Naughty girl

Я вздрогнула и тут же заерзала, пытаясь отпихнуть его от себя дрожащими руками. - Даже не смей ко мне прикасаться, - прорычала я, поймав на себе его озадаченный взгляд. – Я не хочу. Не смей! Кай сжал губы и, чуть погодя, резко подался вперед. Я вжалась спиной в деревянную стену сарая, когда он прижался своим лбом к моему и, обдав горячим дыханием губы, отчетливо произнес: - Ты правда настолько глупая, будто считаешь, что могла меня разлюбить? - Что? – переспросила я удивленно. - Я все еще думаю, что тебе плевать на меня, - продолжил Кай, глядя мне в глаза. – И думаю, что ты не особо горевала, когда я остался в 1903, за что тебя и наказал. Но твои чувства…Их никто не отменял. А они есть, я это знаю. Ты не хочешь прощать меня только из-за выдуманных рамок внушенной тебе морали. Не хочешь поддаваться мне просто потому, что тебе тошно от самой себя. Тебе страшно признать, что в глубине души ты не меньшая психопатка, чем я. - Что ты несешь? – Я затрясла головой, пытаясь избавиться от попытки Кая внушить мне весь этот бред. – Все не так! Кай ухмыльнулся. - Я тебе докажу. Смотри. И я почувствовала, как он расстегивает застежку платья у меня на спине. Мне снова захотелось запротестовать, но я не смогла даже пошевелиться, когда холодные, но на этот раз уже нежные пальцы принялись ласкать открывшийся участок моей кожи. Я задохнулась уже в который раз за вечер, но теперь же не от боли или ужаса, а от непривычного удовольствия. Кая не было почти два месяца в моей жизни, и на миг я словила себя на том, что невероятно сильно успела соскучиться по всему этому. Но лишь на миг… А затем снова болезненное и колкое воспоминание о том, как он режет ножом собственную сестру, вынашивающую двоих детей, как убивает ее гостей и как наслаждается моими мучениями. Это вернуло меня в реальность, будто ведро ледяной воды. Нет, нет… Я никогда больше не захочу такого человека, как Малакай Паркер. И, будто прочтя мои мысли, Кай снова усмехается, и прикосновения его становятся настойчивее. Я внимательно смотрела на него, пока он, дойдя пальцами до моей поясницы, вдруг ловко не стянул с меня платье. Я даже не успела среагировать, как уже осталась перед ним в нижнем белье и, задрожав от прохладного ночного воздуха и отвращения, тут же попыталась его отстранить. Одно резкое, стремительное движение – и Кай перехватил мои запястья, медленно завел мне за голову и, чуть развернув, повалил спиной на твердую солому. Я не хочу. Я не буду. Я не могу… - Люди, - выдавила я хрипло. – Те люди, что были на свадьбе… Даже их присутствие где-то поблизости тебя не смущает? - Поверь, они сейчас заняты совсем другим. Я об этом позаботился, - ухмыльнулся Кай и, прищурившись, склонился к моему лицу. Даже страшно представить, что он сделал со всеми ними. Но что он делает со мной – это страшнее всего на свете. Поцелуй – нежный, мягкий, чувственный… Идущий вразрез с той грубостью и решительностью, которыми были сегодня пропитаны все действия Кая. Он целует бережно, легко и отрывисто, пока руки его, кажется, впервые без привычных колец и браслетов, медленно исследуют дрожащее тело. – Я так скучал по этим губам, - снова шепчет он то, что уже говорил мне, но на этот раз более низким, сиплым голосом. – Так бы и откусил их… - И, в доказательство своих слов, он легонько оттягивает мою нижнюю губу зубами. – А твой голос… Соскучился даже по твоему упрямству. Знала бы ты, как мне надоело воображать все это на протяжении долгих месяцев, довольствуясь лишь одними фантазиями и собственной рукой. Считай это за комплимент. - Спасибо, - с нервным смешком