Запах грейпфрута

На кухне нашлась только полупустая банка дешёвого растворимого кофе. Никаких припасов не нашлось, и Гермиона, размешивая в кружке нечто, очень слабо напоминающее хороший кофе, задумалась, как незаметно и безопасно раздобыть продуктов. Оказалось, она предусмотрела далеко не всё, а ведь несколько десятков банок консервов не сильно утяжелили бы её бисерную сумочку. Желудок жалобно урчал, но она решила дождаться, когда проснутся Гарри и Рон. Девушка чувствовала себя разбитой и морально истощённой, она совсем не спала, поэтому концентрация оставляла сейчас желать лучшего. Горький кофе обжёг внутреннюю поверхность щеки и кончик языка. Всё же это было не так больно, как осознание того, что её присутствие в жизни Блейза в большей степени стало причиной его порабощения Волдемортом. Она прикрыла глаза, глотая неприятный горячий напиток, надеясь немного взбодриться. Заставила себя думать о Р.А.Б., ведь уже догадалась, что коротала ночь в спальне младшего брата Сириуса. — Привет, — от неожиданности Гермиона дёрнулась, расплескав остатки кофе из кружки. Кажется, она задремала с ней в руках. — Ты в порядке? Девушка кивнула, отставив подальше от себя кружку. Гарри, сонно потягиваясь, стоял в дверях кухни. — Я, кажется, поняла, кто такой Р.А.Б., — она видела, что Поттер собирался задать ей какой-то вопрос, примерно понимала, о чём пойдет речь и потому поспешила переключить внимание друга на что-то более важное. — Да? — в изумрудных глазах вспыхнул неподдельный интерес, — И кто он? — Регулус Арктурус Блэк. Брат Сириуса. На двери его комнаты эта аббревиатура — Р.А.Б. Жаль только… — голос Гермионы дрогнул, — жаль, что нам не у кого спросить… — закончила она почти шепотом. Не хотела ранить едва затянувшуюся рану Гарри, но, кажется, вонзила в неё кинжал по самую рукоятку. Поттер стянул с себя очки, сжал переносицу кончиками пальцев. На кухне воцарилась тишина. — Эх, жаль, что нельзя наколдовать себе завтрак, — за плечом Гарри замаячил явно голодный Рон. — Уверен, в этом убогом месте нет ни крошки хлеба. — И ты, как ни странно, прав, — Гермиона кивнула, но тут её осенило. Впрочем, как и Гарри. — Пекарня! — Кикимер! — Ой! — девушка хихикнула от нелепости этого диалога. — Я хотела сказать, что на углу дома есть пекарня. Можно приманить пару булочек оттуда… — Только нужно как-то оставить деньги. Может, я в мантии… — Нет, Гарри, — Гермиона отрицательно покачала головой. — Лучше я. Ты слишком ценен. — А как же я? — возмущённо спросил Рон, протискиваясь на кухню мимо Гарри, — Я недостаточно хорош для такой ерунды? Гермиона улыбнулась ему тёплой улыбкой. — Просто мы с Гарри разбираемся в деньгах магглов. — Точно! — Рон хлопнул себя по лбу. — А почему, кстати, мы не можем попросить Кикимера раздобыть нам еды? — полюбопытствовал он, усаживаясь на скрипучий стул. Пришла очередь Гермионы хлопать по лбу себя. — Ты гений! — Вечно этот удивлённый тон, — буркнул Рон, пряча улыбку. Лёгкое чувство стыда и ревности подтачивали его душу. Чёртов Забини был прав: Уизли просто не мог отпустить и отступить от неё, но, видя вчера их в кафетерии, он осознал, что не испытывает к ней и половины тех чувств, что, по всей видимости, обуревали Забини. Слишком это бросалось в глаза… не казалось наигранным, нет, просто… очевидным. — Но ты ведь не завтрак имел в виду, когда вспомнил Кикимера, верно? Рон, — она повернула голову к Уизли, — я думаю, что Р.А.