Золотой цветок скоя'таэля

Катя прислонилась боком к спине Лютика, подтянула ноги, готовясь задремать. Ирас укрыл ее плащом, уселся рядом, голова сразу же стала клониться к груди. Ивор вместе с незаметной в ночной темноте невестой притулились рядышком с компанией в обнимку. Элеас успокоенно улыбался, неглубоко и часто дыша. Лютик моргал, смотрел на него, спящего, борясь со сном, вздергивался, проверяя состояние эльфа. - У тебя плечо кровью пахнет, - сонно пробормотала Катя. - Ничего, - тихо ответил Лютик. - Кровь не идет, просто рубашка промокла, а стирать времени не было. Спи, красавица. - У тебя спина жесткая, и ты постоянно вздрагиваешь. - Ложись рядом, укройся плащом. - Я рассказала Йорвету про твой план. - Спи, Катя, спи, - барда самого клонило набок. Эльфка снова долго вздохнула, потом натянула повыше плащ на плечи. - Bloede d’hoine, - раздался откуда-то сдавленный голос Киарана. - Ненавижу… Бьянка вошла во Флотзам с остатками “Полосок” на исходе вечера, как и было оговорено, поскольку до заката отряд, возглавляемый Роше к пристани так и не вернулся. Ворота в город были подозрительно открыты - стражники лежали тут и там в неестественных позах, и даже в темноте было очевидно, что они мокнут в лужах собственной крови. Каэдвенских головорезов не было видно, но, тем не менее, “Полоски” пошли тихо, прижимаясь к затененным половинам улиц, лавируя меж сточных канав и брошенных на дороге телег и бричек. - Милсдарыня! - шепнул кто-то из подворотни. Это был один из старых, надежных связных во Флотзаме, неприметный, но весьма и весьма головастый мужичок, что торговал на здешнем рынке сушеной рыбой. Вэс нырнула в подворотню и сгребла его в охапку, шепнув: - Что знаешь? - Да все вроде бы и путем, милсдарыня, - пожал плечами мужик. - Каэдвенского прилипалу, кажись, ваши зарубили, сами каэдвенцы в ступоре - подчиняться вроде как и некому, но и возвращаться ни с чем тоже не с руки - Хенсельт по голове за такое не погладит. - А что Лоредо? - спросила Бьянка. - Вот уж чего не знаю, того не знаю, - развел руками соглядатай. - Своих спросите, милсдарыня. Мне только пара каэдвенских утырков попалась, из ваших никого не видывал. - Ладно, проваливай… - досадливо ответила Бьянка и вернулась к дожидавшимся ее бойцам. - Увидите каэдвенцев - бейте на поражение. Я пойду проведаю Лоредо. Мерзкий, грязный, зловонный город. Бьянка в сопровождении нескольких солдат опасливо пробиралась по темным улицам, которые давно уже никто заново не мостил - остатки брусчатки втиснулись в грязь и поросли чахлой травой. Подъемы и спуски по узким, витиеватым улочкам, канавы, заполненные грязной водой, драные кошки, что прыскали из-под ног, подобно взъерошенным привидениям. Скорей бы завершить дела здесь и убраться подальше, обратно в столицу, домой. Бьянка поморщилась, прикрыла нос рукой и снова скользнула в темноту, мелкими перебежками - до резиденции коменданта путь был неблизким, нужно было пересечь эту проклятую факторию почти целиком. Пара тусклых масляных фонарей освещала площадку перед жильем коменданта - стоило отметить, что он умудрился захапать наиболее приличное помещение в этом всеми проклятом городишке. Каменный дом, зачем-то увенчанный подобием башни, надежные двери, традиционная охрана из пятка полусонных арбалетчиков. Последние сейчас лежали вниз лицом, разбросав конечности. Бьянка брезгливо отпнула одну особенно мешавшую пройти ногу и, поманив рукой своих солдат, устремилась к заманчиво открытой двери. Двое солдат шмыгнули в дверь первыми, затем - еще двое, а потом вслед отправилась и Бьянка, чью спину прикрывала еще одна тройка. Темная, затхлая