Naughty girl

- Ты готова? – спросил Мэтт, заглянув ко мне в комнату. Готова ли я? Вот уже пятнадцать минут я судорожно распихиваю вещи по рюкзаку, пытаясь уместить туда все, что надумала взять, но при этом не уверенная в том, что с таким количеством «нужных» вещей рюкзак вообще застегнется. Мечась по комнате, словно ужаленная роем пчел, я в панике переворачивала шкафы и полки, ища альбомы, фамильные драгоценности, памятные вещицы, чтобы и это тоже забрать с собой. Каждую секунду в голове с ужасом проскакивало то, как я поступила с Каем. Нет, мне не было стыдно. Мне было страшно. И мне было жаль, что я этим камнем лишь оглушила его, а не забила до смерти в этом сарае, ведь, когда он очнется, все станет только хуже. И, если он решит найти меня раньше, чем разберется с гостями на свадьбе, или успеет сделать это прежде, чем мы с Мэттом покинем город, мне придет конец. Нам обоим. «Что же ты наделала, Дэнни?!», пульсировало в висках, «О чем же ты думала, когда связалась с этим психопатом? Зачем ты отдалась ему? Зачем вырубила? Ты все испортила! Кай будет зол. Ты знаешь, как Кай злится? Все, что ты делаешь, ведет к твоей же собственной погибели». Я сглотнула и, застегнув рюкзак, подняла глаза на Мэтта. - Ты в порядке? – не дождавшись ответа, напряженно спросил он, даже не догадываясь, что сделал со мной Кай за последние два часа. Поэтому… в порядке ли я? «Нет». - Да, - ответила я вслух и слабо улыбнулась. – Давай свалим отсюда к чертям собачьим. Мэтт кивнул и, криво улыбнувшись, бросился вниз по лестнице, чтобы завести машину. У меня осталась ровно минута на то, чтобы попрощаться с этим домом. Я больше сюда не вернусь. Никогда. Даже если Кай умрет…А, даже невзирая на свою любовь к нему, я хочу, чтобы он умер. Неожиданный шум снизу отвлек меня. Я закатила глаза и устало вздохнула. - Эй, - окликнула брата я и, с трудом перекинув тяжелый рюкзак через плечи, вышла из комнаты. – Ты что, дверь выбиваешь? Заходи и поднимайся сюда. Кажется, я сейчас надорвусь, нужна помощь. - А я уже поднялся. Сначала лямка, а затем и сам рюкзак соскользнули с моего плеча на пол. Я остолбенела, столкнувшись нос к носу с тем, кого надеялась не увидеть больше никогда в жизни; с тем, кому я пробила камнем голову в сарае, и кто был готов убить меня за это прямо сейчас, насколько я могу судить по хищному, пристальному взгляду холодных голубых глаз, рыскающих по моему вмиг побелевшему лицу. - Спасибо, что пригласила меня. Или это «Заходи» было адресовано не мне? – невинно улыбнулся Кай и перешагнул через последнюю верхнюю ступеньку лестницы, разделяющую нас. – В любом случае, твое приглашение сработало. Ты что, не рада меня видеть? Ах, да… Удар прямо в спину… Ай-яй-яй, какая невоспитанная девочка! – Он зацокал языком и, невольно покрывшись мурашками, я отшатнулась. – А ты ведь меня разозлила, малышка. Тебе же было бы лучше, если бы я умер. Надо было меня убить, Дэнни. - Да, надо было, - эхом повторила я и, наконец поборов ужас и оцепенение, резко толкнула Кая в грудь. Грохот и шум – Кай, не устояв на краю ступеньки, спиной повалился назад, кубарем скатившись вниз по лестнице. Хруст. Впервые в жизни я понадеялась, что это была его шея. Оставив рюкзак валяться возле перил, я бросилась назад в комнату и, захлопнув дверь, подперла дверную ручку стулом. Что делать?.. Что же делать? - Мэтт! – закричала я изо всех сил, судорожно пытаясь открыть как на зло заевшее окно. – Мэтт! Руки тряслись, а голос предательски сел. Не в силах больше церемониться с окном, я схватила настольную лампу и с размаху разбила ею стекло. Нет выбора. Нет времени. Моя жизнь идет на секунды. И жизнь моего брата тоже. - Мэтт! – снова воскликнула