Запах грейпфрута

Они трансгрессировали на площадь Гримо сразу после того, как Гермиона собрала вещи в расшитую бисером миниатюрную сумочку. По правде говоря, самое необходимое давно лежало в ней, но девушка зачем-то поднялась к себе в комнату и на автомате закинула в неё некоторые вещи. В голове звенели слова Минервы. Он стал пожирателем смерти. Он стал пожирателем смерти. Он стал пожирателем смерти… Гермиона опустилась на свою кровать, борясь с желанием дать волю слезам. Это конец. О каких отношениях может идти речь?.. Они теперь по разные стороны баррикад. Девушка спрятала лицо в ладонях и всё-таки заплакала. Ещё вчера она ощущала себя самой счастливой на планете, вспоминала, как сжимала его руку в своей, заглядывала в глаза; сегодня же не хотела мириться с жестокой реальностью — Блейз оказался предателем. В голову снова ядовитыми змейками полезли мысли о том, что он попросту её использовал. Да, никакой выгоды от отношений с ней он не имел, зато получил ценнейшую вещь — её доверие. Что, если она — просто часть хитросплетений плана по уничтожению Гарри? Ведь это противостояние неизбежно… что, если он стал пожирателем совсем давно, просто маскировал метку. Что, если рассказ о причине смерти его отца — сказка для наивной девочки из Гриффиндора? Если слова о любви — способ манипуляции? Оглушённая новостями, Гермиона не могла мыслить ясно. Она последний раз окинула взглядом свою спальню и вышла за дверь. На площади Гриммо царила суматоха: вновь и вновь прибывали хорошо и не очень знакомые Гермионе волшебники, Аластор Грюм раздавал поручения, стуча о паркет тяжёлым протезом ноги. — Он ни за что на это не согласится, — вздохнув, произнесла Гермиона, наблюдая за тем, как Флёр изящными движениями палочки колдует над стопкой разноцветной одежды. — Ему придётся, Грейнджер, — пробасил Грюм, — не стой столбом! Шесть пар очков сами себя не трансфигурируют! — он заковылял из комнаты, и Гермиона, пытаясь сосредоточиться, взмахнула палочкой над старой вилкой, которой суждено было временно стать очками. Она не заметила, как к ней подошёл Рон, и вздрогнула от неожиданности, когда его голос раздался где-то слева от неё. Только что трансфигурированные очки выпали из дрожащих рук, обратившись в вилку в момент касания о паркет. — Прости, что напугал, — сконфуженно произнёс Уизли. Гермиона подняла вилку и бросила на Рона быстрый взгляд. Больше всего на свете в этот момент ей хотелось двух вещей: чтобы друг не знал о метке Блейза и… сбежать, спрятаться в лабиринте пыльных комнат старого особняка Блэков, остаться в одиночестве, чтобы привести в порядок мысли и решить, что делать дальше. Разложить всё по полочкам, включив логику, высушив душу от слёз… Уединение оказалось непозволительной роскошью для Гермионы. — Всё в порядке, — она снова принялась колдовать над несчастной вилкой. Рон мялся, наблюдая за её манипуляциями. — Я хотел извиниться, Гермиона, — он смотрел в пол, и девушка поняла, что, вероятно, ему ничего не известно о новом статусе Блейза, — я не должен был так реагировать. Ты вправе встречаться с кем хочешь, — он глубоко вздохнул, — Забини не самый мерзкий слизеринец, если честно. Гермиона снова уронила так и не ставшую очками вилку. Глаза заволокли слёзы, и она порывисто обняла Рона, нуждаясь хоть в какой-то поддержке близкого человека. — Спасибо, — сдавленно поблагодарила Гермиона, обдав жаром его плечо. Рон неуверенно похлопал её по спине. — Ну-ну, я не хотел, чтобы ты плакала, ты чего? — он мягко отстранил от себя Гермиону, заглянул ей в глаза. — Ты какая-то странная, Гермиона. Что-то случилось? Она закусила губу. Замотала головой. А потом… — Да. Да, Рон, я просто… Я не знаю, где сейчас мои родители, и это убивает меня. — Как это? — Я попросила наложить на меня заклятие неизвестности, — она беспомощно развела руками, — чтобы их не нашли пожиратели… в случае чего. — Но ведь Орден позаботится о них, так? — тон Рональда казался подбадривающим. Гермиона улыбнулась сквозь слёзы, кивнула. — Вот видишь! С ними всё будет в порядке. Ну, не буду мешать, — Рон ушёл, оставив Гермиону наедине со старыми вилками. Как она и предполагала, Гарри воспринял в штыки идею операции «семь Поттеров». Он яростно доказывал Грюму и Кингсли, что не желает, чтобы ради него вновь рисковали жизнями, и Гермионе пришлось грубо вырвать у него пару волосков из непослушной смоляной копны. — Проклятие, Гермиона! — взревел Гарри, но было уже поздно: последний ингредиент опустился в заранее приготовленное оборотное зелье. Девушка с готовностью опрокинула в себя содержимое склянки. В суматохе последних нескольких часов она приказала себе затолкать подальше мысли о Блейзе. Получалось плохо — всё время находились мелочи, напоминавшие о нём. Даже в гостиной Дурслей оказался забытый ими натюрморт с изображением фруктов, среди который обнаружился пузатый грейпфрут. «Гиперфиксация…» — грустно подумала Гермиона, взяв очки. — Ну и зрение у тебя, Гарри, просто ужас, — выдала она. Люди вокруг переговаривались, шумели, шуршали одинаковыми футболками и толстовками, близнецы искрили шутками, а Гермионе хотелось, чтобы всё это поскорее закончилось. Ей не терпелось оказаться в Норе, закрыться в комнате с Джинни и вывалить ей всю эту неприглядную правду. Просто скинуть с плеч груз. Грюм сказал, что она полетит на фестрале с Кингсли, и Гермиона ему благодарно улыбнулась, ведь боялась полётов на метле… тут же уголки её губ опустились вниз. Она вспомнила, как прижималась к Блейзу, пока тот управлял своей метлой. И как впервые в жизни не боялась летать.

