Только Ты

Солнце скрылось, оставив после себя сияющую бронзовую полосу, отделяющую небеса от неровной линии бескрайнего леса вдалеке. Эта яркая пылающая лента почти не источала света, и на Лихолесье опустилась голубоватая мгла, в которой померкли все краски осеннего пейзажа. Но для существ, населяющих эти чертоги, темнота нипочем, поэтому Тауриэль без усилий вглядывалась в шелестящую листву, пытаясь припомнить путь, по которому однажды сбежала в запретную часть Леса, населенную пауками. Позже она сожалела о своем опрометчивом решении… хотя вряд ли этот глупый порыв можно назвать решением: эллет просто уступила любопытству, считая себя достаточно подготовленной для такой опасной схватки. К сожалению, она ошиблась, и лишь своевременное вмешательство более опытных воинов помогло избежать беды. - Тауриэль, — шептал Владыка, разочарованно качая головой, — Тауриэль. Его изящные пальцы, умащенные голубоватой мазью, почти невесомо порхали по израненным рукам воспитанницы, приятно охлаждая кожу. Эльфы сидели на кровати так близко друг к другу, что Тауриэль чувствовала тепло своего покровителя, ощущала на груди его дыхание и пряный аромат мускатного ореха, источаемый кожей. Глаза Трандуила, внимательно наблюдающие за движением собственных рук, смотрели холодно и отстраненно, напоминая замерзший родник, чью голубизну прикрывал выпавший снег — белые вспышки, ожидающие выхода… От страха перед наказанием эллет не могла даже дрожать… Казалось, сердце ее заключили в тесные кандалы, не позволяющие ему биться и дарить телу горячую кровь, отчего лицо с каждой минутой становилось все бледнее. Синда почти не разговаривал, а его спокойные размеренные движения посылали в воздух такое напряжение, что тяжело было даже вздохнуть. Он не спешил, кропотливо обрабатывая раны и стараясь не пропускать ни одно миллиметра, а по окончанию поставил склянку с мазью на тумбочку и заботливо притянул эллет к себе, заключая в свои объятия. На миг ее окутал резкий шелест королевской мантии, пробивающийся сквозь глухие удары собственного сердца, которое словно вновь ожило… — Почему не слушаешься? — вкрадчиво спросил эльф своим мелодичным голосом. — Ты понимаешь, что едва не погибла? Молча кивнув, Тауриэль решилась чуть повернуть голову, чтобы иметь возможность коснуться мягкого шелка светлых волос. Глубоко вдохнув их аромат, она на миг успокоилась, отвлекаясь от собственных тяжелых мыслей и переживаний. — Моя девочка… — кажется, в голосе Владыки мелькнули нотки искреннего беспокойства, и он теснее прижал воспитанницу к себе, — что же мне с тобой делать? .. Эллет молчала, прислушиваясь к долгим поцелуям, что покрывали ее лоб и виски, к теплу губ, обхватывающих кончик длинного ушка… к приятной едва ощутимой влаге, что оставалась после них… Почти инстинктивно она скользнула руками по талии Трандуила и несмело обняла его, подставляя лицо под чувственные ласки. — Все, ты успокоилась? — погладив Тауриэль по растрепанным волосам, синда мягко провел ладонью по теплой щечке, но как только его пальцы коснулись влажной дорожки, стекающей к подбородку, на нее тут же опустилась несильная, но хлесткая пощечина. — Не смей. Металлические нотки, отчетливо прозвучавшие в переменившемся голосе, заставили эллет сжаться и затихнуть. Плакать тут же расхотелось: Владыка очень любил слезы, но считал их слишком ценными, чтобы тратить понапрасну… Настойчиво подняв воспитанницу на ноги, он принялся стягивать с нее одежду отточенными и резкими движениями. Лицо эльфа вновь утратило все свои краски и теперь выражало одно равнодушие; лишь глаза, напряженные и глубокие, выдавали истинные намерения… Тауриэль не двигалась, боясь вспышки гнева, и просто наблюдала, как на пол полетел ее камзол, затем сапоги, коричневые штаны… Оставив эллет только в нижней рубашке, Трандуил накрыл теплыми ладонями два округлых холмика, так соблазнительно натянувших белоснежную ткань. Уверенно сжав пальцы, он почувствовал, как в его руки несмело упираются затвердевшие горошины — то был лишь рефлекс, не жажда… и это осознание, как ни странно, вызвало алчную ухмылку на покрасневших губах… Юная воительница почти до боли сжала зубы, когда поняла, что тонкая ткань на ней лишь едва прикрывает наготу… Она испытывала