Запах грейпфрута

Дни догорали медленно. Полные нудных собраний, они тянулись, словно трижды пережёванная жвачка Друбблс, отвратительная на вкус и почти ядовитая. Драко стало невыносимо находиться в собственном доме, знакомом с самого детства: внезапно вечно пустующие коридоры Мэнора заполнились беспорядочными звуками шагов, шёпотами, надрывным смехом и шипением. Если бы только Драко мог, он бы скрылся в собственной спальне и никогда больше не покидал её стен, но полноценному пожирателю смерти полагалось присутствовать на каждом собрании своего господина и быть готовым к исполнению его прихотей. Спустя две недели после гибели Дамблдора среди пожирателей появился Пий Тикнесс, околдованный заклятием Империо. Он с блаженным видом сообщил собравшимся, что кандидатура Северуса Снейпа на должность директора Хогвартса одобрена, и это означало переход школы под контроль пожирателей смерти. — Северус, полагаю, вам понадобятся новые преподаватели. Сколько сейчас вакансий в старом добром Хогвартсе? — шипение Лорда разнеслось рокотом по полумраку столовой Малфой-Мэнора, где больше не звучал аромат приготовленных эльфами блюд. Это место отныне пахло кровью. — С учетом моего назначения, одна, — бесцветным голосом произнёс Снейп, расположившийся в кресле по левую руку от Тёмного Лорда. — Вы ошибаетесь, Северус. Вакансий две. Видите ли, — он взмахнул палочкой; движение вышло несколько картинным, — сегодня у нас гостит преподаватель маггловедения, мисс Чарити Бербидж, — влекомое чарами, тело женщины заскользило над поверхностью идеально отполированного стола, зависнув примерно в метре над ним. Драко в ужасе проследил это движение, сжав кулаки под столом. Внутренний голос тут же оживился: «Это ты виноват, — нашёптывал он, — это целиком и полностью твоя вина, Драко». — ... может, найдутся тот, кто со мной не согласится? — продолжал разливаться в речах Волдеморт, — а лучше, мы спросим у самого настоящего ученика Хогвартса, как проходили уроки по маггловедению. Чему она вас учила, Драко? Малфой вздрогнул, не до конца понимая, что обращаются к нему. Его сжатой в кулак руки под столом коснулись едва тёплые пальцы Нарциссы. — Мой Лорд, — прохрипел Драко, — я не посещал занятий по маггловедению, — он готов был поклясться, что слышал едва различимый шёпот мисс Бербидж, её захлебывающуюся, едва слышную мольбу о помощи… — Мой сын отдавал предпочтения настоящим магическим наукам, ему не интересен быт магглов, — реплика Люциуса вызвала смех Волдеморта, к которому присоединились и другие пожиратели. — Да, Люциус, ты всегда правильно воспитывал своего сына, — в тоне Лорда звучала издёвка, — ты стремился вырастить идеального моего слугу, и у тебя почти получилось. Драко сжал челюсти, сжираемый червём унижения. Вот, значит, для чего он рождён? Быть прилежным слугой полукровного безумца? — Я наслышан, что на своих занятиях мисс Бербидж рассказывала, что мы с вами, друзья, совершенно ничем не отличаемся от магглов. Кроме, конечно, наличия магических способностей. Мисс Бербидж рассказывала вашим детям, что магглы достойны уважения. Она была бы рада, если бы мы, — Лорд оскалился, — спаривались с магглами. Раздались крики и улюлюкание; Беллатриса изобразила рвотные позывы. — Такой подход к преподаванию вредит юным умам волшебников, не так ли, Пий? — Вы абсолютно правы, господин, — не теряя блаженной улыбки, ответил Тикнесс. — Пятно на магическом обществе, — цокнув языком, резюмировал Волдеморт, — от пятен нужно избавляться. Авада кедавра! Драко вздрогнул, когда охваченное изумрудным светом бездыханное тело Чарити рухнуло на стол. Всеми силами он старался сохранить маску безразличия на своем лице, но чувствовал, как печёт в глазах, а в горло течёт кровь — он прикусил внутреннюю сторону щеки. — Нагайна, ужин, — прошелестел Тёмный Лорд, и в свете канделябров замерцала чёрная гладкая чешуя, — видите, друзья, ваш господин никогда не лжёт. Вакансий, действительно, теперь две, и я полагаю, что Амикус и Алекто Кэрроу как нельзя лучше подойдут для преподавания таких важных предметов, как защита от тёмных искусств и маггловедение юным волшебникам. Не так ли, Северус? — Да, мой Лорд. — Маггловедение должно стать обязательным для посещения предметом. Наши дети — наше будущее. Важно научить их правильному отношению к магглам, верно, Пий? — Министерство полностью согласно с Вами, господин. Тело Чарити Бербидж, окутанное гибкими кольцами змеи, с грохотом рухнуло на пол, оставив на полированной поверхности стола свежие следы крови, которые Волдеморт тут же свёл невербальным заклинанием. Пожиратели переглядывались: время близилось к полуночи, собрание должно было подойти к концу. — Это не все наши гости, не так ли, моя дорогая Беллатриса? Драко в замешательстве посмотрел на загадочно улыбнувшуюся Лестрейндж. Что-то в тоне Волдеморта ему не понравилось, насторожило. — Позвольте, господин, я лично её приведу, — пропела Беллатриса, упираясь ладонями в стол, — я не доверяю Хвосту, — прошипела женщина, бросив презрительный взгляд в его сторону. — Веди, Белла, — почти нежно произнёс Лорд, и Лестрейндж, подобострастно склонившись перед ним, зашелестев юбкой, бросилась в сторону подвалов Мэнора. — Драко. Который сейчас час? — Почти двенадцать ночи, мой Лорд. — Я советую тебе прогуляться до главных ворот поместья, Драко. Думаю, там ты встретишь ещё одного хорошо знакомого тебе гостя. Приведи его сюда. Сбитый с толку, Малфой неуверенно поднялся из-за стола и направился к выходу из столовой. Рассыпая по пустым коридорам поместья звуки своих шагов, он пытался угадать, за кем именно отправил его Тёмный Лорд. Теодор? Нет, Нотт-старший присутствовал на собрании, и не заставил бы своего сына ждать у ворот поместья. Кто-то из слизеринок? Паркинсон? Гринграсс? Вряд ли. Их привели бы в поместье заранее, оставили дожидаться в музыкальной гостиной, например. Драко положил ладонь на изящную ручку входной двери своего дома, когда старинные часы, украшавшие холл, пробили полночь.