***

Нору окутала плотная вуаль ночи. Измученные операцией, истерзанные потерями волшебники крепко спали. Наложив на себя Силенцио, Гермиона содрогалась в рыданиях, свернувшись калачиком на холодном кафеле в ванной. Истерика не отпускала её уже около часа, когтями впившись в истерзанную душу. На них напали, и она, отбиваясь от атак пожирателей, гадала: не спрятано ли любимое лицо за одной из серебряных масок? Посылать атакующие оказалось ещё тяжелее. Глубоко внутри сидел страх: что, если она собьёт с метлы Конфундусом его? Что, если Аластор погиб от руки Блейза? Гермиона лежала в темноте ванной, обнимая себя за колени. Поначалу она вытирала упрямые солёные капли, стекающие по щекам, но скоро перестала, позволив им оросить кожу, намочить разметавшиеся по кафелю волосы… Тонкая полоска света неприятно резанула по лицу. — Мерлин, кто здесь? — воскликнула Джинни. — Гермиона? Уизли опустилась на колени перед подругой, прижав руку к губам. — Гермиона? Что случилось?

***

Июльская ночь выдалась душной. Гермиона и Джинни сидели на деревянных ступеньках крыльца, плотно прижавшись друг к другу. Они молчали; Гермиона пыталась дышать «по квадрату»[1], а Уизли переваривала её слова. — У этого должно быть простое и понятное объяснение, — вдруг заговорила Джинни, принявшись расплетать тугую рыжую косу. — Я не верю, что он тебя использовал. Я видела, какими глазами он на тебя смотрит. Если это не любовь, тогда не знаю, что можно назвать таким словом. — Ты ведь его мудаком считала ещё пару месяцев назад, Джинни! — Я тебе уже говорила, что тогда во мне кипела ярость и обида. Это не важно! Важно другое. Узнать причину такого его решения. Я уверена, она есть. — Только, Джинни, прошу… не говори пока никому. Я не вынесу разговоров о нём, — всхлипнув, Гермиона снова заплакала. Уизли осторожно притянула её к себе, обняла. — Просто… ну почему он так поступил? Он говорил, что никогда не станет на сторону убийцы своего отца, и вот… такая новость. Джинни принялась гладить подругу по спутанным каштановым волосам. — Я тебе уже однажды сказала, что жизнь сама даст тебе ответы на все вопросы. Разве я не была права? — Ох, Джинни… ещё пару дней назад я бы сказала, что ты — самая проницательная девушка из всех. Но сегодня, с этим знанием… я боялась атаковать их, понимаешь? Казалось, что под одной из этих масок скрывается он! Как я могу ему навредить, я ведь… я ведь люблю его, Джинни, но нельзя любить предателя! — Смотря кого он предал… — выдохнула Уизли, устремив взгляд в усыпанное созвездиями небо. — Слушай, я знаю, ты скептически относишься к прорицаниям, но… давай посмотрим на картах, почему он это сделал? Гермиона отчаянно замотала головой, мягко вывернувшись из объятий Джинни. — Это лишнее, — она вытерла подсыхающие слёзы. — Идём спать. Завтра важный день, — голос Гермионы дрогнул. — Я такая дура, Джинни, — прикусив губу, прошептала она. — Я ведь даже представляла нашу свадьбу, — нервный смешок оказался заглушен прижатой к губам ладонью. Гермиона покачала головой и скрылась за дверью, оставив Джинни наедине с ночью. — Ты просто любишь, — прошептала Уизли и щёлкнула пальцами правой руки. Сквозь открытую створку окна её спальни прямо ей в руки прыгнула потёртая колода карт таро. Сосредоточившись, повторяя мысленно вопрос, девушка вытянула одну карту из колоды. Глубоко вздохнув, перевернула её рубашкой вниз. Взгляд Джинни заскользил по фигуре с завязанными глазами, окружённой восьмью мечами[2]. Мерлин великий, похоже, она оказалась права… Девушка задала мысленно другой вопрос. На секунду её рука замерла над колодой, но потом она решительно вытянула карту. Гордая королева пентаклей[3] натолкнула её на определённые мысли. Джинни глубоко вздохнула. Последний вопрос. Вытянутая из колоды карта. Туз кубков[4].