прихожая, неопрятная лестница - вверх, туда, откуда доносились странные звуки, какие-то скрипы и шум. Один из солдат, серый лицом, как сухой камень, перегородил Бьянке дорогу: - Бьянка… там… это... - Отвали с дороги, - рыкнула Бьянка и оттолкнула соратника, который что-то продолжил бормотать ей вслед. Тронутая светом нескольких полувыгоревших масляных светильников комната была почти разгромлена. У стены валялась пара арбалетчиков, в центре, у круглого стола, лицом вниз лежал Лоредо с кинжалом в шее. Бьянка криво усмехнулась, приблизилась и пнула его в ступню - тот не шелохнулся. - Превосходно, - сказала она. На столе лежала гора каких-то пожелтевших бумаг, и взгляд наемницы упал сначала на них - какие-то обрывки доносов, поисковые листки, сверху же лежал, очевидно, тот самый договор, из-за которого и поднялась буча. Бьянка читала плохо, но слова “Каэдвен”, “Хенсельт” и сумму, от которой хотелось присвистнуть, она разобрала четко. - Забери их, - послышался знакомый голос. Бьянка подняла голову и разглядела в темном углу на другом конце комнаты силуэт командира, который сидел, сложив ноги и опираясь спиной на стену в грязных тисненых обоях. - Командир, отличная работа, - усмехнулась она. - Да, я заберу этот хлам. Покажем Фольтесту. Вы идете? - Нет, - спокойно ответил Роше. - Я… занят. Только теперь, подойдя чуть ближе и привыкнув к полутьме, Бьянка с ужасом смогла рассмотреть четыре арбалетных болта, которыми был нашпигован Роше. - Командир… - простонала она, бросилась к нему и присела на корточки. - Как… - Шавки Лоредо на редкость упорно отбивались, - углами губ усмехнулся Роше. - Поняли, подонки, что добив его, я займусь и ими тоже. Он закашлялся, а из уголка губ потекла тонкая багровая струйка. Бессменный шаперон съехал назад, обнажив коротко стриженую голову, пересеченную у лба грубым рубцом. - Ну, что смотришь? - по-прежнему твердо сказал он. - Забирай бумаги, уходите. Надо добить остатки каэдвенцев, пока они не расползлись из города, как подпаленные крысы. - Командир, я сейчас заплачу, - сдавленно произнесла Бьянка, глядя на расплывшиеся вокруг каждой стрелы темные пятна. - Отставить, - мягко ответил Роше. - Вернешься в Вызиму - делай, что хочешь. А пока - приказ слышала? Надо закончить с послами Хенсельта. Собери остатки отряда и уберите их подчистую. Корабли сжечь. - Я за вами вернусь, - глухо произнесла Бьянка. - Найду Меригольд и… - Не найдешь, - покачал головой Роше. - Она, кажется, уехала. Брось, Бьянка, никто не придет ко мне на похороны. Выполняй задание и уходите отсюда. Это мой, кажется, последний приказ. Дальше будешь командовать сама. - Я? - растерянно спросила Вэс. - Ну кто ж еще… - едва улыбнулся Роше. - Никто, кроме тебя, не сможет возглавить отряд. При свидетелях говорю, - он кивнул, и Бьянка, обернувшись, увидела бледного, как мел, наемника, присохшего к дверному косяку. - Иди, сказал. Это приказ. - Я им отомщу… - зашипела Бьянка. - Нет, - хрипло ответил Роше, выдав еще одну струйку крови из посиневших губ. - Мстить уже некому. Да это не нужно. Просто сражайтесь за Темерию. - Я буду сражаться за вас, - покачала головой Бьянка, сжав его руку в перчатке - она все еще была на удивление сильной. Вернон Роше так просто не сдавался, и это обнадеживало. Бумаги со стола перекочевали за пазуху Бьянки, она на едва ощущаемых ногах спустилась по лестнице, вышла из дома Лоредо и коротко скомандовала ожидавшим ее наемникам “Полосок”: - Зачистить город от каэдвенцев. Это приказ командира. Потом вернемся за ним. Выполнять немедленно. У нас слишком мало времени. Роше проводил ее взглядом, полным тоскливой