Однажды, много лет спустя...

      Топот нарастал и в общем гуле уже отчетливо слышался глухой стук копыт о землю, подтверждающий, что пешая погоня за беглецами перешла в настоящую облаву. Их не просто загоняли, их окружали. И Генри, в отличие от своего спутника, не страдающий панической наследственной боязнью перед местными злачными местами, решительно втолкнул Роланда в приоткрытый склеп, сам шагнув следом и тут же закрывая массивную дверь.       Навалившаяся темнота и тленный запах на миг, все же, заставили усомниться в верности принятого решения.       - Ненормальный, - голос охотника раздался совсем рядом, обдавая его скулу горячим дыханием. В нем отчетливо были слышны испуганные нотки, которые парень пытался скрыть. Казалось, этого места он боялся куда больше, чем неясных Стражей, которые были еще где-то там и с которыми, хотя бы примерно, ясно как бороться. А здесь темнота, наполненная магией, которую истинный уроженец Волшебного Леса чувствовал кожей. В памяти уже во всех подробностях всплывали все жуткие истории, которые он слышал об этом месте. Рука метнулась к колчану со стрелами, но внезапно нащупала лишь пустоту. Лук, который Роланд все еще сжимал в руках, тут же стал почти бесполезен. Да и куда стрелять? Вокруг тьма, абсолютная и беспросветная, даже выход остался непонятно в какой стороне, а еще есть шанс зацепить Ри, или спровоцировать какую-нибудь ловушку. Проклятие!       Пока сын средневековья поддавался той самой средневековой панике, дитя двадцать первого века уже вовсю шарил руками по каменным стенам, брезгливо фыркая, натыкаясь на плесень, спокойно ощупывая непонятные предметы и углубления в стенах, пока не наткнулось на то, что собственно и искал.       - У тебя спички есть? – деловито спросил он, уже мысленно приготовившегося встретить геройскую кончину охотника.       - Что? – от неожиданности Роланд даже опешил. То ли от того, что его напарник все еще был жив и бодр в полуметре от него, то ли от неожиданности, вполне логичного, по сути, вопроса. Он морально уже ожидал криков и жутких звуков выворачиваемой плоти, а тут спички. Кто такие вообще спички?       - Понятно, - в темноте послышалось какое-то шуршание и звук расстегиваемой молнии, после чего что-то щелкнуло и охотник, наконец-то увидел лицо Ри, жутковатое, в отблесках крошечного огонька на конце зажигалки, но почти родное сейчас.       Пока сын Робин Гуда, приходил в себя, мысленно уже краснея за секунды малодушия, его друг вовсю поджигал факел, матерясь на почти выветрившееся за годы масло и тех жмотов, которые пытались сэкономить на освещении в таком духовном месте. Кто ж знал, что магии вообще такие мелочи не нужны и они лишь атрибут мрачного интерьера? Но через пару минут мучений, шесть факелов по периметру уже освещали небольшое помещение, с белоснежным закрытым гробом посередине.       И все?       Генри почувствовал себя обманутым и бесконечно разочарованным. Признаться, он ожидал большего.       - Только ничего не трогай! – с некоторым запозданием предупредил друга Роланд, тут же заметив в его руках взятый с полки флакон, - Поставь на место!       - Почему? – Генри не без интереса разглядывал какую-то склянку, с выцветшим куском холста, вместо этикетки. Внутри была какая-то жидкость и больше ничего криминального. Яд? Так он, вроде бы эту парашу не пить собирался. С другой стороны, Роланд в этом странном мире был его единственным знакомым и уже, считай, другом, после всего, через что они прошли, поэтому ссориться с ним не стоило, так что находка была послушно возвращена на место.       - Есть идеи?       Генри всегда искренне предпочитал решать проблемы по мере их поступления. Надо было уйти от Стражей, - они ушли. Далее непосредственной угрозы для жизни и необходимости срочно куда-то бежать и прятаться, не было, и адреналин медленно отпускал. Вместе с тем наваливалось осознание, - его могли убить, действительно убить. Не сказать, чтобы раньше подобной угрозы для него никогда не возникало, Генри уже довелось испытать на своей шкуре и школьную травлю и темную в подворотне, уже в более сознательном возрасте, когда его били и пинали ногами, после того, как силы сопротивляться окончательно покинули парня. Тогда его, скрючившегося на заплеванном асфальте, быстро нашли друзья и, не смотря на протесты, вызвали полицию и отвезли до ближайшей больницы. Здесь же не было больниц, только лес и мир, судя по всему, приближенный к средневековью, а местный аналог полиции и вовсе как раз и был тем, кто на него охотился.       - Кажется, не заметили, но они все еще обыскивают лес.       