Бартон

      — Да нет их здесь, — уже в который раз повторяет Освин. — Кейт, ты не там ищешь.       — Да что ты говоришь…       Я продолжаю перебирать папки на стеллажах, в надежде найти две нужные — дела Клинта Бартона и Наташи Романофф. После вчерашнего телефонного разговора между Бартоном и Диксоном, мне уж очень интересно, где агенты сейчас и чем занимаются.       Если Брайан может выдернуть с задания агента, значит, произошло что-то действительно важное. Хотя, не будь он замом Фьюри, даже я бы его не слушалась. Он же ещё совсем молодой, куда ему Щ.И.Т. — ом командовать?       — Ну, что я тебе говорила?       Выудив из глубины полки две толстые папки, я отдаю их Освину.       — Да ладно. Это они?       — Как видишь?       Я спускаюсь со стремянки, и мы садимся за небольшой металлический стол посреди архива. Здесь никого нет. Что же, так даже удобнее.       — Смотри, у Бартона направление как раз в Калифорнию, — замечает Освин, разглядывая титульный лист.       — Я поняла это ещё вчера вечером.       В начало дела Наташи была вложена небольшая справка о том, что её тоже направляют в штат, который назначит заместитель директора (а Брайан любит заслать куда подальше). Так что, я не знаю, где Романофф сейчас.       — А много кто знает о том, что ты — их дочь? — вдруг спрашивает Освин.       Я в ответ лишь пожимаю плечами.       — Ну, я вам с парнями рассказывала, и больше никому. Ещё Ник и Мария.       — А, то есть, Диксон без понятия?       — Скорее всего да. Зачем ты вообще спрашиваешь?       — Просто.       Освин вновь принимается пролистывать дело Клинта, будто пытаясь найти в нём что-то важное. Я их искала лишь для того, чтобы понять, где родители сейчас и что с ними. Нынешние фотографии на папках не особо отличаются от тех, что я видела несколько лет назад. Такое ощущение, что Бартон и Романофф не меняются вообще.       — Если тебе повезёт, то завтра сможешь отца увидеть, — усмехается Освин.       — Ничего смешного, — отвечаю я. — Может быть, он вообще на базе не появится. Мне как-то всё равно. Жила четырнадцать лет и ещё проживу.       И это неправда. Я ОЧЕНЬ хочу его увидеть. Да, пусть он обо мне не помнит, пусть ничего обо мне и не знает, но увидеть его важно во-первых для меня. Ну, и неплохо было бы узнать, зачем он так понадобился, если его выдернули аж из Калифорнии.

---->

      День спустя       Ненавижу безделье. Просто ненавижу.       За два дня, что я провела в штаб-квартире, казалось, уже пробежала по всем этажам и просмотрела каждое дело в архиве. Занятия, конечно, не самые увлекательные, но что ещё делать? Лук у меня забрали. Приказ начальства, видите ли. С Освином мы переговорили уже на все существующие темы (он не один, кому скучно). Нас таких около тридцати — тех, кто смог сбежать с базы и добраться до леса. Всего тридцать.       Я даже не представляю, сколько ещё людей остались под завалами и скольких схватили солдаты Г. И.Д.Р.ы. Но, судя по копошению людей на базе, Щ.И.Т. делает всё, что только может.       Вечером прошлого дня я слышала, как двое агентов переговаривались о том, что, якобы, на ту базу выдвинулись поисковые и спасательные отряды. Однако, никаких следов Г. И.Д.Р.ы обнаружено не было. Быстро же смылись, гады.       А ведь прошло уже четыре дня. Для меня — два в лесу и два здесь. Уже четыре дня, как я и понятия не имею, что сейчас происходит с Ником, Домиником и Робертом. Где они? Что с ними? Неизвестно.       Казалось, эти мысли — единственные, ведь я думаю о них постоянно. Когда просыпаюсь, когда засыпаю, даже сейчас, когда просто шатаюсь по дорожкам между кусками газона на близлежащей территории здания.       Уже, наверное, в третий раз отговариваю себя от того, чтобы наплевать на изогнутые змейкой дорожки и пойти по газону прямо. Ах да, бунтарские наклонности ещё больше усугубляют ситуацию.       — Кейт! — за мной бежит запыхавшийся Освин.       КАК он меня находит из раза в раз?!       — Что?       — Там… Это… — он шумно выдыхает.       — Да ты отдышись сначала, а потом уже говори.       Парень отрицательно качает голой, всё ещё тяжело дыша.       — Ждать нет времени. Тебя там Диксон ищет.       — Зачем я ему?       — Не знаю, не вникал в суть. Пошли, он ждать не любит, да и дождь может начаться, — он указал пальцем на тёмно-серые тучи, которые почти закрыли голубое небо. — Ты иди быстрей. Третий этаж, около сотого кабинета.       Начиная от сотой и заканчивая сто третей — комнаты для допросов. Это я знаю точно.

