Часть 20. Я ни в чём не виноват.
4 декабря 2015 г., 01:34
В этом городе ночь, В этом городе день, В этом городе рассвет, В этом городе меня нет…
Ждать. Какое мерзкое, с одной стороны слово. Тяжело, мучительно, ждать чего-то такого… В нашем случае утра, пока проспится гражданин задержанный. Ира домой не захотела ни в какую, устроились в ее кабинете. Выключили верхний свет, оставили одну настольную лампу, уселись на диванчике и замолчали. Парень этот, черт бы его побрал, с ножом и Санькиным паспортом… Вот откуда он у него? Из куртки? Нашел по дороге? Или забрал у Сашки? Одни вопросы, а ответы ждать и ждать. Стасик вообще обиделся на все человечество — не дали поработать с парнем. Вызвал ему «скорую», вроде как приехали и приводят в чувство. Но все равно это еще пару часов, потом допрос. А уже по результатам действовать. — Ир, давай поговорим? Ты не молчи только, — от тишины было как-то не по себе. Я понимаю, что ей сейчас тяжело, но замыкаться в себе совсем нельзя, из этого состояния просто так не выберешься. — Расскажи про Сашку. В детстве. — Про Сашку… — Зимина моя немного оживилась. Деловито поправила плед и задумчиво улыбнулась. — Он смешной такой был, забавный. Приходила за ним в садик, мгновенно бросал все и бежал ко мне. Оторвать от себя не могла, одевались с трудом. И все говорил, говорил, говорил… С утра я всегда спешила, мы до садика за двадцать пять минут добирались, не до общения было. Зимой ведь как — санки, лопатка, сам Сашка, тепло одетый, замотанный в шарф. Летом проще было — сандалики, шорты, футболка. У нас договор был, что утром он не спрашивает ничего, мы просто бежим в садик, я его переодеваю и бегу на работу. Зато вечером возвращаемся домой медленно и вдумчиво. Летом и весной все гусеницы, бабочки, птички и прочие жуки рассматривались тщательно, голубей кормили, мороженное ели, про палки и камни молчу. Ты же сам мальчик, должен понимать. — Ну да, это ж какая ценность — хорошая палка или интересный камешек. А лужи… Именины сердца просто, — понимающе хмыкнул. — А еще мы всегда машины разглядывали. Марки, номера, цвета… Сашка вопросы задавал, приходилось отвечать, объяснять. Не скажу же ребенку маленькому, что я на работе устала и весь день только и делала, что говорила. И так постоянно в отделе, чтобы ему отказывать. Случай один был, после него я поняла многое… Сашке было почти три, выходной день. Ребенок у телевизора с мультиками сидел. А я пластом — давление 80 на 60, встать не могу, а Сашу покормить надо, по дому что-то сделать. Скорую не вызвать, точно же заберут, а куда я сына дену? На квартиру съемную въехали недавно, никого не знаем. В общем, так себе ситуация… Лежу, короче, и слышу, Саня ко мне на диван забирается, сопит. Оказывается, зайца своего принес, чтобы мне не так грустно было. Потом сказал, что сам поел — майка была в еде, и убежал куда-то. Вернулся с чашкой чая, представляешь, сам налил… Правда вода холодная была, но это не важно. Представляешь, это в неполных три года… Ты сам знаешь, что у нас не такие идеальные отношения, всякое случается и случалось. Неделю могли не разговаривать из-за ерунды какой-нибудь. А вообще, он хороший парень, не злой… Мне так казалось. Сейчас я вообще не знаю, что думать. Сереж, его нет неделю! Неделю… Восемь дней. Он же знает, что я волнуюсь, зачем так? — Ир, а может Саня это, давно все осознал, понял, что накосячил, но показаться боится? Может, кстати, Сергей Александрович в курсе? — Ты думаешь, папа стал бы скрывать Сашку? Ты серьезно? — Да это так, в порядке бреда… — А еще, знаешь, он, когда совсем малышом был, букву «р» не выговаривал. Я переживала сначала, а потом наш участковый доктор сказала, что ничего страшного, научится. Я у Саньки была «мама Ия», почему-то не «Ила», а именно «Ия». Остальное все на «л» заменял, легче было… В первый раз в первый класс повела его красивого. Костюм, рубашка, ранец огромный за спиной, с роботами всякими. Отвела, узнала, что забирать в час — у них там концерты всякие, развлечения. В общем, побежала за Сашей в обеденный перерыв, прихожу, а он умудрился весь испачкаться в краске — они рисунок рисовали, счастливый, заливается, рассказывает. А я стою, смотрю на него и думаю, как ночью буду застирывать все, пока он спит… Знала бы Ира, что я таким свинтусом до одиннадцатого класса приходил, только мозгов хватало самому замочить и простирнуть. Правда, что-то мне подсказывает, что Ирина догадывается. — Вот увидишь, все наладится, — пообещал, в миллионный, наверное, раз. — Думаешь? — Знаю. Нашу милую беседу прервал настойчивый стук в дверь. Два часа ночи только, неужели так быстро задержанного в адекват привели… — Я открою, — отпер дверь, надеясь, что новости будут хорошими. Карпов усмехнулся, глядя на интимный полумрак кабинета, но чуть разочаровался, увидев, что Ира в форме и вообще, ничего такого не было. Подколоть не удалось. — Короче, кренделя этого всякой химией накачали, пришел более-менее в себя. Поведал, что звать его Артемом, лет ему двадцать, детдомовский. Нож не его, никого не убивал, паспорт не знает откуда, парня на фото вроде узнает, а вроде видит в первый раз. — Да гонит он, не может ничего не помнить. — Смотрите, руки у него в кровище все были. Нож тоже, рукава куртки слегка. А паспорт в другом кармане чистый. Он его руками не трогал, — Стасу не хватало только трубки и доктора Ватсона в придачу. — Парень говорит, что у них там на его хате тусовка. Чем черт не шутит. — Адрес назвал? — Назвал, назвал. Не паникуй, Ирин. Щас поедем, мои охламоны подтянутся, патрули там… Или ты тут останешься? — Нет, какой останусь, — Ира включила свет и начала собираться. Ладно хоть какое-то движение, может и правда, наконец-то повезет. Дорога до таинственной коммуналки, расселенной еще несколько лет назад, пролетела быстро. Ира сосредоточенно всматривалась в мелькающие мимо огни, я ее не отвлекал, все внимание уделив дороге.***
Я, Ткач и Савицкий сошлись в дальней комнате, пятой по счету, богом забытой коммуналки. Три комнаты были проходными, так что мы, оставив коллег общаться с полу-вменяемым контингентом, пошли дальше. Посмотреть было на что — разбитый черно-белый телек, на подоконнике куча бутылок, ложки со шприцами, коробки из-под дошираков — все вперемежку. Между батареей и стеной обнаружилось нечто, бывшее рюкзаком в прошлой жизни. Оно воняло растворителем и выглядело так, будто его пытались порезать. Мда, то еще местечко. Судя по звукам, наши что-то нашли или кого-то. Пока я медитировал, опера методично обследовали кладовку, двери которой открывались рядом с единственным предметом мебели — советского типа диваном. — Ну-ка, Гюльчатай, открой личико, — Ткачев склонился над диваном, заваленным всяким хламом. Куртками, коробками и пакетами. Вполне отчетливо виднелась чья-то макушка в толстовке и нога, обутая в стоптанный кед. — Паш, че нашел? — Роман вышел из кладовки, отряхиваясь от пыли. — Да вот, тело какое-то, молчит. Ткач брезгливо скинул замызганную куртку с тела и потряс молодого человека за плечо. Он не сразу, но зашевелился. Попытался сесть и, обернувшись, машинально закрыл лицо. — Вы кто? Только не бейте, у меня нет ничего… — Опа. Какие люди… Саня, ты с головой как, дружишь? — Савицкий едва сдержался, чтобы не отвесить сыну начальницы подзатыльник. — Сегодня девятый день как ты пропал. Мать с ума сходит. — Вы из ее отдела? Черт, — Сашка заторопился, попытался встать и уйти, но Паша ухватил его сзади за шею. А когда увидел меня, и вовсе сдулся. — Попробуй только. Этому сопляку хотелось не только в