Запах грейпфрута

Дни тянулись своим чередом. После провальной попытки его соблазнить Дафна больше не приставала, старалась поменьше пересекаться с ним, за что Блейз был ей благодарен. Как-то неожиданно для него перекуры на Астрономической башне в компании Джинни стали приобретать черты некой традиции, и Блейз прекрасно понимал, почему его снова и снова тянет на башню: Джинни с удовольствием рассказывала ему о Гермионе приятные мелочи, курьёзные случаи, о которых он не знал. Он будто бы восполнял недостаток общения с ней таким образом. Сентябрь стремительно нёсся вперёд, переворачивая страницы календаря. Блейз умудрился повздорить с Амикусом Кэрроу, превратившим уроки защиты от тёмных искусств в уроки отработки их на магглорожденных и полукровках. Когда Забини отказался продемонстрировать действие режущего заклинания на Лаванде Браун, Кэрроу, не задумываясь ни секунды, применил его же к самому Блейзу, оставив на животе широкую резаную рану. Та же Браун, побледнев от вида пропитавшей белоснежную рубашку крови, без чувств осела на пол, пока Блейз, прижав руку к животу, брёл к выходу из кабинета. Он не пошёл в больничное крыло — добрался до своей спальни, оставив после себя дорожку красных капель по всему замку. На автомате обработал рану бадьяном, запасов которого у него было предостаточно. Драко застал его за неумелым бинтованием торса. — Почему ты не пошёл к Помфри? — Малфой сбросил с плеча сумку с учебниками. — Давай, помогу. Жмурясь от тянущей боли, Блейз поднял руки вверх, позволив Драко нормально забинтовать его рану. — Не хочу. Придётся объяснять, откуда. Ни сил, ни желания нет, — бадьян неприятно жёг, и Блейз почти шипел от назойливой боли. — Скажи, ты специально нарываешься? — Малфой взмахивал палочкой, и бинты слой за слоем ложились поверх раны. — Ну отсёк бы ей прядь волос, никто же не заставлял кромсать её в прямом смысле. Накладываемый бинт тут же пропитывался сукровицей. — Не смеши меня, Драко. Клочком волос Браун не обошлось бы. Есть новости из Мэнора? — он неуклюже склонился над своим чемоданом в поисках чистой рубашки, когда Малфой закончил колдовать. — Давай достану? — предложил Драко, но Блейз только махнул рукой, стоя спиной к другу, потому и не видел тень, пробежавшую по лицу Драко при упоминании его родного дома. — Новостей нет. — Интересно, как там мама, — Блейз, наконец, выпрямился, шумно вздохнул, просунув руки в рукава. Затягивающаяся под бинтами рана неприятно зудела. — Когда всё успело пойти по пи… В дверь постучали. Блейз и Драко переглянулись, и Малфой распахнул её заклинанием. На пороге обнаружился мальчик-первокурсник, один из немногих детей, впервые отправившихся в школу в такой страшный год. — Мистера Забини вызывает директор Снейп, — было видно, как храбрится малыш, глядя на рослых парней. — Чёртов Кэрроу, — прошипел Блейз, кивком указывая мальчику, что тот может идти. — мало ему отработки, он решил через Снейпа зайти. Ублюдок, — Блейз вышел из комнаты, на ходу завязывая привычный серо-зелёный галстук. Он закрыл дверь, не оборачиваясь, и не видел, как Драко рухнул на спину поперёк кровати, сжал голову руками. Как ударил ладонями по покрывалу от бессилия. Он прекрасно знал, какие новости Блейзу сообщит директор.