Б. — это Регулус Блэк, брат Сириуса. Рональд удивлённо приподнял брови вверх. — А что это ты пьешь? — Отвратный кофе, будешь? Рон скривился, представив, как на языке оседает неприятная горечь. — Нет, спасибо. — Кикимер? Ты здесь? — Гарри позвал домовика, проходя в центр кухни, ближе к Гермионе. Раздался тихий хлопок. Сгорбившийся эльф появился у плиты. Он чуть склонил голову в поклоне, чем заставил Гермиону закатить глаза. Гарри тем временем рылся в её бездонной сумочке в поисках медальона-подделки. Наконец, схватив вещицу за длинную цепочку, вытащил её и показал Кикимеру. — Тебе знакома эта вещь? Глаза домовика расширились, и все трое переглянулись: попали в точку. — Рассказывай всё, — отрезал Гарри, удерживая в руках медальон. Изумруды, которыми была инкрустирована его крышка, слабо мерцали. — Это приказ! — Эта вещь принадлежала хозяину Регулусу, — в голосе эльфа царило припорошенное печалью благоговение. — Хозяин Регулус приказал Кикимеру спрятать эту вещь взамен другой вещи, в пещере. Ту, другую вещь, он приказал уничтожить, но как бы Кикимер ни старался, ничего не получилось. — Где второй медальон? — отрезал Гарри, продолжая удерживать подделку в руках. — Где медальон из пещеры? — Кикимер честно старался выполнить приказ хозяина Регулуса, но так и не смог! — эльф схватил со стола чайную ложечку, которой Гермиона размешивала свой кофе, и с силой ударил себя ею по морщинистому лбу. Замахнулся еще раз. — Ну-ка перестань! — Гарри схватил сгорбленное тельце, принялся вырывать ложку из скрюченных пальцев домовики. — Где второй медальон? Отвечай, Кикимер, это приказ. Домовик обозлённым волчонком смотрел на Гарри и его друзей. Глубоко вздохнул, так, что грязная наволочка натянулась на грудной клетке. — Он пришёл ночью. Он взял много вещей, в том числе медальон хозяина Регулуса, — Кикимер цедил слова сквозь гнилые острые зубы, неотрывно глядя на Гарри. — Если бы только моя бедная хозяйка была жива… — запричитал Кикимер, и Гарри схватил его за грудки, встряхнув. Гермиона поморщилась, пряча взгляд в кружке с недопитым кофе. От недосыпа болела голова, мысли казались вязкими, словно вишнёвая смола. Она знала, почему чёртов домовик так неохотно отвечает на вопросы — из-за неё и Рона. Грязнокровка и предатель крови, по мнению Кикимера, недостойны слышать его рассказ. Девушка встала из-за стола, аккуратно обхватила левое запястье Рона, увлекая его за собой в коридор. — Он без нас расскажет быстрее, — будничным тоном произнесла Гермиона, пряча в голосе обиду. Они направились в гостиную, в которой когда-то близнецы, улюлюкая, гоняли обнаруженных в шторах докси. Гермиона подошла к большому лакированному пианино, провела кончиками пальцев по крышке, скрывающей клавиши. Села на пыльную банкетку. — Ты умеешь играть? — поразился Рон, присаживаясь рядом. Их бёдра почти соприкасались. — Немного умею «К Элизе» Бетховена, — она аккуратно подняла крышку пианино. Прошлась по клавишам пальцами, вспоминая мелодию. Получалось не очень. Фальшиво и резало слух. — Ты его любишь? — вопрос Рона тоже резанул слух, как и сыгранные фальшиво ноты. Гермиона перевела рассеянный взгляд на Рона. Её губы сжались в тонкую полоску. — Просто, ну, вы буквально из разных миров, Гермиона, — залепетал он, — хорошо, пусть он пожиратель поневоле, но он слизеринец, чистокровный волшебник. Почему он?.. «А не я», — мысленно закончила она за парня. — Питер Петтигрю был гриффиндорцем, — спокойно произнесла Гермиона. — Да, Рональд, я люблю Блейза. Даже с меткой. Даже с серо-зёленым галстуком на шее, — крышка пианино захлопнулась с громким стуком, ставя точку в этом разговоре. — Наземникус Флетчер, — Гарри прислонился к дверному косяку, глядя на друзей. — Я отправил Кикимера его искать. — Не попросил его притащить немного еды? — обиженно спросил Рон, а Гарри улыбнулся. — Как я раньше не догадался! Добби! Домовик очутился посреди гостиной. Его макушку венчала шаткая башенка из десятка вязанных разноцветных шапочек. — Гарри Поттер, сэр, как я вам рад! — глаза-мячики увлажнились от слёз. — Чем Добби может помочь Гарри Поттеру и его друзьям? — Ты не мог бы принести нам немного еды из Хогвартса? Эльф радостно закивал головой. Несколько шапочек слетело с него. — Добби может, Добби счастлив помочь Гарри Поттеру и его друзьям! — Добби, — обратилась к нему Гермиона, — принеси еды с запасом, пожалуйста, мы поживём здесь какое-то время. — Всё, что угодно, мисс Гермиона! Эльф исчез. Друзья переглянулись. Через пару минут на кухне раздался шум. Аппетивный запах выпечки поманил Гарри, Рона и Гермиону за собой.