я и, выбив торчащие остатки стекла по краям рамы, чтобы не распороть себе одежду и кожу, неуклюже выбралась из окна на черепичный навес, который всегда располагался под моей комнатой, будто предназначенный именно для таких побегов. Я жадно глотнула ртом холодный воздух и, оглянувшись, посмотрела вниз. Метра три? Четыре? Неважно. Это уже не имеет значение. Лучше я сломаю себе ноги, чем дождусь, пока Кай придет в себя и сделает это сам. Я зажмурила глаза и, послушная гравитации, соскользнула с навеса вниз. Я рассчитывала приземлиться на ступни, в крайнем случае на колени, но никак не ожидала, что воткнусь лицом в землю. И все же это было не так больно, как нож, вошедший мне сегодня по рукоять в бедро. Я зашипела сквозь зубы и, оперевшись на руки, поднялась. Колени у меня подкашивались, не то от падения, не то от страха, и я принялась судорожно озираться по сторонам, силясь разглядеть в темноте машину Мэтта. Должны гореть фары… Фары. Почему не горят фары? - Знаешь, а ты сломала мне спину, – раздалось позади, и я испуганно вскрикнула, обернувшись. Паркер. Снова Паркер. Почему? Почему он еще в сознании? Почему никак не умрет?! Кай ухмыльнулся, наслаждаясь моим ужасом и растерянностью и, демонстративно запрокинув руки, вдруг потянулся с таким пронзительным хрустом, словно кто-то наступил на пачку сырных крекеров. – Ух…Так гораздо лучше. Так кого ты там ищешь? Мэтта? Какая жалость, что ты больше его не увидишь. - О чем ты?! – закричала я, панически пятясь. Мысли путались в голове, я с трудом соображала, что он говорит. Больше всего меня волновало то, что Кай не выглядел злым, как это было на свадьбе Джо. Он выглядел совсем…бесчувственным, хладнокровным, жестоким, но не злым. С ним было что-то не так. Я видела не обжигающую, а ледяную ярость в его глазах, но не на лице и не в движениях. Наоборот, он двигался медленно, размеренно, и, когда я отвернулась, чтобы снова кинуться бежать прочь, он вмиг очутился прямо перед моим лицом. – Как…как ты это сделал? - Так же, как перебил весь свой ковен, - зашипел он мне в лицо, опаляя извечно мятным дыханием. - Так же, как избавился от твоего надоедливого брата. Так же, как сейчас сделаю это, - И в следующую секунду его лицо покрылось паутинкой черных, тонких вен. Прежде, чем из моего горла вырвался пронзительный визг, и я поняла, в кого превратился Кай, он вцепился пальцами в мое плечо, притянул к себе и вонзил зубы мне в шею. Клыки вошли в кожу так же мягко, как нож входит в топленное масло. - Кай… В тот момент я узнала, какого это – стоять и чувствовать, как жизнь медленно покидает твое тело, и даже быть не в состоянии воспротивиться этому. Паркер вцепился в меня мертвой хваткой – и руками, и зубами. Вырваться я могла лишь вырвав вместе с тем кусок собственной плоти и оставив ее у него во рту. Он не отпускал меня до тех пор, пока я не обмякла в его руках. Кровь хлестала из шеи ему в горло, а он с наслаждением давился ей. Он пил не столько из жажды крови, сколько из жажды мести. Кай стал вампиром. Теперь шансов у меня нет. Но больше, чем я волновалась за саму себя, я волновалась за Мэтта. Слова Кая стучали в висках, пульсировали в голове…Я пыталась осознать их, обдумать, переварить, но, чем меньше крови текло по моим венам, тем труднее было дышать, не говоря уже о том, чтобы думать. Когда Кай закончил, я уже не смогла самостоятельно стоять на ногах, и ему это понравилось, судя по тому хриплому смеху, что прозвучал над самым моим ухом. Глаза мои невольно закатились, а веки сомкнулись. - А ты слаще, чем я думал. Будто пьешь сахарный сироп…Только вкуснее и в горле после тебя не першит. - Что ты сделал с Мэттом? – тихо прошептала я и, пересилив