Золотой цветок скоя'таэля

Вернон Роше и впрямь управился быстрее, чем планировал. Каким-то чудом в Ла Валетте он нашел достаточно вполне достойных бойцов, чтобы привести их под стены Флотзама. Фольтесту полетело срочное донесение и просьба о подмоге, а сам Роше, наняв еще два барка, отправился обратно, предвкушая скорую расправу над Лоредо. - Командир, - Бьянка прибежала с носа, встревоженная донельзя. Роше сидел на последней скамье, где не было гребцов, и дремал. Закатное солнце неприятно щекотало усталые глаза, но это был последний шанс поспать перед ночной высадкой у границы леса. - Что? - раздраженно спросил Вернон. - Два корабля у пристани с каэдвенскими флагами, - отрапортовала Бьянка. - Кажется, мы в меньшинстве. - Дьявол! - выругался Роше. - Ничего… и не в такие встревали болота. Мобилизуй солдат. Он вскочил со скамьи и отправился к сундуку, в котором бережно хранил собственное оружие. - Как бы сейчас пригодился Лютик, - Бьянка снова подскочила к нему, правя на себе перевязь. - Найдем, - мрачно ответил Роше. - Я примерно понял, где могут гнездиться “белки”. Отправим десятку, пусть прочешут лес до начала старой чащи. Остальных - сразу во Флотзам. Я сам поведу. Ты останешься здесь, с третью солдат - на всякий случай. Если не вернемся до вечера - выходи. - Я пойду с вами, - покачала головой Бьянка. - Нет, - отрезал Роше. - Сказал, будешь здесь - значит, будешь здесь. Я не могу рисковать сразу всем отрядом, нас и так маловато - а в городе каэдвенцы. Добьешь, если понадобится. - Да, командир, - тяжело вздохнула Вэс. Высадка под покровом ночи прошла удачно: пока что никто не встревожился, да и некому было - каэдвенцы не ждали атаки, эльфы были далеко в лесу. Две трети отряда “Полосок”, чуть углубившись в лес, начали двигаться в сторону города. - На всякий случай, стреляйте сразу на каждый шорох, - разрешил Роше. - Крестьяне в этот час по лесу не ходят, ведьмак увернется, а остальных не больно-то и жалко. - Слышу шорох, - сразу сказал кто-то. - Приказ повторить? Две стрелы ушли с тетивы, раздались два вскрика. - Элеас… Прочь! - голос был знакомый. Третья стрела, судя по отсутствию звука падения тела или второго вопля, ушла мимо. - Не стрелять! - рявкнул Роше. - Тащи его сюда. Двое из “Полосок”, обнажив кривые мечи, двинули в чащу туда, откуда раздавался стон. Через пару минут они вернулись, волоча за собой барда, державшегося за окровавленное плечо. - “Белка” ушла, командир, - развел руками солдат. - Но далеко не убежит. Скопытится по дороге. Сволота… совсем страх потеряли. С этим что делать? - На ловца и зверь, - мрачно усмехнулся Роше. - Берем с собой. Пусть последняя десятка забирает. Надеюсь, Меригольд еще в городе. Подлатает. Если доживет, конечно. Лютик в руках солдат дернулся и потерял сознание. Отряд продвинулся еще на пару миль, осторожно, скрываясь меж деревьев, пока не остановился на неширокой поляне, где традиционно устраивался общий сбор “Полосок” в случае каких-то операций во Флотзаме. Запалили неяркие факелы. Лютика уложили на траву - он стучал зубами и что-то невнятно бормотал. - Командир, город штурмом не взять, ворота все перекрыты, - мрачно доложил явившийся разведчик. - Каэдвенцы выставили посты, видимо, что-то все-таки подозревают. Или уже всех наших солдат перерезали. Что будем делать? - Вы что-то говорили про своего тайного агента в городе, - припомнил кто-то. - Он сможет помочь изнутри? - Вот он, - кивнул Роше на бездыханного Лютика. - Но пока ничего не скажет. Эйгреад, надо вернуться в город и найти ведьмака. С ним была магичка, Меригольд. Приведите ее. Мы останемся здесь. Разведчик снова исчез. Лютик пошевелился и слабо застонал, не открывая глаз, потом снова затих, мелко дрожа, словно лежал в зимнем сугробе. Явилась Трисс через полчаса, вышагнула из портала, хмурясь: - Что вообще происходит? Шеала сбежала из