нежности. Бьянка... Красивая, гордая, верная, сильная. Боевая подруга. Неосуществимая любовь. Надо было постараться выжить. Кровь из ран течь никак не переставала. Выдернуть болты, перевязать, надеяться на лучшее? Роше скривился в ухмылке. Ничего. Когда-то он пачками выдергивал из себя стрелы скоя’таэлей, а те подонки их еще и ядом иной раз обливали по самое оперение. Роше закашлялся, сплюнул на пол порцию кровавой пены и с трудом поднялся. Шаг, еще, еще один… Дойти до стола. С болта, торчащего из плеча, на бумаги плюхнулся темный сгусток. В глазах поплыли алые круги, но Вернон решительно тряхнул головой и потянулся к какой-то бумажке, чтобы оставить на ней записку для Вэс. Лицо его перекосила гримаса извращенной радости - это был один из поисковых листов, суливших две тысячи оренов за голову Йорвета. - Паскуда, даже сдохнуть не получается без твоего участия, - пробормотал Роше и притянул к себе чернильницу. “Мне тут надоело”, - дрожащей рукой вывел он. - “Ищи у низушка по имени Губерт. В.Р.” Болты Роше решил не выдирать - они могли покамест закрывать перебитые крупные сосуды. Путь до знакомого ему низушка, который когда-то служил у темерцев полевым хирургом, показался Роше вечностью. Редкие прохожие, и без того встревоженные событиями в городе, испуганно бросались врассыпную, завидя шатавшегося от стены к стене темерского шпиона, нанизанного на стрелы. Губерт, к счастью, был дома. Роше криво улыбнулся, снял с пояса кошель с деньгами и сделал шаг в темную прихожую. - Подрихтуешь? - прохрипел он и упал без сознания на земляной, сырой пол. Утро на поляне ознаменовалось стонами. Стонал Лютик, которого облепили сонные эльфы. Ирас грел его с одного бока, Элеас устроился, положив голову на живот барду, Катя спала, устроившись щекой на ладони Лютика. - Кто-нибудь, заберите их, - ныл бард. - Они вроде тощие, а весят как откормленные поросята. Я дышать не могу. Мне руку отлежали. Эльфы же прижимались к Лютику все плотней и не просыпались. - Подъем! - рявкнул над ухом Йорвет. - Встать, кому сказал?! Скоя’таэли послушно повскакивали, пытаясь поскорее прийти в сознание - полубессонная, наполненная тревогами ночь давала о себе знать. - Пока Элеас болен, вашим отрядом буду командовать лично, - заявил Йорвет, проверяя клинки у пояса. - Ирас, иди к своим. Готовность через четверть часа, мы идем на разведку к Понтару, отряд Яевинна - к границе города, отряд Киарана остается здесь. Бард, скройся и сиди тихо. Элеас, как ты? - Жив, командир, - едва улыбнулся эльф. - И это обнадеживает. - Это хорошо, - кивнул Йорвет. - Мне рассказали о результатах вашей вылазки в город. Не могу сказать, что я доволен. Не могу сказать, что я доволен тем, что вы устроили на пару с этим geas*, - он зыркнул на Лютика. - Обсудим это позже, когда ты поправишься и сможешь отвечать за свои решения. - Что ты собираешься делать у Понтара? - слабо спросил Элеас. - Там два каэдвенских корабля и темерцы. - Они-то мне и нужны, - плотоядно усмехнулся Йорвет. - Надеюсь, Роше изрядно потреплет войнушка с каэдвенцами и стражниками Лоредо, а потому я с радостью добью эту падаль, чтоб не мучилась. На кораблях, наверняка, полно еды, одежды и оружия - а нам предстоит целая зима в этом хреновом лесу. Все, Катя, Ивор, подымайтесь и за мной. Хватит прохлаждаться. Катя и Ивор сразу же вскочили, всем видом выражая полную готовность идти, куда скажут, Ирас умчался к Киарану. - Лютик, - слабо позвал Элеас. - Я тут, лежи тихо. Бард явно о чем-то задумался. Элеас сразу же схватил его за руку, на всю поляну заорав из невесть откуда взявшихся сил: - Нет! Никуда! Хватит! Посиди со