***

Песок проваливался под ногами; неприятно влажный, он засасывал ступни, из-за чего шаги давались с трудом. Высокие волны гудели, обрушиваясь на берег, солёная водная пыль забивалась в лёгкие. Тёмно-серые грозовые тучи вытягивали к земле щупальца-смерчи. Женщина продолжала идти вперёд. Она продрогла, тонкая льняная сорочка неприятно липла к коже, усеянной царапинами и синяками. Она постоянно озиралась по сторонам, словно искала кого-то. Особенно большая волна накрыла берег, сбив женщину с ног, и тогда она зарыдала, уткнувшись лицом в посеревший от непогоды влажный песок. Силы её были на исходе, но ей нужно было встать и пойти дальше. — Mia bella, ты так устала, — её плеча коснулись горячие пальцы. — Тебя столько времени истязают… — некто проследил фалангами глубокую царапину, тянувшуюся по правому плечу. — Пойдём со мной, я могу тебя исцелить. Ализа подняла голову. Сердце болезненно сжалось от голоса, почти забытого, покрытого пеплом времени и воспоминаний, но неизменно любимого. Он сидел рядом с ней на песке, перебирал тёмные пряди её волос. Такой, каким она его помнила. Каким полюбила. — Ты вырастила замечательного мальчика, mia bella, — казалось, даже грохот волн не может заглушить его голоса. — Я так им горжусь. — Из-за моей глупости он принял метку, — Ализа неуклюже села, обняв свои колени. — Из-за моего легкомыслия… Он пожиратель, Андрэа. Виновата в этом я. Из-за меня его душу поглотит эта тьма, — слёзы покатились по щекам, смешиваясь с дождевой водой. Мужчина улыбнулся ей, покачав головой. Осторожно стёр большим пальцем особенно крупную слезинку. — Ты воспитала его замечательно. Он не покорится этой тьме, будь спокойна. Но ему всё ещё нужна помощь, mia bella. Его руки связаны. Он не может действовать свободно, пока… — Пока я жива, — заключила женщина. — Я думала об этом. Но как? В чёртовой комнате ничего подходящего нет. И мне так хотелось бы с ним поговорить последний раз, но его не пускают. Я знаю, слышу, как он иногда ходит по коридорам подземелья, ищет мою темницу, как они вдвоем с мальчишкой Малфоем пытаются отыскать эту дверь, но не могут… — Он найдёт, mia bella. Ты скажешь ему, как сильно отец им гордится. Как бесконечно его любишь. А потом… — он легко сжал её плечи, заглядывая в глаза, — ты снова придёшь сюда. Я подожду тебя здесь. — Как я его брошу одного, милый? — её губы дрожали от холода и водопада эмоций. Призрачный мужчина улыбнулся ей краешком губ, став совсем похожим с Блейзом. — Он больше не один, mia bella.