города. Повсюду каэдвенцы. Геральт скрылся в лесу, сказав, что это все его не касается. Роше? Лютик… Понятно. Добегался по лесу, у Йорвета кончилось терпение. Бард опять что-то застонал. Магичка со вздохом принялась за лечение, время от времени морщась и устало выдыхая. Наконец, уселась прямо на траву, обессилев: - Все. Жить точно будет. - Лови, - Роше угрюмо протянул Трисс кошель. - Спасибо. Когда он говорить сможет? - Да уже может, - Трисс упрятала деньги на пояс. - Только недолго и негромко, не то стража сбежится. Лютик уже упорно уползал в кусты, делая вид, что его все происходящее не касается. Роше цапнул его за ногу: - Постой-ка. Там тебя все равно никто не ждет. Трисс, Лоредо решил продать Флотзам Каэдвену. Если у тебя нет здесь больше дел - собирайся и уезжай. Скоро будет жарко. - Я уже готова. Отправлюсь хоть сейчас, - кивнула магичка. - А Геральт? - заныл Лютик, пытаясь высвободить ногу из мощной пятерни темерца. - Где он? - Где-то в лесу. Лютик дрыгнул ногой, пытаясь хотя бы заехать Роше куда-нибудь: - Отцепись, мне надо идти. Они же повесят Элеаса… - Я могу повесить тебя, если не перестанешь рыпаться, - проскрипел Роше. - Я, если что, тебе жизнь спас. Вернее, Трисс. Вернее, я только что заплатил Трисс, чтобы она тебя вылечила. И что, никакой благодарности патрону Роше, а, Юлиан? Лютик поморщился: - Я очень тебе благодарен, просто безмерно, расцеловать готов, если б не стеснялся Трисс. Ну и что ты еще от меня хочешь, ты продал меня Йорвету в обмен… За что ты меня ему продал, а? - Продают за что-то, тут ты прав, - ухмыльнулся Роше. Трисс хихикнула и шагнула в новый портал, махнув рукой. - Я просто… Но он ведь так просил, так просил. Что, уже наигрался и отправил тебя прочь из леса? Дьявол, я так надеялся, что он мне приплатит за то, чтобы я забрал тебя обратно. - Нет, я собирался всего лишь прикончить Лоредо, выиграть время до твоего подхода и вернуться обратно в свое дупло. Ты спутал мне все, Роше - теперь Элеас ранен, а Катю и Ираса повесят за то, что они мне помогали. Но что хуже всего, Йорвет решит, что я все-таки на тебя шпионил, королевский ты пес. - Так ты и шпионил, нет? - расхохотался Роше. - Ну да ладно. Плевать мне на пару “белок”, как ты можешь догадаться. Вымаливать за них прощение у Йорвета я не пойду. Но что-то мне подсказывает, что ты просто так не будешь больше мне помогать, а, Юлиан? - Нет, только в обмен на назначение меня наместником Флотзама. Если ты добьешься у короля приказа на то, что Флотзам станет моим ленным владением - будешь получать сведения о передвижениях Каэдвена на территории Аэдирна, сплетни, слухи и торговые поставки. Роше крючило от смеха. Лицо под непременным шапероном покраснело и покрылось пятнами. - Что? Ты… наместником Фольтеста? Ты… как далеко полетит моя голова с плахи, если я королю такое предложу, как ты считаешь? Юлиан… насмешил, поганец, давно так не смеялся. Роше вытер заслезившиеся глаза и спросил уже куда серьезнее: - А если по существу? - Я серьезен. Какая разница Фольтесту, кто тут его наместник? Что-то Лоредо он одергивать не спешил все то время, что он комендант. Будь честен сам с собой, Вернон, король назначит сюда комендантом хоть свою гончую, если его попросить. А ты попросишь. Я ведь все твои просьбы выполнил, не так ли? Плати, Роше. Ты дал мне слово, настала пора его держать. - Такого я не обещал, - мрачно ответил Роше. - Лоредо хоть ветеран темерской армии, а ты… трубадур? На службе Темерии? Да не смеши, Юлиан. - Виконт фон Леттенхоф, хотя бы, дворянин по рождению и происхождению, - усмехнулся Лютик. - Не говори Фольтесту, что я бард. А что касается заслуг Лоредо, может, я и не ветеран армии, но хотя б не предатель. А обещал ты мне выполнить одну мою просьбу, ну так вот она и есть. А то могу ведь попросить и перестать за Йорветом гоняться, как тебя тогда