мной! - Тише, - шипел Лютик. - Не уходи! - еще громче орал Элеас. - Я должен выпроводить Роше в Вызиму… Если мне удастся это сделать - он обязан будет сдержать свое слово. А сдуру он мне пообещал кое-что очень хорошее. Если король подпишет то, что Роше ему подсунет - тебе не придется зимой торчать в лесу. - Провожать не пойду, - уже слабо сказал Элеас. - Я тщеславен, эльф. Ради собственного алодиума пробегусь по любому лесу. - А если Роше мертв? - Если Роше мертв, то… Нет, он не может быть мертв. Он обязан выжить. Отправиться в Вызиму. И прислать мне обещанное. - Найди Седрика в Биндюге, - сказал Элеас, отползая в тень. - Он поможет. Если трезвый… - Хорошо, - Лютик погладил Элеаса по голове. - Лежи тут. Все будет хорошо. Получу Флотзам. И будет у тебя на зиму теплый дом. Даже если не получу… Что-нибудь придумаем. - Куда это ты собрался? - мрачно спросил Яевинн, спрыгнув с ветки. - Что, заросли ножонки? - Спасибо ведьмаку… А собрался. Да вот, друг у меня в лесу, Геральтом прозывается, хочу найти, расспросить, какие новости. - И кто же тебя отпустит, а, taedh? - Яевинн приблизился и ухватил барда за предплечье. - Кто-то тут, по всей видимости, забыл, что является пленником, а не дорогим гостем? - Ну так я ж и не против, - миролюбиво сказал Лютик. - Ничего не требую, еды не прошу, воды тоже, воплями не тревожу - идеальный ж пленник. Еще и глаза не мозолю. - Пленники не шляются по лесу, как по собственной комнате, - прорычал Яевинн. - Что-то ты распоясался. Привязать тебя к сосне, что ли? - Яевинн, угомонись, - слабо проговорил Элеас. - Ты ведь к городу идешь? - Да, а что? - мрачно зыркнул эльф. - Возьми его с собой, - кивнул Элеас в сторону барда. - Заодно и приглядишь. - Еще чего, - фыркнул Яевинн. - Хотя… - взгляд, которым он смерил Лютика, вряд ли кто-то счел бы слишком дружелюбным. - Ладно. Пошли, taedh. До темноты надо вернуться. - Пойдем, эльф, поторопиться и впрямь стоит, - согласился Лютик. - Быстрей идти можешь? - Яевинн недовольно ворчал, почти бегом двигаясь по засыпанной хвоей тропе. - Я пытаюсь, - огрызался Лютик. - Я все-таки не юноша уже, чтобы так резво носиться. - Командир, начерта мы тащим с собой этого d’hoine? - раздался возглас откуда-то из-за зарослей. - Только под ногами путается. - Я так решил, - хмыкнул Яевинн и толкнул Лютика меж лопаток. - Иди быстрее, сказал. Бард выглядел не лучшим образом, усталый, спотыкающийся, часто моргающий. Однако вперед он припустил довольно резво, словно зачуяв близость города. Надо было успеть перехватить Роше до выхода. Они шли два или три часа, Лютик спотыкался о вылезшие корни деревьев, камни и ветки, уныло ругался под нос, пытаясь выудить из-за шиворота нападавшую сухую хвою. Яевинн двигался впереди, резко, по-звериному, черная шкура, покрывавшая его спину, ходила ходуном, покорная движению мощных плеч. Иногда он оглядывался, окидывал барда странным изучающим взглядом, и снова устремлялся вперед, подобно сильному волку. - Лаэрен, Гинваль, идите вперед, - вдруг скомандовал он. - Осмотрите выход к городу, мы остановимся на ближайшей поляне и будем вас ждать. - Да, командир, - коротко поклонился высокий, худощавый сидх, и разведчики растворились в дебрях, будто их и не было. - Отдыхай пока, - небрежно бросил Яевинн Лютику. - Пока есть такая возможность. Сам же скоя’таэль присел на ствол поваленного дерева и закурил трубку, всматриваясь в гущу ветвей над головой. - Я слишком стар для всего этого, - Лютик уселся в траву, тяжело дыша и растирая нестерпимо занывшее плечо, которое разом жгло и зудело, бард попробовал потянуть ткань рубашки, посмотреть, что там вообще, ойкнул