Запах грейпфрута

В доме на площади Гриммо несколько дней царила тишина. Гарри и Гермиона почти не разговаривали, скованные страхом и неведением о судьбе Рона. Сентябрь перевалил за экватор. Прячась под мантией-невидимкой, Гермиона каждый день выбиралась из дома и бродила по пылающему огнем бабьего лета Лондону. Она не позволяла таких вылазок Гарри, каждый раз повторяя, что он слишком ценен, и мир с войной переживут потерю Гермионы Грейнджер, но не Избранного, а свежий Пророк был им жизненно необходим. Восемнадцать газет без его имени. Это пугало и радовало одновременно, позволяя робкой надежде жить в глубине их с Гарри душ. Кроме всего прочего, она истязала себя мыслями о Блейзе. Боролась с соблазном связаться с Добби, попросить передать весточку — она не знала, что происходит в школе, не могла так рисковать. Утром в свой девятнадцатый день рождения Гермиона загадала невозможное, как и год назад. Всего лишь поцелуй. Великий Мерлин исполнил её желание в прошлый раз, пусть с опозданием в несколько месяцев, но исполнил, и ей очень хотелось верить, что повезёт снова. Она давно научилась ждать.

***

В шёпотах, которыми наполнялись коридоры Хогвартса, всё чаще звучала его фамилия, но Блейзу было всё равно. Словно кто-то очень постарался, и за один ничем не примечательный день вырезал из него всё, что делало его живым… И это было почти правдой. Всегда разговорчивый, лёгкий на подъём и шутки, нынешний Блейз отталкивал всех от себя одним лишь грозным внешним видом. Он наплевал на просьбу Снейпа — сделать вид, будто ничего не случилось. Ничего же такого, да? Подумаешь, все его старания, запечатанные угольно-чёрной меткой на коже, оказались напрасными. Он даже не смог нормально с ней, мамой, попрощаться. Не знал, где её могила, куда нести свою скорбь и тоску. Он всё чаще огрызался с обоими Кэрроу и получал от них всё новые и новые увечья, но не оставался в долгу: пару раз брат и сестра попадали на больничные койки после коротких стычек с заносчивым слизеринцем. Такие выходки не прошли даром: половина студентов смотрела на него с благоговением, другая — с нескрываемым страхом. Однокурсники приставали с вопросами к Малфою, но он сам не понимал, что произошло с Забини, хотя подсознательно знал ответ, видел, что рунескрипт на руке друга затянулся уродливым бордовым шрамом. Даже если ему никто не сообщил, по одной этой детали он мог догадаться. Как-то вечером Драко спросил, не случилось ли что с Грейнджер, на что получил в ответ сухое «нет» и удаляющуюся ровную спину. С ним Блейз тоже почти не разговаривал… Он больше не ночевал в общей спальне, пропадал в библиотеке, но при этом абсолютно забил на учёбу… То есть на то, что от неё осталось. Стало нормальным не видеть его на уроках. Количество отработок только множилось, но Блейз и их не посещал. Было дико видеть его таким изолированным и замкнутым.