Роланд, при небольшом освещении и, не последовавшей сиюминутной гибели, немного освоился и уже успел прокрасться по ступенькам обратно к двери склепа, не рискуя открывать их, но сосредоточенно прислушиваясь.       - Тогда мы можем переждать здесь, пока им не надоест. Не вечно же они будут нас искать, - философски заметил Ри, беспечно привалившись к белоснежному гробу, под скептическим взглядом молодого охотника, который, совершенно точно, не разделял его оптимизма. Он даже открыл рот, чтобы что-то ответить, но так и замер, вместо слов, хватая начавшего заваливаться назад Генри за грудки. Гроб, на который до этого так спокойно опирался парень, вдруг начал сдвигаться под его весом, открывая под собой темнеющий провал куда-то вниз.       - Спасибо, - успевший оценить вероятность своего падения прямо в этот темный провал, Генри в очередной раз преисполнился благодарности к охотнику. Правда, уже в следующую минуту, он стоял на корточках, возле уходящих куда-то вниз ступеней.       - Ты же не собираешься идти туда? – зачем-то попытался уточнить Роланд, уже представляя, каков будет ответ. Этот парень был странным, но, на взгляд сына леса, скорее глупцом, чем храбрецом. Когда ты не знаешь, кто такие змеи, разве будешь ты их бояться, пока они тебя не укусят? К сожалению, принесенный ураганом парень был точно таким же. Он уже успел снять со стены факел, подсвечивая им спуск.       - А вдруг это запасной выход? Что если там туннель, который выведет нас? – в глубине души, парень уже вовсю прокручивал в голове мысль о том, что внизу действительно есть тайный ход, заканчивающийся в каком-нибудь замке, где они будут в безопасности и он сможет разузнать побольше об этом мире и о том, как из него выбраться.       - Там нет выхода, - голос Ролонда был снисходительным, так, словно он разъяснял неразумному ребенку очевидные вещи, - Посмотри на факел, - оттуда нет сквозняка, а значит, и выхода нет. Там ловушка, или еще что похуже. Не испытывай судьбу Ри!       - Можешь остаться здесь и бежать жаловаться папочке, - как-то совсем неуважительно фыркнул оскорбленный таким отношение Генри, - я собираюсь искать выход. – И, не дожидаясь ответа, он начал спускаться.       Внизу было темно ровно до того момента, пока факел не осветил конец лестницы, оказавшейся не такой и длинной. Едва нога Генри ступила на ровную поверхность каменного пола, вокруг вспыхнул свет. Больше всего он напоминал электрический, потому, что парень не мог выделить его источник. Просто, в кромешной тьме ночи вдруг наступил день.       - Я же тебе говорил, - здесь нет выхода, - раздался прямо за спиной невольно дрогнувший голос. При всем своем относительном занудстве и недоверии, Роланд последовал за другом и сейчас так же стоял у подножья лестницы, из-за плеча Ри рассматривая чуть более просторное помещение, чем то, что было наверху. Оно было еще и намного уютнее, если не считать очередной присутствующей здесь усыпальницы. Злую Королеву что, распилили надвое? Или с ней похоронили кого-то еще? Если там, наверху, непосвященным представлялся действительно склеп, то это место больше напоминало средневековые покои, лишенные окон. Пусть это и не выход, но пережидать здесь облаву намного уютнее, если не считать сомнительного соседства.       Любопытство было сильнее, и он медленно приблизился к гробу. Это даже гробом нельзя было назвать в полном смысле слова: постель, накрытая стеклянным колпаком, под которым, на шелковых подушках лежала молодая женщина. На первый взгляд, Генри даже показалось, что эта девушка не старше его самого, и только присмотревшись, он понял, что она, наверное, будет старше его лет на десять. Странно, из прочитанных в детстве сказок, он представлял её себе совсем иной. Злая, страшная тетка, с длинным носом в мрачном черном одеянии, худая, как скелет, с вуалью вместо волос… Здесь же была прекрасная женщина, в нежном светлом платье, с легким румянцем, струящимися вдоль плеч волосами и едва заметным шрамом над верхней губой. В ней было нечто таинственное и притягательное, даже смутно знакомое. Казалось, он уже видел её когда-то во сне, чувствовал сердцем исходящее тепло. Она будто спала, хотя ведь так и было, но Генри казалось, еще чуть-чуть и она проснется. Сложенные на животе руки бережно удерживали, словно только что срезанную заботливым садовником, алую розу.        - Ри! Какого черта ты творишь?! – Роланд обернулся как раз в тот момент, когда юноша уже осторожно поднимал крышку усыпальницы Злой Королевы. Ему вдруг захотелось прикоснуться к ней, узнать, теплая ли у неё кожа. Романтичная натура упорно требовала подвига.        - Ты говорил, она лежит здесь уже много лет… одна, - в голосе парня появились нотки странной тоски. Если Роланд прав, какой силы должна была быть её любовь, раз она не захотела жить, предпочтя безвременье даже смерти? Снова что-то не стыковалось с образом сильной, ввергающей в страх злодейки. Сильная личность не испугалась бы жить дальше, не цеплялась бы за прошлое, в тщетных попытках его вернуть, скорее найдя утешение в очередной мести виновникам своих страданий, чем позволив себе проявить слабость. А что ждет её сейчас?       От легкого порыва воздуха, локоны слабо шевельнулись, а роза, до этого мирно лежащая на светлом платье, вдруг начала на глазах чернеть и съеживаться, за пару секунд обращаясь в пепел. Чувство необъяснимого ужаса тут же накрыло Генри с головой, он даже отдернул руки от поднятой крышки, испугавшись, что из-за его неразумного порыва и сама женщина вот-вот обратиться в пепел, подобно древней мумии. Но нет, чары, хранящие Королеву были много сильнее, - она не могла ни жить, ни умереть, пребывая в этом странном мертвом сне, в бесконечном ожидании того, кто сможет её пробудить.        Он не смог бы объяснить, что подтолкнуло его к следующему шагу, может быть вера, желание просто приобщиться сказке, - кто знает, вдруг волшебство действительно существует? В конце концов, они первые, кто нарушил её покой за двадцать лет, почему бы не попробовать? В глазах Генри мелькнула тень озорства пропащего мальчишки, внука Румпеля и юного неформала внесказочного мира. Заправив длинную прядь за ухо, чтобы не мешалась, он наклонился вперед, касаясь губами, губ спящей женщины. Они были на удивление теплыми, а вот холодным оказалось его колечко пирсинга, которое при таком поцелуе даже мешалось, побуждая желание лишь углубить соприкосновение губ, получить большее. Но это уже напоминало бы некрофилию без всяких оправданий.        О чем бы ни мечтала Реджина, готовя для себя сонное проклятье, едва ли она представляла, что её сын придет будить её таким образом. Но пробежавшийся по склепу порыв ветра стал негласным подтверждением того, что её последний план все же сработал. Ри медленно отстранился, еще раз взглянув на узницу собственного колдовства. Секунда и ему показалось, что её ресницы дрогнули, он даже дыхание затаил. Вновь склонившись поближе к её лицу, когда у потомка Робин Гуда кончилось терпение:        - Ри! Заканчивай уже, ненормальный. Они же нас найдут! – в отличие от своего друга, Гуд-младший, отлично чувствовал, когда пахнет магией, хотя и не понимал еще, что это значит, и откуда именно она взялась. Наверху действительно слышалось движение и стук копыт. Склеп был скрыт, но раз его нашли два парня без магии, найдут и те, кто шел по их следу, тем более, если какие-то чары действительно только что пали. Генри почувствовал укол сожаления, - нужно было не просто уходить, нужно бежать. Он в два прыжка оказался возле охотника, стараясь не шуметь и вглядываясь в ступени ведущей наверх лестницы. Оттуда действительно слышался шум, словно они и в самом деле чем-то привлекли внимание Стражей и те пытались проникнуть в Склеп.        - Генри… - он обернулся еще на странный шорох одежд и шелковых подушек, а собственное имя услышал, уже встретившись с карими глазами, сидящей в открытом гробу женщины. Она выглядела растерянной и даже отчасти испуганной, с плескающейся где-то глубоко во взгляде затаенной надеждой. Растерянный взгляд лишь на секунду метнулся к стенам, скользнул по второму воришке, проникшему в её склеп, и вновь вернулся к тому, кто недавно касался её губ.        - Генри! – растерянность сменилась уверенностью и безошибочным узнаванием. Материнское сердце не ошибается, она узнала бы своего мальчика в любом виде, эпохе и спустя сотню лет. Сейчас же, жадно впитывала каждую черточку, боясь и понимая, сколько же лет прошло, но вот он, вот её счастливый конец, стоит, растеряно хлопая накрашенными как у пирата глазищами, со странной прической и в не менее странной одежде, но это он, её Генри, взрослый, возмужавший, такой бесконечно родной.        - Простите, вы… вы меня знаете? – знакомый и до боли родной голос внезапно рушит все, проклюнувшийся было росток прекрасного цветка в душе только что пробудившейся королевы замирает в оцепенении, когда она видит в его взгляде лишь вежливый интерес.       - Н-не хочу нарушать волшебство момента, но именно из-за него нас вот-вот схватят, - невольно запинаясь, обратился Роланд сразу к обоим. Где-то наверху раздался грохот и последовавшие за ним тяжелые шаги, - для Стражей в этом мире не было преград, а сонное проклятие рухнуло в тот момент, когда поцелуй любви разбудил Королеву, а, вместе с ним, исчезли и чары, скрывавшие и защищавшие склеп долгие годы.