перекосит, а, Вернон? - С чего бы тебе такое просить, - хмыкнул Роше. - С Йорветом у меня старые счеты, и ничья просьба их не отменит, уж извини. Ладно. Кто бы мог подумать, что Вернон Роше окажется зависим от какого-то полоумного барда. Если зачистим город - походатайствую за тебя перед королем. Только обещай, что штаны чистые наденешь, виконт, мать твою. - Непременно, новые и зеленые, а еще у меня есть прекраснейшая синяя рубашка, алый дублет и фиолетовый с золотом берет. Идем, покажу одну дыру в обороне городка. Роше подозвал жестом свои десятки и понуро последовал за все еще прихрамывавшим Лютиком в сторону городской стены. Лаз нашелся в густых зарослях крапивы, полностью скрытый ими, полузаваленный, узкий и темный. Рассвело. - Окажемся в подвале складов, - шепотом сказал Лютик. - Квартал нелюдей, там нас не выдадут. Проскользнем к воротам. Вернее, вы проскользнете. А мне надо торопиться обратно. Если все получится, подай какой-нибудь знак, Вернон. Хоть неприличную руну на воротах намалюй, я увижу и пойму. - Не шлялся бы ты тут, Лютик, - хлопнул барда по спине Роше. - С твоими “белками” сейчас и то безопасней будет. Бывай. За мной! - махнул он рукой, и “Полоски” лихо устремились в лаз, бесстрашно сминая крапиву. Бард грустно вздохнул и со всей доступной ему сейчас скоростью скрылся в лесу, торопясь поскорее заболтать до смерти всех попавшихся командиров “белок” и спасти от повешения друзей. Заодно он рассчитывал, что не увидит тело Элеаса. - Мои ноги, ноги мои, - бормотал он, продираясь кустами. Память у Лютика была прекрасной, однако в этом лесу все тропы казались ему абсолютно одинаковыми, он даже не был уверен, что идет в верном направлении. Плутал он еще с пару или тройку часов, отмахиваясь от назойливой мошкары и приговаривая снова и снова что-то про рассаженные ноги. - Голова твоя, голова, Лютик, - вдруг услышал он откуда-то до невозможности знакомый голос. - Где ж твоя голова-то, а? Говорят, именно она ногам покоя не дает. Только в твоем случае я даже затруднюсь такое подтвердить - головы-то у тебя от века на плечах не было. - Геральт, дружище, - радостно заорал Лютик. - А я уж отчаялся хоть одну знакомую морду найти. - Пожалуй, нашел, и даже две, - хохотнул ведьмак, выбираясь из-за куста облепленного синими ягодами терна. - Плотва тебе обрадуется. Куда прешь-то опять, горе луковое? Что с рукой? - Накер какой-то укусил. Или ты про плечо? Кто-то из солдат Роше подстрелил. А пру… Пошел искать свою любовь в лесу. Проще говоря, ищу Йорвета. Там, где он, там и его отряд, а в отряде мои друзья. Геральт, как же я тебе рад! - Поди сюда, - кивнул Геральт. - Поешь нормально. Я только что похлебку сварил. Если не побрезгуешь, конечно. На укромной поляне трещал костерок, у дерева покорно стояла очередная Плотва - на этот раз соловая, тонконогая и немного нервная. Над огнем уютно булькал котелок, издавая неописуемо аппетитные звуки. Геральт указал барду на сложенный в несколько раз плащ, а сам уселся прямо на траву. - Ну рассказывай, раз такое дело. Что случилось с тех пор, как я тебя из эльфской петли выудил? Хлеб вон бери, свежий еще. Лютик жадно схватил хлеб, вгрызся в него, прожевав, принялся, наконец, рассказывать обо всем - о нападении накеров, о мертвячке, об эльфах, о том, какая была у Кати грудь. - Волнуюсь я за них, Геральт, а ну как вздернут Элеаса и Катю с Ирасом? У Йорвета ума ж… Как у белки в лесу. Геральт же сидел, подперев небритую щеку и смотрел на барда прищуренными золотистыми глазами. - Вот удивляюсь я тебе, Лютик, сколько лет тебя знаю, а дивиться не перестаю. В какую бы передрягу не занесло твою непутевую задницу - выберешься ведь сухим, что твоя змея из реки. Везучий ты, скотина такая, ни дать, ни взять. Что ж. Пойдем, сходим к твоим “белкам”, раз такое дело. Все равно мне у Флотзама еще неделю торчать, а стригойку, как я вижу, ты