Запах грейпфрута

Голова болела. Блейз открыл глаза, но тут же зажмурился: яркий свет неприятно резанул по глазам. Он часто-часто заморгал, стараясь привыкнуть к освещению, приподнялся на локтях с тихим стоном. Тело неприятно ныло: его явно оглушили. Вот только кто? Он сел, осматриваясь, силясь вспомнить, что произошло… Блейз был там. Среди напавших на Нору. Спрятав лицо за дурацкой маской пожирателя, он держался поодаль, не рвался вперёд, пристально вглядываясь в паникующих гостей. Искал Гермиону и боялся найти, боялся, что хоть кто-то из пожирателей её заметит, и тогда ему не отвертеться: Волдеморт позаботился о том, чтобы каждый его слуга знал, кому принадлежит право забрать жизнь Гермионы Грейнджер. Антитрансгрессионный купол устанавливал какой-то неумёха: слишком долго, так долго, что раствориться в воздухе успели почти все гости. Блейзу безумно хотелось скинуть с себя обезличивающую маску, но он не мог этого сделать, а в голове вдруг возникла безумная мысль: прямо сейчас с пожирателями бьются несколько членов Ордена Феникса… вот бы поговорить с кем-то из них, но с кем? Кто-то поджёг кремового цвета свадебный шатёр. Пламя взвилось в небо, словно гигантский факел освещая поляну. Кто-то, ловко уворачиваясь от заклинаний, бежал от пылающего шатра к небольшому домику. В ярком свете пламени блеснули длинные рыжие волосы: Джинни Уизли убегала от пожирателя. Тот сыпал в неё вспышками проклятий, и пока что она успешно уворачивалась, иногда отбиваясь, но с каждым шагом двигаясь всё медленнее. Блейз вскинул палочку, швырнул в пожирателя невербальный Ступефай, очень надеясь, что опустившаяся на землю темнота сохранит его предательство в тайне… Режущее заклинание полоснуло по самому краю мантии, отсекая кусочек ткани. Блейз накинул на себя щитовые чары, завертел головой, оглядываясь по сторонам в попытке определить, откуда на него напали. В отблесках пламени лицо Люпина показалось ему устрашающим, зловещим, но Блейз просиял: тот, кто ему нужен, сам пришёл. Это чистой воды удача: кроме Люпина никто из членов Ордена не знал Блейза… Снейп ведь вряд ли уже считается таковым. Совершенно точно это был именно он: в потрёпанной мантии, сильно худее, чем помнил Блейз, но совершенно точно он. Осталось только придумать, как с ним поговорить. — Только и умеете, что бить в спину! — бывший преподаватель послал в него обездвиживающее, но Блейз отразил его. Заклинания посыпались, их лучи сплетались в разноцветную косу, а Забини обновлял щит Протего и отступал к небольшому сарайчику, моля Мерлина о том, чтобы никто не пришёл на помощь… им обоим. Когда до неказистого деревянного строения оставалось меньше десяти метров, Забини начал атаковывать Люпина в ответ. Он сыпал невербальными заклинаниями в вымотанного битвой Римуса, но тот не поддавался. Блейзу казалось, что прошла целая вечность, на деле же — не больше пяти минут. Наконец, отправленное им заклятие подножки настигло Люпина, и он неуклюже повалился на землю. Забини осмотрелся: нет, поблизости никого не было, отблески заклинаний и выкрики звучали чуть поодаль, ни одной пары посторонних глаз. Блейз его обездвижил, ещё раз глянул по сторонам, и только после этого приблизился, опустился на корточки. Во взгляде Люпина пылала ярость, обжигающая, грозящая испепелить его. Блейз накинул на голову капюшон и на долю секунды снял с себя маску, надеясь, что бывший преподаватель вспомнит его. Увидел, как в глазах Люпина мелькнуло разочарование — он его узнал. Блейз надеялся, что со стороны это выглядело так, словно он проверяет, жив ли лежащий на земле. — Профессор, — голос хриплый, горло неприятно скребёт. Блейз сглотнул, — найдите способ связаться со мной. Я хочу сотрудничать, — он резко поднялся на ноги, не оборачиваясь снял обездвиживающее. Быстрым шагом, почти бегом направился в сторону мерцающих вспышек заклинаний. — Поттера здесь нет, уходим! — Блейз почувствовал, как испарился антитрансгрессионный щит. Сосредоточился на Малфой-Мэноре, хотя безумно хотелось домой, но нельзя. Он всё ещё не видел мать после принятия чёртовой метки, и не оставлял попыток проскользнуть в подземелья, хотя Беллатриса ему всячески в этом препятствовала. Рывок внизу живота. Мерзкое чувство, словно его протягивают сквозь