Naughty girl

Я ураганом внеслась в туалетную комнату и, сшибая все на своем пути (включая закрепленную на стене сушилку), кинулась к раковинам. Вода. Мне нужна вода. Мне надо умыться. Мне надо… Я принялась вслепую дергать заржавевший кран, боясь поднимать глаза, потому что знала, что прямо над раковиной по традиции висит большое, ограненное металлом зеркало. А я не хочу видеть себя. Я не хочу видеть монстра, в которого превратилась. Горечь обжигала горло, и в то же самое время по телу разливались волны приятного, пульсирующего тепла. Долгожданного тепла. Многодневная жажда была утолена, но, стоило мне подумать об этом, как я тут же вновь ловила себя на ненасытном желании вгрызться кому-то в глотку. Мне все еще мало. Я по-прежнему хочу пить. И это приводит в ужас. Но еще в больший ужас меня приводит то, что я сделала пять минут назад. Я убила. Я убила их всех. Кровь на лице смешалась со слезами. Отвращение к собственному естеству раздирало изнутри и, сжав пальцами кран, я снова попыталась его открыть, но руки только беспомощно затряслись, отчего с труб не сорвалось ни капли. - Проклятье! – зарычала я и рывком дернула ручку. Оторванный вентиль с шумом отлетел в сторону. Фыркнув, я отшатнулась назад и съежилась, намереваясь подчинить себе разбушевавшиеся эмоции, а затем все же подняла взгляд… Тот кошмар, что предстал передо мной, нельзя описать словами. Мое собственное лицо казалось чем-то чужим. Лицо хищника, а не человека. Испачканный подбородок, алые губы, исполосованные тем же цветом щеки, лоб… Даже ресницы побагровели, а волосы слиплись, плотно прильнув к влажной шее. Кровь. В ней было все. Вся кожа покрыта плотным слоем запекшийся крови… И, не удержавшись, я высунула язык и облизнула уголки губ. Теперь кровь даже во рту. И, - боже! – какая же она вкусная! - Наслаждаешься зрелищем? Кай вдруг возник позади меня и прежде, чем я успела бы оскалиться и отпрыгнуть, его руки обвили мою талию. На самом же деле я даже не хотела шевелиться, неотрывно пялясь в отражающую поверхность. Поставив подбородок на мое плечо, Кай улыбнулся и смерил наше совместное отражение в зеркале долгим, мечтательным взглядом. Как и у меня, все его лицо было покрыто кровью, но вместо ужаса и отвращения я видела в нем исключительное удовлетворение и гордость. Да, еще бы было иначе… Он ведь добился своего. Он сделал нас одинаковыми. - Я чудовище, - сорвался бесцветный шепот с моих губ и, не моргая, я опустила взгляд чуть ниже, оглядывая помятое платье, превратившиеся из зеленого в темно-бордовое. Кай провел рукой по низу моего живота и, повернув голову, нежно поцеловал меня в открытую шею. - Ты совершенство, Дэнни. Я покачала головой и позволила ногам подогнуться, но лишь потому, что знала, как крепко Кай держит меня, прижав спиной к собственной груди. - Я убила их. Я убила всех, Кай. Паркер зарылся носом в моих волосах и с шумом втянул в себя мой запах, смешанный с остатками утренних духов и крови, в чешуйках которой запеклось все тело от кончика носа до лодыжек. - И тебе понравилось, - констатировал данный факт Паркер, ласково сжав пальцами мои плечи. Даже не поморщившись, я насквозь прокусила себе губу и опустила глаза. Боль отныне единственное, что удерживало меня на поверхности бездонного отчаяния, коим был пропитан мой последующий ответ: - Да. Кай шумно вздохнул, с примесью облегчения и одновременной удрученности, и, отпрянув, рывком развернул меня к себе. - Тогда в чем же дело? – спросил он, хмурясь с отчетливым непониманием в глазах, чем заставил меня издать горький смешок. Он что, правда не понимает? Я впервые в своей жизни призналась, что люблю, и люблю не просто кого-то, а настоящего убийцу и психопата. Я без сожаления прикончила собственного бывшего парня, испив его до последней капли. Я убила четырех подростков, одного из которых залпом осушила следом за Алом, а остальным трем просто разорвала глотки ради веселья. А теперь все прошло. За окном почти рассвет, ночь моего безумия и кровожадного веселья подошла к концу. Время новой Дэнни закончилось, и начала просыпаться Дэнни старая. И, надо признать, она просто в ужасе от происходящего. Но дело вовсе не в том, что я боюсь, что новая Дэнни снова вернется. Дело в том, что я не хочу, чтобы она уходила. И после всего этого, - после всех этих мыслей в моей голове, гудящих осиным роем, - он спрашивает, в чем дело?! - Я чувствую боль, - прошептала я, вздрогнув от неприятного ощущения того, как щеки стало уже знакомо разъедать от соли непрошеных слез. Переносицу ими обожгло еще сильнее, стоило мне подумать о том, как, наверно, нелепо и жалко я выгляжу со стороны. К тому