Учитель фехтования

Торин заглянул к наставнику. Его жилище больше напоминало берлогу, чем дом порядочного гнома. Он не стал обрабатывать стены и потолок естественной пещеры, которая лет тридцать назад использовалась, как склад. Сейчас наружу горы был прорезан дымоход, печь потухла, но еще грела. На ней, судя по запаху, томилась переваренная утка. Пробравшись к лежащему прямо на полу матрасу по захламленному полу, Торин отодвинул занавеску, отгораживающую спальное место. Он давно перестал удивляться тому, как живет наставник, все равно на любые вопросы тот утверждал, что он из другого клана, а там свои порядки. Поморщившись от яркого света, Набур перевернулся на другой бок, натянув повыше шкуру, под которой спал. Торин машинально подобрал с кровати веревку и сноровисто распутал ее, а туго перевязанный моток кинул на пол. Учитель фехтования дернулся, почувствовав легкое прикосновение к плечу, и пробурчал: «Отстань, Траин, я только лег». – Воды или пива, наставник? – уточнил принц, привыкший к такому состоянию Набура, от которого опять несло каким-то чудовищным пойлом. От браги учитель фехтования частенько терял голову, дебоширил, потом попадался отцу под горячую руку, и тот волок его сперва обливаться холодной водой, а затем отсыпаться. Правда, в этот раз дверь, вопреки обыкновению, не была подперта колодой снаружи. Набур потянул шкуру еще выше, невразумительно мыча. Кхуздул во всех семи кланах почти не претерпел изменений на письме, а вот произношение одних и тех же слов могло разниться до неузнаваемости. Из всего сказанного Торин понял, что пришел не вовремя и должен налить наставнику бульона. Подумав, принц добавил в плошку перца, чтобы немного взбодрить Набура. Отец не собирался менять свои планы из-за одного гнома. Охотники собирались выйти в предгорья к вечеру, заночевать, а с первыми лучами солнца начать охоту. По мнению Траина, Набур должен был, как обычно, сопровождать его. Торин поставил миску на пол рядом с матрасом и снова легонько тронул учителя за плечо. Тот снова дернулся и на сей раз болезненно охнул, пытаясь пошевелить рукой. Торин помог ему сесть и покачал головой – может быть, ничего серьезного, но лекарю показать не мешало бы. – Я могу передать отцу, что тебе придется пропустить охоту, – предложил он, глядя, как Набур потянулся за миской с бульоном правой рукой и, поморщившись, взял ее левой. – Вы двое похожи, – пробормотал Набур и утер усы тыльной стороной ладони. – Хотя Траин в твоем возрасте навряд ли был таким симпатичным. Торин фыркнул. Это было очень похоже на то, что говорил Двалин почти при каждой их встрече. Сам принц считал, что наследнику престола вовсе не обязательно быть красивым, и немного завидовал старшему товарищу. Младший сын Фундина играючи управлялся с боевым молотом, который принц мог, конечно, поднять, да и только. Поэтому Торин старался больше времени проводить в кузнице и не прогуливал занятия Набура, хотя порой хотелось. По мере того, как Торин осваивал новые приемы и набирался опыта, они с учителем все чаще начинали сближаться, что в последнее время стало доставлять определенные неудобства. Разгоряченное тренировкой тело порой реагировало на грубые прикосновения совсем не так, как Торину бы хотелось, а после приходилось уединяться где-нибудь, чтобы хоть как-то унять желание. Сперва было просто неловко, а потом оказалось, что с Набуром тоже может такое случиться. Было довольно неприятно оказаться в захвате, из которого не можешь вырваться, и ощутить, как он упирается в поясницу. Приходилось всячески избегать подобных ситуаций. Балин частенько говорил, что в любых обстоятельствах стоит искать хорошие стороны, и принц вскоре нашел одну такую. Он спокойно, и даже с некоторым энтузиазмом, воспринял новость о том, что старый Трор выбирает ему нареченную. Он всегда знал, что рано или поздно этот день настанет, и думал, что непременно поссорится с родичами. Может, никто и не