Бартон

      От долгого бега начинает колоть в боку. Я выдыхаю и сажусь на траву, опираясь спиной о дерево. Ник делает то же самое.       Смеркается. Становится холоднее. Но зато в лесу чистый воздух, иногда доносятся крики птиц. Я закрываю глаза и просто слушаю. Когда ещё так получится?       Дыхание постепенно восстанавливается. Сердце уже не колотится так бешено. Боль в спине и ушибленном от падения колене медленно утихает. В целом я в порядке. Так, небольшие травмы, которые заживут через несколько дней.       – Кто напал на базу? – спрашиваю я.       – Не знаю. Но солдаты слишком быстро смогли ворваться в здание. Вон, чуть тебя не пристрелили. Жаль только, что всё там осталось. И документы, и оружие…       – Ребята-то как?       – За пару дней доберутся до города. А там уже и в главную резиденцию. Мы будем делать то же самое. Возможно, оттуда я смогу взять под контроль наши точки доступа и хоть что-нибудь узнать о нападавших.       Я молча киваю. Нам нужно без приключений добраться до штаб-квартиры в Нью-Йорке. А идти будем долго. Если другим на это понадобится пару дней, то нам три-четыре. Я пока ещё не могу нормально двигаться, а Ник уже не в том возрасте, чтобы носиться по лесу.

---->

      – Ну, этого пока должно хватить, – я складываю рядом с костром охапку сухих веток. – До утра точно продержимся.       Сразу вспоминаю, как пару лет назад нас учили спортивному ориентированию. Мы несколько дней бегали по лесу, ища выход. Тогда я и познакомилась с Освином. И он ничуть не изменился за это время. Такой же весёлый и хитрый. Этого у него не отнять.       Снимаю с плеча колчан и складываю его рядом с луком на землю. Двадцать наэлектризованных стрел. Думаю, на первое время этого хватит. Если постараться, то можно снять электрические наконечники и будет обычная стрела. Только вряд ли я рискну. Ибо он может сработать, и тогда мало мне не покажется.       Где-то в темноте ухает сова. Жутко как-то. Да ещё и после того сна… Ужас. Прям в дрожь бросает. Хотя, я бы очень хотела пожить спокойно, не зная ни о Щ.И.Т.е, ни о Мстителях, ни о чём-либо ещё. Просто, как все обычные подростки. Чтобы были мама, папа, чтобы любили… А не директор секретной службы…       На глазах наворачиваются слёзы. Я стираю их рукой.       – Кейт, – говорит Ник. – С тобой всё в порядке?       – А?.. Да, да. Всё хорошо.       Не плачь, дура! Жила четырнадцать лет, ещё проживёшь! Хоть не в детдоме. Хоть кто-то любит…       – Пусть у меня только один глаз, я вижу пока что хорошо. Что случилось?       От Ника глупо что-то скрывать. Если ему будет нужно, он найдёт. Понадобится что-то услышать – он услышит.       – Когда я была в обмороке, мне приснился сон. Там у меня была нормальная семья, мама и папа… – Я поджимаю губы. Лишь бы не расплакаться.       – Понятно, – Ник тяжело вздыхает, и поднявшись, садится рядом со мной.       Я смотрю куда-то в чащу леса. Жду чего-то, чего, сама не знаю. Пора бы мне уже привыкнуть к тому, что это всего лишь сон. У меня нет дома, где меня ждут родители. Мой дом – база Щ.И.Т.а, где в кабинете на последнем этаже меня ждёт Ник. Вот и вся история…       – Зачем вообще было всё это? – спрашиваю я, не поворачиваясь. – Зачем, если в итоге у них всё равно есть семьи? Просто скажи мне!       Зависает пауза. Наверное, он думает, что сказать. Ну, если не хочет, то пусть не отвечает. Вряд ли мне от этого станет легче, скорее всего, только хуже.       – Когда я брал на работу Клинта и Наташу, – всё-таки начинает Ник. – То я предупреждал, что никаких отношений на работе быть не может.       – Почему?       – Потому что они начинают зависеть друг от друга. Слишком сильно. Это может их подвести. Подвести очень крупно.       Он делает ещё одну паузу. Но потом всё же продолжает.       – Я знал, что у Наташи проблемы с бесплодием, поэтому, особо не волновался, так, поверхностно. Но когда ты родилась, я понял, насколько далеко всё зашло.       Постарайся понять, постарайся понять… Бесполезно. Никакое самовнушение не поможет внутренней ярости, которая копилась столько лет. Я даже не знаю, на кого злиться. На Ника, который всё это устроил, или на папу и маму, которые на всё согласились? А может, на себя?       – Тогда времена были очень неспокойные. Г.И.Д.Р.А. была сплошь и рядом. Твои родители были лучшими агентами Щ.И.Т.а. Им ничего не должно было мешать работать. Ничто и никто. Поэтому, чтобы их ничего не держало, я приказал стереть им память.       – А я? Или ты через силу со мной возился всё это время? – я поворачиваюсь к нему.       – Нет. Я не мог тебя оставить. Да и опасно, я же говорю. Тогда любая мелочь могла стать роковой. Я забрал тебя. Стал за тобой следить. Думал, так, не на долго. А оно вон как получилось… Ты выросла на моих глазах. Я не смогу тебя никому отдать.       – Очень душераздирающе.       – Тебе судить.       Я встаю с земли и поворачиваюсь к нему.       – Ты стёр память моим родителям, чтобы они не ослабли и ничто их не держало? А потом взял меня к себе из-за жалости?! Врёшь как дышишь!       Я не знаю. Почему-то мне кажется, что он говорит неправду. Такой хладнокровный человек и вдруг сжалился? Да быть такого не может. Он же при первой возможности избавился бы от меня. Зачем я ему? Ведь, чтобы не ослаблять Клинта и Наташу, он ослаб сам… Как всё запутано…       – Я откровенен с тобой.       – Конечно. Конечно! Так я и поверила! – из глаз начинают литься слёзы, а я расхаживаю по поляне, размахивая руками.       – Кейт, ты не…       – Не понимаю? Да всё я понимаю! Легче было меня нормальной семьи лишить! Это же гораздо проще!       – Кейт…       На глазах вновь наворачиваются слёзы. Я просто разворачиваюсь и ухожу куда-то в чащу леса.       – Ну, прекрати! Вернёшься же сейчас! – слышу крик Ника.       Ничего не отвечаю, а просто раздвигаю засохшие ветки руками, идя дальше.