***

Слова Дамблдора не шли из головы. Блейз будто бы прятался в новой цели от собственного разрушения и боли. Он забивал голову поисками информации о крестражах, которой вообще не оказалось в школьной библиотеке и её запретной секции, а ещё перечитал историю Хогвартса и дома Салазара Слизерина. Блейз припоминал, что несколько лет назад кто-то открывал тайную комнату, но тогда ему, четырнадцатилетнему и впервые ощутившему гормональный всплеск, было глубоко плевать на жертв василиска: гораздо интереснее оказалось обсуждать с Малфоем и Ноттом, кто из однокурсниц симпатичнее. Зато ему повезло с Выручай-комнатой. Чуть ли не с первого раза он попал в нужную, заполненную хламом и забытими вещами огромную комнату, где провёл почти трое суток безвылазно, обследуя горы необходимых когда-то, но абсолютно ненужных никому сейчас вещей на предмет наличия диадем, и, надо же, нашёл! Невероятно изящная вещь в форме ворона, раскинувшего в полёте свои серебряные крылья, вызывала странную дрожь в пальцах, словно окутала их тёмной магией, стоило только прикоснуться к ней. Он забрал диадему с собой и носил её теперь среди учебников в сумке. В один из вечеров он вновь торчал в библиотеке, почти засыпая над книгами. Таким его и нашла Джинни: устало положившим голову на раскрытые страницы. — От тебя шарахается вся школа, — тихо произнесла девушка, присаживаясь напротив. — Что с тобой случилось, Блейз? Только не говори, что что-то с Гермионой… Я не выдержу. — Если бы я ещё сам знал, где Гермиона и что с ней… — выдохнул он, не поднимая головы. Помолчав, добавил. — С моей мамой. Если бы с Гермионой или с Поттером, я бы сразу тебе сказал. — Что… что-то случилось с миссис Забини? — Она предпочитала, чтобы её называли синьорой. Подчёркивала итальянское происхождение. — Предпочитала? — переспросила Джинни, и Блейз, наконец, поднял голову, посмотрел ей прямо в глаза. — Она погибла, — коротко и сухо, но даже это маленькое признание вслух заставило сердце в очередной раз расколоться на миллион частей. — Мерлин, Блейз, — рука девушки метнулась к нему, но замерла в нескольких сантиметрах. — Соболезную. Мне правда жаль. Он, наконец, выпрямился, покачал головой.стое. — Пустое. — Летом? — Без лишних вопросов, Уизли. Скажи лучше, помнишь, в школе открывали тайную комнату? — он решил убить двух зайцев: и перевести тему, и, возможно, узнать полезную информацию. Джинни не отвечала, и он заинтересованно склонил голову. На лице девушки застыло выражение стыда и ужаса. Она густо покраснела. — Зачем ты спрашиваешь? — наконец, выдавила Джинни. — Помнишь или нет? — Ещё бы не помнить, Забини. Её открыла я, — в голосе Джинни явственно слышался стыд, но и вызов. Блейз поражённо уставился на девушку. Он не мог сразу поверить своей удаче. — С этого момента подробнее, Джинни, пожалуйста. Это важно. Девушка заёрзала на скамье под его пристальным взглядом. — Я думала, все знают эту историю, — сконфуженно проговорила она. — Ко мне в руки вместе со старыми учебниками попал дневник. Я писала там всякую девичью чушь, и он со временем начал мне отвечать… Строчки появлялись после того, как я писала свои. Мне было неуютно здесь, в школе, это был мой первый курс. Мама далеко, Рон как привязанный ходил с Гарри и Гермионой, а я… Я его очень стеснялась. Гарри. — Твой подарок на день святого Валентина в тот год обсуждал весь Слизерин, — Блейз улыбнулся, — так и говори, с детства сохнешь по Поттеру. Джинни выпрямилась, расправила плечи. — Да, и что? — в карамельных глазах плескался вызов. Блейз покачал головой, поднял руки. — Ничего. Продолжай. — В общем… — она покусала нижнюю губу, — в дневнике жила частичка души Реддла. Когда комната открывалась, он фактически мною управлял. В моей голове будто бы поселился голос, и он нашёптывал мне, что нужно говорить. Это были слова