Malady/Болезнь

Я не знала, что ответить на такое. Он не сказал конкретно, что меня ожидает, комок страха в животе был гораздо меньше, чем раньше, но сейчас я осознавала, что рискую в разы больше, чем пять минут назад, я просто тихонько отступила к столу - моей крепости во время этого маленького сражения. Честно говоря, я надеялась, что он просто сдастся и пойдет немного поспит, накопит энергию. Конечно, использовать бы он ее все равно не смог, ведь он от лекарств ужасно вялый, но видите ли, Джокер был очень выносливым - это одно из лучших и худших его качеств. На данный момент это меня раздражало, потому как он не делал совершенно никакого секрета из того, что я украла у него фляжку, которую он желал заполучить назад (еще и приговаривал, что я собираюсь держать его "в заточении"), так что если ее не вернуть, он ни за что не уснет. - Тебе так необходим алкоголь, чтобы уснуть? - спросила я, поглядев поверх журнала. - Не тебе меня судить, - ответил он. Теперь он победно улыбнулся, обнажив желтые зубы, я подозревала, что он меня дразнил, чтобы разозлить. И он по-прежнему был в сознании. Едва приоткрытые глаза периодически закатывались, будто он уже был пьян, говорил он спокойно, с придыханием, не останавливаясь. - Я хочу свою фляжку, я хочу свою фляжку, я хочу свою фляжку. Я закатила глаза. - Нет, я не дам тебе портить печень заодно с легкими. А если захочешь пить, я принесу. - Ой, ну неужели тебе мать никогда не давала глотнуть чего покрепче, если ты простужалась? Я посмотрела на него, скептически подняв брови. Он поднял брови в ответ, ожидая ответа, словно бы спрашивая: "или ты бережешь ее для себя?". Я покачала головой. - Конечно нет, - я неуверенно добавила: - А тебе давали? Я время от времени делала попытки выяснить что-нибудь о жизни Джокера до его появления в Готэме. Он-то это особо важным не считал, я была в принципе с ним согласна, но человеческое любопытство брало вверх, и я совала нос везде, где только могла. Тем не менее, мои попытки оказывались для него совершенно прозрачными, и я подозревала, что то, что я узнаю, мне не понравится. В его пользу играло также то, что я никогда не могла с какой-либо уверенностью предсказать, что он сделает в следующий момент. Моя же предсказуемость стала моим корнем зла, поэтому я еще сильнее любила его за эту черту характера, несмотря на то, что она зачастую приносила одни неудобства. В любом случае, обмануть его невозможно. Как правило, он так смотрел на меня, словно говорил "серьезно, Харли?". И отказывался отвечать, но иногда рассказывал истории. Истории зачастую сильно различались, противоречили одна другой, так что в сущности являли собой полную туфту. Тем не менее, я не хотела искать истину и искать вранье, но иногда находила какое-то связующее звено и тихонько радовалась. В этом случае, однако, никаких историй не предстоит. Он резко покачал головой, больше увиливая от вопроса, чем отказываясь, и сказал: - Так ты отдашь ее, или мне нужно объяснять принцип действия? Но я была в курсе этой теории - я же не под скалой живу; у Пэм была привычка тут же наливать горячий пунш во время холодов, но я не собиралась с кем-то этим делиться, так что просто пожала плечами. Я была уверена, что сейчас начнется... Он вздохнул и охотно поднял руки, растопырив пальцы и демонстративно указывая на меня. - Бактерии... - с отвращением и презрением произнес он как студент, который произнес при Дарвине "креационизм", - гнездятся в уютной маленькой... пещере организма. Они думают так - здесь тепло, темно, это место отлично подходит для поддержания жизни... Неудивительно, что маленькие ублюдки отлично там освоили-сь. Итак. Лучше всего выпроводить это непосредственное