***

Порт-ключ перенёс Гермиону в Дырявый котёл, что, в целом, не стало для неё сюрпризом. Она прошла к выходу из заведения, обняв себя за плечи, не обращая внимания на окликнувшего её Тома — бессменного бармена этого места. Слёзы текли по лицу нескончаемым потоком; от них уже пощипывало кожу щёк, но Гермионе было всё равно. Она шагала, почти не разбирая дороги, оглушённая разлукой и страхом перед будущим. Есть теория о трёх состояниях человека — три реакции на критическую ситуацию: «бей», «беги» или «замри». Первые две позволяли так или иначе бороться за выживание, последняя же включалась, когда ни драка, ни побег помочь не могли… и, кажется, именно это сработало в случае Гермионы. Она чувствовала себя словно вмерзающей в лёд, вечную мерзлоту, и не было ни единого шанса на благоприятный исход. Каждый вариант спасения родителей, приходивший в голову, она отбраковывала, и ей пришлось признать правоту Блейза — эксперименты с их памятью могут привести к непоправимым последствиям. Оставлять же всё как есть значило выписать приглашение для пожирателей на высококачественном отбелённом пергаменте: приходите, убивайте, только не запачкайте кровью ковры… Она зашла в первую попавшуюся кофейню, чтобы немного успокоиться, умыться и привести себя в порядок. Гермиона вошла в уборную и отшатнулась от собственного отражения в зеркале. Растрёпанные волосы, покрасневшие белки глаз и алые пятна, украсившие её щёки, вряд ли убедили бы родителей в том, что всё хорошо. Она вошла в одну из кабинок, собираясь дать волю истерике, но спустя несколько секунд входная дверь уборной хлопнула, и девушке пришлось прижать к губам ладонь, заглушая всхлипы. — И куда они делись? — раздался голос, не слишком хорошо различимый из-за открытого вошедшей крана с водой. — В том-то и дело, не знаю! — рявкнул второй голос. — Только записку оставили. Ни адреса, ни отеля в ней, ни даже страны! Ни-че-го! И это накануне моего отпуска в Таиланде! Я так рассчитывала оставить дочь с ними, но родителям, видите ли, захотелось тишины и покоя! — Что теперь будешь делать?.. — обладательницы голосов удалились, а Гермиона решительно вытерла слёзы и вышла из кабинки. Она открутила кран, и из него тут же хлынул поток ледяной воды. Девушка набрала немного в ладони и сбрызнула лицо, вздрогнув, а затем полностью умылась, чуть намочив воротник сарафана. Она вновь посмотрела в зеркало, кое-как пригладила волосы, осознавая, что нашла решение проблемы. Родителей дома не было — конечно, ведь рабочий день в самом разгаре. Гермиона рухнула на диван в гостиной, сжала переносицу пальцами, стараясь продумать её слабо похожие на план помыслы. Однозначно следовало отправить родителей как можно дальше от Великобритании, в такое место, о котором не будет знать даже она сама… На журнальном столике одиноко лежала брошюра о научной конференции стоматологов в Сиднее. Гермиона пробежалась по тексту глазами, обратила внимание на небрежный почерк отца, записавший номер телефона некоего Ронни прямо поверх изображения оперного театра Сиднея. Задумалась. Закусив губу, взяла телефон и набрала номер. — Гектор, здравствуй, так что вы с женой решили? — на том конце провода раздался радушный мужской голос, и Гермиона рискнула. Ей говорили, что их с мамой голоса похожи, так что… — Это Джин, — она постаралась, чтобы её голос