Бартон

      Я уже начинаю сомневаться в правильности своего выбора. Как только мне выдали оружие и Деглан намотал бинт на правую руку за место перчатки, стремления идти на поле боя сильно поубавилось. Да что там, мне просто страшно. Как вспомню те два трупа — аж в дрожь бросает. До сих пор не даёт покоя тот факт, что я так просто убила двоих человек. А на той базе ещё чёрт знает сколько подобных. Хорошо, что Деглан оставил меня в обороне наверху и не заставил спускаться вниз. Этого бы я точно не сделала. По своей воле уж точно.       Но и слабость показывать мне не хочется. Так бывало каждый раз перед выходом на арену. Вроде бы и темно, неизвестность, тишина, но и азарт, непреодолимый азарт заставляет идти, даже подгоняет. Для меня это было некой разрядкой. Успокоить нервы, выпустить пар. Что могло быть лучше? Да ничего. Забавно. Пару раз выстрелишь в людей, и никакой психолог не нужен.       Начинает смеркаться. Деглан ещё раз повторяет план, в котором мелькает фамилия Ника. Но мужчина произносит её так, будто выплёвывает. Ясно же, почему. Но с другой стороны, какими бы они преступниками не были, а если они спасут директора, то шанс на помилование есть, даже огромный. Победителей не судят. Жалко, что для суда и следствия этот аргумент — ничто.       — Ещё не поздно отказаться? — спрашивает Доминик, близко подойдя ко мне. — Я чего-то нервничать начинаю… Хотя, идти на попятную сейчас? Нет. У Деглана и так бойцов не много, а если мы ещё соскочим… Расстроится мужик, короче. Я бы расстроился. Ты сама-то как?       — Не знаю, как я, — отвечаю ему. — Как-то. С одной стороны, да, страшно, чёрт возьми, это уже не игра, но с другой… Такое ощущение, что я должна. Вот просто должна пойти туда и сама освободить Ника. А если я откажусь, то буду жалеть всю жизнь.       — Аналогично, — цедит появившийся из неоткуда Джерри, с презрением оглядывая свой пистолет. — Но мы ведь к этому готовились, когда шли в Щ.И.Т.?       Мы с Домиником киваем. Ну, у меня, в принципе, никакого выбора-то и не было, в чьей семье родиться и с кем остаться на попечении. Но когда-то давно Ник спросил, хочу ли я поступить на обучение. Я согласилась. Тогда думала, что буду как мама и папа. Крутость, брутальность, уважение — тогда эти слова приходили на ум при упоминании родителей. Сейчас же — смерть, боль, кровь. Поразительно, как много изменилось.       А вот если бы я сказала нет? Если бы не тренировалась и не училась с раннего детства всему, что только можно? Вот не умей я стрелять (хотя, я всё равно кривая), не имей базовой подготовки, кем бы была? Какой-нибудь рыжей толстушкой типа Бриджит Джонс, которая ноет о том, что у неё прыщи, самый красивый парень в школе называет её бегемотом, ей не купили новое платье и поставили двойку по химии. Я могла бы быть совершенно обычной. Но стоит ли гордиться тем, что твоя особенность — то, что ты убивала?       Через минут десять мы собираемся все вместе. Я, Мэтт, Льюис, Уолтер, Джерри, Доминик и Роберт. Прям какие-то неудержимые. Если не учитывать целого ряда фактов. К примеру, мы все дети. Самый старший из нас — Льюис, ему восемнадцать. Именно поэтому ему и доверили Деглановскую двустволку. Но вот зачем командир дал мне столь редкое в данном положении оружие, как лук, я не понимаю. Сам же видел, что я далеко не Хоукай.       Тогда, когда я показывала ему свои навыки, стреляя в дерево, он сказал мне, что цель — мой враг. Он не сделает мне ничего хорошего, он будет уничтожать мою семью, моих близких, моих друзей. «Ты не убиваешь, Кейт. Ты защищаешь то, что тебе дорого.» И как бы хотелось мне в это верить.       — Повторить план для особо одарённых? — громко спрашивает Деглан, обращаясь к толпе.       Молчание.       — Вот и славно, — продолжает он. — Хочу пожелать удачи. И, мужики… Мы солдаты. И должны были бороться за себя и своих близких. Сейчас наконец-то пришло время, когда у нас есть шанс помочь тем, кто в этом нуждается. А потом, если повезёт конечно, получить оправдание…       До меня доносятся шепотки. Разбираю лишь то, что кто-то недоволен решением Деглана, а кто-то наоборот его поддерживает. Остаётся лишь надеяться на то, что все будут работать как единая команда, несмотря на все принципы и собственное мнение. Этой ночью мы должны разнести эту базу и вызволить пленников. Не знаю, сколько времени это займёт, но всё рано или поздно заканчивается.       Мне страшно. Просто страшно. Я понимаю, что отказываться поздно. Нас и так можно по пальцам пересчитать, поэтому нет лишних, важны все.       — Я сейчас просто побегу от сюда, — тихо протягивает Джерри.       У меня похожи чувства. Хочется бежать от всего этого как можно дальше. Хочется наплевать на всех и вся и просто бежать. Выбросить этот чёртов лук и колчан. Навсегда забыть о тех, кем раньше дорожила и боялась потерять. Да уж, Деглан лучше умеет мотивировать людей.       — …И на этом эпичном и очень важном для нас всех моменте у меня пересохло горло, — заявляет он и прокашливается. Опять слышны тихие смешки. — Думаю, вы и без меня знаете, что и как нужно делать. Все готовы к длительной прогулке по лесу?