и перестал ее отдирать. - Что, кусачая стрела попалась? - Яевинн усмехнулся, обернувшись. - И откуда у отряда Роше стрелы, смазанные ядом, который так любили нильфгаардские братья? Я бы его об этом подрасспросил… - Я сам спрошу, он мне нужен живым, а после разговора с тобой вряд ли он сможет исполнить свое обещание, - Лютик снова потрогал рану, скривился. - На такое мы с ним точно не договаривались… - Мне до Роше дела нет, - сказал Яевинн, выпуская из ноздрей синеватый дым. - Это Йорвет за ним гоняет по всей Темерии, как ненормальный. Уже б прибил этого шпиона кто-нибудь, может, и нам бы покой настал. Меньше d’hoine - меньше бед. - Как-нибудь прибьют, - заметил Лютик. - Или Роше Йорвета или Йорвет Роше. Мне все одно - обоих бы век не видел, мечутся, как будто их стрелами в задницу подбадривают. Высокую цель ищут. Спать - так с королевой, отвоевывать - так сразу королевство, вырезать - так сразу расу. А я менестрель простой - день прошел, уже хорошо. Уснул в тепле - вообще замечательно. А если нашлось, о чем балладу сложить, так вообще счастья на сутки хватит. - Балладу? - усмехнулся Яевинн. - Слышал я когда-то одну… давно. Очень давно. Что-то про осенний ветер. Может, знаешь? - Я про осень много баллад знаю, эльф. И про холодную, и про золотую с прозрачными небесами, и про одинокую, и про светлую и теплую. Тебе какая вспомнилась? - Были там слова про бриллианты слез на ресницах, - взгляд Яевинна внезапно посветлел. - Знаешь? - А как же не знать, говорят, ее один эльф для своей возлюбленной складывал. А спеть так и не довелось, мол, отправился он к любимой своей через лес, рощицу небольшую, осеннюю, зайти зашел, а выйти уже не вышел. Долго его невеста ждала, ходила в тот лес искать, только свиток с балладой и нашла, а самого жениха лес забрал. - Спой, - глухо попросил Яевинн, отвернувшись. - Полнится запахом осени воздух, Ветер зимы разбросает фразы. Было — прошло, изменить все поздно, На ресницах твоих заблестят алмазы. Там, где живешь ты, все во власти мороза, Озера и лес власть взяла ледяная. Было — прошло, изменить все поздно, В глазах твоих зреет тоска, наполняя. Но будет весна, дождь прольется на землю. Август из солнца наденет одежды. Было? Прошло, а что будет — изменим. Вечное пламя, пламя надежды. Почему-то все стихло. Казалось, даже птицы замолкли, ветки перестали шептаться, погасла в руках Яевинна трубка, а сам он сидел с натянутой туго спиной, молчаливый и недвижный. - Спасибо, - произнес скоя’таэль, выбил трубку о каблук и убрал в кисет у пояса. - Кажется, ты все же не чудище. - Как знать, - Лютик поднял голову к небу, рассматривая его, низкое, надвигающееся на землю. - Осень… - Меня не зачаровал, - усмехнулся Яевинн. - Нет, поешь ты ладно, но не зачаровал. Я пока в своем уме, как мне кажется. Я должен был проверить. Пытаться снова убить не буду, не волнуйся. - Я зачаровываю только женщин и молодых эльфов, которые еще не успели наслушаться страшных сказок о том, кто может петь в лесу, - Лютик рассмеялся. - Ты слишком стар для моих чар, Яевинн. А еще знаешь, кто я. Если знать это - чары не действуют. Яевинн сердито зыркнул на барда из-под густых бровей и отвернулся. - Командир! - послышался голос с тропы. - Лаэрен, - Яевинн поднялся. - Как там? Спокойно? - На границе леса - вполне… А вот в городе, - на поляну вышли давешние разведчики, таща кого-то под руки. - Он расскажет. На траву увалился пьяный в дым Седрик, прижимая к себе дорожный мешок. - Седрик, cuach aep arse, снова нажрался, - брезгливо произнес Яевинн. - Прости, что без тебя, братец. Если желаешь, у меня есть с собой, краснолюдская - огонь! - икнул