Только Ты

Беззвучно, словно привидение, Тауриэль зашла в свою комнату и осторожно прикрыла дверь. Но даже здесь, в полном одиночестве, она не чувствовала облегчения, ведь от скопища тяжёлых мыслей может избавить только забытье. Состоявшийся накануне разговор с Владыкой впервые заставил эллет осознать, что об их порочной связи, должно быть, известно всем. Ночные стражи болтают как сороки, но их мнение не сильно беспокоило воительницу — она думала о Леголасе. О своём милом брате, светлом и добром, не знающем ни гнева, ни гордыни, что так отличало его от отца. Вероятно, он попросту не слушал сплетен и думал о Тауриэль гораздо лучше, чем она есть на самом деле. Поэтому и не осуждал, поэтому всегда был рядом, чтобы защитить и помочь советом. Но из-за нескольких фраз вся их крепкая дружба, не совсем братская, но нежная и искренняя, обратилась в тяжкий груз, который эллет почти физически ощущала на своих плечах. Лучше бы аранен ненавидел её, кричал, избегал — что угодно, но только не обманывался. Так было бы честно. Комнату заполнял мягкий плеск воды, сочащейся прямо из стены, питающий собой небольшой декоративный пруд. Тауриэль устроилась возле самого края, внимательно рассматривая белых рыб, тела которых украшали яркие оранжевые пятнышки. Они лениво плавали из стороны в сторону и потерянно озирались, широко раскрывая круглые рты, будто пытались найти себе занятие. Сквозь искрящуюся гладь стражница отчётливо видела собственное подрагивающее отражение. Свои распущенные, несколько блеклые волосы, лежащие поверх серебристо-зелёной мантии, слишком большой для нее, и от этого напоминающей бесформенное покрывало, струящееся по фигуре. — Леголас сказал, ты храбро сражалась сегодня, — за спиной у эллет показался размытый образ покровителя, чем-то напоминающий огромную гору, увенчанную светлой верхушкой золотистого снега. Способную и раздавить своей тяжестью, и уберечь от ветра. — Ты стала очень дорога ему. В последней фразе послышались новые вкрадчивые нотки — единственное, что заставило воительницу мысленно вернуться к ней. Однако промелькнувшая в голове догадка вызвала лишь сдержанную улыбку: — Уверяю вас, Владыка: Леголас видит во мне лишь командира стражи. Вода гулко повторила сказанное и даже покрылась едва заметной рябью, но мгновением спустя Тауриэль показалось, что вызвано это отнюдь не её фразой — тяжёлый немигающий взгляд эльфа ударился об отражение воспитанницы, принеся с собой внезапное осознание. Вздрогнув, она посмотрела вверх, надеясь увидеть насмешку или что-то другое, опровергающее сказанное. Но встретилась с явным раздражением, заострившим черты лица Трандуила, сделав их похожими на воск, слабо отражающий пламя расставленных по комнате светильников. Эллет замерла, прислушиваясь и присматриваясь к цветному урагану беспорядочных образов, вырвавшихся из недр памяти. Словно со стороны она увидела всё заступничество, объятия и прикосновения, подаренные ей араненом. Вспомнила, как из года в год сама же поощряла его теплотой и улыбками, даже не задумываясь, что за этим может крыться хоть что-то, кроме братской нежности. Думая, что синда лишь смеётся над ней, называя ласковыми словами… У стражницы почти не было опыта такого рода общения, но проницательность сына Орофера не вызывала сомнений — ей пришлось поверить, хоть и свыкнуться с подобной мыслью, казалось, будет весьма не просто. На несколько минут она полностью отдалась своим размышлениям, всё ещё пытаясь найти другое объяснение услышанному, и очнулась только когда Владыка не спеша опустился рядом, со звонким стуком поставив свой кубок на пол. — Раньше так и было, — растягивая слова произнёс он и крепко обхватил подбородок воспитанницы, принуждая её повернуться, — но сейчас я уже не уверен. Прохладные пальцы вдруг резко впились в кожу, но Тауриэль не почувствовала боли: её затмил изучающий взгляд эльфа. Он был угрожающим, даже… не вполне осознанный — словно у дикого зверя, распознавшего надвигающуюся опасность. Но неужели Владыка относится к эллет, как к врагу? .. — Я не думаю, что вы позволите сыну сойтись с простой лесной эльфийкой, — она попыталась улыбнуться, надеясь обратить разговор в шутку, но Трандуил не ответил. — Да, ты права, не позволю, — сказал он после короткой паузы, — однако ты запала ему в душу. Не обнадёживай его понапрасну. Слова прозвучали уже настойчивее, и воительница едва ли не физически ощутила на себе прикосновение задумчивого остерегающего взгляда. Который заряжал окружающий воздух тревожным напряжением, делал его вязким, непригодным для дыхания… Но увидев неподдельную растерянность и смирение в лице воительницы, синда смягчился: уголки тонких губ дрогнули, и он осторожно приблизился к ней, согрев кожу тёплым ласковым дыханием. — Ты уже не ребенок, — шепнул эльф, принеся слабый аромат красного вина, напоминающий полевые ягоды, — время игр прошло, и нужно быть сдержаннее. Согласна? Колючий взгляд, до этого цепью опутывающий Тауриэль, вдруг резко прояснился, стал мягким, почти лучезарным, что заставило её улыбнуться. На этот раз искренне, радуясь сладкому облегчению, избавлению от гнева Владыки, который наградил эллет несколькими поцелуями. Нежными и осторожными, похожими