➸➸➸

      Мне немного спокойней от того, что на поляне остались несколько человек, которые помогут, если придётся отступать — либо придут на помощь, либо помогут перевязывать раны. Но, надеюсь, их помощь нам не понадобиться, и всё пройдёт гладко, как и было запланировано. Да, Деглан, конечно, хороший стратег и лидер замечательный, но мы почти ничего не знаем об этой загадочной базе, которую собрались атаковать. Буду надеяться на лучшее. Всё-таки, я чудом пережила бомбёжку, сбежала от Г.И.Д.Р.ы не без помощи, конечно. Смерть много раз была близка. Нужно постараться и в этот раз её обхитрить.       Мы разделились на две команды, ибо полсотни человек, идущие вместе — это не самый лучший план. Я, остальные парни, Деглан и половина солдат в первой, другая половина во второй. Первая команда поможет расчистить путь второй, а когда вторая будет проникать внутрь здания, первая держит оборону сверху. Ни войти, ни выйти, как говорится. Хотя, план хороший. Но он будет идеальным при том условии, что если от Г.И.Д.Р.ы не поступит сильного сопротивления.       Деглан говорил об охране, которая начинается за километр до базы. Посты с охраной. И тщательно всё проверяют. Поэтому «добрые люди» нападают на людей за три километра. И достаточно близко, и не заметно. А уж когда Г.И.Д.Р.А. не досчитывалась агентов и ресурсов — так это их проблемы.       Да, будь я на месте Деглана, то точно бы не смогла выжить сама, да ещё и командовать такой огромной группой людей. Хотя, если учитывать то, что Дег — бывший гидровский агент, то он наверняка должен знать некоторые хитрости своих бывших союзников.       — Слышишь? — спрашивает подошедший Деглан. — Это они.       До меня действительно долетают отдельные слова, сказанные слишком громко. Так и есть, охрана. И либо мы слишком близко подошли, либо они такие громкие.       — Заряди лук. На всякий случай. — Чуть ли не шепчет Доминик. — Стрёмно мне чего-то.       Я пожимаю плечами и достаю из колчана стрелу с жёсткими тёмными перьями.       Через минут двадцать мы подходим к базе. Сквозь густую листву и темноту нас не видно, но нам прекрасно видно всё. База небольшая, охраны я тоже особо не вижу. Видать, настолько засекречена, что не стали заботиться о лишних паре-тройке десятков солдат. Но нам же и лучше.       Тускло горят несколько прожекторов, освещая улицу. По периметру ходит десяток охранников, больше ничего нет. Только забор высокий и обнесён колючей проволокой. Перелезть через такой, конечно, можно, но это займёт много времени, да и слишком заметно.       — Что делать будем, босс? — спрашивает один солдат, тоже прекрасно видя препятствие.       — Видите вон то дерево? — говорит Деглан. — Его ветки свисают прямо за забор. Поняли, Тарзаны?       Мужчины, парни и я киваем. По дереву перелезть на другую сторону. Легко.       Пока мы тихо пробираемся в зарослях, я вспоминаю ту давнюю ночь, когда я в компании нескольких таких же идиотов лазила в чужой огород, а потом и дом для того, чтобы украсть связку сушёных грибов. Связку грибов. У особенно вредной старушки. Только тогда пришлось прыгать с крыши более высокого дома на чуть-чуть низкую. Но всё равно ощущения похожие. Страшно, но любопытно. А в голове лишь один вопрос: «Зачем? Могла же отказаться.»       Мэтт подпрыгивает и хватается за нижнюю ветку. Потом подтягивается, встаёт, балансирует, чтобы не упасть. А потом одним большим прыжком перемахивает через забор. За ним следуют ещё несколько неизвестных мне солдат, но не успевают они перелезть, как из-за угла здания появляется какой-то охранник, но он даже не успевает ничего крикнуть, как схватывает пулю Мэтта в живот.       — Неизвестный миру агент Г.