морду дать, но еще и высказать много всего. Больше недели, блин, ищем, а он тут, спит. В бомжатнике каком-то. — Ну че, Саня? Понравилось в притоне тусить? Ширнулся? — дернул это недоразумение за руку, задрал рукав, чтобы проверить вены. Чистые. — Ты взрослый уже, да? Ну так будь мужиком и веди себя соответственно. Учись быть ответственным за свои действия и слова, Саш. А не прикрывайся кем-то. Папочка-негодяй ушел, мама нехорошая другого дядю в дом привела. Да еще и ребенка родила. Все виноваты, все плохие. Все, кроме тебя! — А че вы понимаете, а? Вам же пофигу, тупо пофигу! У вас своя жизнь, Рита теперь есть. Зачем я нужен?! — Сашка скривился. — Отец тоже хорош! Врал, что я ему нужен, что не бросит. А сам сбежал со своей телкой. Все из-за тебя! Если бы ма не замутила с тобой, не было бы никакой свадьбы, никакой Ритки, ничего бы не было! — Серега, спокойно, он просто со злости, не подумал, — Пашка попытался меня как-то тормознуть. А я, оказывается, Зимина аж от пола оторвал, встряхнув за капюшон. То, что Ирина стоит на пороге, я не увидел, почувствовал — Саня сразу опустил глаза и как-то обмяк. Разжал пальцы и чуть отступил в сторону. Уйти не уйду, Ирина сейчас не в том состоянии, да и вообще… — Ирина Сергеевна, — Савицкий оперативно метнулся к Ире. Она, как-то задохнувшись от увиденного и Сашки, наконец-то найденного, прислонилась к голой стене. Как же неправильно Ирина выглядела в этой захламленной комнате, на фоне цементной стены, при погонах и как всегда красивая. — Рома, там тело нашли… Ножевое. Похоже, фигурант наш не врал. Стас просит подойти. Паш, ты тоже иди. Друзья-опера ушли, явно офигевшие от увиденного. — Саша, как ты мог?! Зачем, объясни мне, пожалуйста? Ты эти фото придумал прислать? Надо же, и хватило мозгов только! — Да, это я! А че? Почти же получилось, вы же скандалили. Я не виноват ни в чем, это все отец! Он настоял, типа вернуть тебя хотел. А ты, маман, принципиальная. Замужем за «этим»… От такого заявления у меня пропал дар речи. Но на Ирин Сергевну это не распространилось, ее буквально «прорвало». Я вообще, за все то время, что мы вместе, не видел ее такой. Ни разу. — Саш, вот ты нормальный человек? С тобой обращаются хорошо, ни в чем не оказывают, а ты такие вещи вытворяешь! На карманные расходы дают, одет, обут, накормлен… Деньги на что взял? Просто так, пробухать? Или на дозу? А, Саш? То есть ты в этом клоповнике, среди алкашей и торчков всю неделю провел?! Понравилось? Тут, между прочим, убили человека, ты знаешь? Или дружки не просветили? — Как убили? Когда? — Сегодня убили, Саш. Докатились… Теперь будут говорить, что сын Зиминой мало того, что вор, так еще и по притонам шляется. А может ты его, этого парня? Ножом, пару раз пырнул и все. — Ира… — это было перебором. Да какой из Сашки убийца, так, на ерунду всякую способен. — Да что Ира? Что Ира? Захотелось остроты ощущений? Свободы? Мать достала? Сестренка маленькая? Так я предоставлю ее тебе. В СИЗО, знаешь, как тихо и спокойно? И учиться никто не заставляет, и мамы рядом нет. — Вот, ты всегда так! Думаешь, что будут о тебе говорить. Что скажут люди. А обо мне ты ваще не думаешь! Я тебя ненавижу! Зимина в ответ на это промолчала, но, резким движением вскинула руку и отвесила Сашке звонкую оплеуху. Парень, не ожидавший такого, плюхнулся назад, на захламленный диван, держась левой рукой за место удара. — Получается, Саша, я вырастила морального урода. Ира, потирая ушибленную руку, опустила голову. — Мам… Извини, я не это хотел сказать, — тут же засуетился Саша. От его самоуверенного тона не осталось и следа. Казалось, парень вот-вот заплачет. — Уведи меня отсюда, — тихо, но внятно попросила Ирина. И мы вышли из душного помещения, оставив Сашку сдавленно всхлипывать и одеваться.