ответила я, но тут же замолчала снова, когда, чуть потерзав мой рот кончиком языка, он поднялся к виску. Невзирая на кровь поверх кожи, Кай нежно расцеловывал расшибленное место, и с каждым поцелуем куда-то уходила моя боль, моя злоба и ненависть. Так не должно быть… И от этого мне тошно. Неужели Кай был прав? Я готова простить чудовище? Он поправил пиджак, обмотанный на моем бедре, чтобы мимолетно убедиться в том, что кровь остановилась и мне не грозит ее катастрофический дефицит. Он что, правда заботится обо мне после того, что сам сотворил? Кажется, так оно и было. Я запрокинула назад голову, непроизвольно выгнувшись, когда губы Кая прильнули к моей шее, а руки стянули бюстгальтер, тут же принявшись за саму грудь. На мне осталась еще лишь одна вещь, не считая серебряного гребня в прическе и украшений, и от этого осознания стало неловко. Во-первых, я позволила Каю раздеть себя, почти без лишнего возмущения, и это унизительно для моей гордости после содеянного им, и, во-вторых… Во-вторых, он сам до сих пор одет. Это нечестно. Я протянула руки, и, судя по реакции Кая и его попытке тут же перехватить их, он подумал, что я снова начну сопротивляться. И я должна была начать, но вместо этого только порвала пуговицы на его рубашке и, распахнув ее, прижала дрожащие и испачканные в крови пальцы к его животу. - Умница, - услышала я его довольный шепот, - Я же говорил. Нет ничего страшного в том, чтобы признать, что у тебя тоже не все в порядке с головой. Кто, в конце концов, в нашем мире нормален? - Дело не в этом, - прошептала я, по-прежнему наслаждаясь мягкими, нежными поцелуями вдоль моей груди и шеи. – Дело скорее в том, что я, возможно, слишком наивна из-за своей любви. Черт. Я признала это. Любовь. - Но нормальные люди не влюбляются в психопатов, - невозмутимо парировал Кай и, дойдя ртом до низа моего живота, вдруг прикусил зубами резинку трусов. – Ты больная, Дэнни. И мне это нравится. Скоро понравится и тебе. Все это время я верила, что делаю Кая лучше, и лишь сегодня он сумел натолкнуть меня на мысль: что, если не я меняю его, а он меня? Если Кай прав? Я не менее сумасшедшая, чем он сам, ведь как иначе объяснить то, что я готова простить ему все содеянное лишь за несколько поцелуев? Хотя, не только поцелуев… Я вздрогнула и тут же потеряла ход собственных мыслей, когда, стянув с меня остаток белья, Кай вдруг поцеловал меня, но отнюдь не в рот. Губы горячие, обжигающие, контрастируют с прохладным, настойчивым языком… Щетина царапает внутреннюю сторону бедер. Я выгнулась, вцепившись пальцами в раскиданную по полу солому, и зажмурила глаза, пытаясь окончательно не потерять власть над собой, когда Кай, спустившись достаточно низко, остановился меж моих разведенных ног и принялся раз за разом ласкать меня губами и языком. Когда он поднялся и вернулся к моему лицу, я едва дышала. Низ живота сводило в преддверии удовольствия и, еще бы немного, для меня бы все феерично закончилось. Но Кай остановился. Он знал, когда надо останавливаться и, ухмыльнувшись, только поцеловал меня в щеку. - Достаточно старательно для искупления? Я прощен? – прошептал он и я, вдруг вспомнив ночь в придорожном мотеле, переборола свое желание кивнуть, категорично затрясла из стороны в сторону головой и произнесла то, что однажды слышала от него сама: - Нет. Попроси прощения еще раз. Кажется, Кай тоже это вспомнил, а оттого ехидно усмехнулся: - Ты учишься быстрее, чем я рассчитывал. Он взял мои руки в свои и, ласково сжав, накрыл ими ширинку собственных брюк, своими пальцами руководя моими, как нитками марионетки, заставляя