"Маски долой. Вот и всё". Глава вторая

— Сергей Викторович, можно? — в кабинет как-то робко постучалась Виктория, улыбаясь и держа в руках контейнер для еды. — Проходи, чё как не родная? — оторвался от сборов и усмехнулся, глядя на то, как загорелись глаза у Щукина. Еще бы, благоверная поесть принесла, обрадуешься поневоле. Костя сегодня дежурный, вот Вика и старается. — Вик, не надо было, — с набитым ртом стал отмахиваться товарищ следователь. — Но это так вкусно… — Угощайтесь, — Минаева кивнула на пирожки. Ухватив самый маленький из предложенных, дабы не оставить подопечного голодным, проглотил его в два укуса и вспомнил, что обед снова прошел мимо. Падла. А пирог с капустой вполне так ничего, учится наша старлей готовить. Похвально. — Вкусно? — Очень, Вик, спасибо. Так, дети мои, ведите себя хорошо, а я поехал. Если что, на связи, — кивнул счастливой паре и вышел из кабинета. Эх, смешные такие, наивные чуть-чуть. Пироги, между прочим, это прекрасно, учитывая, что путь к мужскому сердцу лежит через желудок. Но в моей ситуации их готовить просто некому — Иру ставить к плите даже мыслей не было, а сам я способен на что-то незатейливое, дабы не травануться. — Ира, поехали? — тонко так напомнил, что нам пора. На часах пятнадцать минут пятого, как раз, у нее закончен рабочий день закончен. А без меня отдел точно не пропадет. С учетом новых кадров так тем более. — Да, сейчас, — и снова Зимина терзала какие-то документы. И, подписав приказ о чем-то там, разумеется важном, стала собираться. — Кстати, нам же надо будет вещи покупать, кроватку там, коляску… Одежки, памперсы, — рыжая моя всерьез задумалась. — А у нас работа. — В чем проблема? В выходной выберемся, посмотрим, что да как, — мне все казалось простым и понятным. — Или ты хочешь с мамой и Леной? — Ты готов на это потратить выходной? Серёжка, ты ж магазины терпеть не можешь, — Ира, взяв в руки сумку, рассмеялась. Ну, что есть, то есть. Не люблю. Но это ж уважительный повод. Да и в детских магазинах явно найдутся всякие прикольные штуки. — Всегда готов, — шутливо поднял руку к голове, как в далеком пионерском детстве. — Пойдем уже, шутник, — Ирин Сергевна, отсмеявшись, открыла дверь. Послушно двинулся в нужном направлении. А я че, я ниче. С позитивным настроем как-то лучше, верно? Как-то быстро мы дошли до дежурки, Ирка еще раз проверила, все ли она взяла и главное, на месте ли документы. Олежа, допивая очередной кофе, принял у нас ключи и даже привстал на прощание. Еще бы честь отдал, ага.

***

— Ир, сейчас заедем в парк, встретиться с Мариной нужно. Это недолго, минут пять-десять, — оповестил любимую женщину, когда мы практически к нему подъехали. — А потом домой. — Серёж, что-то случилось? — Я сам толком не понял. Маринка торопилась, назвала место и время, — кивнул в сторону одной из беседок. Примерно в этом районе мы и должны встретиться. — Ты в машине подождешь? — Да, мне пару звонков сделать нужно, — Ира понятливо кивнула в ответ и полезла в сумочку за телефоном. — Я быстро, не скучай, — коротко поцеловал в губы и, выбравшись из авто, поспешил к указанному месту. Не нравится мне это все. Встречи инкогнито, номера левые, странные разговоры. Ощущение, что я как-то не вписываюсь в происходящее, а творятся серьезные дела. — Серёж! — откуда-то сзади раздался голос сводной сестры. Обернулся и слегка офигел — Марину сложно было узнать. Короткая стрижка, солнечные очки в пол-лица, белая джинсовая юбка, пестрый топ с блестками, босоножки на бесконечных завязках. Но это безусловно была она. Младшая кинулась обниматься, как будто бы ничего и не происходило, а виделись мы совсем недавно. — Какие перемены, — заявил, когда Тарасова отстранилась. — Все меняются со временем, — протарахтела Маринка и сняв очки, закрепила их на манер ободка. — Серёжка, у меня буквально пять минут, ужасно тороплюсь. Короче, я сразу к делу. Понимаешь, Коля не совсем умер, — с этой фразы я буквально заморозился и впал в некий ступор. Не совсем — это как? На половину что ли? — Марин, ты о чем? — на мгновение показалось, что сестренка