окружение... э-э, как можно гостеприимнее. То есть, понимаешь, прогнать микробы, - он подтянул колени к груди и щелкнул пальцами, сопровождая речь соответствующим жестом, затем опустил руку, оставив левую висеть на манжете наручника, игнорируя его. - Это как раз тот момент, когда входит виски. Я с трудом подавила смех. - И тебя не беспокоит, что подавляя внутри вирус с помощью алкоголя, ты убиваешь также и хорошие клетки? - Хорошие не умирают, если нет плохих, - по секрету сказал он. - Кроме того. Хорошие клетки восстанавливаются. К счастью, ах, плохие не имеют такой способности. Я поджала губы. - Ну не знаю. Он мягко выдохнул. - Смотри, ты же хочешь, чтобы мне стало лучше? - быстро спросил он. - Но я лучше знаю свои особенности. Дай мне флягу, и все закончится гораздо быстрее. Я вздохнула, склонила голову и неохотно уставилась на емкость, затем посмотрела на него. Инстинкт говорил, что наводнение тела алкоголем ничем не поможет, я была предрасположена держать его от выпивки как можно дальше, но... Но он знает свое собственное тело гораздо лучше, чем я, даже если он и полон решимости игнорировать все ограничения, я же была воодушевлена тем, что он словно бы двигался по плану Б: чем быстрее, тем лучше (план в том, чтобы запугать его отсутствием свободы). И дав ему то, что он хочет, возможно, что он заткнулся бы на некоторое время. Не поймите меня неправильно, мне нравится слушать Джея, но когда я его раздражала, а, следовательно, он готов был превратить мою жизнь в ад, я предпочитала просто сделать то, что он хочет. Я подалась вперед и взяла флягу со стола. Убедившись, что крышечка привинчена, я рандомно бросила ее в стену. Она отрекошетила от стены позади него и приземлилась на полу в нескольких футах от места, где он сидел. Он посмотрел на меня, посмотрел на нее, затем наклонился, чтобы ее достать. В нескольких дюймах от цели его рука поймала воздух, а манжет дернул назад, он остановился и разочарованно посмотрел на меня, готовясь подтянуть фляжку к себе ногой. Возможно, если бы он был босиком, у него бы и получилось, то так как он был в обуви, он только смог оттолкнуть ее дальше. Он все пытался дотянуться, я видела, как перетягивает его руку наручник, и я резко почувствовала острую боль вины. Я не могла просто смотреть. Я быстро встала с кресла и подошла, оставаясь вне его диапазона, присела и подняла фляжку. Да. Оказывается, я недооценила его намерения, хотя в них не было сомнения. Может, он притворялся, что ему мешает цепь, может, он как-то развернулся по-другому, может, он что-то наколдовать уже успел. Я не знаю. Все, что я знаю, это то, что когда я коснулась кончиками пальцев холодной фляжки, его пальцы обхватили мое запястье, и я даже не успела ничего понять, как он уже рванул меня на себя. Я больно столкнулась с ним и потянулась назад. Я просунула руки между нами, пытаясь оттолкнуть его или оттолкнуться от него, но ему было плевать. Я просто почувствовала, как он обхватил пальцами мое лицо, а затем мир взорвался триллионами белых звезд, как раз в тот момент, когда он меня обо что-то ударил. Я попятилась, щурясь и тщетно пытаясь разглядеть, но он вяло схватил меня и начал упорядоченно колотить головой об железную раму кровати. У меня не было времени, чтобы думать, он просто схватил меня и снова ударил, и в этот раз я почувствовала боль, в отличие от онемения и шока после первого удара. Затем он отнял свои руки от моего лица. Без его поддержки я упала на него, а затем поняла, что, вероятно, это не лучшее место, чтобы падать, поэтому я снова оттолкнулась от него и упала на спину. Головокружение и боль, темные края моего сознания мешали двигаться, но я не могла заставить себя шевелиться, выходило