догадывался, но наследника престола все больше тянуло к юношам. – Может, сходишь к Гроину? – спросил Торин, когда ему надоело то, как рассматривает его наставник. Пристально, как будто подозревает в чем-то. – Потом, – ответил он, допив суп одним махом. – Когда вернусь с охоты. Набур подвернул под себя ногу и поднялся, ища взглядом подштанники. Торин подал их, не уточнив, что использовал вместо полотенца, чтобы поднять горячую крышку с переваренной дичи. В нынешнем состоянии наставник навряд ли обратил бы внимание на пару лишних пятен. Кое-как натянув штаны и завязав их на поясе, Набур прошелся пятерней по спутавшимся за время сна волосам и кивнул на рубаху: «Торин, помоги-ка мне». Молодой гном не стал отказывать и постарался не слишком тревожить больную руку, но Набур все равно шипел и сдавлено ругался. – Кафтан теперь, – велел он и пнул недавно смотанную принцем веревку: – Отрежь кусок. Торин с сомнением посмотрел на моток, потом на учителя, и предположил, что надежнее будет зафиксировать руку ремнем. Придется много ходить, а то и верхом ехать. Лучше, конечно, было позвать Ойна, сына Гроина. Торин долго возился и сумел как следует зафиксировать, только задействовав перевязь с метательными ножами. – Ядрена вошь, – Набур утер проступивший на лбу пот и запутался пальцами в свесившейся на лицо прядке. – Ну что за наказание?.. – Давай завяжу, – предложил принц, но наставник только рукой махнул. Немного повозившись с сапогами, он сдался, и, достав тонкий кожаный шнурок, кое-как просунул его под волосы и велел завязывать. Торин помалкивал, предполагая, что утром перед началом охоты так же возиться с раненым будет отец. Набур же мог только надеяться на то, что так и будет. В последнее время Траин, и без того довольно невоздержанный, стал с ним резок без всякой на то причины. Набур пока терпел – и не такого от орков натерпелся, ничего, живой – хоть и понимал, что ночью любовник перешел всякие границы и превратил близость с ним в настоящую пытку. Набур уже и сам не знал, почему продолжает эти отношения. Может, потому, что просто так порвать с Траином было нельзя? При желании он мог бы просто исчезнуть, уйти от погони, которую непременно пошлют за ним, и пропасть, как уже бывало не раз. Из семи кланов осталось три, в которых его примут, а если нет – все равно не пропадет. Только вот напоследок Набуру очень хотелось побольнее укусить любовника, которого в глубине души он все так же крепко любил. Учитель фехтования взглянул на своего ученика. Юноша доверял ему и считал почти за родича. Что стоит совратить наивного мальчишку и увести прочь из Эребора. Как взвоет Траин, когда наследник предпочтет трону меч и дорожный посох… Наставник давно уже наблюдал за успехами ученика, за тем, как он из несмышленого мальчишки постепенно становится молодым воином. Он видел, что Торин старается оправдать надежды родичей, но политические тонкости и хитросплетения интриг тяготят его. Навряд ли Торин говорил об этом даже младшему брату или Двалину – самому близкому из своих друзей – и все же Набур подозревал, что наследный принц мечтает стать военачальником, как отец, а вовсе не королем под горой. Вот на этом-то и можно было сыграть. Набур всегда отталкивал Торина, даже сейчас, когда в голове вызревал этот план. Лезть в дупло не стоит, пока не все продумано. До поры до времени нужно притвориться, что все по-прежнему, дождаться конца этой злосчастной охоты, а лучше – отъезда колдуна, которого в этом году пригласили издалека. Похититель прикинул, что самое милое дело дождаться лета, когда дни длинные, а ночи светлые, и беглецам будет сопутствовать удача на охоте. Тогда принцу, всю жизнь прожившему в Эреборе, будет проще привыкнуть к походной жизни, и он не запросится домой. А когда же мальчишка ему надоест, можно будет просто бросить его где-нибудь – нечего жалеть щенка из проклятой семейки, которая по какой-то чудовищной ошибке все еще удерживалась у власти.