---->

      Я сижу на небольшом пригорке. Внизу протекает небольшой ручеёк. От него веет холодом или это просто температура падает? Не знаю, как-то не вижу разницы.       Я вытираю слёзы рукавом толстовки, но они снова набегают. Сто лет не плакала и на тебе! Да ладно, я себя знаю, эта истерика очень быстро проходит. Так, мимолётная обида. Я же жила с этим все четырнадцать лет. Помню, часто переживала в детстве, но с годами обида прошла. Только одного понять не могу: зачем было лишать меня отца и матери, если в итоге у них самих есть семьи?       Кто знает планы Фьюри? Только если Мария? Но я её сейчас редко вижу. Она, в основном, не выезжает дальше центра в Нью-Йорке. Да и у неё самой есть семья, не до этого.       Становится темнее, где-то ухает сова. Я съёживаюсь. Да, жутковатая атмосфера. Не хватает только заброшенного дома с приведениями, как в ужастиках.       Я встаю с голой земли и иду вниз по ручью. Засовываю руки в карманы – пальцы мёрзнут. Изо рта идёт еле заметный пар. Да, конечно лучше бы пойти и погреться у костра, но моя грёбанная гордость вперемешку с обидой заставляет просто двигаться.       Я спускаюсь всё ниже, склон всё круче. И так неудачно я поскальзываюсь на мокрой земле и падаю к самому подножью небольшой горки. Больная спина напоминает о себе. Стон вырывает из горла.       – Tvoyu zhe mat'…       Я слышу откуда-то справа какое-то шипение. Вид просто парализует: огромная змея, длиной точно в метр, уже готовится укусить моё запястье.       Я громко кричу, вскакиваю с земли и несусь куда-то не разбирая дороги. Ветки больно хлещут по лицу, но я не обращаю на это никакого внимания. Змей я очень сильно боюсь.       Минут десять я только и делала, что бежала. Я знаю, что за мной уже никто и не гонится, но лютый страх заставляет ноги двигаться дальше. Когда я уже не чувствую конечностей, то сажусь на землю, опираясь спиной о дерево. Опять плачу, утыкаясь лицом в колени. Вот истинный лик Кейт Бартон – девчонка, плачущая по любому поводу, которая считает, что может быть лучше известных на весь Щ.И.Т. агентов. Я хочу перестать плакать, но не могу.       Утомлённая плачем и беготнёй, я, пусть и не хочу, но всё-таки засыпаю. Посреди леса, одна, в лёгкой толстовке. Отличный способ подорвать здоровье…