Запах грейпфрута

— Повтори, — её надрывный шёпот обжег мочку уха. Блейз крепче сжал талию плавно двигающейся на нём девушки, ощущая кончиками пальцев гладкость её кожи. — Только твой, — выдохнул он, закрывая глаза и откидываясь затылком на спинку сидения поезда. Её руки так сильно стискивали его плечи, что он чувствовал её острые ногти даже сквозь ткань своей рубашки. Было чуть больно, что только обостряло наслаждение. В купе было жарко, хотя по окнам хлестал косой холодный летний дождь. Стёкла постепенно запотевали от контраста температур. — А ты — моя? С лёгким стоном Гермиона опустилась на него полностью, обхватила пальцами его лицо. Заглядывая в немного расфокусированные глаза, прошептала: — Только твоя. И тут же громко охнула, потому что Блейз, крепко сжав её бедра, приподнял девушку и задвигался сам, с каждым толчком всё яростнее вбиваясь в неё. Он полностью потерял контроль над собой, ощутив, как быстро её мышцы сокращаются, практически в одном темпе с его резкими движениями. Гермиона прижала его голову к груди, зарываясь пальцами в густые волосы, сбивчиво шепча его имя. Чёртова мелодия для его ушей. Персональное эксклюзивное произведение. Волна наслаждения накрыла его с головой. Блейз дал себе пару секунд, восстанавливая дыхание, и скользнул ладонью к её промежности, лёгкими движениями руки заставив затихшую девушку выгнуться и застонать. Год назад Блейз не мог даже мысли об этом допустить, полгода назад не смел и мечтать. Разве что совсем чуть-чуть. Представлял, какого это — трахать Грейнджер. Оказалось лучше, чем в его фантазиях. Всё ещё дрожа, Гермиона слезла с него, почти растекаясь по сидению. Они какое-то время молчали, восстанавливая дыхание; Гермиона положила голову ему на плечо. Блейз даже бровью не повёл, ощутив, как его кожа очистилась невербальным заклинанием. — Из чего она? — спросила Гермиона, и Забини, чуть повернув голову в сторону, увидел, что девушка держит своими тонкими пальцами его волшебную палочку. Пожалуй, для каждого волшебника эта вещь была самой важной и интимной. Давать её в руки, тем более позволять колдовать своим магическим атрибутом не решались многие ведьмы и колдуны, поскольку это было как минимум опасно для жизни: своенравные волшебные палочки могли отреагировать крайне негативно на такую наглость, а аоследствия быть непредсказуемыми. После того, как Блейз пришёл в себя несколько недель назад дома, практически сразу попросил мать наложить на его палочку Приори Инкантатем, чтобы убедиться, что никто не посмел ею колдовать… Он вдруг с удивлением понял, что не чувствует злости на Гермиону за это колдовство. Ещё сильнее изумился он тому, как лояльно его палочка отреагировала на магию девушки. — Чешуя змеи [1], лавр [2], одиннадцать и три четверти дюйма. Гибкая, прочная. Гермиона, уже натягивающая на себя платье, удивлённо посмотрела на него. — Чешуя змеи? Я думала, возможно использование только трёх видов сердцевин. Блейз, уже полностью одетый, с лёгкой ухмылкой наблюдал за её немного нелепыми попытками подцепить пальцами застёжку-молнию. Он поднялся и, встав за спиной девушки, аккуратно застегнул её платье. — Это предпочтения Олливандера. Мою палочку сделал не он, — Блейз расправил кружевной воротничок её платья, и обнял девушку за талию. — Полегчало? — участливо спросил он. — Что? — непонимающе произнесла Гермиона. — А… ну… немного, — девушка густо покраснела и поспешила вернуть их разговор в прежнее русло. — Если не Олливандер, то кто её сделал? — Любопытная гриффиндорка, — Блейз усмехнулся, разворачивая её к себе лицом. Карие глаза смотрели на него словно с поволокой, и это не могло не радовать. «Ты глянь, до чего её доводишь…» — По палочке можно многое сказать о волшебнике… — Да, — серьёзно кивнул Блейз, — если она в тебе, вероятно, ты ему нравишься. У Гермионы даже рот приоткрылся от удивления, и Забини рассмеялся, прижимая её к себе. — Пошляк, — проговорила она ему в плечо, скользя руками по его торсу. — Себе не изменяю, — он потянул Гермиону в сторону сидения. — Я ведь из Италии, мою палочку сделали местные мастера. — Лавр… логично, — протянула девушка, удобно расположившись около Блейза. — Но… почему чешуя змеи? — Палочка выбирает хозяина, забыла? — Такое ощущение, что тебе было предначертано учиться на Слизерине. — Эта палочка принадлежала моему отцу. В купе повисла тишина, даже воздух вдруг словно стал густым. Блейз никому этого не рассказывал. Никогда. — После его смерти мама сохранила палочку. Обычно, знаешь, их либо уничтожают, либо кладут в могилу умершего, но мама её приберегла. Когда пришло время ехать в Хогвартс, мы отправились к местным мастерам волшебных палочек, и ни одна, клянусь, ни одна меня не выбрала. Я себя чувствовал ужасно. Думал, что я сквиб, хотя, конечно, стихийной магией я как-то чуть было не разрушил половину нашего дома… Мама не унывала, она собиралась попытать счастья у Олливандера, но не понадобилось, — он улыбнулся, окунаясь с головой в воспоминания. — Я нашёл палочку отца. Сам. Хотя, знаешь, в этом будто была какая-то мистика: никогда раньше меня не посещала мысль влезть в кабинет матери и поискать чего интересного: я знал, что там хранятся скучные важные документы. А в тот вечер захотелось. Когда мама зашла в кабинет, она увидела, как я держу в руках палочку отца, из кончика которой сыплются золотые искры. Знаешь, на что было похоже, — он пощёлкал пальцами, — на эти новогодние штуки у магглов. — Бенгальские огоньки, — подсказала Гермиона, глядя на него во все глаза. — Да-да, на них. Конечно, для верности мы сходили к Олливандеру, но и у него я не приглянулся ни одной палочке. — Говорят, это большая редкость, — задумчиво протянула Гермиона, — чтобы палочка родителя подходила ребёнку. Блейз пожал плечами. — Главное, что она ни разу меня не подводила. — Лавр — дерево победителя, ты знаешь? Блейз кивнул. Дождь так и хлестал по запотевшим окнам купе Хогвартс-экспресса.