***

Проход в кабинет оказался открыт: его ждали. Опираясь о стену, Блейз поднялся по знакомой винтовой лестнице, от которой к последней ступеньке так сильно закружилась голова, что он остановился на пару секунд, прикрыв глаза. За последние полгода на его коже появилось слишком много новых шрамов. Он оттолкнулся от стены, подошёл к двери в кабинет. Постучал. — Входите, — раздался приглушённый голос Снейпа, и Блейз, стараясь держать лицо, не кривиться от боли, прошёл внутрь. Обстановка в кабинете практически не изменилась, разве что не было феникса, да исчезли постукивающие и позвякивающие приборчики неизвестного назначения. Забини прошёл вперёд, остановившись у самого директорского стола. В глаза тут же бросился большой портрет Дамблдора: великий волшебник дремал, сидя в кресле, словно на троне. Звёзды, которыми была расшита его мантия, мерно переливались. В горле встал комок. — Присаживайся, — Снейп кивком указал на стул, тот самый, который Блейзу уже не раз доводилось занимать. Забини послушно сел, внимательно глядя на Снейпа. Мысленно подготовился к вторжению в голову и нравоучениям, но… — Блейз, у меня плохая новость, — безразличным тоном начал Снейп, но что-то словно треснуло но слове «новость». Чёрные глаза цеплялись за малейшее мимическое изменение на лице Забини. Он замолчал, словно подбирая слова, и Блейз с неудовольствием отметил, что видел декана таким… растерянным? когда приходилось сообщать плохие новости о ком-то из родных или близких студентов. — Ализа мертва. — Что? — тупо переспросил Забини, но в следующую секунду слова Снейпа обрушились на него ледяным дождём. Внезапно боль, концентрировавшаяся в отдельных частях его тела, пылающая на контурах ран и шрамов, разрослась, моментально пожирая всё его существо. — Мама… умерла? — тупо переспросил он, не поднимая на Снейпа взгляда. — Умерла? — теперь уже глядя в глаза директора, и находя в них ответ. — Кто? — свистящий шепот сорвался с его губ. Блейз вдруг осознал, что правая ладонь его давно не беспокоит, второпях стянул перчатку, и с ужасом обнаружил, что рунескрипт почти затянулся… — Нет… — прошептал Блейз, глядя на руку. Следы Зова крови затягивались лишь в одном случае. — Нет! — выкрикнул он, сжав ладонь в кулак. Снейп поднялся. Отошёл к окну, словно больше не было сил смотреть в глаза своему студенту. — Что она сказала тебе при последней встрече? — Снейп покосился на Блейза через плечо. — Зов крови. И бадьян не помогал… Так что она сказала, Блейз? Забини поднялся на ноги, бросив на пол больше не нужную ему перчатку. Кожу на животе тянуло, но не так сильно, как разорванное в клочья сердце. — Я спросил, кто её убил, Северус, — перед глазами словно поднялась красная пелена. Всё его тело распирало от дикой боли, и лучше бы это был круциатус, чем такая, саднящая изнутри, прожигающая кислотой в сердце дыру, которую никогда и ничем не закроешь. — Она сама… — Не врите мне! — взревел Блейз, подлетев к директору. Стёкла в шкафчиках и окнах пошли трещинами, жалобно заскрипела мебель. Книги посыпались с полок, словно кто-то невидимый смахнул их неловким движением на пол. Снейп схватил его за плечи. — Дыши, Забини, — приказал он, встряхнув парня, — дыши! Ты разнесёшь ползамка стихийной магией, Блейз, давай, вдох-выдох, давай! Лицо Снейпа было странно размытым, и тут только Блейз понял, что он плачет. Слёзы заволокли глаза, крупными каплями срываясь с ресниц. — Мне было приказано молчать об этом происшествии. Волдеморт планировал хранить эту тайну до тех пор, пока ты не выполнишь его задание. Он не знает, что мисс Грейнджер не вернулась в Хогвартс… пока не знает. Слова Снейпа звучали словно сквозь слой ваты. — Сказала, что освободит меня, — получилось гнусаво из-за льющих по лицу слёз. Ему было всё равно. — Когда я по зову переместился к ней… она говорила, освободит. А я не понял, не понял, о чём она… — он ткнулся лбом в плечо профессора, не нашёл никакого сопротивления. — Мне жаль, — выдохнул Снейп, не зная, как себя повести правильно. — Мне очень жаль, Блейз. Снейп наколдовал стакан воды и протянул ему. Забини сделал маленький глоток. — Всё было зря, — прошептал он, — всё это было зря… — Северус, срочно идёмте! — в кабинет влетела Макгонагалл. — Алекто Кэрроу применила к студентке непростительное, ребёнок едва дышит… ох. Прошу прощения, — она поспешила удалиться, прикрыв за собой дверь. — Дождись меня здесь, — Снейп круто развернулся на каблуках и покинул директорский кабинет, оставив Блейза наедине с его горем. Ноги подкосились. Он рухнул прямо на пол, привалился спиной к книжному шкафу. Закурил, не обращая внимания на возмущения директорских портретов. В голове не укладывалось, что её больше нет. Самой светлой, заботливой и ласковой. Той, что в одиночку его воспитала, вырастила, что так сильно и отчаянно любила. Той, кто даже на расстоянии была как бы рядом и держала за руку… — Это я виноват, — прошептал он вслух, не замечая, как серый пепел сыплется прямо на форменные брюки, — это я погубил тебя, мама… — Ты не прав, мой мальчик. Блейз резко вскинул голову и обнаружил, что нарисованный Дамблдор больше не дремлет, а с сочувствием смотрит на него. — Директор, — прохрипел Забини, даже не думая прятать сигарету. — Твоей вины здесь нет. Том погубит всех, если его не остановить. Всех, кого ты знаешь и любишь. — Кого… люблю? — прошептал Блейз, отбросив пустую пачку от сигарет в сторону. — Вы ведь слышали разговор. Мамы больше нет. — И ты хочешь сказать, что тебе больше не для кого бороться? Тёплые карие глаза, так доверчиво глядящие на него. То, как она прижималась к нему во сне несколько дней, пока гостила у него на вилле... — Грейнджер… — полушепотом. — Я даже не знаю, где она. Я не могу, — он истерично рассмеялся, — я не имею права её искать. Знаете, что он мне поручил? — Блейз резко дёрнул вверх левый рукав рубашки, разорвав его по швам. — Смотрите, директор, к чему привели наши старания. Я — пожиратель. Гермиона — моя мишень. — Ты заблуждаешься, мой мальчик, — спокойно произнёс Дамблдор, — знаю, какие чувства прямо сейчас раздирают твою душу, но ты в силах переломить ход этой войны. Я всё думал, что за деталь я упускаю. Знал, что где-то я недоглядел, чего-то не предусмотрел, а потом я всё понял. Любовь, Блейз, — степенно произнёс директор, — amor vincit omnia. Любовь синьоры Ализы Забини к тебе оказалась так сильна, что она отдала свою жизнь в обмен на твою свободу. Твоя любовь к матери толкнула тебя на страшный темномагический ритуал, и хорошо, что Драко Малфой, любящий тебя как друга, помог вернуться обратно. Любовь Гермионы Грейнджер позволила ей принять тебя даже с меткой, не так ли? — голос Дамблдора действовал седативно. — Любовь — то, что недоступно Тому, чего он никогда не поймёт. — Мне от этого не легче. Мамы больше нет… — Но она продолжит жить в тебе, Блейз. Как и твой отец, достаточно смелый, чтобы сказать Тому Реддлу «нет». — Чтобы его сын стал в итоге тем, кого отец так презирал? — Не по своей воле. Ты принял метку, опять же, из любви к своей матери. — Клеймо на всю жизнь. Дамблдор внимательно посмотрел на Блейза сквозь очки-половинки. — То, что я скажу тебе, Блейз, неуместно с точки зрения этики. Да и я всего лишь портрет, лишь отпечаток от настоящего Альбуса Дамблдора, но… не отпускай свою злость. Возьми её в руки, подчини и используй, чтобы уничтожить того, по чьей воле ты сейчас так страдаешь. Это не так просто, Блейз. Том Реддл мечтал о бессмертии, и почти получил его. — Прекрасно, — фыркнул Забини, — он ещё и бессмертный. — Не совсем. В книжном шкафу, рядом с которым ты сидишь, есть одна занимательная книга — история темнейших искусств. Очень рекомендую изучить в ней главу под названием крестражи. — Подождите, — Блейз поднялся на ноги, сделал несколько шагов к портрету директора. — Вы хотите сказать, он создал себе крестраж? Мне не нужна книга, я знаю, что это за заклятие. — О да. Я занимался их поисками. Блейз, Реддл честолюбив, а я был глуп. Где-то в замке спрятан кусочек его души, заключённый в диадему Ровены Равенкло… Его нужно уничтожить. Клыки василиска идеально для этого подойдут. Ты ведь не хочешь, чтобы жертва твоей матери оказалась напрасной? Раздались приближающиеся шаги, и Дамблдор на картине вновь прикрыл глаза, притворяясь спящим. Блейз сжал кончиками пальцев переносицу. Словно гигантская летучая мышь в кабинет влетел Снейп. — Минус пять очков Слизерину за курение в кабинете директора, — прошипел он, очищая воздух заклинанием. — Иди к себе. Сделай вид, словно ничего не произошло, Блейз.

