Отмороженный.

Мой психоз сошел на нет, стоило мне заглянуть в глаза России. О его глазах ходили легенды - кто-то говорил, что когда-то они были небесно-голубыми, но потом кровь монгола попала на радужку, и она сменила цвет на пронзительные лиловый; кто-то же считал, что глаза Ивана - это как бы своеобразный контракт, связывающий его с Генералом Морозом, и что эти две аметистовые льдины никогда не смогут потеплеть и выражать эмоции своего хозяина правильно. Сейчас же в этих глазах была мрачная решимость и некая усталая грусть, словно Россия заранее понимал, что встрял во что-то очень нехорошее. Я смотрел в эти тяжелые, слишком много даже для страны повидавшие в своей довольно короткой жизни глаза (Брагинскому, насколько я помнил, едва перевалило за тысячу - детский возраст для страны). Почему-то мне казалось, что я тону в них, проваливаюсь, лечу в пропасть, созданную Иваном; мне казалось, что эти глаза засасывают, затягивают в себя, что на самом их дне, там, где плещется безумие, живет крохотная искра огня, живого, человеческого огня, именно того огня, на котором можно сковать самое сильное оружие этого мира - единство, единство с целью и с людьми, единство с идеей. И всего на миг мне показалось, что тот бред, который обычно несет Иван о своих грандиозных планах присоединить к себе весь мир вовсе не бред, а тот замысел, какой способен осуществить только он - Иван Брагинский, Россия. - Эта… Магия… Она… Того… - Язык словно приклеился к нёбу, и я еле ворочал им, пытаясь подобрать нужные слова. Внезапно я понял, что в голове пусто, как в бутылке из-под алкоголя после бурной вечеринки. - Ты не мог бы чуть-чуть отойти? Мне нужно… Подумать. Иван отступил на шаг, и я перевел отчего-то сбившееся дыхание. Что это со мной? Даже когда Франциск подходит непозволительно близко - так, что наши носы чуть не соприкасаются - я не испытываю такого волнения, как с Брагинским (хотя между нами почти метр был!). И только Брагинский отступил, мои извилины со скрежетом принялись работать, генерируя все новые варианты развития событий. Мне совершенно не хотелось учить Брагинского не то, что магии, звуки английские без акцента произносить! Русский, конечно, очень старался, и это было похвально, но его раскатистое, рычащее «р» и короткий звук «а» вместо «э» очень мешали сосредоточиться. Сразу вспоминался Альфред с его дурацким, издевательским произношением - когда-то в детстве, когда он только начинал так говорить, я не придал этому значения, и кто же знал, что свои младенческие выкрутасы он превратит в речь одной из ведущих стран мира! А еще я заметил одну странность - рядом с Иваном мне постоянно вспоминался Америка. И я невольно сравнивал их, подмечая все схожести и различия. Последних, кстати, было в разы больше. С другой стороны, размышлял я, Ивану нужно помочь. И если не научить его хотя бы разбирать рукописи волшебников века эдак семнадцатого - я решил не брать далеко - для России сойдет и начальный уровень, - то все может кончиться плачевно: как и для него, так и для нас. Но и тут возникала проблема: я учить не хочу, Румыния - не может, так как он, вампир, колдует исключительно своей, вампирской магией, подходящей только для ему подобных, а с Норвегией и разговаривать не стоит - откажет, даже глазом не моргнув. А кого тогда просить? Африканских шаманов? Я представил, как Брагинский полуголым прыгает на одной ноге вокруг костра и призывает богов льда и севера помочь ему, и прыснул. Богов… Богов… Точно! Северный Бог, Бог льда и снега! И как же я мог забыть о таком?! Почти упустил ответ, который лежал прямо перед носом! - Брагинский, - воодушевленно начал я, заставив Ивана удивленно наклонить голову немного вправо - как собака, честное слово - мы с тобой - два непроглядных дебила! Ответ всегда был рядом, и я немного разочарован, что не догадался сразу. Я придумал, как одним выстрелом убить двух зайцев - избавить тебя от твоего «обморожения» и найти тебе учителя! Брагинский заинтересованно посмотрел на меня, и одобрительно кивнул. Я заклокотал от ярости. Он еще и приказы мне отдает: мол, разрешаю тебе говорить, в твоей же собственной лаборатории, у тебя дома! Какой же он… Россия! - Генерал Мороз! - Выпалил я, и с некой смесью удивления и мрачного злорадства наблюдал, как тухнет взгляд Ивана. Брагинский нахмурился и даже прекратил улыбаться, ну а я, назло ему, продолжал: - Думаю, он с радостью