на парселтанге. «Откройся». Так я и выпускала василиска. — Кровавые надписи на стенах? Краснея ещё сильнее, Джинни кивнула. — Тоже я. Кровью петухов… — Да ты маньячка, Джинни! — Не забывай, я была одержима, совсем ещё ребёнок. Реддл из дневника почти убил меня. Если бы не Гарри… Всё, не хочу это вспоминать, — она поёжилась, как от сквозняка. На пару секунд воцарилась тишина. Блейз вспоминал слова Дамблдора про труп василиска. — Как он тебя спас? Что сделал Поттер? — Он убил василиска мечом Гриффиндора, а потом проткнул дневник клыком змея. Ну, это с его слов. Я не видела. Я была без сознания. — Понятно… — в голове Блейза потихоньку складывался паззл. Очень похоже на то, что дневник был крестражем, раз в нём хранилась частичка души Волдеморта. Ответ был на поверхности. Такой же сосуд с душой лежал прямо сейчас в его сумке, и, надо сказать, чем больше он носил с собой диадему, тем более мрачные мысли обуревали его. Особенно примечательным оказалось то, что в его голове поселились сомнения относительно правильности выбранной им стороны. Будто кто-то нашёптывал, что ещё не поздно присягнуть на верность Лорду по-настоящему. Медлить было нельзя. — Сможешь сейчас повторить? — Что? — Открыть комнату. Помнишь, как на парселтанге это «откройся»? Джинни вскочила, гневно посмотрела на Блейза. — Во что ты пытаешься втянуть меня, Забини? — Блейз был готов поклясться, что слышал в её голосе нотки львиного рыка. — Я помню, кто ты, — она кивнула на его левую руку. — Если хочешь знать, дневник Реддла мне подсунул папаша Малфоя. У вас вроде одинаковые татушки, нет? Блейз тоже поднялся. Они стояли, разделённые широким письменным столом, взгляды их метали молнии. — Никогда не думала, что такая вещичка с душой может быть не одна? — О чём ты? — Джинни нахмурилась. Блейз потянулся к сумке, но Уизли тут же направила на него свою волшебную палочку, кончик которой мелко дрожал. — Я хочу показать кое-что. Если тебе, конечно, комфортнее держать меня на прицеле, пожалуйста, — он развёл руками и снова потянулся к сумке. Достал из неё диадему, отчего у Джинни из груди вырвался восторженный вздох. — Возьми её и скажи, что чувствуешь, — Блейз протянул девушке украшение. Она некоторое время недоверчиво рассматривала поблёскивающую в свете факелов диадему, и, наконец, протянула к ней руку, но тут же выронила с вскриком. Украшение со стуком упало на стол. — Что это за дрянь? — выкрикнула Джинни, обнимая себя за плечи, — Мерлин, что это за магия? — Есть схожее с днеником? — Забини приподнял бровь, пряча диадему обратно в сумку. Джинни испуганно кивнула. — Тот же голос… Нет, Гарри говорил о чем-то подобном вскользь, но я не верила… — Это крестраж, Джинни. И я хочу его уничтожить. Моя мать умерла по милости Реддла. Чёрт, да мы все в опасности из-за него! — Но при чём тут тайная комната? — Джинни с опаской смотрела на Забини. — Мне нужны клыки василиска. Дамблдор говорил, что его тушу никто не убирал из тайной комнаты. — Зачем? — Полагаю, диадему тоже можно уничтожить таким клыком. Как дневник. Повисла гнетущая тишина. Джинни всматривалась в полное решимости лицо Блейза, размышляя, стоит ли доверять ему. — Я всё равно найду и комнату, и способ открыть её, — прошептал Блейз, рассматривая бордовый шрам на ладони, — с тобой или без тебя. — Хорошо, — выдохнула Джинни. — Я… Вроде помню. Только туда спускаться не буду! — Спускаться? Джинни кивнула. — Комната расположена очень глубоко под школой. Я помню, что нас оттуда вынес Фоукс... возможно, стоит попробовать спуститься туда на метле. — Не вижу смысла тянуть, — Блейз встал, потягиваясь. — Где встретимся, Уизли? Мне нужно захватить свою метлу. — Закрытый туалет для девочек на втором этаже, — прошептала в ответ Джинни. Блейз кивнул. Ему показалось, что метка на левом предплечье ожила, задвигалась.