Бартон

      Этот разговор долго не выходил из памяти. Пол ночи я проворочалась, пытаясь заснуть, а половину спала, то и дело просыпаясь от того, что будто бы слышала в комнате чьи-то шаги. Может быть, это из коридора или этажом выше, а может быть, из комнат по соседству. Но я всё равно проспала завтрак и поднялась с постели только к обеду.       Я бы спала ещё дольше, если бы не упорный стук в дверь. Кажется, не только рукой, но и ногой. Я со скоростью пули одеваюсь в то, что положила в свой импровизированный «шкаф», которым служил стул (привычка, что поделать?). Пытаясь расчесать пальцами спутанные волосы, я открываю дверь и вижу на пороге Освина. Конечно, кто же ещё ко мне может ходить? Он коротко кивает в знак приветствия, проходит ко мне в комнату и садится на стул, который я только что освободила от вещей (если не считать толстовки, висящей на спинке). Закрыв за ним дверь, я опираюсь об неё спиной.       — Прости, что ворвался, — начинает Освин. — Вижу, что ты не совсем собрана…       Правда что ли?       — …Да и только что проснулась, но я посчитал, что ты должна это знать.       — Что-то случилось?       В голове сразу множество мыслей: Ник, Клинт, Брайан, разгромленная база, Доминик с Робертом…       — Случилось, — кивает Освин. — Сегодня утром на завтраке за столом со мной рядом сидели двое каких-то агентов. И они говорили, что сегодня ночью поступила информация с разрушенной базы.       — Что там? — слушая его, я начинаю параллельно одеваться до конца. Но шнурки ботинок предательски отказываются завязываться. Руки дрожат. — Нашли кого-нибудь?       — Нашли.       — Их привезут сюда?       — Привезут. Грузом двести, — его голос меняется на разочарованный. — На базе всё чисто. Всех, кто не успел спастись, видимо, уже увезли. На первом этаже под завалами несколько людей, но все трупы. Даже если в момент, когда на них обрушился потолок, они были и живы, но за четыре дня они точно погибли.       — Они узнали, кто нападал? — спрашиваю я, наконец-то разделавшись с проклятыми шнурками. — Это же была Г.И.Д.Р.А., верно?       — Верно, — кивает Освин. — На большой бетонной плите был нарисован тот череп с щупальцами. Нарисован, как оказалось, кровью…       — Ужас… — это всё, что я говорю, но на языке вертятся множество слов.       Это просто чудовищно. И дай Бог, чтобы это оказалась кровь уже мёртвого на тот момент человека. Мне много рассказывали о том, что Г.И.Д.Р.А. вытворяла и во время Второй Мировой, и после. И даже опыты на людях там были. Они превращали человека в какого-то ужасного монстра, у него вырастали новые конечности, напрочь отключалось сознание и понимание того, что происходит. Ник никогда мне об этом не говорил и запрещал всем остальным такие темя для разговоров. Но всё-таки его Всевидящий Глаз видит не всё. Находились же такие люди, которые не против были потрепаться о том, что откопали в старых архивах. Да и тех Сибиряков можно было отнести к группе «Болтун — находка для шпиона». Особых тайн они не хранили.       — И никого живого нет? — с надеждой в голосе спрашиваю я.       — А ты как думаешь, а, Кейт? Г.И.Д.Р.А. приехала для того, чтобы избавится от свидетелей! Ну, или ещё за чем-то…       — А что там ещё можно взять? — я сажусь на кровать и смотрю ему в глаза. — Там всё разбомбили, ничего не уцелело! Если бы им было что-то нужно, то они не стали бы пускать несколько ракет на здание. Они бы просто это украли. Уж поверь, они знают, как это сделать.       — А если это была демонстрация силы? — предполагает Освин. — Ну, типа, — он начинает говорить грозным низким голосом. — Бойтесь нас! Мы самого Капитана Америку заморозили на семьдесят лет! Да мы… Мы крутые! На колени перед нами!       Я смеюсь. Со стороны это действительно выглядит очень смешно. Однако, когда вспоминаешь, на что способна эта Г.И.Д.Р.А., то сразу становится не до смеха и шуток.       — Демонстрация силы? Может быть, ты и прав.       — Да и в конце концов! Они директора схватили! Чем тебе не приятный бонус к бомбёжке?       — Не надо так говорить.       — Ладно.       Да, никогда не думала, что буду сидеть с единственным уцелевшим из нашей компашки и разгадывать планы Г.И.Д.Р.ы. Ужасно скучное и бесполезное занятие.       — А как Уилл?       — Не знаю. Врачи ничего не говорят, к нему не пускают, — Освин приглаживает свои светлые волосы. — Наверное, плохо, как и тогда.       Отлично. Ещё и Уилл не поправляется.       А та ложка мёда в бочке дёгтя — это, наверное, отец. Хотя, даже и не знаю, возможно, этот мёд уже превратился в дёготь. Пусть и это и родной папа, которого я мечтала увидеть всю жизнь, но теперь его присутствие никак не радует, даже угнетает ещё больше. Он ведь не знает, что я его дочь. Память-то стёрли. Ему вообще всё равно. Есть я, нет меня… Ему без разницы. Хотя, интересно, где он сейчас…

---->

      После обеда нас с Освином, а так же всех тех ребят, которым тоже удалось уйти с базы незамеченными, нагнала какая-то высокая девушка в очках и строгом костюме. Противным высоким голосом она заявила, что раз уж мы тут, то должны работать и приносить пользу, как остальные.       И вот, стоя посреди пустого архива с вёдрами и тряпками небольшая группа оглядывала пыльные полки, столы и грязный пол.       — Лучше бы меня тогда схватили, — какой-то парень лет шестнадцати кинул тряпку обратно в ведро. Она опустилась в воду и выплеснула на пол несколько капель воды. — Ненавижу уборку.       Да уж, видя всю эту пыль и грязь, сама Золушка бы застрелилась. Но принцесса-то была одна, а нас тут человек десять. Вообще-то где-то ходят ещё двадцать, но после того, как та очковая кобра выдала нам «необходимую гарнитуру», то сразу же пошла разыскивать остальных прибывших, чтобы тоже нагрузить их работой.       Начальству не нравится, что по базе шляются тридцать бездельников? Видимо. Хотя, они могли бы просто дать нам оружие, и мы бы тренировались. Но кому оно надо? Уж лучше пусть они моют полы, нежели стреляют друг в друга на «слабо». Я бы постреляла.

---->

      У меня уже глаза слезятся от этой чёртовой пыли! За несколько часов мы отмыли только четверть архива, а-то и меньше. Задница, конечно, но выбирать не приходится.

---->

      К концу дня у меня отваливаются все части тела. Да, такой нагрузки я не испытывала уже очень давно. Освин выглядит ничуть не лучше. Его волосы растрёпаны (мои ещё хуже), глаза красные и уставшие. Я не знаю, каким образом вообще дошла до нашей общаги.       Я уже хочу открыть дверь своей комнаты, как слышу телефонный звонок.       — Это у меня, — говорит Освин и достаёт из заднего кармана джинс телефон.       У него он всегда с собой. Мне повезло меньше — он валяется где-то под бетонными блоками.       — Алло.       Не знаю, кто ему звонит, но я не буду интересоваться и пойду спать.       — Доминик?!