только слабое подергивание рук. Он завис надо мной. Странно наклонил голову и исчез, убедившись, что я никуда не собираюсь. Я застонала и тщетно попыталась перевернуться. Он сдержал меня, резко нажав на плечо, а затем начал меня обыскивать. Я только через несколько секунд догнала, что он ищет ключ в карманах и бюстгальтере, рыская повсюду. Я открыла рот. А затем вяло - ведь мне было больно - рассмеялась над его неудачей; ты его здесь не найдешь. Конечно нет. Я же предполагала это, я же не дура, прятать ключ рядом с замком. Нет, единственное, что он получит от этого, просто шанс меня наказать, ведь, по общему признанию, я это заслужила, хотя и не по той причине, по которой думал он. Сколько раз ты еще будешь попадаться на одни и те же трюки? Спросила я себя, моргая в попытке избавиться от черных кругов перед глазами. Он все обыскал, особенно зависнув на моих задних карманах, ничего не найдя. Я услышала сдавленный разочарованный рык, он оттолкнул меня, отодвинулся и свалился. Ко мне вернулась сила. Я перевернулась на живот, а затем подсунула под себя руки, встав на колени, и поползла прочь, пока не достигла края комнаты. С трудом перевернулась и уселась спиной к стене, проверив сначала, что я действительно вне досягаемости, прежде чем осмотреть свежие раны. Левая сторона лица, которой он преимущественно бил меня об раму, горела, кожа на той стороне была чрезвычайно чувствительной и опухшей, в некоторых местах была кровь. Я вздрогнула, не желая раздражать ее еще больше, и так уже не вижу ни черта. Губы казались непривычно большими, быстрая проверка показала, что они просто разбиты. - Тьфу, блин, Джей, - прорычала я, чувствуя усиленное головокружение теперь, когда я сидела в вертикальном положении, и снова явные признаки потенциального незначительного сотрясения (по счету какого? Третьего? Четвертого?). В глазах мигало. - Так ты делу не поможешь, - прорычала я, закатывая и закрывая глаза, давая себе небольшой отдых. Как быстро он собрал все силы, чтобы меня одолеть, так быстро он и грохнулся на кровать, тяжело дыша. Я слышала хрипы, жмурится, словно от боли. Я хотела подойти к нему, но боль в голове прекрасно показала мне результат нахождения в амплитуде его действия. Кроме того, он же не хотел, чтобы я с ним нянчилась, так что я в любом случае не могла этого сделать. Заставить его глотать отхаркивающее? Вряд ли. Тем не менее, я вздрогнула, услышав, как он снова закашлялся, удвоенно хрипло. Я не могла найти никакого удовольствия в этом, несмотря на полученные несколько минут назад травмы от его рук. Протянув ногу, я пнула флягу к нему. Она ткнулась ровно ему в ногу, он подхватил ее, сорвал крышку и сделал глубокий глоток. Это помогло. Кашель утих (я всегда думала, что алкоголь наоборот - способствует кашлю, но этот человек всегда бросал вызов общепринятым правилам), ему стало легче дышать. Я наблюдала некоторое время, чтобы удостовериться, что он не захлебнется собственной мокротой прямо здесь, в этой комнате, я чувствовала резкую потребность в удовлетворении уверенности, что он в безопасности, затем встала, использовав стену как опору. Я посмотрела на его ссутуленную спину и холодно сказала: - Не делай этого снова. Он не ответил, убрал фляжку, не потрудившись посмотреть на меня. Держась за стену, я медленно прошла в ванную. Я умылась холодной водой, тошнота немного отступила, но усилилось кровотечение. Я скомкала полотенце и приложила к лицу, периодически поднимая и глядя на кровь. Выглядело довольно грубо. Экспансивный синяк опух, став розовым, синим по краям, вся левая сторона лица покраснела, был также сильный ушиб. С губами все было не так плохо, нужно просто приложить лед, самое