Седрик. - И чего? Чего притащили-то? Других дел нет? - А ты-то чего с переметной сумой, а, братец? - ухмыльнулся Яевинн. - Никак решил из Биндюги ноги сделать? - Э… - промычал Седрик, вытирая нос рукавом. - Пересидеть решил. В городе ооо… Не пойми, что делается. - А ну, подробней, - Лютик крепко сгреб его за шиворот. - Рассказывай-ка, внятно и четко, тогда я тебя вон в том ручье не выполощу и не протрезвеешь. - Э, Лютик, угомонись, - заворчал Седрик, пытаясь заправить дрожащими пальцами грязную рубаху за пояс. - Ты-то тут откуда… Всех баб во Флотзаме перетаскал, решил на seidhe перекинуться? Отрежут тебе как-нибудь все, что пониже пояса, Лютик, попомни мои слова. - А это, Седрик, смотря, за кем конкретно ухлестывать. Давай, рассказывай, а то ручей уже рядом. - Ручей - это хорошо, - мечтательно произнес Седрик. - Краснолюдскую ежели ж разбавить, то ее вдвое больше станет, а огня в ней от того не меньше. Где, говоришь, ручей твой? И Седрик, покачиваясь, начал подыматься на ноги, пытаясь ухватиться Лютику за штанину. - Седрик! - рявкнул Яевинн. - Я тебя сейчас не в ручей, я тебя голой задницей в ближайший муравейник усажу! Спрашиваю, что в городе творится? - Ладно, ладно, - Седрик ухватился за молодую березку, икнул и начал: - Дело, сталбыть, какое-то мутное. Прошлой ночью в город через сточный лаз на окраине квартала, где живут seidhe и sell**, пролезли “Синие Полоски” во главе со своим неугомонным предводителей, да укусит его Кейран за задницу. Говорят - ну я слышал, сам-то не видел, ясное дело - что напали на каэдвенское посольство, посла прирезали, а после и Лоредо… того. Во всяком случае, мальчишка, который нам с городского рынка брюкву таскает, сказал, что старосты флотзамских артелей уже грызутся за то, кому выпадет честь заменить скоропостижно упокоенного Лоредо на его посту. Пара голов, говорят, уже укатилась в канаву. Ик! - С каэдвенцами что? - тряхнул его за плечо Яевинн. - А… да покромсали всех к dye’abl aep arse, - махнул рукой Седрик. - И корабли их запалили. Сам видел - ярко горит с той стороны реки, дымище валит… - Йорвет… - стиснул зубы Яевинн. - Там ведь теперь полно “Полосок”... А они вчетвером туда потащились... - Ага, - кивнул Седрик. - Все, кто жив остался - туда и рванули. Чего им теперь в городе делать? Каэдвенские суда потопят да и в Вызиму, Фольтесту в ножки кланяться. Только… слух прошел, что командир их… того. - Чего - того? - нахмурился Яевинн. - Того, - развел руками Седрик и чуть не свалился, отцепившись от спасительной березы. - Видали его в городе, утыканного арбалетными стрелами, что твой еж. Плелся куда-то на последнем издыхании. Где-то в канаве и издох, видать, паскуда. И Седрик звучно сплюнул на землю. - Прости меня, Dana Meabdh, что землю оскверняю, - сокрушенно покачал головой он и затер плевок ногой. - Мне надо в город, - Лютик был белее мела, руки неровными рваными движениями дергали шнуровку куртки, ослабляя. - Надо в город, - слова с делом у него не расходились, бард сразу потащился в указанном направлении. - Эй, куда ты! - крикнул Седрик. - Там сейчас неразбериха, попадешь кому под руку - головы не снесешь! Стой, Лютик, даже я в лес сбежал - в городе сейчас ох как небезопасно. - Да пусть идет, - хмыкнул Яевинн. - Прирежут, и дело с концом. - А что Йорвету скажете? - спросил Лаэрен. - У Йорвета, Лаэрен, кажется, только что отобрали смысл жизни, - усмехнулся Яевинн. - Что ему теперь до какого-то d’hoine? Пошли обратно. Кажется, в городе нам делать нечего. Седрик, ты с нами? - Нет, - замахал руками Седрик. - Я тут где-нибудь пересижу. Поваляюсь на траве денек-другой, потом