тоненькую трубочку. Блейз едва устоял на ногах, оказавшись рядом с воротами Мэнора, но тут его ждал сюрприз: несколько пожирателей курили, сбившись в кучку, и что-то обсуждали. — Надо решать быстрее, — рявкнул тот, которого, как знал Блейз, звали Торфин Роули. — Пока они не ушли! — Кто не ушёл? — Забини достал из пачки сигарету, стараясь не выглядеть слишком заинтересованным. — Поттер и его прихлебатели. Их засекли в одной маггловской кафешке, — говоривший Блейзу не был знаком. — Нужно кого-то отправить, проверить информацию. — Я пойду, — отрезал Блейз, ощущая, как скачет пульс. Он старался придать голосу уверенности, — Грейнджер моя, — сердце болезненно сжалось. Сейчас он был рад чёртовой маске, прячущей ото всех его лицо. Некстати вспомнилось, как он задавал ей этот вопрос… И её сорвавшийся стоном с губ ответ. Среди кучки пожирателей у ворот Мэнора не было тех, кто присутствовал на изменившем жизнь Блейза собрании. Они вряд ли знали, что связывало его с Гермионой, кроме задания её убить. — Юнец рвётся в бой, — голос из-за маски звучал приглушённо. — Хорошо, значит, идём я и Забини. Торфин Роули, — пожиратель протянул руку, и Блейз крепко пожал её… За широкими стеклянными витринами кафетерия виднелась её спина. Она была с Поттером и чёртовым Уизли. Ребята сидели, склонившись над столом. — Глянь-ка, похоже, что-то планируют, — Роули усмехнулся, силясь рассмотреть зал сквозь мутное стекло. — Сейчас мы нарушим их планы. Слушай сюда, — Роули толкнул его в плечо, обращая на себя внимание. — Заходим внутрь спокойно, идём к кассе, оттуда резко нападаем. Понял? Эффект неожиданности. И брать их живыми. Всё ясно? Блейз кивнул. Его взгляд не отрывался от спины Гермионы. Интересно, она вообще знает? Нашёл ли Снейп способ передать эту информацию? Очень хотелось поговорить с ней, объяснить хоть что-нибудь, сказать, что у него не было выбора, на кону слишком, слишком много — жизнь матери. Волдеморт решил усадить на чаши весов двух самых дорогих Блейзу женщин… что-то подсказывало, что одна из них войну не переживёт. Роули двинулся ко входу в кафетерий, Блейз — за ним, не плечо к плечу, а отступив на шажок назад. Он уже знал, как поступит. Простенький план становился яснее с каждым шагом, от адреналина колотилось как сумасшедшее сердце. Над головой раздался тоненький звон колокольчика, когда они вошли в кафетерий. Блейз изо всех сил старался не поворачивать в сторону занятого гриффиндорцами стола, шагая за Роули практически след в след. Оглушить. Только бы получилось его оглушить… Роули остановился у кассы кафетерия. Обернувшаяся на звук колокольчика официантка уже их ждала. — Они там, — прошептала девушка, — не буду мешать, — пискнула она и моментально скрылась за дверью служебного помещения. — Готов? — шепнул Торфин, и Блейз крепче сжал волшебную палочку. Просто оглушить его… Пожиратель резко развернулся, запустив серию заклинаний в сторону гриффиндорцев. Блейз видел, как к ней метнулся Поттер, утянул за собой под стол, который мгновение спустя рухнул от магического удара столешницей вперёд, став своеобразным щитом. Блейз глубоко вздохнул, а затем швырнул в увлечённого разносом кафетерия Роули оглушающее… Он не помнил этого, когда очнулся. Только как они с Роули подошли к кассе. Блейз взглянул на Торфина: тот лежал на полу, среди пыли и стекольных осколков. Больше в кафетерии никого не было. Блейз поднялся на ноги. В груди тлело странное чувство. Тоска с привкусом сладости, такая, которая была после встреч с ней… Блейз грустно улыбнулся. По факту, он хотя бы видел её спину… она жива, вроде невредима. Блейз посмотрел на бессознательного Роули. Нехотя привёл его в чувство. — Мы их упустили? — прошипел он, бросив на Забини тяжёлый взгляд. — Увы, видимо, они смогли нас оглушить, — он старался говорить как можно спокойнее. Роули задумался на секунду, пристально глядя на Блейза. — Полагаю, это могли быть и не они. Ты хорошо рассмотрел их? Блейз покачал головой. Он понял, к чему вёл Роули: признать, что упустили Поттера и компанию означало подписаться под согласием на пару круциатусов. Проще сказать, что наводка оказалась ошибочной. — Значит, это были не они, — отрезал Роули, — уходим. Он трансгрессировал прямо из кафетерия. Блейз сделал то же самое.