искушение одернуть края, но не смела: боялась. Синда, тем временем плавно спустился руками ниже, любовно оглаживая плоский животик, отчего внутренние мышцы напряженно дернулись, даря упоительную негу. Тауриэль все еще надеялась, что покровитель хочет утешить ее, а не карать, поэтому начала расслабляться, чувствуя тонкие пальцы уже на своих бедрах. Нежно и пытливо он изучал ее изгибы, обводил контуры выступающих косточек и нырял под смятую рубашку, прикасаясь к соблазнительной ложбинке между ягодицами, скользил по ребрам, разгоняя по телу упоительную дрожь, проникающую под кожу и охватывающую все внутри… Опустив веки, эллет внимательно прислушивалась к ласкам и жару в собственно лоне, что требовало больше… подсказывало, что смущаться нечего — нужно наслаждаться… Дыхание эльфа, едва различимое, но такое тяжелое, изнемогающее, нежило слух. Его руки слегка подрагивали, выдавая томившееся внутри желание, и как только оно достигло апогея, Тауриэль вдруг обнаружила себя стоящей на коленях. Требовательным касанием Трандуил заставил ее упасть грудью на мягкую кровать и сам опустился рядом, накрыв полами большой мягкой мантии стройные икры эллет. Ее тело отозвалось счастливыми спазмами, когда горячая ладонь накрыла крепкие ягодицы, оказавшиеся открытыми и беззащитными перед напряженным, голодным взглядом. Ласки Владыки изменились: теперь он с силой прижимался к бархатистой коже, оглаживая ее резкими и быстрыми движениями, сжимая пальцы и оставляя розовые следы. Причиняющие легкую боль, но она была лишь в радость, лишь подогревала желание… и юная воительница, сама того не желая, подавалась навстречу чарующим движениям и бессильно кусала губы, уткнувшись лицом в пушистое покрывало. Слегка вдавив ее в матрас широкой грудью, эльф наклонился к самому уху воспитанницы и жарко прошептал, опалив тонкую кожу своим дыханием: — Ты рассказала Леголасу о наших забавах? — он прижался губами к твердому хрящику, запечатлев на нем легкий поцелуй, а затем усмехнулся, отвечая на свой же вопрос: - Нет. Возможно, нам стоит как-нибудь пригласить и его? Хочешь? .. Завораживающая хрипотца на пару мгновений прикрыла смысл сказанного, но даже после этого Тауриэль не смогла выразить несогласие: околдованная настойчивыми и такими вожделенными прикосновениями к своему животу, она лишь часто глотала воздух, пока ловкие пальцы щекотали чувствительную полоску кожи возле самого интимного… Видя податливость и отзывчивость эллет, Трандуил отстранился и резко поднялся на ноги, опасаясь реакции собственного тела на столь заманчивое искушение… Несколько нервными движениями он сбросил с плеч мантию, ставшую необычно душной и жаркой, оставаясь лишь в узкой рубашке. Юная воительница, утратив ощущения опутывающих, словно чары, прикосновений широко распахнула глаза и повернула голову, в надежде увидеть, что делает ее Владыка. Но, не решаясь двинуться с места без позволения, она могла лишь слышать мягкие, словно шелест листвы, шаги где-то неподалеку. Кажется, он просто ходил вокруг, медленно и лениво, изучая глазами воспитанницу, наслаждаясь ее покорностью и уязвимостью… Когда Тауриэль все же смогла поймать взглядом эльфа, в руках его уже была черная кожаная плеть, поблескивающая тусклыми матовыми бликами… Множество полос-хвостиков, плавно колыхавшихся в такт шагам, казались такими длинными и угрожающими, что эллет непроизвольно зажмурилась, словно надеялась спрятаться, стать невидимой… Но забыться ей не позволил резкий хлесткий звук, рассекший воздух и тихом эхом пролетевший по комнате: встав позади юной воительницы, Трандуил ударил себя по ладони и лукаво ухмыльнулся, наблюдая за испуганной воспитанницей. Она думала, будто смогла подготовиться, только первый же удар, опаливший нежную кожу ягодиц, заставил эллет звонко вскрикнуть. Но уже спустя пару секунд, прислушавшись к ощущениям, Тауриэль отметила, что не почувствовала сильных мучений… Владыка и впрямь не хотел спешить, желая дать ей возможность привыкнуть, почувствовать не мертвый материал, а свою «ласку», передаваемую через него. Второй удар вырвал из груди юной воительницы новый крик — но он вновь был вызван страхом боли, которая не оправдала ожиданий. Выдерживая паузы и тщательно продумывая каждое