уляжется - вернусь в Биндюгу. Может, - глаза его погрустнели, - пить брошу. Говорят, перемочься надо… перетерпеть. А там… - Ладно, уходим, - махнул рукой Яевинн. - Va! Идем к Понтару, надо выручать командира… Пока и его “Полоски” не приговорили. Скоя’таэли, оставив на поляне удрученного Седрика, развернулись и ринулись обратно в лес, о чем-то гортанно переговариваясь. Седрик же развалился в тени и зычно захрапел. Лютик осторожно высунулся из-за кустов, оглядывая пространство у ворот. Никого. Бард - откуда только силы и ловкость взялись - пробежал до своего тайного хода в крапиве, изрядно примятой после броска “Синих Полосок”, полез внутрь. - Ну, Роше, ну, сукин ты сын, ну попадись мне… Попадись-попадись, - шептал он себе под нос, вылезая из лаза. Плечо он уже успел ободрать, пекло просто невыносимо. Лютик решил, что ничего в таком состоянии не сделает, потому направился к Губерту - пускай зашьет или что там еще делают, может, хоть посоветует, как боль унять, а то даже лютню не взять, рука шевелиться отказывается. На улицах было как-то странно пусто, все затаилось, выжидая, чем закончится сегодняшний день. Какие-то крики все же доносились, но издалека, а Лютику проверять, что происходит, совсем не хотелось. Он дотащился до дома Губерта, ввалился за дверь: - Спасай. - Тебя только не хватало, беда ходячая! - низушок выскочил в сени, потрясая сковородкой. - Проходной двор у вас всех тут что ли? Тебе-то что надо? - Заштопай руку, а? В долгу не останусь. - Да что с тебя взять-то? Что взять? - верещал низушок. - Пригоршню соломы да лапшу на уши? Нету у меня ниток больше, все только что извел - дружка твоего темерского обихаживал. Все, ни спирта, ни ниток, ни макового молока. Иди отсюда, Лютик, не доводи до беды. - Роше жив? - менестрель выдохнул. - Как он? Ох, - Лютик схватился за плечо, - печет-то как. - А… - Губерт махнул короткопалой рукой. - Жив. Сколько проживет - не знаю. Как выжил - тоже. Четыре болта из него достал. Гвозди бы из таких, как он, делать, а не из железа - крепче бы были. Сам от резиденции Лоредо до меня, проткнутый, что твоя подушка для булавок, приперся. Лежит наверху. Пошли, посмотрю твою руку. И Губерт, кряхтя, заковылял на кривых ножках вверх по крутой деревянной лестнице. Лютик спешил за ним, окрыленный счастьем. Роше был жив. В низкой, тесной мансарде пахло кровью, спиртом и какими-то удушливыми травами. На койке у скошенного окна лежал человек, замотанный прокровавленными на груди бинтами. Плечи его едва подымались и опускались, у койки коптила еле живая масляная лампа. - Во, - кивнул низушок. - Триста оренов дал, не хухры-мухры. Не то, что некоторые, - он выразительно посмотрел на пригнувшегося Лютика. - Только не трогай его. Давай плечо посмотрю, недоразумение ты ходячее. - Прости, что вот так. Как деньги будут - расплачусь, - бард снял куртку и вздохнул. - Рубашка присохла. - Расплатится он, конечно… - ворчал Губерт, отмачивая заскорузлую от крови рубашку мокрой тряпкой, сполоснутой в неопрятном тазу. - Три поколения сменится, пока у тебя деньга заведется, Лютик. Терпи. Надо оторвать, - и резко дернул ткань. Бард заверещал так, что на улице согласно взвыла какая-то смелая собака, вылезшая посмотреть, что творится. Человек у окна заворочался и застонал. - Что ж вы орете-то все, будто вас на колья сажают, - ворчал Губерт, обрабатывая рану. - Ничего у тебя и нет страшного, Лютик, мыться надо чаще, чтобы дрянь всякая в раны не попадала. И под стрелы не соваться. Это так тебе, совет по дружбе, даже денег не попрошу. Что ж ты воняешь-то, будто под свиньей неделю валялся? - низушок поморщился. - В