на простые касания. — Я ведь могу тебе доверять? — дразнящие губы медленно переместились на щеку воительницы, а привычный металл в голосе испарился, обратившись пушистым облаком, усыпляющим сознание. — Ты не предашь меня? — Я не посмею, — так же томно шепнула стражница, подавшись вперед и скользнув языком по нежной мочке уха покровителя, вынуждая его резко выдохнуть. Она почувствовала, что синда расслабляется, наслаждаясь бархатистыми поцелуями, и одним легким движением откинула за спину воздушный локон светлых волос. Уже настойчивее припав губами к теплой коже, эллет медленно спустилась ниже, чертя на крепкой шее влажные дорожки, и замерла у синеватой вены, вдумчиво прислушиваясь к чуть ускоренному ритму сердца. Этот завораживающий трепет словно впитывался в кожу, проникал под нее и пульсировал в унисон с тянущим комочком внизу живота. Он стремительно тяжелел и наливался, давил на мышцы, будто подпитываясь участившимся дыханием Владыки Леса, заставив воительницу почти неосознанно прижаться к мужскому телу, источающему приятное окутывающее тепло. Она не смогла удержать тихого стона, когда руки эльфа обвились вокруг плеч, сдавливая их в крепких объятиях. Но уже спустя пару мгновений Трандуил стремительно отстранился и бережно уложил воспитанницу на спину, принимаясь освобождать сокрытое блестящей материей тело. При этом глаза его, цвета морозного неба, утратили всю свою нежности, приобретя оттенок одного единственного чувства — требования. Оно же сквозило и во всех движениях, не позволив Тауриэль даже шевельнуться без позволения, когда она осталась совершенно обнаженной — теперь складки ткани закрывали лишь грудь и плечи. Но это не заботило Владыку, который настойчиво развел в стороны ноги воительницы и резко подался вперед, опустив ладони на ее живот. Дрожь их явственно давала понять, что синда с трудом удерживает рвущееся наружу неистовство, сравнимое с рыхлым снегом, готовым сорваться с откоса и увлечь за собой весь белоснежный покров. Но, несмотря на это, он аккуратно огладил выступающие ребра эллет и медленно скользнул вниз, наблюдая, как она мелко дергается от сильных судорог, терзавших чресла. Эти бесхитростные ласки, перемешанные с легким чувством стыда, до сих пор навещавшим стражницу, одурманивали ее, вынудили забыться и с трепетом прислушиваться к плавным изгибам длинных пальцев на своей коже. К их мягкости и прохладе колец, приятно щекотавших плоть, к сдерживаемому напряжению, молнией проникшему в тело, когда эльф несильно надавил на низ живота, заставив Тауриэль попытаться инстинктивно сжать ноги, в надежде поймать ничтожный отголосок удовольствия. Это вызвало плотоядную ухмылку на лице Владыки, который накрыл руками острые коленки воспитанницы и раскрыл ее для себя полностью, касаясь губами внутренней стороны бедра. Тонкая кожа, будто паутина, отозвалась на ласки множеством импульсов, обвившихся вокруг позвоночника. Эллет выгнулась, почти до боли вцепившись в собственные волосы, пока чувственные долгие поцелуи спускались по ноге, очень медленно, намеренно мучая изнывающее лоно. И когда влажный рот настойчиво прижался к сокровенному, она звонко всхлипнула, ощущая дразнящую игру чужого языка, легко скользящего по шелковистым лепесткам. Он старательно избегал центра удовольствия и спустя мгновения опустился чуть ниже, коротко обведя вход, и уверенно проник внутрь, не прекращая сладких движений. Этого оказалось достаточно, чтобы Тауриэль потеряла последние крупицы самообладания и подалась навстречу, не осознавая, что тем самым мешает покровителю. Словно в наказание он на миг отстранился, но только для того, чтобы удобнее обхватить женские бедра и прижать их к полу, возвращаясь к приятной для обоих фрикции. Теперь уже более медленной и изощренной, не давающей мыслям стражницы путаться, заставляя ее улавливать каждое легкое касание и проникнуться наслаждением не только тело, но и разум. И воительница затихла, жадно вбирая в себя ласки и мягкость языка, порхающего вокруг напряженной точки. Все быстрее, усерднее… Иногда прерываясь, чтобы дать волю губам, бережно обхватывающим и втягивающим складочки, пока суетливые пальцы неумолимо терзали влажное лоно. Беспомощно вздохнув, эллет повернулась и обвела неторопливым взглядом свою комнату, окутанную густой чернотой ночи — ей удалось рассмотреть лишь кровать, освещенную холодным лунным светом, вторгавшимся сквозь приоткрытое окно. Драгоценные камни, украшавшие лежащее на покрывале платье, мерцали ровным белым светом, напоминая воительнице глаза Трандуила. Такие же прочные, спокойные и опасные. Сегодняшнее соитие, как и все предыдущие, прошло под надежной охраной дверей королевской спальни. Кажется, именно они и мешали Тауриэль думать о будущем. Но столь неожиданное вторжение мыслей о Леголасе, навеянных Владыкой, явственно дало понять, что этот порочный мир не ограничивается двумя эльфами. Расскажет ли Ороферион об их связи аранену? Возможно — чтобы задушить ростки нежеланного чувства, он пойдет на все, и стражница не могла отрицать, что это будет лишь на пользу… Но она оказалась не в силах унять тревогу: ее мучил стыд и отчаянное желание сохранить нежные отношения с Леголасом.