слегка не в себе. — Ой, это такая история путанная. Короче, Коля тогда пропал, потом вы его с Дэном нашли, потом реанимация, больница, сам знаешь. Но Коля выжил, его брат тебе специально так сказал. Коле опасно было «оживать», там какие-то люди по работе его доставали, даже домой приезжали, понимаешь? Так страшно было, — частила Марина, а у меня по мере рассказала отпадала челюсть. Все в лучших детективных традициях и текущей реальности. Учитывая, что творили палачи, Коляне показываться в городе на самом деле нельзя. Люди в организации серьезные, да и знакомые у Ахмадова явно непростые люди. — Понял. И что теперь он? Где? — Сереж, он с поддельными документами, где-то под Питером, в деревне. Я к нему поеду. А тебе сказала, потому что молчать сложно было… Да и не разболтаешь, верно? — Угу, — кивнул и систер снова кинулась мне на шею. — Все, я побежала, у меня «стрела» через час, — младшая стала стирать отпечаток помады с моей щеки. — Все, Серёжкин, я побежала, будет возможность, позвоню. Пожалуйста, пусть все останется втайне. Маринка убежала, на прощание махнув рукой, а я наткнулся взглядом на цветочный ларек неподалеку. Во, то что надо. Иру давно не радовал цветами, непорядок, однако. Каждый раз чувствую себя дико не в своей тарелке, но ее радость гораздо важнее. Девушка за прилавком явно скучала, и при виде меня отложила какую-то огромную пилку для ногтей: — Здравствуйте, что для вас? Какие цветы вам нужны? Если бы я знал, какие мне нужны. Красивые. Чтобы пахли приятно. Ну и чтобы стоили не целое состояние — это так, маленькое пожелание. — Ну… Красивые нужны, для жены, — добавил чисто на всякий случай. А продавец-консультант засуетилась возле вазонов. — Может быть розы? Или вот, герберы? — как-то не впечатляли оба варианта. Розы традиционно красные, а герберы какие-то не такие. — Вот, есть хризантемы, лилии, орхидеи, гвоздики… Последнее так вообще напоминание о советском прошлом и праздниках. Надо что-то особенное. — Вот, кажется это то, что нужно, — показал на букет с необычными штуками. Похожи на лохматые зеленые яблоки. Прикольные. А вокруг розы, приятно-розовые, белые и светло-розовые, сиреневые герберы. — Все вместе смотрится круто. Давайте его. Пока девушка доставала и упаковывала цветы, мысленно вернулся к разговору с Мариной. Значит, живой… Но скрывается. Почему-то изначально показалось все неправильным и странным. Звонок Олега, брата Колиного. Чуйка не подвела, точнее, не совсем правильно сработала. Хотя, я тогда в каком-то ступоре был от всего происходящего, верил тому, что говорят, на слово. А надо было включить думалку и не тупить. Но, если бы я понял, что с Коляней что-то не то, то чтобы сделал? Влез? И сделал бы хуже. Коля не маленький уже мальчик, способен из проблем выбраться сам, я так думаю. — Мужчина, с вас три пятьсот, — из сумрака меня вывел голос продавщицы, уже сделавшей красоту. — Да-да, — выбрался из собственных мыслей и полез в карман за деньгами. Как же круто, что сдаем ту квартиру, где я раньше жил. Деньги лишними не бывают, особенно сейчас. — И вот этого медведя дайте, — показал на плюшевого потапыча, с заплатками на теле и добавил еще купюру. Знаю же, что девочки такое любят. Почему бы и не порадовать в таком случае. Через минуту, с цветами, игрушкой и полными смущением на слегка небритой физиономии шагал к машине. Припарковался в тени специально, хоть и не жарко сегодня, и не особо солнечно. Градусов двадцать, не больше. Девушки в нечеловеческих мини-сарафанах прошли навстречу, улыбаясь, а я как-то не особо обратил внимание на них и, убрав букет за спину, направился к машине со стороны Иркиного места. Надеюсь, этим же букетом по морде не получу. — Ира, — позвал рыжую, остановившись у открытой двери и жестом фокусника вручил букет. А следом медведя. — Ой, это мне? — Иришка отвлеклась от беседы по телефону и тут же отключилась. — Какая красота… Повод какой-то? — на такую сияющую и довольную Иру я готов смотреть бесконечно. Осторожно коснулась лепестков, зарылась в букет носом, потискала медведя, снова вернулась к цветам. И все