сонливость, посмотрела на Кая. – Что…ты сделал?! - Убил, - спокойно ответил Кай, глядя мне в глаза. - Я тебе не верю. Кай вздернул брови и ухмыльнулся, а затем вдруг разжал свои руки под моей поясницей и отстранился, позволяя моим ногам подогнуться, а мне самой рухнуть на сырую землю. Я запрокинула голову, ударившись затылком, и посмотрела на небо. Темно. Как же на улице темно. А у меня едва есть силы, чтобы дышать. Какая прекрасная ночь, чтобы сдохнуть. - Посмотри туда, - вдруг произнес Кай и, присев рядом со мной на корточки, обхватил пальцами мой подбородок. Я неохотно посмотрела на него, но лишь на секунду – затем он вдруг шевельнул рукой и отвернул мою голову в сторону леса, расстилающегося прямо за домом. Там шумела река. Там мигали аварийные фары, которые я не заметила. - Его машина все еще тонет, - прошептал Кай с усмешкой. – Хочешь поднесу тебя поближе? Вряд ли ты успеешь с ним попрощаться, ведь он наверняка уже захлебнулся, но хотя бы посмотришь… - Кай сощурил глаза и хмыкнул. – А, нет, что-то слышу… Все еще сопит, бедняжка. Нет, Кай не мог. Он не мог скинуть машину вместе с запертым внутри Мэттом в реку… Он не мог так поступить со мной! - Забавно, правда? Больше полугода назад ты сама едва не утонула в реке, когда я спас тебя, а сейчас тонет твой брат. - Умоляю, - выдавила я едва слышно, часто моргая, чтобы картинка перед глазами перестала размываться из-за слез. Говорить трудно, все тело немеет, и лишь разрастающаяся боль в груди и стучащий в голове ужас не позволяют мне отключиться. – Умоляю тебя, Кай… Если в тебе осталась хоть капля любви ко мне…Если она была… спаси его, прошу. Я…я сделаю все, что ты пожелаешь, только спаси моего брата. Кай окинул меня долгим, пристальным взглядом, и зажевал нижнюю губу, будто обдумывая. Но он не обдумывал. Я видела это по его глазам – по решительному, безжалостному взгляду, не выражающему ничего, кроме упоения своей местью и гордостью за нее. Я не хотела слышать ответ. Я надеялась, что Кай одумается, что я смогу переубедить его… Но это было не так. - Хм, - Кай снова закусил губу и оглянулся в сторону тонущей машины. – Нет. - Кай… Я умоляю! – я снова посмотрела на него, вцепившись ногтями в холодную землю. – Я…я сделаю все, правда! Я больше никогда не сбегу от тебя, клянусь. Я буду с тобой, сколько пожелаешь, сделаю, что ты попросишь…Только спаси! Моя беспомощность, моя безоружность – все происходящее сейчас мучительнее любой физической боли. И Кай это знает. - Нет, - голос Паркера стал тверже и, осознав, что он не собирается передумывать, я разрыдалась в голос. – Тише, тише… Давай без истерик, ладно? Да, я мог бы спасти Мэтта, вытащить его из воды в последнюю секунду, дать своей крови, но… Я не стану этого делать. Знаешь, почему? Потому что ты, Дэнни, маленькая дрянь. И, кстати, открою тебе секрет: ты все равно будешь со мной, даже когда Мэтт умрет. - Нет! – Крик вырывается и застревает где-то в горле клокочущим, болезненным жаром. – Нет! Ты просто ублюдок! Ты ведь можешь спасти его! – вырвалось у меня, и волна гнева и ненависти захлестнула померкший от отчаяния рассудок. Тут же прошла слабость и, даже невзирая на кровопотерю, я нашла в себе силы, чтобы приподняться и с силой ударить Кая по лицу. – Какой же ты ублюдок! Кай ухмыльнулся и грубо перехватил мое запястье после того, как сжатые в кулак пальцы неуклюже встретились с его челюстью. Однако больно от этого стало скорее мне, чем ему. - Да, я знаю, милая. Я – выродок, и, знаешь ли, я только недавно понял, что мне это вообще-то нравится. Так что выбираешь: будешь смотреть на смерть своего драгоценного братца или предпочтешь еще немножко поваляться под ночным небом? Это