поможет тебе. Ведь ты, как-никак, ему не чужой человек, к тому же, проблема ему довольно близка. - Я… Не хочу впутывать в это Генерала Мороза. Не думаю, что ему вообще стоит знать обо всем, что со мной происходит. - Голос русского звучал холодно и уверенно, а в глазах блестела сталь. Странно. Чего это он? - Ну уж простите, - прошипел я, с упреком глядя на Ивана, - но больше никого я порекомендовать не могу. А если ты еще будешь и привередничать, то милости прошу - выход наверх по лестнице. Иван, видимо, серьезно задумался. Хм, а это уже забавно. Интересно, что же такое вбил себе в голову русский, раз готов замерзнуть, но не встречаться с Генералом Морозом? Не знал, что у него такие напряженные отношения с верным и преданным помощником. Или другом? Судя по тому, как напряженно раздумывает Иван, навряд ли другом. Почему-то Брагинский считает, что Генерал Мороз - его личное проклятие, нависшее над ним дамокловым мечом. Ха, как будто его одного преследуют души. Он, тот же Норвегия тоже мучается со своим зеленым чудовищем, хотя в последнее время они вроде заключили мир - я видел, как они довольно приятно беседовали на берегу какого-то ледяного озера. И нечего на меня так смотреть. Мои навыки шпиона пропадут без практики, а за Норвегией крайне удобно следить - ему, похоже, вообще все равно, что творится вне границ его страны. - А что… Без Генерала Мороза совсем никак? - Иван выглядел крайне удрученным, и я даже на миг посочувствовал ему, но потом моя жалость испарилась без следа. Я принял самый суровый вид и твердо кивнул. - Хорошо. Сейчас я его позову… - Так, стоп. Не здесь! - Я недовольно покосился на глыбу замерзшего льда, еще пару минут назад бывшего столом. - Пойдем наверх, в сад - там призывай хоть Ктулху. Глубоко надеюсь, что Брагинский понял мою шутку. Мы поднялись по лестнице, побродили по коридорам замка, и вышли в сад - небольшое пространство, окруженное с трех сторон стенами и заросшее дикой травой и не очень дикими, но явно запущенными кустами роз. Когда-то давно, в те времена, что я был Британской Империей, я разводил эти нежные цветы, видя в них свой символ и свято веря, что они своими шипами защитят меня от любой напасти. Но потом они вновь стали простыми растениями, и мой интерес к садоводству как-то сам собой угас. Брагинский все еще не мог смириться с мыслью, что понадобиться помощь Генерала Мороза. Он хмуро разглядывал какой-то куст, исподлобья пиля его взглядом и по привычке закусив губу. Я кашлянул, давая понять, что Иван может приступать. Небо было серым и тяжелым, и моросил мелкий, противный дождь, а мне вовсе не хотелось промокнуть и позорно простудиться. Иван тяжело вздохнул, поднял голову небу. И одними губами прошептал: - Помоги мне, Генерал Мороз. Весь мир на миг замер - застыл ветер, завис в воздухе дождь, лепестки роз перестали едва заметно колыхаться. А потом холод, нечеловеческий холод прошел сквозь меня, забрался мне в легкие и выбил из них воздух, проморозил насквозь кости, заставил мышцы одеревенеть. Я сквозь плотно сжатые зубы втянул воздух, и шумно выдохнул: тогда оцепенения спало. А через миг в воздухе, в пару метрах от Брагинского материализовалась тощая фигура старика, завернутого в черный рваный плащ и с остроконечным шлемом на голове. Его лицо было сурово, как русские холода, а пронзительны прозрачные глаза были похожи на лед. Когда он заговорил, я услышал, как трещит под ногами снег в морозный день - так его голос был похож на этот звук. - Звал, Россия? - Звал. - Сквозь зубы прошипел Иван, с ненавистью косясь на Генерала. - Мне нужна твоя помощь. - Опять нужно прогнать захватчиков с наших земель? По другим причинам ты меня не зовешь. - Во-первых, не «наших», а моих. А во-вторых - ты не угадал. - Иван, - Генерал улыбнулся, но мне показалось, что его лицо просто треснуло на том месте, где у нормальных людей рот. - Пора давно смириться, что я настолько же хозяин этих земель, как и ты. Помнится, ты сам продал мне…. - Помолчи! - Рявкнул вдруг Брагинский, и его извечная маска, его глупая улыбочка наконец-то треснула: сквозь нее проступила настоящая ярость. - Ты не любитель почесать языком, но почему-то имеешь феноменальную способность разбалтывать лишнее в тех трех словах, что ты произнесешь! - Я буду молчать, как лед. - Генерал тяжело вздохнул, и на розах вокруг него проступил иней. - Что же ты хотел? Брагинский внезапно отступил назад, открывая