же, Каю никогда не нравилось, когда я плачу, и сейчас это было заметно особенно, но не в его привычном от этого раздражении, а в недоумении и сожалении, с которыми он хмурился, утешающе гладя меня по волосам. – Я чувствую ненависть к тому, что снова слушаю свою совесть, о которой десять минут назад даже не вспоминала. Почему так происходит?.. Почему я такая идиотка? Кай тяжело вздохнул и, продолжая приглаживать мои растрепанные, спутанные локоны ладонью, понимающе улыбнулся уголком губ. - Ты не идиотка. Просто глупышка, не более, - позабавлено хмыкнул он. - И ты всего навсего отрицаешь собственную сущность, что и приводит тебя к внутреннему дисбалансу. Примерно то же самое чувствовал и я после того, как слился с Люком. В глубине души ты хочешь убивать, ты хочешь наслаждаться этим, ты хочешь просто жить по новым правилам, соблюдение которых в любом случае неизбежно для выживания вампира, но… Тебя преследует чувство вины. Тебя преследует твоя человечность. Ты вступаешь во внутреннее противоречие, будто споришь с двумя людьми сразу, верно? - прошептал Кай медленно, позволяя мне вникнуть в каждое его слово, чтобы лишний раз убедиться в том, что все, что срывается с его уст как никогда похоже на истину. – Тебе просто надо сделать выбор. Ты не сможешь соблюдать компромисс всю свою жизнь, милая. Пересиль себя и определись, как определился однажды я, выбрав Кая, а не Люка. Голос Паркера звучал мягко. Мягче, чем когда-либо прежде, и это меня успокаивало. Кай не был зол, не был взволнован. Он говорил со мной так, как обычно говорят с маленькими детьми, разъясняя им очевидное, и я внимала ему, как внимают те самые дети. Впервые в жизни я допустила тот факт, что Кай может знать об этой жизни и обо мне куда больше, чем могла знать я. Прежде я отрицала любую возможность его правоты, но сейчас… Может, пора просто поверить ему? И, будто поймав меня на этой мысли, Кай вдруг склонил голову и коснулся губами моей шеи, принявшись аккуратно слизывать следы крови, попутно игриво прикусывая зубами распаленную кожу. Глаза невольно закатились от удовольствия, хотя меня воротило от одной лишь мысли, что я наслаждаюсь вниманием Кая после того, что совершила. Даже раздумывая над жизненно важным выбором, я одновременно с тем позволяю получать себе почти сексуальную разрядку. Что же со мной не так?.. - Решить тяжело, - прошептала я, нервно сглатывая и инстинктивно изгибаясь в сторону, чтобы подставить плечо под поцелуи Кая. Как я и хотела, он принялся осыпать прикосновениями и его тоже, не оставляя без своего драгоценного внимания ни один сантиметр моего горящего тела. Я не смотрела на Паркера, но знала, что он лукаво улыбается в этот момент, полной грудью вдыхая мой запах и мое тепло. Сейчас я не слабее его, но куда податливее, чем была когда-либо раньше. Внутреннее опустошение, которое смягчает разве что его непривычная нежность, упрямо граничащая с моим отвращением. Он делает все, чтобы склонить меня к его темному выбору, и я позволяю себя склонять. Позволю ли склонить до конца?.. - Решить легче, чем ты думаешь, - парировал Кай, продолжая чувственно ласкать ртом мою кожу. – Отбрось мысли. Доверься инстинктам, - он поднял на меня глаза и странно ухмыльнулся, отчего в следующую секунду я задумалась: быть может, именно так ухмылялся змей-искуситель перед невинной Евой. – Отключи чувства. - В этом нет необходимости, - выдохнула я как можно увереннее. - Чтобы следовать моему выбору, достаточно просто никогда больше не убивать. Кай остановился так же внезапно, как и начал целовать меня. Его пальцы спустились вниз по моим бедрам, так низко, что дошли до коленной чашечки и вдруг сжали ее, заставляя меня запищать от боли. - Это не тот выбор, которого ты жаждешь, - медленно и вдумчиво произнес он, сомкнув челюсть. В тот момент мне пришлось приложить максимум усилий к тому, чтобы не кивнуть в ответ, ведь Кай был прав: это не тот выбор, к которому я тяготею. - Но это правильный выбор, - вслух заявила я. Я не достанусь змею-искусителю, как досталась Ева. По крайней мере не так просто. Кай хмыкнул и, снова наклонив голову, поцеловал меня в ложбинку меж грудей, которую ему открывал вырез платья. От касания прохладного языка живот предательски свело, а мысли помутнились, но даже Кай и его умелые ласки не могли заставить меня забыть ужас на лицах подростков, когда я одному за другим разрывала им артерии. - Даже убив целую толпу ты продолжаешь упрямиться, - промычал Кай недовольно. – Хотя в этом есть своеобразная прелесть… Знаешь, почему я позволил тебе разыграть свое шоу с Алистером? Такого вопроса я не ожидала. Я тут же отрезвела, вспомнив