***

Гермиона нехотя натянула на тело красное платье, а на лицо — дежурную улыбку. Завязала прядки волос резинкой на затылке, чтобы не лезли в глаза. Ей казалось, что всю свою боль она выплакала за предыдущие две ночи, но с рассветом легче не становилось. Она пила успокаивающее зелье. Впрочем, непрошенные слёзы на свадьбе не так уж и неуместны — она ведь может расплакаться от умиления, да? Вот рыдать в день рождения лучшего друга не комильфо, поэтому вчера она выпила двойную дозу и стойко вынесла праздник. Гарри заслужил небольшую передышку. Они все заслужили. Гермиона не имела морального права портить своими слезами скороспелые праздники в Норе. Джинни ворвалась в спальню, что делила с Гермионой, словно ураган. Её щёки пылали, глаза сверкали словно топазы на свету, а причёска немного растрепалась. — Что-то случилось? — осторожно спросила Гермиона. — До сих пор не могу привыкнуть к тому, что меня целует Гарри Поттер, — пропела Джинни, рассматривая себя в зеркало. Гермиона улыбнулась краешком губ. Неужели она тоже так сияла после встреч с Блейзом?.. — Ох… прости, — Джинни виновато посмотрела на подругу. — За что? Мне приятно видеть, что мои друзья счастливы. — Надеюсь, сегодня всё пройдёт как по маслу, — отозвалась Джинни, — как бы меня ни раздражала Флегма, я очень люблю своего брата. Кстати, Гермиона, может, лёгкий макияж? Совсем чуть-чуть. Чтобы никто не донимал тебя вопросами из разряда «что случилось». Грейнджер кивнула. Джинни взмахнула палочкой.

***

Дрожь никак не хотела покидать её руки. Гермиона сжала их в кулаки, затравленно глядя на Гарри и Рона, сидевших напротив. День выдался невыносимо насыщенным на события: неожиданно пышное свадебное празднество разорвал в клочья патронус с плохими новостями, и им троим пришлось срочно трансгрессировать из Норы… Пытаясь успокоить бешеный сердечный ритм, Гермиона прививала себе мысль, что спокойная жизнь осталась в прошлом. Впереди их ждала неизвестность и, возможно, смерть. — Не нравится мне, как она на нас оборачивается, — процедил Рон, исподлобья наблюдая за суетящейся у кофемашины девушкой. Гарри сухо кивнул, соглашаясь. Гермиона нащупала волшебную палочку, спрятанную в рукаве кофты. Стало немного спокойнее, словно виноградная лоза оставалась той самой необходимой ей точкой опоры. Прозвенел колокольчик, висевший над входом в кафе, но Гермиона не обратила на это внимания. Мимо их столика прошли две фигуры, но ребята, поглощенные разговором, склонившиеся друг к другу над столом, казалось, не заметили их. — Нам нельзя возвращаться в Нору… — Гермиона не успела договорить. Её взгляд застыл на двух фигурах в мантиях, замерших у витрин. Официантка им что-то говорила… — Гарри, — прошептала девушка, легко коснувшись его рукой. В следующую секунду одна из фигур развернулась, молниеносно послав в ребят заклинание. Гарри метнулся к Гермионе, дёрнул её за собой под стол, и Грейнджер взвизгнула. Посыпались битые стёкла, от магии затрещал воздух. Гермиона высунулась из-за опрокинутого стола с палочкой наизготовку ровно в тот момент, когда один пожиратель вырубил другого. Как в замедленной съёмке он снял с себя серебряную маску, и Грейнджер показалось, что весь воздух из помещения выкачали, кислород выжгли, и она вот-вот задохнётся. На неё, опустив волшебную палочку в пол, смотрел Блейз Забини. _______________________________________________________ [1] «Дыхание по квадрату» — это техника контролируемого дыхания, которая помогает сбалансировать работу нервной системы [2] Восьмёрка мечей — карта таро, зачастую обозначающая ограничения, зависимость от обстоятельств или собственных страхов [3] Королева пентаклей — карта таро, которая может обозначать зрелую, уверенную в себе женщину [4] Туз кубков — карта таро, обозначающая сильные чувства