Бартон

      Стрельба начинается неожиданно.       Над моей головой пролетают несколько пуль, я грохаюсь на крышу, попутно пытаясь снять с плеча лук, который именно в этот момент решает не поддаваться. Солдаты уже вовсю ведут обстрел, кто-то громко кричит от боли, кто-то отдаёт приказ пригнуться, кто-то же просто палит наобум по всем подряд. Хоть по своим не попадут, и то радует.       — Надеюсь, их не много! — кричит Джерри, вставая с пола и целясь в темноту.       Он и Доминик остались со мной на крыше, все остальные парни ушли вниз. И за них я переживаю даже сильней, чем за себя сейчас.       — Надейся, — отвечает Доминик, вновь грохаясь на гальку.       Я наконец-то вытягиваю из колчана стрелу, заряжаю лук и встаю с острых камней. Тут же совсем рядом со мной пролетают пули. Но я всё-таки смогла найти силуэт человека, который стрелял, и пустить стрелу. Она втыкается ему в ногу, солдат падает, громко вскрикивая. Его ор эхом разносится среди деревьев.       И я не чувствую никакого сожаления. Просто продолжаю стрелять, буквально молясь, чтобы стрелы не кончились в самый неподходящий момент. Сейчас мне бы очень пригодился тот волшебный колчан из фильма про хоббитов.       Солдаты, наступающие снизу, прячутся за машинами и большими валунами, продолжают вести обстрел. Благо, уже начинает светать, и я отчётливо их вижу. Но попасть не могу.       За каких-то десять минут мы положили почти всех, кто так не вовремя наведался на базу. А те, что остались, не торопятся вылезать и стреляют в наших с большим перерывом. Но я не собираюсь расслабляться или терять бдительность. Вражеские солдаты только этого и ждут. Хорошо, что все наши это понимают. Держа оружие наготове, я считаю тех, кого подстрелила. Восемь. Из восьми тел торчат деревянные стрелы с острым металлическим наконечником и тёмно-бурыми перьями неизвестной птицы. Того, кому стрела попала в ногу, успели оттащить за большой камень. Может быть, ему помогут. Хотя, чем в данной ситуации можно помочь?       — Метко ты их, — говорит Джерри, косо поглядывая на притаившихся в укрытиях.       Я просто киваю. Не такая я уж и косая, как думала. Да, на какие только чудеса не способен человек в экстренной ситуации…       Тут один солдат выбегает из-за камня и стреляет в нас, но не попадает. Я уже прицелилась, но один из наших ребят успевает выстрелить в него ещё до того, как тот укрылся за машиной. Пуля прошла навылет прямо сквозь живот. Мужчина упал, зажимая руками рану, а через минуту упал и больше не поднимался.       Живых солдат осталось всего четыре. В два раза меньше, чем я с лёгкостью убила… Так! Не сейчас!       У Деглана шипит рация. Он быстро вытаскивает её из-за пояса и говорит:       — Клиффорд, Клиффорд, на связь!       В ответ лишь шипение, скрип, крики, и за всем этим повторяется одно и то же слово: «Помогите!»       — Что-то случилось… — протягивает Деглан. —Эй, ковбои, справитесь тут?       — Ясен хрен, Босс! — отвечает кто-то.       Командир лишь коротко кивает и направляется к лестнице, ведущей вниз, в ангар. А потом разворачивается и зовёт меня:       — Кейт, за мной.       Я послушно иду за ним. Всё, что угодно, лишь бы не смотреть на трупы. Забросив лук обратно на плечо, я спускаюсь по лестнице вниз, а потом ещё по одной в подвал. Мы оказываемся в тёмном коридоре, чуть дальше от подножия лестницы лежат двое мужчин. Скорее всего, уже бездыханных.       — Не обращай внимания, — одёргивает меня Деглан. — И возьми лук. Бесшумное оружие, быть может, пригодится. Пойдём.       Я вспоминаю старую сказку, в которой двое детей — Гензель и Гретель сбежали от ведьмы и нашли дорогу домой потому, что шли по хлебным крошкам. Сейчас в голову приходит только такое сравнение.       Мы идём дальше, иногда попадаются пустые коридоры, в которых тоже много дверей и комнат. Но вскоре мы входим в одну большую комнату. Кажется, это лаборатория. В ней всего несколько тусклых ламп, одна из которых мигает. На столах стоят пустые колбы, лежат бумаги с какими-то записями, толстые папки и различные инструменты, похожие на те, что лежат в операционных. С края одного из столов капает какая-то оранжевая жижа. Похоже, учёные (или те, кто были здесь) очень торопились покинуть комнату или здесь была бойня. Но что-то или кто-то всё-таки учинил этот разгром.       — Ни души, — говорит Деглан почти шёпотом. — И главное, ни одного нашего. Жуть.       Я подхожу к столу и разглядываю лежащие на нём бумаги. На одном листке нарисован человек, его руки и голова раскрашены оранжевым фломастером. Рядом с рисунком какие-то записи и цифры, но я не могу их разобрать.       — Пойдём.       Из комнаты есть выход в ещё один коридор. Мы проходим по нему (ещё несколько трупов) и оказываемся в огромном зале. Света здесь почти нет, опять же всего несколько ламп под потолком. Поэтому я не сразу замечаю всех наших солдат, лежащих на полу зала. Я глубоко вдыхаю. Нет, Кейт, они не умерли, не умерли! Все живы, парни тоже!       И чтобы проверить это, я опережаю Деглана и быстро иду по подвесному мосту (с подобного я упала несколько недель назад), а потом спускаюсь по лестнице. Подбежав к Роберту, я проверяю пульс. Сердце слабо, но бьётся. Он дышит. С Уолтером, Льюисом и Мэттом тоже всё в порядке. Я спокойно выдыхаю.       Обошлось.       Деглан проверяет пульс у некоторых солдат. Тоже живы.       — Кто-то или что-то усыпил их или вырубил, — подытоживает командир. — Они прошли через множество солдат, но почему-то все полегли именно здесь. Кстати, у них нет оружия. Значит, уже обчистили.       — А ещё здесь подозрительно пусто. — Продолжаю рассуждать я. — Не может быть, чтобы никого не было. Сам же говорил, что здесь полно учёных.       — Знаю. Будь на чеку, потому что…       Он падает.       Из его шеи торчит маленький дротик.       Я тут же выхватываю из колчана стрелу, заряжаю лук и целюсь сначала вправо, потом влево, а затем вверх, в темноту. Кручусь, лишь бы увидеть того, кто на нас напал.       — Эй! Кто здесь?! Выходи! — ору я, осознавая, что не хочу, чтобы этот «некто» выходил.       — Слышала что-нибудь о мутантах? — спрашивает до боли знакомый голос, хотя я никого вокруг себя не вижу.       Сейчас я стараюсь убедить себя в том, что это не он. Нет. Это невозможно, Кейт, невозможно! Но следующая фраза звучит прямо над моим ухом:       — Я — самый опасный из них.