и без меня умаял своим трепом. Поешь, говорю, по-людски, и пойдем к твоим нелюдям беседы беседовать. Геральт плеснул в плошку густой, наваристой похлебки и протянул Лютику. От миски пахло рыбой и травами, аппетитно и мучительно, так, что у Лютика подвело живот. Бард схватил плошку и жадно принялся поглощать обед - Ох, всегда ты мне в добрый час попадаешься, друг мой верный. Люблю я тебя, Геральт, словами не передать, только балладами. - Ох, не надо баллад, - отмахнулся ведьмак. - Хотя, лютни я при тебе не вижу, и это обнадеживает. Ешь давай, остывает. И пойдем, до сумерек надо успеть до стоянки эльфов добраться - кто знает, что еще в этом лесу водится, а мне разбираться сейчас недосуг. Лютик послушно прикончил ужин, сыто облизнулся: - Ну, идем, дружище. Попробуем спасти от глупой беличьей башки невинных эльфов. На слабо светящийся медальон Лютик старался не смотреть, делал вид, что все в порядке. Спина друга перед ним в седле Плотвы была по-знакомому широкой, он обхватил Геральта за пояс и задремал, ощущая лишь мерные толчки от шагов лошади. Лес становился гуще и непригляднее, темнело и холодало, в лицо сыпались мелкие листья и куски сучьев - Плотва храбро продиралась по узкой тропе все глубже и глубже в чащу, ведомая уверенной ведьмачьей рукой. Лютик очнулся, когда голос Геральта зазвучал в предвечернем стылом воздухе, рокоча под ухом барда, что тот прислонил к спине приятеля: - Hael, Iorveth. Говорил же, что свидимся еще. Вот, привез тебе подарок, которому ты вряд ли обрадуешься. Хотя, помнится, раньше отдавать не хотел. - А что, уже добрались? - сонно пробормотал Лютик. - А ну да, узнаю этот цвет солнечного луча, отражающегося от столь знакомо прищуренного глаза, горящего искренним счастьем встречи. - Hael, Gwynbleidd, - ответил Йорвет непривычно тихо. - Никогда не думал, что такое скажу, но ты вовремя. Dana Meabdh тебя прислала, не иначе. Пойдем. Элеас умирает… Лютика с коня скинуло, причем даже не рукой Геральта: - Где он? Где Катя? Где Ирас? Где Ивор и его невеста? Йорвет обратил на барда тяжелый, угрюмый взгляд, не ответил ничего, лишь жестом пригласил следовать за ним. На давешней поляне, у костра, накрытый всеми найденными в отряде плащами, лежал синевато-бледный Элеас, полуприкрытые глаза его почти закатились, а сухие губы нервно хватали воздух. Катя сидела рядом, красная от слез, сзади стояли понурые Ивор и Ирас. - Вот, - кивнул Йорвет. - Поможешь, vatt’ghern? Геральт спешился, подошел к эльфу и откинул покрывала. Лицо его ничего не выражало, из-за пояса появился нож, которым ведьмак точно взрезал рубаху над раной. - Глубоко прошло… - хрипло сказал он. - Я попробую, конечно, но ничего обещать не могу. Отойдите. - Геральт, - тихо сказал Лютик. - Можешь ведь, знаю. Сделай, - и убрался к Кате, сразу же припавшей к его плечу. - Ну тихо-тихо, вон, ведьмака притащил. Медичка порталом убежала, так что уж что в лесу нашлось, то и принес. Ведьмак же вернулся к Плотве, воспитанно ожидавшей его у края тропы, привязал ее покрепче, сдернул с седла потертый мешок и вернулся к костру. Зазвенели какие-то склянки, вывалились на потоптанную траву коробочки, изукрашенные рунами, выпал ритуальный нож с покрытой письменами черной рукоятью. - Помнишь, Лютик, - вдруг хрипло произнес ведьмак, - Нэннеке готовила травы… Нет таким равных теперь, а как бы они кстати пришлись… - Надо так надо, - сказал Лютик. - Ты скажи только, что надо, а я добуду. Из любой пещеры притащат, если в этом лесу есть. - Не успеют, - покачал головой ведьмак. - Обойдусь, чем Трисс снарядила. Он что-то залил в рот Элеасу, что-то достал из коробка и поджег, наполнив поляну удушливым, остро пахнущим дымом, забормотал какие-то странные распевные слова, от которых хотелось спать и тошнить одновременно. Элеас закашлялся, страшно, рвано, выплескивая из легких судорожные стоны, но