***

Он действительно спустился в подземелья, но лишь затем, чтобы взять бутылку огневиски и пачку сигарет. Все студенты были на занятиях, и на пути к Астрономической башне ему не встретился никто. Первый глоток алкоголя опалил гортань. Блейз сидел, рассматривая постепенно желтеющий запретный лес, и анализировал тонну ставшей ему известной сегодня информации. Боль ныла где-то в районе сердца, каждая мысль о матери заставляла глаза предательски слезиться, потому Забини препарировал в своём разуме каждое сказанное Дамблдором слово. Диадема, василиск, крестраж… подумать только, крестражи! И сколько их создано Реддлом? Дверь тихо скрипнула, пропуская на башню Джинни. Она удивилась Блейзу, но спокойно прошла на площадку, почти привычно заняла место рядом с ним на парапете. — Час дня, а ты пьёшь. Что-то случилось? — Ты чего не на уроках, Уизли? — он пропустил её вопрос мимо ушей, сделал очередной глоток. — Амикус Кэрроу, — Джинни скривилась, — меня очень напрягает его повышенное внимание. — И ты решила нарваться на отработку? Гениально, — фыркнул Блейз, прикурив сразу две сигареты. — Держи. Я сегодня добрый, — он горько усмехнулся и тут же скривился от боли. — Что с тобой? Блейз, зажав в зубах сигарету, до груди поднял рубашку, демонстрируя Джинни пропитанные желтоватой сукровицей бинты. — Амикус сука Кэрроу. Продемонстрировал на мне действие режущего заклинания. — Ты пьян, Забини, — покачав головой, произнесла Джинни. — Спасибо, что живой… пока, — выдохнул он, поправляя рубашку. Блейз бросил окурок прямо на каменный пол, даже не потрудился затушить. — Нигде в школе, чисто случайно, не встречала диадем? — от абсурдности этой ситуации хотелось рассмеяться. — В выручай-комнате, когда кое-что прятала… Там точно была диадема, — вдруг ответила Джинни. — А зачем тебе? Блейз отмахнулся, сделал ещё глоток. — Можем просто помолчать, Джинни? Она кивнула, смяв в пальцах окурок дотлевшей сигареты, к которой так и не притронулась губами.