звучал уверенно. — Ронни, верно? — Да-да, супруг рассказал вам о нашем предложении? — Боюсь, что я не совсем верно всё поняла… не могли бы вы сами ввести меня в курс дела? — Мы предлагаем вам с супругом пройти годовое обучение в области протезирования, — Гермиона медленно осела на диван. Улыбка расцветала на её губах. — Ортодонтия очень перспективное направление, гораздо более прибыльное, чем простое терапевтическое лечение. — Да, вы совершенно правы. Но, я правильно понимаю, что обучение будет проходить в Сиднее? — Да, миссис Грейнджер, но не волнуйтесь — у нас прекрасные условия проживания, финансирование за счёт спонсоров позволило построить отличную гостиницу для наших обучающихся. Вашего супруга больше всего беспокоила необходимость приостановления работы клиники… — Скорее, необходимость в подборе хорошего управляющего, ведь у нас достаточно медицинского персонала... Я поговорю с ним, Ронни, думаю, наш ответ по итогу окажется положительным. Когда начало обучения? — Через две недели. — Мы вам перезвоним сегодня же, — Гермиона повесила трубку и откинулась на спинку дивана. Убедить родителей в необходимости обучения гораздо проще и безопаснее для их ментального здоровья, чем вмешиваться в их память. На дом она наложит все известные ей охранные и скрывающие чары… придётся на всякий случай поработать с персоналом клиники. Но самое главное — она попросит кого-нибудь из Ордена применить к ней заклятие неизвестности, чтобы спрятать в своей голове знания о конкретном местонахождении её родителей.

***

Блейз сидел на ступеньках родного дома, сжимая в руке страшную колдографию. Он уставился невидящим взглядом на стройные колонны кипарисов, обрамляющих дорожку к вилле, и почти не двигался. Мать держали в Мэноре — очевидно. Каковы будут условия сохранения ей жизни он тоже понимал — метка. Тёмный Лорд проворачивал с ним тот же трюк, что и с Драко — шантаж жизнью самого близкого человека — матери. Ему было понятно всё, кроме одной вещи. Почему Малфой, постоянно кричащий ему о необходимости избегать метку, никак его не предупредил? Пропустить его сову он не мог... Ощущение предательства разъедало грудь кислотой. Забини казалось, что даже его чувства к Гермионе не изменили их с Малфоем дружбы, но неужели он так сильно ошибся? Тьма вокруг Блейза сгущалась, время неумолимо бежало вперёд, приближаясь к полуночи. Он вернулся в дом, но лишь для того, чтобы переодеться — не хватало ещё погибнуть в летних шортах. Он горько усмехнулся — самое время думать об одежде! Мысли перепуганной птицей метнулись к Гермионе, и Блейз попробовал построить ментальную стену, чтобы спрятать их, но понимал, что обречён — он только постигал азы окклюменции, ему не удастся спрятать свежие, яркие, такие счастливые воспоминания, но… он должен сделать всё, что сможет. Блейз надел чёрную рубашку и брюки, умылся холодной водой. — Хозяин, — робкий голос домовика раздался позади. — Да? — Не ходите туда, хозяин, — заголосил эльф, — в прошлый раз Лотти так боялся, так боялся за вас, Лотти думал, вы не выживите, — огромные глаза домовика заволокли слёзы. Блейз покачал головой, возвышаясь над существом. — Я должен. Иначе он убьет маму. Присмотри за домом, Лотти, — Блейз решительно покинул любимую виллу. Едва ступив за границу антитрансгрессии, он растворился в ночном июльском воздухе.