своего старого друга и, сочувственно сжав губы, покачала головой. Кай накрыл ладонью мою спину и, ухватившись за язычок молнии, потянул ее вниз. - Потому что мне нравятся непослушные девочки, - признался вдруг он с усмешкой на губах, а затем я вздрогнула, когда он пальцами вцепился в мои ягодицы и приподнял с раковины, заставляя обхватить ногами его торс. – А еще мне нравится их наказывать, - он обвел языком мою ключицу, оставил под ней кровоточащий собственнический укус, пылающий, словно клеймо, и самоуверенно добавил: - Согласись, тебе тоже нравится быть наказанной, ведь иначе ты бы не стала который раз меня провоцировать. Во рту у меня пересохло, и любая попытка что-либо произнести увенчалась лишь сдавленным хрипом, сорвавшимся с уст, истерзанных моими собственными зубами в попытке очнуться от этого наваждения. Голова шла кругом от произошедшего и происходящего в данный момент, и Кай, видя мое опьяненное кровью и возбуждением состояние, упивался своим оправданным господством. Упивался мной. Хотела бы упиваться и я этой силой, что теперь растекалась по моим венам после удовлетворения жажды, этой нежностью Паркера и этим сладко-тягучим безумием, вот только…Совесть. Она все портила. И это замечала не одна я. - Не можешь решить, значит?.. – вдруг протянул Кай, раздраженно передернувшись. – Хорошо. Тогда я решу за тебя. Я растерянно заморгала и вопросительно взглянула на Кая, когда, закончив расстегивать мое платье, он вдруг накрыл накрыл ладонями мои щеки и усмехнулся. - Позволь мне показать тебе, что будет, если ты выберешь себя настоящую, а не ту лицемерную фальшивку, с которой себя путаешь, - зашипел он, не отрывая взгляд от моих широко распахнутых глаз.- Я прошу тебя, Дэнни…Забудь обо всем, что тебя мучает. В тот самый миг я осознала, что Кай собирается сделать, и сердце в моей груди пропустило несколько ударов от ужаса. Если он сделает это…Если успеет… - Кай, нет! – воскликнула я, заерзав в его руках, но было слишком поздно. Кай тут же скрутил меня, до жалобного скрипа костей стиснув в руках мою талию, и решительно продолжил: –Я прошу тебя, Дэнни. Забудь о совести, забудь о чужих страданиях, забудь о морали. Думай лишь о себе. Делай, что пожелаешь, и пусть это длится ровно неделю. Всего лишь неделю, Дэнни! За это время я вполне успею показать тебе, от чего ты отказываешься, а ты успеешь понять, как тебе этого не хватало. - Кай, зачем… - попыталась я снова вразумить его, но вдруг поняла, что губы мои шевелятся беззвучно, а язык онемел. Я внимательно смотрела на Кая и, чем дальше он описывал необходимые мне инструкции, тем меньше я хотела ему противостоять. - Тебе понравится, Дэнни, вот увидишь. Одна неделя. Давай же, попробуй! «Ще-елк». Это было уже знакомое чувство. Я судорожно вздохнула, понимая, что Кай использовал против меня самый грязный вампирский прием, какой только можно было себе вообразить – связывающее нас запечатление. Я не могу его ослушаться. Я и не хочу больше его ослушиваться. Я сделаю так, как он просит. На неделю я позволю новой Дэнни взять верх. - Хорошо, я попробую. Кай изогнул брови и, подождав еще пару секунд, наконец расслабился, увидев, что у него получилось, но все же продолжил недоверчиво меня разглядывать. - Что ты сейчас чувствуешь? – шепотом поинтересовался он и, подцепив пальцем лямку моего платья, стащил вниз, надеясь не встретить возражений. И не встретил. Я осторожно облизала уголки губ, впервые распробуя остатки крови без мучительного ощущения стыда, и закрыла глаза. Никакого сожаления. Никаких сомнений. Никакого отвращения. Боже, это было прекрасно. Я одобрительно улыбнулась и, разомкнув веки, взглянула на Кая. Что же я чувствую, когда меня больше не терзает моя человечность?.. - Чувствую то же самое, что и ты, - ответила я приглушенно. – Жутко хочу, чтобы ты оттрахал меня прямо на бильярдном столе. И это было правдой. В голове тут же вспыхнуло то, как Кай обманул меня, доставив невыносимое возбуждение на парковке и отказав в продолжении уже в машине. Вспомнила, как я мечтала ему отомстить. Не только за это, но и за Мэтта…И вспомнила то, как отомстить у меня не получилось. Это больше меня не волновало. Ни Алистер, ни белокурая Эмили, ни мертвые подростки. Ничто в этом мире, кроме Кая Паркера, любовь и страсть к которому больше не заглушал успешно отключенный им самим стыд. Эта неделя обещает быть самой грандиозной в моей жизни…до того момента, пока я снова не приду в себя. А пока... - Добро пожаловать в мой мир, сладость, - усмехнулся Кай прежде, чем послушно прильнуть к моим губам, окончательно сорвав с тела те лохмотья, в которые превратилось липкое платье.