это с сияющей улыбкой. Красота. — Просто так, чтобы ты улыбнулась, — заулыбался сам во все тридцать два, отчего, больше чем уверен, на лице образовались мимические, «шарпейские» морщины. Это ничего. И таким любят. — Домой? — поинтересовался, когда угнездился на водительском месте. Конечно, лучше бы прогулялись, но рыжик мой совершенно очевидно устал. Сложновато все же после работы бодро шевелить конечностями, особенно Ире. Поэтому бегом домой, к дивану\кроватке и душу. — Ну да, сегодня пораньше приедем, — Зимина никак не желала расставаться с цветами. — Серёж, спасибо… Вместо ответа расплылся в довольной улыбке. Приятно быть поводом для радости, правда. Выехали из парка спокойно, но зато прочно встали в пробку на перекрестке. И я снова «загрузился» на тему Николай Викторовича. Нихреновые так-то новости. — Все нормально? — голос любимой начальницы и жены вернулся меня в реальность. — Да, нормально, — мотнул башкой, обозначая, что все ок. — Маринка озадачила, — сказал и осекся. Ира же знать не знает про Колины проблемы. — Если ты о том, что Коля погиб, я знаю, — от этой фразы, сказанной как никогда серьезно и негромко, по спине пробежали мурашки. Вот это да. То есть Ира все время знала… А я тут тайны мадридского двора развел, придурок. — Почему молчала? Я тебе говорить не хотел, чтобы не волновалась, — признался, как будто в чем-то постыдном, хотя в заботе ничего такого нет. — Ну, а что бы это поменяло? — Ира как-то по-особенному усмехнулась. — У меня одногруппник в ГСУ, позвонил, когда все произошло, сказал. А что Марина? Что-то еще случилось? — Как сказать. Короче, Ир, Коля жив, — Зимина посмотрела на меня так, как будто я перегрелся на солнце и чуть-чуть сошел с ума. — Да я не брежу, и Маринка в адеквате. Он от палачей скрывается, инсценировал свою смерть. Сейчас в Питере, по ее словам… — Вот это да. Но ты не веришь? — вздрогнул от этого точного замечания и чуть не пропустил момент, когда машины впереди начали двигаться. — Не верю, — согласился, не отрывая взгляда от дороги. — И проверить, в сущности, возможности нет, — заключила Ира. Машина вновь встала, Ирин Сергевна убрала подарки и, подумав, собрала волосы в хвост, выудив из сумки резинку для волос. — Разве что позвонить Колиному брату, Олегу. — Ну уж явно не матери, — вздохнул, представляя детали этого разговора. — Ладно, надо подумать, торопиться некуда. Блин, как же хреново. И хочется поверить словам сестры, и не верится. Да, был закрытый гроб, да, тела не видел. Но… Что-то внутри подсказывает, что Коля наш, увы, не с нами. Но тогда напрашивается вариант, от которого становится совсем нехорошо. У Маринки самым натуральным образом поехала крыша, на фоне пережитого кошмара. Даже просто об этом думать сложно, не то что принять как факт и действовать в нужном направлении. Общаться с Мариной как с больной, невменяемой, организовать ей лечение, врачей. Кошмар… Все-таки позволю себе надеяться, что ситуация не настолько ужасна, как я себе нафантазировал. В итоге, всю дорогу мы молчали, Ира о чем-то своем, а я о Тарасовых и всей этой мутной истории. Меня всегда бесили парочки, не расстающиеся ни на мгновение. И сейчас, в данную конкретную минуту, я их понял. И так же понял то, что сам не хочу надолго расставаться с Иришей, вот просто — не хочу. Да, у нас есть свои увлечения, личное пространство, но мы все основное время рядом. Дома нас ожидала громыхающая музыка — ее мы услышали еще на первом этаже. Саня, совершенно очевидно, собирался гулять под скороговорки-бормотание каких-то реперов. — Саш, мы дома, — Иркины попытки докричаться до сына остались неуслышанными. Помогая Ире разуться, в который раз поразился, как женщины ходят на каблуках. Это ж геройство в чистом виде. Отпустив вторую половину, стал раздеваться сам — китель на вешалку, туда же надоевший галстук. Туфли на подставку для обуви. Букет и игрушку на тумбочку, главное, не забыть поставить цветы в воду. — Саш, сделай тише, — Зимина, заглянув к сыну, начала «старую песню о главном». С музыкальными предпочтениями и громкостью боремся регулярно. — Я