Генералу Морозу обзор, и ледяной взгляд остановился как раз на мне, внимательно изучая. На миг мне показалось, что он проник мне под кожу, и теперь видит все внутренности. - М-мне бы хотелось узнать… Как управляться с ледяной магией. - Я старался говорить твердо, но голос все равно дрогнул (исключительно из-за адского холода!). Генерал Мороз скептично осмотрел меня с головы до ног. - У тебя не хватит ни резерва, ни способностей к столь тяжелому волшебству. Жаль разочаровывать тебя, мальчик, но в твоем случае затея обречена на провал. У меня вспыхнули уши. Этот старик, этот пережиток Ледникового Периода смеет еще что-то говорить про меня и мой резерв! Я уже собрался высказать Генералу все, что думаю о нем, но меня перебил Брагинский: - А если знания требуются не ему, а мне? - Русский говорит резко, высокомерно и чрезвычайно дерзко. На миг мне показалось, что передо мной не взрослый мужик, и ершистый пятнадцатилетний подросток. - А зачем тебе? Ты ведь не… Мать моя Лада… - Лицо Генерала переменилось; на нем проступил фанатичный восторг, а ледяные глаза опасно заблестели. - Все-таки унаследовал! Я знал, что не просчиталась Марья, выбирая тебя наследником! Марья? Судя по тому, как дернулся Иван, так звали легендарную северянку - Русь-Матушку. - Да. Представь себе - спустя тысячу лет покойная матушка решила о себе напомнить. - Эй, что-то я не слышу трепетной любви и нежности в его голосе. - Ты знаешь, как от этого избавиться? - А зачем избавляться? Твой дар можно употребить в иных целях… - Глаза Генерала недобро прищурились, и у меня кольнуло сердце. - Ты можешь освоить его, и… - Вот мы и добрались до сути разговора. Ты, видимо, знаешь, как, и Артуру отказался рассказывать из-за природной вредности. Выкладывай, деда. - Глаза Ивана вдруг до жути стали похожи на глаза Генерала. И я впервые осознал, что они действительно родственники. Мне стало не по себе. Почему-то, несмотря на то, что у Генерала было три внука, Мороз прицепился именно к Брагинскому - тому, кому изрядно подпортили психику в детстве. А Генерал решил не останавливаться и окончательно угробить хрупкое душевное равновесие русского. Мило. Генерал недовольно дернул губой - краем черного провала на лице - и начал: - Ты должен понять, что лед - это ты. Он вокруг тебя, он везде - но в других состояниях. Тебе нужно только заставить его стать частью тебя, превратить в то, что тебе будет нужно. Именно поэтому в Сибири, в твоей ненаглядной Сибири всегда холодно - я превращаю все, что нахожу там, в лед - это крайне забавно. - Хорошо…. - Иван снова прикусил губу. Опять ведь кровь пойдет, дубина! - А как мне сейчас избавиться от излишка силы? - Заморозь что-нибудь масштабное. - Просто ответил Мороз, пожимая плечами. А потом он вдруг начал просвечивать и рассеваться, тая в воздухе. Иван недовольно цыкнул, глядя на то место, где только что висел силуэт Генерал, а потом развернулся ко мне: - Тебе дал что-нибудь разговор с Генералом? - Многое, - не моргнув глазом, соврал я, - я знаю, что теперь делать. Приблизительно. - И что же? - Черт, Брагинский, дай мне минутку подумать! Я нахмурился. - В других состояниях…. Брагинский, что такое лед? - Замерзшая вода. - Не колеблясь, ответил Иван. Я кивнул. - Вода…И где же вокруг нас вода? Ладно здесь, в Лондоне, дождь, но например в Сахаре или еще где-нибудь в пустыне? Что тогда? - Артур. - Голос Ивана звучал торжествующе. Я взглянул на Брагинского, и невольно попятился: его лиловые глаза пылали, а коварная улыбка змеилась по бледным губам, и я понял, почему его прозвали Империей Зла - на ум приходила одна ассоциация - монстр. - Артур, а знаешь, я ведь кое-что понял. Вода есть везде. Я недоуменно посмотрел на него. Но Брагинский уже унесся куда-то в дебри своих мрачным мыслей, продолжая говорить вслух скорее на автомате, чем пытаясь донести что-то до меня. - Везде, Артур, везде…В растениях, в животных, в людях, в воздухе… Моря, океаны, лужи, роса - это все вода, Артур…А ты знаешь, - он поднял на меня глаза, и у меня засосало под ложечкой - на самом дне глаз Ивана пылала зловещий холодный огонь, радужка вдруг посветлела, и глаза как будто остекленели. - Любую воду можно заморозить. И вот тут мне стало страшно. Впервые за все то время. Что я находился рядом с Иваном, меня пробрал животный. Настоящий страх - тот, который обычно испытывали враги Ивана. Людвиг рассказывал мне, что когда Россия