главное, что синяков под глазами не было. Я наклонилась вперед и внимательно посмотрела в отражение своих глаз, сначала в один, затем в другой, а затем обратно. Нет... один зрачок не больше другого. Тошнота прошла слишком быстро. Я решила, что это чрезвычайно незначительное сотрясение мозга, либо же его полное отсутствие. Ну вот, повезло, думала я, снова оглядывая причудливый синяк, сморщившись. Я подумывала над тем, чтобы взять лед, чтобы свести ущерб к минимальному, но быстро передумала. Для этого нужно покинуть комнату, открыть ее для всех, кто захочет помешать моим планам, и я этого позволить не могла. Я выключила свет, взяла влажную ткань и вернулась в спальню. Джокер, казалось, наконец поддался усталости, но, конечно, из своего упорства он не мог улечься на кровати, он растянулся на полу рядом с ней, накрыв правой рукой глаза, а левую оставив висеть перпендикулярно его телу на наручнике, вывернув суставы и опустив пальцы. - Эй, - с досадой сказала я, боль заставляла меня капризничать. - Ложись на кровать! Нарушишь кровообращение! Он не ответил. Я увидела, как ровно он дышит, отметила расслабленность мышц и решила, что ничего страшного. Он, наконец, спит, а это лучшее из всего, что я могла представить, лучше, конечно, было бы, если бы он лежал на кровати, но будь я проклята, если собираюсь перетаскивать его толстый зад на койку, особенно после того, что случилось несколько минут назад.

***

Тишина, вероятно, обеспокоила ребят, поэтому через час раздался стук в дверь. Я игнорировала головную боль, положила ноги на стол и красила ногти в живописный фиолетовый, не считая нужным отвечать. Через некоторое время кто-то зашагал вниз по коридору; я взглянула на Джокера и удовлетворенно отметила, что его не разбудили. Я одобрительно кивнула и вернулась к делу. Через еще несколько минут я услышала, как кто-то едва слышно скребется в дверь, правда в тишине комнаты это было явно. Я поняла, какого рода был шум. Я осторожно открыла один из ящиков стола, достала свой собственный револьвер и положила на стол. Когда дверь бесшумно растворилась, а замок был открыт отмычкой, я не была особенно удивлена тому, что увидела. Там стоял Туз*. Относительно новый ставленник, работал на нас всего лишь в течение одного-двух месяцев, но я нашла его уже удивительно неудобным человеком. Он целовал грязные доски, по которым прошел Джей, поклонялся ему, а это поклонение становилось проблематичным для меня. В то время как большинство мужчин довольно охотно приняли мои отношения с Джокером, нормально перенося мое присутствие, даже полагаясь на меня в некоторых ситуациях, Туз испытывал ко мне исключительно угрюмую неприязнь, как к экс-подруге своего кумира. Он игнорировал меня насколько это возможно, особенно после того, как Джокер свесил его с окна, когда тот выговаривал свою тысячную пассивно-агрессивную жалобу на меня (меня-то не было, мне Хавьер рассказал). Теперь он со своими заживающими ранами на лбу выглядел еще неприятнее, чем просто с обиженным выражением лица. Я не могла себе представить, чем его пребывание может быть полезно. Его взгляд упал на Джея, и, по-видимому, не заметив меня сразу, он сделал несколько шагов в комнату. Я громко щелкнула языком, останавливая его, он развернулся и упрямо посмотрел на меня. - Эй, Харли, - осторожно сказал он, не потрудившись скрыть презрительный подтекст в голосе, - чем занята? - Крашу ногти, Туз, - сказала я, отвечая на его тон елейным голосом. - А ты что делаешь? Тут вроде как не совсем... твоя комната. Он слегка ощетинился и еще раз осторожно посмотрел на Джокера. - Почему он прикован к постели? - спросил он. - Мы играли, - просто и без зазрения совести сказала я, подняв брови. - Тебе