вообще выключу, — неожиданно взорвался Сашка и, лохматым ураганом выскочил из комнаты. Как я успел понять, в ванну. Прошел к месту конфликта, готовый при необходимости вмешаться. — Саш, что случилось? — мы не понимали, че произошло и чего ребенок Саша так бесится. — Ма, смотри! — Зимин вышел из ванной со своей футболкой в руках. Она была ему на два размера больше и слегка помятой. В чем прикол я упорно не понимал, Ира тоже. — Твоя футболка, постиранная, и что? — А то, что она голубая, блин! Го-лу-бая, а была белой! Мне надеть нечего! — а вот последней фразы от пацана я просто не ожидал. — Саня, а ты не охерел, на мать голос повышать? — поинтересовался спокойно, но балбесу очень хотелось отвесить подзатыльник. — Надеть любую майку и иди. — Ты не понимаешь! Меня ждут, нужна белая! — продолжал возмущаться Санька. — Саш, выбирай выражения, — Зимина вмешалась, на что получила просто охренительный ответ. — Надо было смотреть, что с чем стираешь, мам! Там все вещи в машинке такие, — язвительно заметил Саня и закинул майку обратно в ванную, благо дверь была открыта. Оказывается, мы успели перейти на «ты». Круто. Ира, ни слова не говоря, ушла в комнату. Так, надо что-то делать, так нельзя. Саня будет нам скандалы закатывать, а она переживать. — Капец, я еще и виноват! — скривился Сашка, на что я все-таки не выдержал и отвесил балбесу подзатыльник. Легкий, но все же. — Эй! — Слушай, мальчик. Твоя футболка — это конечно неприятно, но не смертельно. И не стоит нервов твоей мамы, понимаешь? Твоя девочка оценит тебя в любом наряде. — Это не ваше дело! — Очень даже мое, Сань. Ты понимаешь, что не прав? Пойди и извинись, — встряхнул нахала за шиворот, но тут же отпустил. Ну его, еще начнет сказки сочинять, что побил его и тому подобное. — Да пошел ты, — потирая затылок ответил милый ребенок и ушел к себе в комнату. Я-то пойду, только скандалов в доме точно меньше не станет. Черт, может снова Сергея Саныча в гости пригласить? Если бы так все просто было. Одним дедушкой-генералом подростковый характер не исправить. Но сейчас главное успокоить Иру, остальное подождет. Нашлась рыжая моя в комнате, за развешиванием формы на плечики. — Иди сюда, — обняв Иришку, почувствовал себя большим плюшевым медведем, утешательным. Чуть-чуть лысым и форме, но медведем. — Ну-ну-ну, тихо, чего ты? Помиритесь обязательно, он перестанет дуться и все, — начал бормотать какую-то ерунду, лишь бы не молчать. Теряюсь я, когда кто-то плачет, но с Ирой более-менее подход понятен, что немного радует. — Почему он так? Ну да, испортила майку, но это же не повод… — плечико с рубашкой плавно упало к нашим ногам. Плевать. Отгладится завтра. — Потому что ревнует, Ир, похоже. Ему не хватает тебя, и твоего внимания, — произнес прежде, чем подумал. Тоже мне, психолог. Когда она плачет или просто расстроена, готов оторвать голову любому виновному и сказать, что так и было. Но тут так нельзя, сын. Единственный и любимый, блин. А ведет себя как придурок. Черт, неужели и я таким же в пятнадцать был?.. Е-мое, это ж капец всему. Серьезно. Надо маме позвонить как-нибудь, извиниться, что ли. За все потерянные нервы, а их, как я подозреваю, было немеряно. — Он был хорошим мальчиком, правда, а теперь… Я боюсь, что дальше будет только хуже, когда родится малышка, ревности будет еще больше. И как мы тогда будем жить? — вопрос меня поставил в тупик. Ира, отстранившись, хлюпнула носом. Я тоже не знаю, как это все будет… Не представляю. Но хочется верить, что будет хорошо. — Всё? Плакать не будем? — невольно улыбнулся и подушечкой большого пальца помог вытереть слезы. Потому что рыжик мой даже заплаканный ну очень красивый. И самый любимый. Только признаваться в этом, тремя банальными словами я не умею, каждый раз что-то мешает. — Поговорим с Сашкой, может быть, надо с психологом проконсультироваться, как лучше поступить. — Серёж, ты хороший такой, спасибо, — а вот тут Ирин Сергевна меня засмущала. Я не хороший, просто слишком собственник, и хочу, чтобы у моего любимого человечка, а точнее, у двоих самых любимых, все было хорошо.