Хотя, скорее всего, в глазах остальных профессиональных агентов он выглядел таким же бесполезным, как и Уилл для него.       — Слушай, Наташ, а там на первом этаже живёт семья с тремя годовалыми детьми. Давай их тоже с собой возьмём! — улыбнулся Бартон, но тут же его лицо стало серьёзным, а то и мрачным. — Нет. Вы двое будете там только мешаться. А я хочу спасти свою дочь и остальных пленных без сюрпризов. Если у вас всё, то идите и приносите пользу. Плафоны мне помойте, например…       — Мисс Романофф, ну вы хотя бы ему скажите! — взмолился Уилл.       — Что мне ему сказать? — спросила Наташа. — Он прав. Вам двоим там не место. Это — серьёзная операция. Тем более, Уилл, твоё плечо может дать о себе знать в самый неподходящий момент. Так что вам двоим лучше, нет, даже не так… Вы двое останетесь здесь. Кто-то должен постоянно быть на связи.       — Так пусть Уилл и остаётся! — воскликнул Гас. — А я пойду. С оружием я обращаться умею, подготовка у меня есть…       — Этого мало! — одёргивает его Клинт. — Чёрт возьми, Гас, это не компьютерная игра и не фильм, где ты — всемогущий не убиваемый Рембо, который видит сквозь стены и прыгает на два метра в высоту. Это жизнь. Одно неверное движение, один незамеченный снайпер — всё. Поминай, как звали. Тебе придётся убивать! Понимаешь?       — Но…       — Вон отсюда! — Клинт ударил кулаком по столу.       Бросив на него злой взгляд, Гас вышел из кухни. Уилл сделал то же самое. Говорят, что попытка — не пытка. А ведь ещё какая пытка! Гастен не знал насчёт своего товарища по несчастью, но что-то его тянуло помочь.

➸➸➸

      — Клинт? — спросила Наташа, складывая ему руки на плечи. — С тобой всё в порядке?       — Со мной-то всё в порядке, — протянул Бартон, не поднимая головы. — А вот с ней… Блять, Наташ, я не могу. Я постоянно думаю о ней, не могу о чём-то другом… Да ещё и этот сон… Он был как наяву. Как будто… Она, Кейт настоящая, живая, говорила со мной.       — Клинт, — Романофф встряхнула мужчину. — Что было в твоём сне?

➸➸➸

      Парни кидали взоры недоверия в сторону Деглана. Я тоже не брезгаю тем, что внимательно слежу за ним. Всё-таки не стоит вот так доверяться ему. Понаблюдаю. А потом сделаю выводы. А парни, кажется, наблюдать вовсе не собираются. Они все выводы уже давным-давно сделали. Особенно Доминик и Роберт, которые криво смотрят на меня. Знают ведь, что я доверяю Деглану. Ну и пусть. Пусть знают.       Мы сидим за тем большим круглым столом. Вокруг нас стоят, кажется, все обитатели этого пристанища. Мне становится жутко. Ощущение нескольких здоровых мужиков прямо за спиной и так не сулит ничего хорошего, а если учитывать, кем эти мужики являются…       Мы разрабатываем план.       Деглан медлить не стал. И так же не стал разглагольствовать на тему того, что мы ещё дети. Идут все, работать будут все. Только кто-то в безопасном месте, а кто-то прямо под обстрелом. Но мне кажется, что все эти солдаты давным-давно себя подготовили и рвутся в бой. Только я в бой не рвусь. Мне хватило страха, когда в сарай ворвались Деглан со своими людьми. А на базе Г.И.Д.Р.ы таких пруд пруди. И перспектива оказаться среди них явно была не самой лучшей.       — В этом месте оборона самая слабая, — Деглан тыкает пальцем в нарисованный от руки план. — Идём напролом. Скрытно тут не получится. Хотя, что я вам рассказываю? Вы сами всё давным-давно поняли. Берём сразу же нижние этажи, прорываемся к тюрьмам. Открываем огонь на поражение. Никого не жалеть.       А они собирались кого-то жалеть?       Чтобы хоть как-то заставить Деглана напасть на базу и больше не прятаться в лесу, мне пришлось признаться, что там держат директора Щ.И.Т.а, который не останется равнодушным к своим спасителям. Буду надеяться на то, что так оно и будет. А солдаты даже не спрашивают, что и как. Просто готовятся исполнять приказы. Настоящая армия. Настоящая команда.       Я стараюсь запомнить как можно больше. Но Деглан говорит много и очень быстро. Я не могу так быстро воспринимать информацию. Главное, что его люди могут. А больше не надо. Тем более, ни своей, ни ролей парней в этой операции я не знаю. Может, он уже передумал нас брать?       — Всем всё ясно? — спрашивает Деглан.       Мужчины кивают.       — Отлично. Можете готовиться. В час ночи начинаем. Как раз кордоны меняются, у нас полчаса, чтобы разнести эту базу к… Ладно, здесь дети. Но вы сами знаете. Тем более, за спасение директора нам может кое-что перепасть. Свободны!       Когда все покидают комнату, Деглан жестом приглашает нас идти за ним. Переглянувшись, я и остальные парни выходим из домика и направляемся к другому. Отперев дверь, мужчина заходит внутрь, мы тоже. Это оружейный склад.       — Много я вам давать не собираюсь. По минимуму.       В основном, у всех пистолеты. Только Льюису, как самому старшему из нас, выдают старенькую двустволку. Кажется, такая же была в руках в Деглана прошлой ночью.       — Так, а теперь разбрелись. Готовимся морально. Физически, если хотите. Походите, поспрашивайте. Может, у кого найдётся работка. Бегом, бегом!       Парни уходят, оставляя меня одну с Дегланом. Только мне одной не выдали экипировку.       — Лук заинтересовал? Не отнекивайся, Кейт. Ты смотришь на него уже минут пять.       — Да, заинтересовал.       На одном из стеллажей я замечаю деревянный лук, причём, в хорошем состоянии. Всё остальное оружие довольно старое, поцарапанное и грязное. А лук будто только-только со станка. Красивый. Всегда питала слабость именно к традиционным деревянным лукам. Они более близки мне что ли…       Деглан достаёт лук, ещё откуда-то выуживает колчан. Стрел десять есть точно. Даже колчан имеется… Надо же. Выглядит он тоже отлично.       — Тоже от Г.И.Д.Р.ы осталось? — спрашиваю я.       — Нет. Нашли в подвале одного из домов, — говорит Деглан. — Сами удивились. А ты что, стрелять умеешь?       — Ну, учусь. Не снайперски, конечно.       — А я хорошо стреляю. Вырос на ферме далеко от города. Отец ещё стрелять учил. По белкам там, барсукам… Вот и натаскался. А теперь, считай, как в детстве живу. Кругом лес, старый дом, есть нечего… Ну да ладно, пойдём, покажешь мне свой уровень.

➸➸➸

      — Так, аккуратно, не перетягивай… Вот так, молодец. Стреляй.       Стрела попадает чуть выше намеченной на дереве Дегланом точки. Ну ничего, люди крупнее точек… Ох, опять эти мысли. Пора бы уже забыть.       — Не дурно. Думаю, в обороне справишься. Ведь справишься?       — Я не знаю. Так я всё-таки иду?       — Идёшь. Скажу своим, чтобы прикрывали тебя. А заодно обрадую их тем, что, возможно, эта ночь — последняя наша ночь на этой поляне.