весьма романтично, согласен, но так ты пропустишь самое интересное. Снова вспышка гнева. Снова крик из моего горла, на этот раз полный ярости и возмущения. Даже не верится, что все это происходит на самом деле, прямо сейчас. Я цепляюсь пальцами за ворот рубашки Кая и сжимаю так сильно, будто пытаюсь его задушить, но все, что он делает, это смеется. Для него все это игра, а он обожает игры. И доказывает мне свое превосходство в них раз за разом, снова и снова уворачиваясь от моих кулаков, пока, не потеряв терпение, вдруг не отбрасывает от себя мои руки и не рычит, склонившись к моему лицу: - Ты что, еще не поняла?! Меня нельзя убить! От меня нельзя сбежать! От меня нельзя отделаться! Ты думала, я оставлю тебя спокойно доживать свой век после всего того, что между нами было?.. После того, что ты сделала со мной? Ты думала, что уедешь из Мистик Фолс безнаказанной, да? – Он ухмыляется и снова обхватывает пальцами мой подбородок, крепко сдавливает, почти до треска. – Как бы не так! Смотри, что ты натворила, идиотка! Это все твоя вина, Дэннифель Донован. Если бы не ты, твой брат был бы жив! - Нет! Это все ты! Это сделал ты! Все, что я могу – это беспомощно захлебываться в собственных слезах, без спроса текущих по лицу. Я рыдаю, не в силах даже подняться, и смотрю издалека на то, как машина моего брата уходит под воду. Кай улыбается окровавленным ртом, с искренней эйфорией лицезря все происходящее, и наверняка дожидается, когда же я взмолюсь и о собственной пощаде. Не дождется. Он никогда этого не дождется! Из последних сил я толкаю Кая в грудь и вскакиваю. Поднявшись на ноги, я бегу в сторону дома, то и дело норовя снова упасть, однако умудряюсь держаться. Но все тщетно. Кай не спешит ловить меня, потому что это доставляет ему удовольствие. И с этим же удовольствием он снова оказывается прямо перед моим носом, загораживая путь, и в темноте успевает сверкнуть что-то острое. - Мне надоело за тобой бегать. Это для того, чтобы ты перестала. Я поднимаю удивленные глаза на Кая, пытаясь понять, к чему он сейчас ведет, и мысли вновь путаются, потому что на этот раз ждать больше нечего. Он все уже сделал, хотя я едва успела моргнуть. Я поднимаю руку и касаюсь пальцами шеи, ожидая найти там след от его укуса, но вместо этого нахожу огромный осколок стекла, торчащий прямо из артерии. Я давлюсь кровью, а точнее ее остатками, недопитыми Каем, которые тут же потекли из проткнутой шеи. Осколок прошел точно насквозь, его острие виднеется с другой стороны. Ноги больше не слушаются. Разум тоже. Я собираюсь упасть на землю, но Кай мягко ловит меня, так заботливо, будто это не он только что меня убил. Бережно укладывает на алеющую сырую траву и нависает сверху. Он ничего не говорит. Он просто смотрит, как я все еще пытаюсь дышать, пока окончательно не смиряюсь с мыслью о том, что больше не могу этого делать. Я чувствую, как Кай нежно скользит кончиками пальцев по холодеющей коже у меня на лбу, и только в последний момент замечаю, что у него тоже окровавлена шея. Тот осколок, что сейчас во мне, все это время скрывался в рукаве его рубашки. Сначала им он убил себя, теперь – меня. Его очередная шутка. - Спи сладко, Дэнни, - слышу я то, что уже слышала прежде не раз, но впервые эти слова имеют такой пугающий смысл. Он целует меня в пересохшие губы, а затем отстраняется. Я даже не могу закрыть глаза и, остекленев, смотрю на лицо Кая, которое больше не выражает никаких эмоций, как и мое собственное. Кай вздыхает и, подняв руку, вдруг подносит ее к своему приоткрытому рту, откуда снова появляются клыки. Последнее, что я чувствую перед тем, как умереть – это капли густой, горячей крови, упавшие мне на язык.