ведьмачьи руки прочно прижали его к подстилке. Эльф бился и стонал, изо рта шла желтоватая пена, глаза его выкатились и смотрели в темноту диким взглядом. Медальон на груди Геральта светился ярким светом и чуть ли не плясал, вздрагивая на тонкой цепи. Вдруг Элеас вскрикнул и умолк, увалился без сил на тряпье, лоб его заблестел от пота, а Геральт разомкнул руки и грузно уселся рядом, переводя дыхание. - Кажется, получилось, - едва смог выговорить он. - Укройте, пусть спит. До утра доживет - значит, выздоровеет. Лютик рванул к Элеасу, укутал того до состояния гусеницы, уселся, не размыкая рук, держа эльфа в объятиях: - Что это было, Геральт? В жизни ничего подобного не видывал. И не испытывал. Холод такой, словно все внутри ледяными когтями продрало, когда в меня такая стрела угодила. Катя и Ивор уже уселись рядом, сгрудились в одну многорукую и многоглавую кучу спина к спине. Лютик только сморщился, когда эльфка ненароком задела его плечо - Трисс вытянула яд, но рану залечивать сил уже не было. - А стрела сохранилась? - осведомился ведьмак. - Вижу, что отрава, но какая - неясно. - Он вырвал стрелу, - вспомнил Лютик. - А из меня ее тоже достали. Припомню я еще это Роше на узкой тропинке в темном переулке. И главное, я отродясь не видывал в его отряде таких стрел. Странные они… Эльфские. - Откуда у “Полосок” взяться эльфским стрелам, - мрачно спросил Йорвет, который до сих пор молча стоял у ствола раскидистой сосны. - И не наши это яды. Мы от своих стрел раны умеем лечить. А тут… словно эликсир какой-то смертоносный, а не натуральный яд, ни одно наше снадобье не взяло. Спасибо, vatt’ghern. Заплатить только тебе нечем, уж извини. Потому опять я у тебя в должниках, паскуда ты белоголовая. - Сочтемся, Йорвет, - усмехнулся ведьмак, поднимаясь. - Не время сейчас счеты сводить, ни старые, ни новые. Разве что собери свою гордыню в кулак и совета послушай. - Говори, - угрюмо сказал эльф. - Скоро тут все запылает, Йорвет, я это чувствую - город, лес этот. Не знаю, с чего ты тут сидишь, как белка в дупле, но я бы советовал тебе собрать людей и уходить прочь, может, даже в Аэдирн. И не ищи предателей - странно ниточка сплелась, но все вы сейчас на одну цель работаете - выгнать гниду Лоредо из города. Иначе - говорю тебе, все запылает. Отпусти отсюда Лютика, собери людей и уходи, Йорвет. Твоей войны тут уже нет. - Я подумаю, Gwynbleidd, - скривился Йорвет. - Если закончил - ступай. - И пойду, Йорвет, - кивнул Геральт. - Лютик? Со мной поедешь? Бард покачал головой: - Останусь с Элеасом до утра. А там меня уже либо Роше с победой встретит либо над телом его отряда погорюю. Влип я, друг мой, по своей дурости влип так, что раньше и не получалось. Что уж, либо удавят как должно, либо предсказание сбудется, получу я от своей судьбы ключ от мира. А свидеться нам, может, и не доведется уже. Про снег первый помнишь сорок седьмого года жизни? Если судьбу не найду на дороге, не увижу первый снег, а лето прокатилось, когда теперь уже снег и выпадет. Может, завтра на мое мертвое тело ляжет, может, через неделю Яевинн в кустах подстережет, может, еще дней двадцать по лесу прошастаю… - Ерунду городишь, как обычно, Лютик, - усмехнулся Геральт, взгромоздившись на Плотву. - Если надумаешь - я еще шесть дней у того терновника буду, пока Трисс свои дела не окончит. Приходи. Он стегнул кобылу и растворился в темени, оставив за собой лишь запах конского пота и странных снадобий. Элеас вздрогнул, снова застонал, стон сменился хрипом, эльфа трясло, тело словно норовило вывернуться, порвав все сухожилия. - Успокойся, - мягко сказал Лютик. - Ночь пройдет, а к рассвету уже жить будешь. Успокойся. Спою колыбельную, продремлешь как олень в берлоге, очнешься здоровым, - и тихо запел. Где-то полыхнул яркой звездой медальон на груди ведьмака, покачавшего головой и подогнавшего кобылу.