растегнуть их и рывком спустить вниз. Я совсем обмякла в его руках, а оттого не заметила, как Кай, крепко стиснув в объятиях мою талию, вдруг оторвал меня от пола и ловко усадил к себе на колени, тут же проникнув внутрь и заполнив меня до основания. Я стиснула зубы, издав надрывный стон от боли. Больно стало внизу живота с непривычки, но это было терпимым по сравнению с тем, как заболело раненное бедро, когда Кай случайно сдавил его ладонью, придерживая меня на себе. Зажмурившись, я опустила голову к его плечу и прижалась к нему лбом, пытаясь переварить все это, но тут же вскинула голову вновь, когда Кай начал двигаться. Снова эта нежность, снова так осторожно… Он убрал руку с моего ноющего бедра и, сместив ее на ягодицы, легонько сжал, помогая приподниматься. Дышать было тяжело, но еще тяжелее это давалось от поцелуев Кая, которые сыпались на мои губы, на разбитый висок, на искусанную им в порыве страсти шею… Боль, чередующаяся с удовольствием, казалась чем-то ослепляющим, чем-то фантастическим, и мне не хотелось, чтобы она заканчивалось. Я страдала и была счастлива одновременно, и это уже как минимум один повод поверить в слова Кая о том, что я ненормальна. Но в тот момент мне было плевать. Я почувствовала, как тяжело сдерживаться Каю. Он будто норовил сжать меня посильнее в объятиях, впиться в меня, исцарапать… И это сводило с ума. А еще я чувствовала, какими твердыми стали его мышцы, сведенные напряжением. Он дышал часто, шумно, и очень тяжело, а руки у него дрожали, крепче стискивая мои ягодицы. Он хочет, чтобы мне было приятно, и это ощущается в каждом его движении, терпеливом, осторожном. Самоконтроль дается ему с трудом, но мне это льстит. Паркер снова поцеловал меня в губы, снова толкнулся вперед, и в тот момент что-то внутри взорвалось. Я издала протяжный стон и, услышав его, Кай тут же ухмыльнулся, приподнял меня и перевернул, уложив животом прямо на пол. Я уткнулась носом в сено, пока он, придерживая меня за волосы и мягко целуя губами покрытую испариной спину, продолжал упрямо двигаться внутри, доводя до исступления и себя самого. Эгоист, мне же теперь снова больно. Но еще и приятно. А оттого прекрасно. Низ живота обдало клокочущим жаром и Кай, поцеловав меня в затылок с громким, гортанным рыком, припал к моей спине, опустившись поверх меня. Я бы наверняка задохнулась от тяжести его тела, если бы он не продолжил опираться о пол руками, расставив их рядом с моей головой. Я повернулась на бок и, прижавшись щекой к сену, почти изумленно взглянула на него, только сейчас начав осознавать происходящее. Заметив смешение ужаса и вернувшегося отвращения на моем лице, Кай ухмыльнулся и, облизнув пересохшие губы, опустился рядом, рукой притянув меня ближе. Я не нашла в себе сил больше сопротивляться и лишь послушно уткнулась ему в грудь, восстанавливая сбитое дыхание. - Ты чувствуешь стыд? – шепотом спросил он меня, пальцами лаская мой разбитый висок. Чувствую ли я стыд за то, что отдалась психопату, убившему свою беременную сестру? Что позволила себе наслаждаться им после того, как он проткнул меня ножом, как ударил? После того, как он заставил дорогих мне людей страдать… Ответ был страшен. - Нет, - призналась я вслух. – Не чувствую. Кай погрузил пальцы в мои спутанные волосы, вытянул оттуда серебряный гребень и легонько царапнул им мою лопатку в демонстративном, собственническом жесте. - Теперь ты знаешь правду, Дэнни. Уже скоро ты перестанешь сомневаться. Я закрыла глаза. Вероятно, это начало конца. Вероятно, я психопатка. Сомнений у меня нет лишь в одном: мне это жутко понравилось.