вошел в Берлин, он, Германия, плакал - настолько страшно было взглянуть в пустые и безумно злобные глаза Брагинского. Когда Франция вернулся из Москвы в двенадцатом, он бредил и орал каждый раз, когда к нему кто-то подходил - и никто из нас не знал, что сотворил с ним Брагинский. И вот сейчас я наконец-то понял, чего они так боялись - Иван понял, осознал свою силу, и потому был непобедимым. И в тоже время в этом всесильном, пугающем существе было что-то очаровывающее и завлекающее - то ли блеск аметистовых глаз, то ли бледность кожи, то ли резко заострившиеся черты. Когда Иван снова взглянул на меня, мое дыхание сбилось - монстр-Брагинский был красив. Он улыбнулся, зловеще улыбнулся, и, резко вскинув руку, выставил ее ладонью вперед. Я замер. - Артур, - тихо прошептал Иван, не меняя позы, - Спасибо тебе. Я даже не успел спросить «за что», как Иван выстрелил. Это было похоже на тот луч в лаборатории, но с тем условием, что сейчас Брагинский действовал совершенно осознанно. Струя льда была в два раза больше и мощнее, и сковывала все на своем пути. Кусты роз замерли под толстым слоем льда, дождь превращался в снег, трава покрылась инеем и закоченела. Но я неотрывно смотрел на Ивана. Его лицо стало совсем бледным, волосы встали дыбом и были чем-то похожи на сосульки, рука чуть заметно подрагивала. Но безумие, то красивое ледяное безумие, охватившее его, просто очаровывало. Я невольно сглотнул, чувствуя, как гулко бухает сердце в груди. Я ненавижу холод. Я ненавижу лед и мороз. Я ненавижу Ивана Брагинского, потому что он ассоциируется у меня с зимой, льдом и морозом. Но черт возьми, как же холод может быть прекрасен. Воздух блестел и сверкал всеми цветами радуги, а мощность «луча» все увеличивалась. Иван плотно сжал зубы, но торжество с его лица никуда не делось. В какой-то момент мне показалось, что стало еще холоднее, чем было, а чья-то тяжелая рука легла мне на плечо. - Он похож на нее… - Голос Генерала обжег, и мне показалась, что моя щека навсегда лишилась способности чувствовать. Зато я увидел то, что никогда не забуду. Даже на смертном Одре, когда будет рассыпаться моя страна и корчиться в судорогах мое тело, я обязательно вспомню эту картину, и унесу ее с собой в могилу. Брагинский стоял, чуть прогнувшись в спине, вскинув руку вперед. Его ладонь была раскрыта, а пальцы чуть согнуты. Его шинель трепетала на ветру, перчатки покрылись инеем, волосы, торчащие сосульками, тоже побелели, а глаза… Глаза Ивана стали в разы, в разы светлее, почти льдисто-голубыми. Я испугался, что они вскоре превратятся в глаза Генерала Мороза - прозрачные и холодные глаза. А позади него, в огромной глыбе льда, отражалась другая фигура - молодая женщина с пепельной косой, в расписном сарафане стояла точно также, вскинув руку вперед и торжествующе глядя перед собой. Да, они действительно были похожи. Мать и сын. Вскоре поток льда начал прекращаться. Струя почти иссякла, и Иван, тяжело дыша, остался стоять посреди оледеневшего сада теперь уже в глупой, нелепой позе. Его лицо вновь приобрело прежние черты, очарование пропало, но сам факт того, что где-то внутри Брагинского обитает столь прекрасное, мощное существо, заставлял меня трепетать. Внезапно Иван болезненно сморщился, и опустился на одно колено, зажмурив глаза. Я в полпрыжка оказался рядом с ним. - Что… Со мной? - Хрипло спросил Иван, поднимая на меня глаза. Меня успокоил его глубокий, темный взгляд, не тот льдистый, а аметистовый. Он гораздо приятнее. - Тебе предполагалось израсходовать немного из своего резерва, - Иван оперся на меня и я помог ему подняться, - А ты истратил его почти полностью. Дубина. Я перепроверил мою догадку еще раз - и действительно, моя магическая аура почти не реагировала на присутствие Ивана, хотя еще полтора часа назад кричала благим матом. - И что теперь? - Иван еле шевелил ногами, и весь его могучий вес пришелся на меня. Я был готов его убить. - Пойдем, выпьешь чаю, отдохнешь. Не могу же я тебя обратно в таком состоянии отправить. Не доедешь же. - Я поудобнее перехватил Ивана и ускоренно потащил его в сторону замка. Брагинский слабо усмехнулся. И почему-то в этой усмешке я услышал все многочасовые разговоры, все мимоходом брошенные фразы и всю ругань, что мне предстояла с Брагинским. Кажется, просто так я от него не отделаюсь. А еще из моей головы никак не хотел идти образ монстра-Ивана. Какой же он… пленительный.