движение, синда нежно хлестал свою воспитанницу, с замиранием сердца прислушиваясь к острым звукам и рассматривая порозовевшую кожу на женственных изгибах, что так соблазнительно подрагивали при каждом касании. Влажная ладонь все сильнее и сильнее сжимала рукоять, пытаясь сдержать внутри страсть и вожделение, с пугающей скоростью нарастающее внутри и терзавшее чресла… Стоило страху отступить, как Тауриэль перестала чувствовать боль как таковую… вместо нее осталось лишь колкое жжение, словно бы она опустилась в горячую воду. Все происходящее и впрямь стало напоминать ей ласки — необычные, возможно, неверные…, но искренние и чувственные. Пока не доставлявшие удовольствия, однако, приносившие безмятежность. Прислушиваясь к этим новым для себя эмоциям, эллет не сразу заметила, что Трандуил остановился… Слишком внезапно на нее обрушился удар, по силе своей превосходящий все предыдущие… Шумно втянув воздух, юная воительница попыталась обернуться, ища причину столь внезапной перемены, но получила новые удары… Они стали чаще и хлеще, а боль уже не удавалось отбросить на второй план — тонкую кожу пекло, словно обожженную солнцем. Тауриэль отчетливо осязала прикосновение каждой узкой полоски плети — ей казалось, будто они рассекают плоть подобно острым кинжалам… будто горячая кровь уже стекает по ее ногам к согнутым коленям. Но то была лишь иллюзия — Владыка сознавал свою мощь и силу, не позволяя им стать необузданными. Эллет вскрикивала и горько плакала: так было проще, мучения получали выход, освобождая место для странных импульсов, получаемых ею с каждым ударом. Чужих импульсов — Трандуил отдавал воспитаннице свои чувства, свою пылкость… словно бы касался ее руками. Кажется, удары стали еще интенсивнее? .. Ягодицы юной воительницы мучительно пульсировали, и ей было трудно это понять — она догадалась только лишь по звонкому резкому звуку, ставшему более громким. Создавалось ощущение, будто синда хлестал эллет хаотично и несдержанно — на самом же деле каждое движение было тонко просчитано, в каждом была эмоция, что превращало данное действие из простой порки в обмен чувствами. Чего Тауриэль еще не понимала, но смутные догадки уже несмело закрались в ее разум, сумевший сковать болевые ощущения, сделать их мягче… более приемлемыми, даже располагающими к себе… Но как только она научилась не дрожать так сильно и без ужаса ждать момент следующего «прикосновения» Владыки, как вдруг послышался громкий стук, за которым последовала тишина, прерываемая ударами ее собственного сердца и почти изнеможенным дыханием за спиной. Чувствуя свое исступление и густую пелену, настойчиво застилавшую разум, Трандуил стремительно отшвырнул плеть в сторону, не желая переходить границ и поранить воспитанницу. Опустив дрожащие ресницы и сведя брови, он замер, пытаясь унять метущийся дух и успокоить его прохладным воздухом, который часто втягивал сквозь лоснящиеся губы. Его длинные пряди в беспорядке разметались по плечам и почти закрыли собой точеное лицо с нежным, как у ребенка, румянцем на скулах, делая гордого короля похожим на простого лесного эльфа, что един с дикой первозданной природой. Тряхнув головой и отбросив за спину чуть взъерошенные волосы, синда глубоко вздохнул и вновь открыл глаза, уже не походившие на замерзший родник — теперь они были нежными, словно ясное небо. Но в глубине их все еще блистал жаждущий огонек — он накормил демона, сидевшего внутри, и теперь хотел ласки… Не замечавшая этого эллет тем временем сползла на пол и, хмуря тонкие брови, прислушивалась к колючей боли, которая вновь стала неприятной и лишь усиливалась. Неожиданно ее накрыло приятное тепло и пряный запах, щедро разбавленный новыми нотками — чарующими, порабощающими ароматами мужского тела… Трандуил, так неожиданно оказавшийся рядом, без промедления заключил воспитанницу в объятия и, горячо прошептав ее имя, припал к коралловым устам, напряженно и часто дыша через нос. Его поцелуй был ненасытным и собственническим, но при этом невероятно чувственным: словно желая изучить эллет, захватить, Владыка самозабвенно сминал ее губы, ласково вбирал в рот податливый язычок, одновременно перебирая медные пряди. Тауриэль с готовностью отвечала и прижималась к нему, словно