---->

      Когда я добегаю до нужного этажа (пока дождёшься эти лифты!), отдышка у меня не хуже, чем у была у Освина.       У сто третьего кабинета меня уже ждёт раздражённый Брайан. Знаю точно — ему тридцать с чем-то, но выглядит сейчас он на все сорок. И эти уставшие глаза, и эта морщины на лбу — всё это превращало парня в пенсионера.       — Наконец-то! — восклицает он. — Вечно ты где-то шляешься!       Он в плохом настроении. Впрочем, как и всегда. Лучше не раздражать его лишний раз, но пара «культурных» ответов на русском, произнесённых шёпотом, всё равно делает его ещё раздражительнее.       Она заводит меня в комнату и говорит:       — Садись и жди. Я сейчас буду.       Как только за ним со стуком закрывается дверь, я плюхаюсь на один из жёстких металлических стульев и сгорбившись, разглядываю царапины и даже вмятины на старом столе. Настольная лампа практически ничего не освещает, только кусок столешницы под собой.       Диксон возвращается спустя минут десять, не меньше. За это время я уже успела провести пальцами по каждой царапине на тёмном дереве. Не самое увлекательное занятие. К чему вообще была такая спешка?       — … Кейт — последняя, кто видела директора Фьюри. Даже не так. Она находилась там во время похищения директора. Нам нужно, чтобы вы…       — Диксон, не нужно меня учить. Я сам знаю, что и как мне нужно делать.       Готова поклясться. Я будто смотрела на фотографию в личном деле. Те же тёмные волосы, уложенные точно так же, те же глаза, которые должны быть светло-голубыми, но при таком освещении кажутся бесконечно тёмными, тот же изгиб тонких губ, тот же прямой нос. Я будто смотрела на фотографию в личном деле, но теперь я вижу перед собой живого человека.       Выпроводив Диксона за дверь, он садится на противоположный стул и складывая руки на стол, сцепляет их в замок. Я успеваю заметить на его пальцах мозоли — такие есть у каждого лучника, который стреляет на протяжении долгого времени. Даже перчатка не спасает — мозоли всё равно будут.       — Меня зовут Клинт Бартон, — представляется он. — Для тебя агент Бартон и на «Вы».       — Кейт, — представляюсь я дрожащим голосом.       Буду я ему ещё свою фамилию называть… Да и вряд ли он будет интересоваться.       Я борюсь с соблазном схватить его за руку. Не знаю почему, мне просто хочется. Сильно хочется.       — Рассказывай всё, что произошло на базе и после этого. Подробно, — он смотрит на меня в упор, я, невольно, тоже.       Внезапно из головы будто вылетают все воспоминания, оставляя только одно, да и не воспоминание, а факт — это — мой родной отец, которого я не видела с рождения. Все четырнадцать лет я грезила лишь об одном — спокойно жить вместе с родителями. Всё.       — Хватит меня гипнотизировать, — твёрдо говорит он. — Рассказывай всё, что было в те два дня.       Я нервно сглатываю, но всё же начинаю:       — Мы с парнями хотели потренироваться, как вдруг прогремели взрывы и раздалась тревога. Мы побежали наверх, чтобы выбраться из здания. На подвесных мостах оборвались тросы и я упала на нижний ярус…       — А парни просто ушли?       — Я попросила их уйти. Потом на меня напал солдат. Кажется, Ник… Э… Директор Фьюри пристрелил его, но я упала с моста и потеряла сознание. А после мы с директором сбежали с базы.       — Вы видели машины Г.И.Д.Р.ы, как другие?       — Да. Несколько машин. Сначала несколько проехало в сторону разрушенной базы, а чуть дальше другие машины просто стояли. Вокруг них было очень много солдат.       Я удивляюсь тому, как же меняется мой голос, когда я волнуюсь. Он хриплый, неуверенный, как будто звуки боятся вылетать изо рта.       — Потом нас заметили солдаты Г.И.Д.Р.ы. Мы с директором побежали по лесу. Он столкнул меня в овраг, чтобы дать мне шанс спастись, а самого его, наверное, схватили. Я слышала лишь выстрелы.       Несколько секунд Клинт соображает, а после говорит:       — Да уж, не густо. А то, куда потом поехали эти машины, ты не видела?       — Я около часа сидела в овраге. Что я могла увидеть?       Чем дальше, тем труднее мне разговаривать. Я не знаю почему, но какой-то неистовый страх заставляет молчать. Да и отец так смотрит на меня… Аж жутко.       — Почему-то мне кажется, что ты врёшь.       — Я говорю правду!       — Правду, да не всю.       — Врать и недоговаривать — это разные вещи!       Эта фраза куда громче, чем остальные.       Я сейчас сорвусь. Расплачусь. Я не могу так. Мне просто больно переживать те ужасные события снова, особенно, на допросе. Я понимаю, что я — подросток и никому в здравом уме не придёт мысль меня пытать. Хотя, зная Диксона…       — Кейт, нам важны любые мелочи. Мы хотим как можно скорее найти пленных и рассекретить Г.И.Д.Р.у.       — Понимаю, что хотите. Но я сказала всё. Действительно всё.       — Ладно, я тебе поверю. Думаю, в твоём положении врать — не самое лучшее решение. И ты это понимаешь.       Я киваю.       — Но просто возьми на заметку. Детектор лжи, который использует Щ.И.Т. — не самое приятное, что доведётся испытать в жизни. Мне когда-то довелось испытать это на себе. Тогда подозревали в укрывательстве особо опасной личности… Но ты запомни. На счёт детектора не знаю, но мы с тобой ещё увидимся. И не раз.

---->

      Как только я дохожу до своей комнаты, я сразу же плюхаюсь в кровать и плачу. Слёзы просто льются и всё. И это результат пятиминутного разговора с отцом.       Неприятные воспоминания накатывают с новой силой. Клинт уже заставил меня вновь пережить те адские два дня. Но он не представляет, что одни своим присутствием тронул до глубины души.       Что с тобой не так, Кейт?