***

Они прощались на платформе девять и три четверти. Неприлично долго целовались, скрытые широким куполом зонтика Гермионы, словно не могли насытиться друг другом на предстоящую неделю — Блейз пообещал прислать ей портключ ровно через семь дней. Лёгкое волнение от предстоящей встречи с родителями покалывало на кончиках пальцев, и, когда они с Блейзом преодолели магический барьер, разделяющий два таких разных мира, Гермиона практически моментально очутилась в объятиях своего отца, а затем и матери. Девушка позволила себе забыться на секунду, наслаждаясь родными руками, а затем, аккуратно вывернувшись, оглянулась в поисках Блейза. Он стоял на расстоянии нескольких шагов, с любопытством рассматривая её родителей. Гермиона вдруг решила, что будет честным хотя бы представить их друг другу — Забини же познакомил её со своей матерью несколькими часами ранее. Она поманила его к ним лёгким движением руки, молясь, чтобы Блейз всё понял правильно. И он понял. — Мам, пап, знакомьтесь, это Блейз Забини, — девушка ненароком отзеркаливала его поведение, — Блейз, это Гектор и Джин Грейнджеры. — Очень приятно, — Забини протянул руку отцу Гермионы, и тот крепко пожал её. Следующим же жестом Блейз удивил и моментально расположил к себе миссис Грейнджер — склонившись, легко поцеловал протянутую ему руку женщины. — Я хотел бы пригласить вашу дочь к себе погостить, если вы не возражаете. — Гермиона уже совершеннолетняя, наше разрешение ей давно не требуется, да, милая? — Джин приобняла дочь за плечи. — Когда и куда, — немного резко спросил мистер Грейнджер, чем заслужил недовольный взгляд жены. — О, у нас с мамой небольшая вилла в окрестностях Сан-Джиминьяно, в Италии, — быстро отозвался Блейз, — я планировал прислать Гермионе порт-ключ через неделю. — Какой-то ваш способ перемещения? — робко поинтересовалась Джин, и Блейз, легко улыбнувшись, кивнул в ответ. — Могу вас заверить, с ней всё будет в полном порядке. — Мы не возражаем, — с нажимом произнесла Джин, взяв мужа под локоть, — тем более что этим летом мы никуда не планировали ехать. — Не вышло с отпусками? — немного разочарованно спросила Гермиона. — Увы, только осень. — Что же, рад встрече. Мне пора, — Блейз задержался взглядом на Гермионе, не решаясь прикоснуться к ней в присутствии её родителей. — Взаимно, Блейз, — Джин ему улыбнулась, а Гектор сдержанно кивнул, снова протянув руку для рукопожатия. На этот раз прощального. — Гермиона, жди сову, — Забини улыбнулся ей уголком губ и растворился в толпе магглов, сновавших по платформам номер девять и десять.