И.Д.Р.ы. Был злой и рано умер, — с юмором и одновременно горечью говорит Мэтт. — Хорошо, что глушак дали. Чего застряли? Давайте быстрей!       Когда половина союзников переправляется на другую сторону и занимает оборонительные позиции на углу, меня любезно подсаживает Деглан. Да, с моими ста пятидесяти восемью только по таким деревьям и лазить. Когда я спрыгиваю, то сразу же чувствую боль в пятках и мокрую росу на руках. Уже стемнело, что ничего не видно, а свет прожекторов не достаёт до этого места.       Сразу же я слышу тихий свист. Это один из наших уже положил второго гидровского. Мы на пару маленьких шажочков ближе к цели.       — Кейт, если что, то запомни, что плакать будешь завтра. И повторяй каждый день. — Напутствует Деглан. — Мне помогает. А потом через неделю уже и забываешь. Сейчас мы должны спасти людей. И глупо оплакивать тех, кто пытался убить тебя.       — Попробую…       — Прости, конечно, что делаю тебя убийцей. Но… Все мы так или иначе убиваем друг друга. И ты прекрасно понимаешь, о чём я.       — Понимаю. К сожалению.       — Вот и отлично. Чего встали?! Работаем по плану!       Мы стоим там, где прожекторы не освещают нас. С этой позиции солдаты снимают нескольких охранников, Деглан же самолично душит одного, который подошёл слишком близко к нашему углу. Ужасное, конечно, зрелище, но я прекрасно знала, на что пошла.       — Видишь того в дальнем углу? — спрашивает он, оттаскивая труп в заросли. — Он твой.       — В каком смысле?       — В прямом.       Я озираюсь по сторонам. Такое ощущение, что больше некому. Я говорила Деглану о том, как страшно мне было убивать и какие чувства мучали потом. И даже его принцип самовнушения мне никогда не помогал. Как бы я не пыталась сказать себе, что я всё сделала правильно, всё равно понимаю, что это — наглая ложь, и от этого становится ещё хуже. Этот человек сейчас предлагает пережить тот кошмар ещё раз. Ещё раз кого-то убить.       — Не медли. И не жалей всех и каждого.       Его голос очень жёсткий. В нём нет ни капли сострадания. Хотя, о каком сострадании может идти речь? Он всё-таки бывший агент Г.И.Д.Р.ы, а зная их методы работы…       Но так или иначе я должна помочь близкому человеку и другим ни в чём неповинным людям. Дорога к этому освобождению проходит по трупам. Ну что же, раз так…       Темнота и дрожащие руки мешают мне взять цель точно в голову. Но охранник стоит довольно близко, поэтому стрела прилетает в шею. Он вскрикивает, но уже не может ничего сказать или сделать, просто падает на землю, корчась и вздрагивая. Через пару минут даст бог — отмучается.       — Это было не так трудно. — Сердито говорит Деглан. — Сопли пускать всегда легче.       По периметру больше никого не остаётся. Да, охрана довольная слабая. Всё в основном сосредоточено на наблюдении за дорогой, а база маленькая, находится в далёкой глуши, да и то на поверхности всего один этаж. Уверена, внизу, под землёй, ест куда больше. Интересно, все несколько лет Г.И.Д.Р.е было наплевать, что у них на глазах вырезают целые отряды солдат? Я бы точно насторожилось, ибо общество таких «добрых людей» меня всё равно пугает.       Пока Деглан даёт указания подоспевшей второй группе, которая спустится вниз, я забираю свою стрелу. Глаза солдата были широко открыты. Его поразительно светло-голубые глаза буквально прожигали меня взглядом, словно спрашивая: «За что?». За друзей и близких, мужик.       — Раз, два, три, четыре, пять, вышел Бэтмен погулять. Меня слышно? — спрашивает Деглан, обращаясь к рации. Одной из нескольких работающих, что имелись на складе с оружием.       — Весьма. — Отвечает ему голос неизвестного мне мужчины. — У нас чисто. Кордоны на смене. Будем в точке через несколько минут. Начинайте штурм.       — Принял. До рассвета два часа. Начинаем операцию.       — Профессионализм, чтоб его… — шепчет Доминик.       Двое мужчин выносят дверь с ноги, хотя её спокойно можно было открыть, потянув за ручку. Но лёгкие пути не для нас. Несколько солдат входят первыми, озираются по сторонам, держа пистолеты на прицеле. Выждав пару секунд, они делают знак и Деглан позволяет войти всем остальным тоже. Как только мы входим внутрь, командир тут же поворачивается и прикладывает указательный палец к губам. Я понимаю, почему.       Первый этаж — это что-то типа склада-стоянки-хранилища. Одна половина заставлена машинами, для них имеются гаражные ворота, вторая половина ящиками и какими-то досками, служащими непонятного для чего. Здесь горят несколько довольно ярких настенных ламп. Но в центре комнаты есть несколько лестниц, которые ведут в подвал. Снизу доносятся голоса, скрежет и стук. Слышимость прекрасная. Один неверный звук — и выдадим себя.       Деглан одними жестами отдаёт приказ своим людям, и несколько человек поднимаются на плоскую крышу по металлическим лестницам, чтобы выключить прожекторы. Спустя несколько минут на улице наступает абсолютная темнота. Но к этому времени вторая группа уже находит нас.       — Не думаю, что там слишком много охраны. Вас более, чем достаточно. Удачи. — Говорит Деглан тому мужчине, с которым связывался по рации. Не знаю, как его зовут. Могу лишь предположить, что лидер из него не хуже, чем из Деглана. Этот такой же высокий, сильный, к тому же держит под жёстким контролем свою группу. Но я не попадаю в круг его командования.       — Не верю я в удачу, — низким голосом произносит он. — Ровно так же, как и в пустые обещания.       Он бросает быстрый взгляд в мою сторону, от чего мне становится не по себе ещё больше.       — Иногда это всё, что у нас есть, — сказав это, командир пихает его в плечо. — Приступай.       Когда вторая группа полностью исчезает внизу, я подхожу к Деглану:       — Странный он какой-то...       — Кто? Клиффорд? Он всегда такой. Даже во время службы в Г.И.Д.Р.е вечно всем недовольный был. А сейчас так вообще с катушек слетел. Ты не обращай внимания. Иди лучше на крышу к остальным. Займите позиции там.       Я молча киваю.       Как только я выбираюсь наверх, в лицо сразу же дует прохладный воздух. По спине и рукам пробегают мурашки. Всё-таки на улице прохладно, а в здании я немного согрелась. Теперь вот опять сидеть и дышать на пальцы, чтобы совсем не замёрзнуть.       Я снимаю со спины колчан, который почему-то внезапно стал очень тяжёлым, и сажусь на пол, прислоняясь спиной к ограждению. Рядом со мной садится Доминик.       — Во что же мы всё-таки вляпались… — протягивает он.       — Не лучшее время ты нашёл, чтобы поныть, — отвечаю я. — Раз вляпались, так надо выбираться. И лучше всего делать это сейчас, пока нам дали шанс.       — Это ты нам его дала. Не выпрыгни ты из окна на сарай в ту ночь, так и сгинули бы мы…       Я ничего не говорю. Вообще не хочется говорить.       В абсолютном молчании проходит минут тридцать. Всё это время я сижу на холодном полу, разглядывая ботинки и думая обо всём, о чём только можно. О Нике, о Клинте, о Гасе и обо всех остальных, кто согласился помочь нам. Хотя, этим солдатам, кажется, всё равно. Им приказали — они сделали.

➸➸➸

      — Эй! Чего свет выключен?!       Жаркая ночка будет…

➸➸➸

      — Долго там ещё?       — От того, что вы будете спрашивать меня об этом каждые пять минут, мы быстрее не приедем.       — Заткнулись там все!       — Экстракт пустырника, мистер Бартон. Экстракт пустырника…