***

На площади Гриммо оказалось душераздирающе пусто. Попав туда, вымотанные этим безумным днём, они разбрелись по пыльным комнатам. Гермиона толкнула первую попавшуюся дверь, взметнув в воздух облачко пыли. Негромко чихнула и взмахнула палочкой, очищая спёртый воздух. Зажгла крошечный огонёк на кончике палочки, прошла к кровати и, предварительно очистив её от слоя пыли, упала на старое покрывало. Тело ныло от нескольких трансгрессий, полёта на фестрале и прочих неурядиц последних сорока восьми или чуточку больше часов. Она лежала, закинув руки за голову, и прокручивала в голове их короткую встречу. Хотелось плакать и смеяться, грудную клетку сжимал страх… за всё и сразу. К страху примешивалось островатое чувство удовлетворения: Блейз ясно дал понять, на чьей стороне он на самом деле, остальное не столь важно. Гермиона перевернулась на бок, подтянув ноги к груди. Задумалась. Блейз сказал, что его задание — она сама. Девушка сглотнула, прекрасно понимая, что это означает. Волдеморт приказал ему убить её. Всем любящим сердцем она была уверена, что Блейз не пойдет на это, но крошечная её часть покрывалась чешуйками сомнений. Что, если их схватят? Поставят Блейза перед выбором: её жизнь или его матери? Тут же вспомнилась красивая, гордая итальянка, которую Гермиона видела в кабинете Снейпа и на похоронах Дамблдора. Вероятно, он выберет мать, и будет прав. Гермиона судорожно вздохнула. Слишком тяжёлый груз навалился на неё за последние несколько дней. Вынужденное расставание с родителями, с Блейзом, со школой… Она была уверена, что в сентябре сядет в привычный вагон и знакомым путём отправится в любимый Хогвартс, но жизнь приготовила для неё несколько неприятных сюрпризов. Гермиона ощущала себя лишённой всех точек опоры. Оказывается, месяц назад, заваленная свитками и учебниками, разрывающаяся между подготовкой к экзаменам и Блейзом, она была счастлива… и не ценила этого. Девушка перевернулась на спину, прикрыла глаза, уносясь мыслями в один из июньских вечеров. Там был аромат пергамента, смешанный с до мурашек любимым запахом грейпфрута, ласковые руки и глупые попытки готовиться к экзаменам вместе, обречённые с самого начала на провал. Она прижала к щекам ладони, под которыми спрятала влажные дорожки слёз. Может, и они с Блейзом были обречены на провал с самого начала? Может, это она виновата в том, что его предплечье изуродовано, а душу вот-вот запачкают безумные задания Реддла? Может, если бы она не ответила на тот поцелуй в кабинете истории магии, Дамблдору не пришлось бы прятать её в глубинах его сознания? К утру Гермиона убедила себя в том, что она принесла Блейзу одни беды. Измученная бессонной ночью, она вышла из занятой ею комнаты, и на внешней стороне двери увидела до боли знакомые буквы. Р.А.Б.

***

Комната, в которой она очнулась, выглядела чуть лучше, чем подвал, в котором её держали изначально. Оштукатуренные серые стены без окон, с единственным входом, скрипучая кровать и стул со сломанной ножкой, приставленный к стене: такое скромное убранство оказалось в новых апартаментах Ализы Забини. Истощённое тело болело, но оказалось хотя бы прикрыто: кто-то надел на неё льняное платье неприятного оттенка. Оно не согревало, лишь прятало наготу, и, к своему ужасу, Ализа поняла, что благодарна и за этот кусок ткани. Она не обнаружила на запястьях и лодыжках кандалов. Спотыкаясь на ровном месте, прихрамывая подошла к глухой входной двери, и грустно улыбнулась: ни ручки, ни замоченной скважины. Без особенной надежды она толкнула дверь, но та не поддалась. Ализа прислонилась лбом к грубому дереву. Глубоко вздохнула. Очень хотелось пить, но в её новой камере не нашлось ни намёка на воду. Итак, её беспечность привела единственного сына к метке. Эта мысль ядовитым аспидом обвивала мозг, не отпуская, не давая шанса на хоть какие-то оправдания. Если бы она осталась на вилле, была осторожнее, не разгуливала где попало, не соглашалась сходить в гости к новому знакомому… столько этих «если бы», и как жаль, что история не терпит сослагательного наклонения. Ализа не знала, сколько дней провела в заточении уже, и сколько проведёт в будущем. Блейз не приходил. Вообще никто, кроме молчаливого домовика, два раза в день приносившего еду, не появлялся в её камере. Женщине казалось, что она постепенно сходит с ума. Иногда она слышала крики и громкий смех совсем недалеко от своей темницы, и каждый раз её измученное тело напрягалось: она боялась, что снова придёт Беллатриса со своими вопросами и круциатусом по любому поводу. Измеряя свою тюрьму шагами (по семь с половиной шагов в обе стороны), она размышляла о своём незавидном будущем. Ализа прекрасно слышала, какое задание выпало на долю её несчастного ребёнка, и от того становилось невыносимо горько. Она бы никогда не смогла поднять палочку на Андрэа. Не посмела бы убить любимого и другим способом, и поэтому она всё думала-думала-думала… и на горизонте робкой надеждой сиял лишь один вариант. Собственная смерть.