баню бы сходил, что ли. Все. Сейчас чистым перетяну, и проваливай отсюда. - Я б и рад, только Йорвет в город вполне собраться может. Надо как-то Роше уберечь. А то прибежит безутешный эльф над телом порыдать - и что, сковородкой будешь “белок” охаживать? Круглое лицо низушка вытянулось, он замахал руками и завизжал: - А ты-то, ты-то чем поможешь? Еще эльфов тут не хватало… А…. что за времена-то такие, ни пожрать сытно, ни поспать толком… То темерцы стреляют, то эльфы шастают. Чухай отсюда хоть ты, трубадур, а уж с Роше я как-нибудь разберусь… наверное. - Нет уж, он мне как память о молодости дорог, Губерт. Скажи лучше, когда он в себя придет, и его перетащить отсюда можно будет? - Вот еще, - упер руки в бока низушок. - Сам тогда с ним и сиди. Мне некогда. И он, ворча под нос, отправился вниз по лестнице, которая истошно скрипела под его тяжелыми ногами. Лютик со вздохом перебрался поближе к Роше, не представляя, как бы так темерца отсюда поскорее убрать. И где Бьянка, когда она так нужна? - Вэс… - прохрипел Роше, не открывая глаз. На лбу блестели капли пота, сбегавшие в седоватые, жесткие волосы. - Вэс нет, могу предложить себя, - Лютик потрепал его по плечу. - Держись, скотина. - Кто… - выдавил Роше, едва приоткрыв глаза. - Юлиан… Откуда ты… - Да как всегда, Вернон, как всегда - появляюсь там, где меня не ждут. Живи, скотина, живи. - Не дождешься, - едва смог улыбнуться Роше. - Что… в лесу? - Элеаса я спас. Даже не надейся, я своих “белок” в обиду всяким сволочам, вроде тебя, не даю. А так, все тихо. Киаран и Яевинн мечтают о моей смерти, Йорвет куда-то сбежал, спал я сладко и в кучке эльфов. - Лоредо… все, - Роше сглотнул сухой комок. - Я… если до… скажу Фольтесту. Обещал… скажу. Пить… Лютик поискал воду, нашел стакан, видимо, заботливо оставленный Губертом, приподнял голову Роше: - Пей. Ничего, я тебя выхожу. Ты мне, сволочь, кругом должен. Внизу кто-то загомонил, скрипнула дверь, и раздалась неразборчивая Губертова брань. По лестнице застучали каблуки, и в мансарду, морщась от запахов, ворвалась Бьянка, запыхавшаяся и раскрасневшаяся. - Командир! - воскликнула она. - Вы как? - Жив, - усмехнулся Роше. - Как… приказ… - Каэдвенцев вычистили, - твердо сказала Бьянка, даже не обращая внимания на Лютика. - Корабли горят - ярко, хорошо горят, картечь на них так и хлопает. Надо вас забрать отсюда. - Нельзя его никуда тащить! - в проем для лестницы просунулась голова Губерта. - Если куда попрете, на соседней улице дух испустит! Нельзя! - Сколько ему лежать? - расстроенно спросила Бьянка. - Сколько надо, столько и лежать! - взвизгнул низушок. - Откуда мне знать? Едва кровищу унял, куда ты его тащить собралась? - Хорошо, - мрачно сказала Бьянка, отвязала от пояса потертый кошелек и кинула Губерту. - Ходи за ним, как следует. - Вот это другое дело, - довольно произнес низушок, наградив Лютика яростным взглядом. - Не то, что некоторые тут, - и скрылся внизу. - Я поухаживаю за Роше, - сказал Лютик. - Не волнуйся, красавица, будет в полном порядке. Обещаю греть по ночам своим телом, кормить всем, что украду, временами поить, и не пускать к нему с радостными объятиями Йорвета. Бьянка покачала головой: - Страшно представить, Лютик, чем я с тобой расплачиваться буду. Ну да ладно. Я вернусь позже. Дьявол… придется все же зависнуть в этом проклятом городишке… Бьянка бросила на командира последний, умоляющий взгляд и скрылась в проеме, после внизу хлопнула дверь, и в мансарде воцарилась тишина - лишь сонная муха билась под створкой приоткрытого окна, будто чувствуя свою скорую гибель - и впрямь наступала осень. *Проклятье ** Краснолюды