ластящийся котенок, даже не задумываясь о том, сколь сильное влечение пробуждает тем самым в и без того возбужденном теле эльфа. Легко приподняв ее, синда вновь опустил воспитанницу на колени, но теперь уже на кровать и, повернув спиной, с силой прижал к себе хрупкую фигурку. Ловкие пальцы тут же оказались под рубашкой и бесцеремонно сжали небольшую грудь, лаская сладко ноющие вершины. Прикрыв веки, эллет блаженно откинула голову, положив затылок на крепкое плечо и сдавленно простонала, ощущая нежащие губы Владыки, напористо касающиеся бархатистой кожи. Уже неосознанно скользнув руками вниз, она накрыла тыльные стороны ладоней эльфа, что были уже на бедрах; ее словно онемевшие ягодицы еще не вернули себе былой чувствительности, но даже несмотря на это Тауриэль в полной мере ощутила возбуждение мужчины. Словно получив заряд будоражащей энергии, она почти бессознательно подавалась назад и старалась как можно теснее прижимать к себе большие ладони, становящиеся все более нахальными, требовательными… Они сумбурно порхали по телу эллет, сжимая то рвано вздымающуюся грудь, то дрожащие бедра, пока наконец не достигли ног. Шумное дыхание Трандуила вкупе с такими интимными прикосновениями сквозь ткань одежд заставили юную воительницу едва ли не задыхаться от нахлынувшего вожделения. Она не смогла сдержать томного вздоха, когда ощутила длинные пальцы на внутренней стороне бедер и смиренно расставила ноги чуть шире, повинуясь немому языку жестов. Резко надавив на спину воспитанницы, синда принудил ее нагнуться и упереться руками в матрас. После этого он отстранился, чтобы иметь возможность скинуть лишнюю одежду, но был вынужден стремительно подхватить неожиданно взбунтовавшуюся эллет. — Нет! — полуумоляюще прокричала она, внезапно осознав происходящее. — Почему? .. — выдохнул Владыка в алое ушко, вновь прижимая спину воспитанницы к своей груди. Но ответом ему послужили неуверенные попытки выкрутиться из сладких, но теперь уже пугающих объятий. Впервые Трандуил попытался зайти так далеко, что неминуемо страшило невинную Тауриэль… — Почему? — повторил покровитель. — Не хочу… — это прозвучала так по-детски, что эльф не смог сдержать умилительной улыбки, однако не стал отказывать себе в искушении… Прежде чем эллет успела распознать задумку, изящные пальцы торопливо скользнули по ее животику и нырнули в жаждущие ласки складочки… Дернувшись, она сжала ноги, но предыдущие нежности сыграли свою роль, и Владыка без труда мог оглаживать заколдованный узелок, тут же отозвавшийся на уверенные прикосновения. — Не хочешь? — усмехнулся он, пощекотав влажным язычком нежную мочку уха. — Мне так не кажется… Тауриэль призвала на помощь все свое самообладание, пытаясь не чувствовать… не желать… не обращать внимание на завораживающий голос, предлагающий блаженство. Но тело предательски откликалось. Уже почти отчаянно она попыталась сбросить с себя кандалы сильных рук… и, как ни странно, они повиновались… Словно не ожидавшая этого эллет удивленно замерла, осязая на своей коже прохладный воздух вместо жарких объятий… Ее наполнило разочарование, развеявшееся лишь на миг, стоило аромату мускатного ореха вновь вернуться. — Тогда можешь идти, — отстраненно велел синда, прикрывая воспитанницу своей мантией и с удовольствием ловя на ее лице готовность отказаться от своих слов… Нарочито медленно расправляя черную ткань, Трандуил ждал заветной искры в глазах или жеста, выражающего согласие. Но его не последовало: девичья скромность пересилила зов плоти, поэтому, не удостоив Тауриэль даже прощально взгляда, Владыка повернулся и величественно направился прочь из спальни в смежные покои. Он казался равнодушным, потому как опыт позволил без усилий сбросить с себя любовный азарт, хотя сожаление неминуемо коснулось объятого пламенем тела. Спустя годы воительница поняла, что именно этот момент и стал переломным в ее жизни. Тогда, терпя сыпавшиеся на нее удары кожаной плети, Тауриэль впервые осознала, что Владыка не хотел обижать или наказывать воспитанницу… впервые она почувствовала испытываемые им эмоции. Смешанные… странные…, но теплые и искренние. И он передал эллет часть их, заразил ее… или просто раскрыл то, что было изначально сокрыто в глубинах естества? ..