что-нибудь нужно? - Может отпустишь его? Он нам нужен, - сказал он, снова обращаясь ко мне. - Ах, ах, ах, - резко сказала я, хватая пистолет на столе. - Босс спит. В случае, если ты не заметил, он болен гриппом или чем-то подобным. И если он отдыхает, ты его не беспокоишь. Понял? Он неохотно оторвал взгляд от спящей фигуры и дерзко посмотрел на меня. - Хороший фингал. - Спасибо, я могу сама собой погордиться. - Мы слышали шум здесь. Я издевательски ахнула и уставилась на него. - Туз. Может хватит подслушивать? Ты всего за шаг от вуайеризма, милый. Оставь уже свои ручки в покое*. Он посмотрел на меня. - Да, верно. Но я что-то сомневаюсь, что Джокер сам согласился, чтобы его пристегнули наручниками к постели, Харли. Я думаю, он бы был очень признателен, если бы я отпустил его, так что, если ты не возражаешь, я... Он был уже на полпути к кровати. Я решила, что пришло время для решительных мер. Я сжала пистолет и взвела курок. Знакомый щелчок остановил его, он замер и повернулся ко мне спиной. Я улыбнулась, как улыбалась пациентам. - Туз, я ведь серьезно. Ты видишь, что он спит, и сейчас ему это необходимо. Теперь у тебя есть выбор. Если ты думаешь, что он привязан к постели против воли, то, наверное, для тебя будет радостью освободить его. Но он, похоже, будет не в восторге, если его любимый компаньон, - я подчеркнула слово, которое здесь было главным для малыша, - вмешается в его личную жизнь. Тем не менее, - продолжила я, покачивая пистолетом из стороны в сторону, - если это не так, если ему действительно было необходимо подремать, то я думаю, то же самое вмешательство будет иметь двойной эффект. Это его комната, Туз. Ты когда-нибудь бывал здесь раньше? Его нерешительность была единственным ответом, и она была тем, что мне нужно. Вообще говоря, мне единственной можно было входить в его спальню, но это было тоже не особо надежно - иногда мою задницу только так отсюда выпинывали; каждый раз, когда Джокер был поглощен работой, он рассматривал это как нечто само собой разумеющееся. Это было его святилищем, крошечным физическим представлением его разума, а Джокер был очень закрытым человеком. Я улыбнулась ему. - Даже если он прикован, не думаю, что он хорошо отреагирует на твое присутствие здесь. Теперь, уходя в сторону от этой маленькой дилеммы, ты должен учитывать тот факт, что в руке у меня заряженный Кольт 45, нацеленный прямо тебе в лицо, - он сделал шаг от двери, и я с сожалением покачала головой. - Если ты еще хоть шаг к нему сделаешь, я выпущу в тебя всю обойму. Я не суперстрелок, но, поверь, с такого расстояния... - Я всосала воздух сквозь зубы, демонстративно прищурившись. - Итак, - продолжила я, умышленно подтянув свободной рукой ногу поближе и положив подбородок на пятку, держа пистолет наготове, - думаю, ты должен задать себе один вопрос, - он на самом деле тяжело задышал, глядя на меня и сощурившись, будто зная, что должно произойти, но не веря в это. Я улыбнулась. - "Повезет ли мне?" - тихо произнесла я. Он моргнул, я подняла пистолет, закрыв один глаз и поджав губы. - Ну, что? Ты как? Сопляк? Ничего. Абсолютно каменный, он двинулся к двери. Я снова подняла пистолет, разочарованно нахмурившись. - Даже не улыбнешься на прощанье? - Чокнутая сука, - прорычал он через секунду, достаточно близко к двери, чтобы до сих пор рисковать, так как я поднялась со стула. - Шикарная шутка! - крикнула я ему вслед. - Я думала, что у приспешников Джокера чувство юмора получше! Нет ответа. Я закатила глаза и подошла к двери, пнув ее и снова закрыв на замок. Я развернулась и сердито посмотрела на спящего Джокера. - Ты бы посмеялся, - мрачно сказала я и вернулась в кресло, чтобы закончить с ногтями.